Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 49 страниц)

– Наир Дрозд, вы самый старший среди нас, вам и проливать алую кровь в дар гралам тракта Два Моста, – заметил князь. Он передал воину заточенный кинжал с выбитыми на позолоченной рукоятке узорами, и боярин без лишних возражений и раздумий совершил обряд. Он одним взмахом удалил птице алую голову на тонкой шее, а после свежей кровью облил землю под ногами каждого коня, дружинника и телеги. Вялое поникшее тело павлина выбросили на середину луга, куда совсем недавно ударила молния. К телу жертвы не разрешалось прикасаться никому кроме старшего в роду или в отряде.

– А если это не поможет? – недоверчиво спросил Ланс, с интересом наблюдая за совершением ритуала, в котором лица многих униатов прониклись благоговейным трепетом и ожиданием.

– Конечно, поможет, – без всяких сомнений ответил Ведимир. – Иначе я более не вспомню ни одного грала, покуда не завершу начатую миссию!

Толи угроза князя подействовала, толи жертва действительно оказалась по вкусу гралам, которые милостиво приняли её в дар, Ланс не собирался выбирать между объяснениями, которые в равной мере были для него неубедительными. Только гроза вскоре затихла, и к сумеркам всадники выбрались из вязких лугов к лесным окраинам. Широкая дорога ровной полосой пролегала между высокими деревьями. Всадники сошли с неё на ближайшую открытую поляну, где развели костер и устроили долгожданный привал при ясных звездах на темном небе и приятном дуновении свежего теплого ветра.

Яркое солнце пробивалось сквозь зелень листвы, тракт уходил все далее на восток через пролески и луга в обход оврагов, прорезавших местность из редких холмов. Земля под ногами вновь затвердела, летний зной быстро подсушил лужи от прошедших дождей, и повозки, которым за ночь подлатали развалившиеся оси и колеса, в окружении всадников быстро покатили за двойками впряженных в них лошадей под лихие пощелкивания кнутов. Душный воздух наполнялся ароматами лесных цветов и прочей растительности. Алое светило уже склонялось к закату, когда люди въехали под сень старых дубов, вставших подобно великанам вдоль дороги и вытянувших густые руки-ветви над головами людей. Шелестевший от ветра зеленый свод пропускал через мелкие прорези листвы косые солнечные лучи.

Ланс пустил жеребца медленной рысью вслед за Ведимиром, который как всегда возглавлял отряд, хотя никому в странствии не называл своего настоящего имени и титула, даже во время ночных остановок на постоялых дворах. Колдун подозрительно вслушивался в дыхание леса. В дубраве из могучих старинных деревьев и молодой поросли было глухо и тихо. Трели птиц, пересвистывания, которые звучали при вступлении в темную рощу, давно замолкли и более не радовали слух, хотя обычно лес гудел даже в сгущавшейся ночи.

Сбоку послышался крик совы, и позади громко заржали лошади. Ланс обернулся, но не успел осадить коня. Животное внезапно споткнулось и повалилось на передние ноги, выбрасив своего ездока из седла. Граф сумел защитить голову от ударов лошадиных копыт, перекувырнулся на земле и быстро вскочил на ноги, с изумлением озираясь кругом. Под товарищами также пали скакуны. Послышался треск и стоны, впряженные в экипаж животные упали наземь, перевернув за собой повозки, немало клади обрушилось на головы выпавших под колеса людей и искалеченных лошадей. Взгляд колдуна быстро метнулся вниз, заметив под ногами тонкую крепкую нить, натянутую поперек дороги через каждый десяток локтей. Он немедля потянулся к ножнам, обнажая меч, но враг уже напал на беспечных путников.

В легких светло-болотистых куртках, цвет которых сливался с зеленью леса, на дорогу выскочили десятки вооруженных палками и кривыми мечами разбойников. Некоторые из них выбежали из-за кустов, в которых прятались, натягивая веревки под копытами лошадей, другие спрыгнули на всадников и повозки с веток деревьев. Дружинники, не мешкая, приняли бой, отбиваясь от превосходившего численностью противника. Ланс не успел разглядеть друзей в суматохе, что воцарилась среди лесной тиши, а скрежет и звон металла от взаимных ударов по оружию лишь распалял азарт и желание дать отпор неожиданным неприятелям.

Вылетевший на колдуна молодой разбойник, пригибаясь, кинулся в ноги графу, который одним из первых встал на землю после падения с седла. Крестьянин со всего размаха ударил его толстой дубиной по коленам. Ланс вновь повалился ниц, а его обидчик, поднимаясь после своего рывка, занес палку для удара другого воина. Разбойники редко желали смерти своим жертвам, они всего лишь забирали добро, что те затащили в столь глухие дебри. Однако одолеть колдуна было не так просто, как показалось бесстрашному юнцу. Ланс приподнял голову над пыльной дорогой и нанес мальчишке сильную невидимую оплеуху, а затем еще один удар под затылок. Изумленный захватчик озадаченно ухватился за голову, даже позабыв при этом отразить нападение Елизара, вставшего на его пути.

Быстро вскочив на ноги, де Терро поднял меч против другого разбойника, соскочившего с одного из дубов на обочине. Они скрестили оружие. Противник был изворотлив и умен, он умело отражал выпады графа, который полностью сосредоточился на поединке. Если бы он решил заняться колдовством, то единственная минута выжидания могла бы стоить победы. Граф с ухмылкой на губах подумал, что его жизни вряд ли бы это грозило наихудшим концом, однако с каким сожалением он бы поверг ниц противника, осознавая при этом, что мог бы сокрушить его и в честном бою на мечах. Разбойник, которому на вид было чуть более тридцати, ловко избегал ударов колдуна. Он завел его к крайним деревьям, юркнул под одну из нижних ветвей, когда меч графа врезался в жесткую кору, покрывавшую старый ствол. Лезвие застряло в дереве, а униат, развернувшись всем торсом, так что по воздуху разлетелись его длинные светлые волосы, переплетенные в две косы, обрушил мощный удар меча на плечо соперника. Ланс успел увернуться, но кончик клинка разрезал его одежду, появилась кровь от неглубокой царапины. Мориец вознегодовал. Его оружие в правой руке вновь свободно разрезало воздух, отразив еще один выпад нападавшего. Он скрестил с грабителем сталь, которую никто не пожелал отводить первым. Ланс всем телом навалился на мужчину, подставляя под ногу ступню, так что униат упал наземь, хотя в защитном жесте все еще удерживал перед собой меч. Граф без промедления надавил на живот разбойника, заставив того скорчиться от боли. Метким ударом он выбил оружие из рук поверженного противника. Подобным приемам его обучили не в гвардии государя, в поединках дворян в первую очередь следовало заботиться о чести. Но если перед тобой враг, то думай сперва о своей жизни, так говорил его отец Оквинде де Терро, хотя во всей Мории этого пирата и адмирала почитали за самого благородного и честного из морян.

Ланс оглядел дорогу, посреди которой продолжалась бравая схватка воинов и разбойников, но взгляд привлекла странная пустота, образовавшаяся среди их отряда. С широкой тропы уже исчезли две повозки, третья скрывалась меж молодняка, ветви которого воры развели в стороны, открыв проход в чащу леса. Колдун окликнул брата, указав туда, где на земле лежали оглушенные и израненные велесы, от которых грабители уводили прочь лошадей, подбирали оружие павших в бою. С высоких дубов то и дело слетали острые стрелы, чтобы угомонить тех, кто не желал оставаться на земле и все еще жаждал борьбы. Один из выстрелов чуть не поразил графа, но тот удачно сдвинулся с места, и острый наконечник вонзился в кору дерева. Ланс быстро подскочил к тропе, где скрывался последний обоз. Заметив высоко в ветвях довольного стрелка, колдун взмахнул рукой в его сторону, и бедолага с испуганным криком повалился вниз, угодив на колючие заросли шиповника. Затем чары колдуна были направлены вдаль, где понукая искалеченных лошадей, трое мужиков тащили прочь от большой дороги захваченную на колесах добычу. Перед грабителями вспыхнул яркий столп света, от которого люди бросились врассыпную, а животные еще более взбесились, фыркая и взрыхливая копытами зеленую траву.

По лесу вновь разнесся сигнальный свист. На плечи Ланса опустилась прочная веревка, сжавшая его в петле аркана, которую ловец подтягивал к верхним ветвям одного из деревьев, где он ловко устроился. Мориец повернулся, чтобы разглядеть нового посягателя на свободу и жизнь, но путы соскользнули на шею, теснее сжимаясь от резкого взлета веревки. Он успел ухватиться за петлю, чтобы не дать удушить себя, но быстро почувствовал облегчение. Ратмир взмахом меча разрубил аркан и, подхватив край каната, потянул его на себя, вытащив из ветвей неказистого охотника, который не догадался опустить другой конец. Паренек быстро вскочил с земли и побежал сквозь кусты в лес, и Ратмир кинулся за ним. После условленного уханья совы те немногие разбойники, что еще продолжали сдерживать пыл воинов, тут же растворились в лесной зелени вслед за своими товарищами, уведших большую часть пожитков и клади купеческого обоза.

– Где наши кони? Где повозки? – возмущался Ведимир, оглядывая широкую дорогу, устланную раненными и убитыми телами. Князь только оторвался от умельца, что изворачивался целых полчаса от его ударов, а потом юркнул в кусты. Велес вытащил из плеча две стрелы, и его левая рука безжизненно повисла в воздухе. Не обращая внимания на потерю имущества, Веди уже пригнулся к одному из дружинников, горестно восклицая его имя и призывая гралов для проведения погибшего воина в незримый мир предков. Он закрыл его веки и поспешил к другим товарищам.

– Осталось лишь несколько лошадей, – ответил Ланс, следуя за братом. Вместе с князем колдун склонялся к тем, кому еще мог помочь, исцеляя их силой колдовства, а также прощаясь с теми, чьи глаза навеки погасли. Среди напавших бродяг убитых было немного, некоторых соратников разбойники успели увести при отступлении, но в плену у князя оказалось трое, в которых по их невысокому росту можно было признать коренных жителей речных берегов – улов. – Эти бандиты уволокли почти весь обоз. Если мы не поторопимся, они еще решат вернуться за последней телегой, – продолжил Ланс, когда Ведимир, наконец, убедился, что почти все товарищи, кроме четверых, целы и невредимы. Колдун силой остановил брата и сжал его раненное предплечье, передавая ему необходимые для скорого заживления силы.

Когда велесы собрались вновь в стройный ряд вокруг своего предводителя, Ведимир тронулся в дальнейший путь через темную дубраву. Грабители явно превосходили мирный отряд в числе и ловкости. Следовало посторониться этих краев. Тем не менее князь пожелал прихватить с собой тех лиходеев, что не успели сбежать, в надежде разузнать у них о логове бандитов, куда перекочевали все богатства, предназначенные для атана Атуба.

Далее по тракту двинулись пешими. Тройку лошадей впрягли в единственную уцелевшую телегу, а в седлах остались только Ведимир, Ланс и боярин Наир. Колдун освещал дорогу, когда на лес опустилась темная ночь, а сквозь густую листву не пробивалось ни света луны, ни сияния звезд. Но после неравной схватки и многочасового перехода все нуждались в хорошем отдыхе, поэтому решено было устраивать под недружелюбными сводами леса привал.

Пленным преступникам стянули веревками руки, на ночь их накрепко привязали к стволу одного из деревьев. Ведимир распорядился выставить парных дозорных, которые немедленно бы предупредили о новой опасности, а разбираться с шайкой грабителей князь решил, едва отряд достиг бы ближайшего поселения. Он твердо вознамерился поручить старосте деревни изловить бандитов, или хотя бы отправить гонцов в Рулку, столицу в ульских землях, для сообщения местному князю о беспределах в его краях. Но на утро от захваченных языков остались лишь разрезанные ножом веревки, и хотя дружинники клялись гралами, что ночью не смыкали глаз, не заметили даже мелкого зверя, не было сомнений, что за грабителями явились друзья, чтобы под мраком ночи вернуть их в родные лесные просторы, где каждый из воров обучился быть незаметным и неслышным для чуждого взора.

За день велесы добрались до большого ульского поселения под названием Сновка, после которого разливалась река Белу. Через неё пролегал крепкий мост в земли низов. Всю дорогу до постоялого двора, а также внутри просторного трактира Ведимир сокрушался о потерях.

– С каких это пор земли князя кишат разбойниками?! Да еще около самого большака… Хотя бесспорно, где в ином месте им обирать честных путешественников, – Ведимир вместе с Лансом и Ратмиром сидели за круглым низким столом. – Вот скажи, хозяин, – велес притянул за рукав плотного невысокого мужика, который как раз принес новым поселенцам свежего напитка, ибо прежние кувшины с брагой были уже опустошены, – разве мало со мной охраны, что эти наглецы осмелились устраивать на меня засаду? Разве проку им от моих мешков в повозках, или они узнали от кого-нибудь, что я везу? – Веди уже изрядно опьянел после тяжелого перехода, но переговорить с местными людьми было для князя необходимо, чтобы разузнать последние известия и дальнейшую дорогу.

– Что говорить, милые люди, – трактирщик подсел к ним за лавку, – в этих лесах грабители обитали всегда, только если раньше их была малая кучка, то ныне только крепкая дружина сможет выкочурить этих мальцов из дебрей. Разрослась банда после прошлогодних захватов фезов. Бродяги пришли из-за рек, да и среди униатов многие пошли неугодным гралам путем. Нужно прокормить семьи, а князь увеличил все подати, чтобы собрать дань для кочевников. Нелегкие нынче времена, друзья. Но и в низовских краях немало дорожной швали и воровья, готового обобрать последнего нищего, лишь бы набить собственный карман. Эти же ребята, переходя вброд реку, орудуют на противоположном берегу, а князья наши так и не знают, кому из них и в чьи земли следует посылать людей для того, что угомонить поганых ловкачей. Других нынче хлопот хватает, в страхе все перед гневом чужого князя, то бишь атана, как его там зовут у тинголов. Однако не всех трогают эти бездельники. Вы уж поговорите вон с теми людьми, – ул указал на соседний стол, за которым отдыхали двое: один пожилой и сутулый, уже седой мужчина в добротном кафтане, а другой молодой и стройный, годившийся ему в сыновья. – Господин Дагул много лет перевозит товар по тракту Два Моста. Он вам подскажет, как можно договориться с ворюгами, так чтобы и лошади, и обозы остались целы, но потратиться на полюбовный разговор все равно придется из вашего кармана, любезный. – Трактирщик поклонился, вставая из-за стола, и еще раз кивнул в сторону купца, сидевшего по соседству.

Новым собеседникам Брин Дагул был несказанно рад, тем более что под личиной светлобородого Ведимира торговец, принадлежавший к самому хитрому и молчаливому из униатских родов, воличам, мгновенно опознал князя велесов.

– Как же не узнать великого князя, когда ваш батюшка Ведимир так часто бывал в здешних краях?! Да и хотя я сам северянин, сразу слышу, что у вашего люда говор не речной, а прямо как в западных землях велесов, да и белобрысы вы все, – усмехнулся купец. Он велел принести еще напитков и горячего рагу богатырям, а затем продолжил отвечать на расспросы Ведимира. – Нынче нашему брату тяжело приходится. Монет у народа нет, а тут еще поборы неимоверные. Только и остался толк, что возить изящные товар для самых богатых бояр, а бродячим разбойникам только это и подавай. Они сами с голоду помрут, но мешок лекарственных порошков утащат в свои землянки да ямы, чтобы другим честным людям не досталось! – Брин жаловался как-то мягко, с улыбкой, ибо в наступившие дни отовсюду слышались лишь страдания, что даже на слезы и потери люди уже смотрели привычно, без особых переживаний. – Хочешь от них отбиться – даже войско тинголов не поможет, украдут из-под носа самого атана. А по мирному сговориться – значит отдать половину навара. Но иного выхода для быстрого оборота не придумали. Так что пусть у меня воинов-охранников не целый десяток, как за твоей одной телегой ползло, но согласен поддержать твой отряд, князь, а мои люди смогут отбиться от нахальства многих удальцов. С моими наемниками я плачу дорожной черни не более десяти золотых за проезд в Хафез.

– Что ж это за воины у тебя? – хмыкнул Ведимир, игриво осматриваясь по сторонам и задерживая веселый от выпивки взгляд на молодом человеке, что скромно держался рядом с бывалым торгашем. – Одного только молодца вижу, да и то не скажешь по его роже, умеет он орудовать мечом или таскает все больше для украшения?!

– Отец… – попробовал возразить юноша. Он сперва обратился к родичу, ища соизволения заговорить с князем, как того требовал обычай, но Брин лишь успокаивающе похлопал сына по плечу.

– Это мой сын, князь Ведимир, и он путешествует со мной отнюдь не для размахивания мечом, коим, однако, мастерски владеет, – купец хитро сощурился, так что мужчины за столом поверили ему на слово, не желая проверять на деле остроту клинка и затевать ненужную ссору по пустякам. – А наемники, что следует всегда за моим фургоном, ребята не менее бравые и умелые. А вот и они кстати…

Из темного места в углу поднялась четверка высоких воинов. Все они были одеты в темные грубые куртки, под которыми угадывались легкие кольчуги, в высокие сапоги были заправлены широкие штаны, а около пояса торчали по два меча с каждой стороны.

– Все в порядке? – неожиданно со стороны подошедших людей раздался приятный женский голос.

Ланс развернулся, чтобы внимательно оглядеть его хозяйку, и с удивлением заметил, что это произнес один из наемников, который сперва держался позади, но около стола Дагула присел ближе всех на крепкий стул. Волосы женщины были собраны в две косы и уложены на затылке. Её кожу уже покрыли морщины, однако голубые глаза с любопытством блестели на закаленном в дальних дорогах лице.

– Хороших же наемников ты подобрал, купец! – воскликнул Ратмир. – Для них дела найдутся в любые времена: кому оружием помахать в сечи, а кому гибким станом в ночи!

– Неужто ты, юный велес, сомневаешься, что я способна не только помахать мечом, но и заколоть им тебя? – женщина не дала вставить слова своим спутникам, которые уже почти зарычали на грубую шутку гостя. Она, по всей видимости, привыкла отвечать на подобные колкие выпады сама и даже любила это делать, судя по выражению её самодовольного лица.

– Да зачем меч, если тебя можно вместе с ним голыми руками завалить, так что ты не успеешь его из ножен вытащить! – не унимался Ратмир, несмотря на дружеское, предупредительное подталкивание Ведимира, который хотя слегка охмелел, но не желал доставлять неприятности людям нового знакомого.

Она лишь громко засмеялась в лицо униату, а её товарищи поддержали хохот. Ответ воительница произнесла, поднявшись и решительно оперев ладони о столешницу, наклонившись в сторону Ратмира:

– Даже если я легка как перышко для твоих кузнечных мускул, воин, не откажись от борьбы со мной. Посмотрим, кто кого первым уложит!

– Не надо, Клата, – Дагул просительно посмотрел на женщину, но она равнодушно отмахнулась от его слов, внимательно оглядывая своего противника и выжидая его решения. Ратмира не приходилось долго тянуть за язык, он с ухмылкой вскочил навстречу.

– Конечно, лучше бы здесь была мягкая постель, а не жесткий пол, уложенный лишь соломой. Но я был бы не против потом закончить дело на сеновале…

Клата отбросила прочь свое оружие, выходя на свободное место в зале, подальше от столов, занятых посетителями, которые уже обратили взоры на расшумевшуюся компанию. Напротив неё встал Ратмир. Они равнялись в росте, но его покатые плечи были в два раза шире стройной фигуры женщины, наряженной в обтягивавшую хрупкую фигуру мужскую одежду. Когда он протянул руки к ней, показалось, что воительница мгновенно согнется от тяжести и давления богатырских мускулов, но борьба ещё не началась, и она с улыбкой протянула тонкие руки к его груди. Картина больше напоминала пару, застывшую перед плавным танцем под звуки гуслей, но эта игра быстро завершилась, когда на лицах обоих воинов исчезло выражение насмешки. Осталось лишь желание одержать вверх любой ценой.

Оба, колдун и князь, с интересом оборотились на борцов, которые к немалому удивлению велеса и морийца сцепились в долгой схватке. Напряженное лицо Ратмира выражало искреннее недоумение тому, что все его усилия уложить на пол за предплечья хрупкую женщину оказывались бесплодными, сама же наемница также была сосредоточена и не отрывала взора от противника, неестественно легко упираясь в его тело под распахнутой рубахой. Затем девушка сделала шаг в сторону, и дружинник как будто воспарил в воздух. Она неожиданно опрокинула его на спину и с победным взмахом головы вступила мягким сапогом на его грудь. Ратмир вскочил с пола, ошарашенный произошедшим. Его глаза блуждали по женщине в поисках оружия, которым она так внезапно его покорила, точнее лишила движения и силы.

– Этой солдатке никак помогли все гралы, которым я не воздал благодарности за прежние победы и успехи! – под нос пробурчал он, так и не понимая, в чем же был подвох. Ратмир вернулся к друзьям и уселся подле них на скамье.

– На торговом тракте Клату знают все, – извинительным тоном произнес Дагул. – Она очень ловка, и поэтому под её зорким глазом и чутким ухом я вожу товар уже третий год, ибо если бандиты и встают на нашем пути, то предпочитают сами договариваться о проезде миром.

Воительница все еще принимала в середине зала похвалы и одобряющие хлопки выпивох. Похоже подобные представления на этом дворе она давала не впервой. После женщина возвратилась за стол купца:

– А на сеновале, мне кажется, ты бы упал еще раньше, воин, – засмеялась она, глядя в смущенные глаза Ратмира.

Вместе с большим крытым фургоном Дагула, который тащила тройка статных лошадей под присмотром нанятых охранников, велесы продолжили путь, перейдя по мосту в пределы низов. Странствие до второго моста через Гаю, за которой начинались владения фезов, ныне захваченные тинголами, продолжалось два дня. Всё шло тихо, без неприятных происшествий. Как заверил князя велесов Брин, уплата за проезд по землям низов была внесена в карманы главаря разбойников, наблюдавших за трактом, еще на постоялом дворе в Сновке, так что до второго моста всадников и обозы никто не должен был беспокоить.

Ланс всю дорогу с любопытством поглядывал на Клату, воительницу, что так неожиданно одолела одного из сильнейших воинов Ведимира. Она бросала в его сторону похожие, подозрительные и заинтересованные взгляды.

– Приветствую тебя, Ланс де Терро. А правду говорят, что ты настоящий колдун? – женщина подъехала к коню графа, который как обычно шел вровень с княжеским скакуном в самом переде отряда. Однако вопрос, который вылетел из уст униатки и загадочный взгляд её светлых глаз, заставили Ланса отстать от товарищей, тем более что он сам желал завести с воительницей важную беседу.

– Да, в далеких западных землях меня именно так и называют – колдуном, то есть приписывают способности, доступные лишь вашим гралам, духам всего сущего, – дружелюбно ответил чародей, вглядываясь в красивые, но уже увядавшие черты женщины.

– Эти далекие земли зовутся Морией, не так ли? И как поговаривают на дорогах, ибо именно на них собираются известия со всех концов света, во главе Мории уже много лет находится еще один колдун – государь Ортензий. А какие новости ты привез со своей родины?

– Я уже много месяцев как покинул отчие края, и не знаю, что бы ты хотела от меня услышать, – нерешительно ответил Ланс. Он давно не думал о родном доме в Алмааге. С тех пор, как в Деревню пришли известия о гибели государя, ему нечего было делать на острове. Там его уже никто не ждал. Хотя морийцы могли видеть в его лице наследника огромной державы, но Ланс де Терро стал иным, нежели надлежало быть правителю. Он стал колдуном, обрел вечную жизнь и вечное одиночество, которое не могли скрасить даже заботы о собственном народе, ибо до сих пор его прошлое находилось для него в забытье и неведении.

– Говорят, что государя Ортензия убили, а на его месте нынче управляет регент от имени истинного принца-наследника тех земель. Времена, когда колдуны смогли вновь раскрыть свои имена и не опасаться гнева людей, вновь канули в прошлое…

– Все может быть, Клата, – прервал её беспокойную речь граф, – но тебя должны более интересовать нынешние времена в землях союзников, когда люди продаются другим за монеты, не помня былой чести и обещаний. Неужели даже женщины уже взялись за мечи, оставив в пустых избах своих ребятишек?

Она лишь усмехнулась его намекам, но не ответила ни слова о том, почему пошла по стезе наемника. Клата приблизилась к морийцу, заставив обеих лошадей иди бок о бок, почти касаясь друг друга громоздкими седлами, и при этом властным голосом продолжила расспросы:

– Как давно ты начал колдовать, Ланс?

– Давно, очень давно, – тут же произнес колдун, сам подивившись своей поспешности, к тому же он добавил, сам того не желая, – еще до гарунских войн.

– Когда ты проснешься? – немного подумав, спросила воительница, не меняя строгого выражения лица, хотя сущность вопроса Ланс так и не уловил. Но, несмотря на это, он ответил ровно и быстро, извлекая знания из своего темного прошлого:

– Никогда, если засну очень крепко, – он через мгновения понял, что это был условный пароль между колдунами во времена, когда еще не была выстроена Деревня, где по сей день собирались все те, кто владел чудесными способностями.

– Ты пришел по своей воле или по приказу?

– Кто ты? – перед ним была не обычная униатка, показывавшая чудеса силы и ловкости, а одна из колдуний. Эта мысль тут же прояснила его голову, ибо он уже был готов послушно ответить на очередной вопрос. Но вместо этого Ланс пожелал узреть её истинный облик, и наездница предстала перед ним в тех же одеждах и фигуре, лишь её волосы окрасились в темный цвет, а на их фоне светлые глаза выдавали коренную морянку. Её лицо оказалось чуть более моложе, чем виделось до этого, но его тут же прорезали морщины негодования, так как ведьма заметила изменившийся цвет своих волос в одной из кос, переброшенных со спины на грудь.

– Прекрати! – шепотом велела она, хотя всадники уже шли в самом конце отряда. Она притронулась распахнутой ладонью к своему лицу и провела до самого сердца вниз, вновь принимая прежний вид усталой, но горделивой униатки средних лет.

– Ты тоже колдунья, – восхищенно выговорил Ланс. – Я не открою твоей тайны, но поведай мне, что ищешь ты в этих краях. Как давно ты скитаешься по миру и не бывала у родных морийских берегов?

– Я покинула Морию очень давно. В те дни, когда после нашествия гарунов на колдунов обрушились сами моряне, позабыв, что благодаря нашей опеке, а не живой воде, их деревни обходили стороной засухи и неурожаи, эпидемии и наводнения. Уже много лет я скитаюсь по землям около Гор Солнца, а до этого исходила всю Эрлинию. Лишь в Ал-Мира у меня до сих пор нет желания соваться, хотя гаруны создали империю достойную преклонения, пусть ныне она разрушена.

– Ты блуждаешь уже более трехсот лет?! В Деревне Молох отчаялся верить, что хоть кто-то из самых древних и мудрейших чародеев остались в живых. Может быть ты была рождена еще в Прибрежном краю и именовала себя наравне с другими Владыками, почти богами? – Ланс был поражен столь нежданной встречи, и слова о своей собственной участи потекли из его рта в надежде обрести у колдуньи помощь и поддержку, хотя немного ранее он глядел на неё с нескрываемым подозрением. Была ли навалившаяся на него откровенность результатом её чародейства или всего лишь желанием самого графа познать истину, так и осталось в безвестности, ибо он был уверен, что колдунья в своих ответах также ему не лгала. Поэтому Ланс лишь полагался на тот дар, который получают все колдуны – счастливую случайность, когда внезапно и неожиданно самые потаенные желания чародеев сбывались. – Если ты столь могущественная, Клата, то помоги и мне вернуть былые силы, хотя я ощущаю новые пределы своих знаний и умений с каждым новым днем. Я жил много лет назад, но память о тех днях померкла. Ныне я возродился в новом теле, не будучи способным узреть прежние деяния и замыслы… Как мне быть?! В Деревне чародеи даже не могут помыслить о таком, но ты мне не откажешь в совете?

Женщина с изумлением выслушала его слова, а после еще раз оглядела парня с ног до головы.

– Ты очень молод, но я также обрела свои силы не в старческом возрасте, а еще будучи во цвете лет. Однако я не принадлежу к тем вечно юным, кто когда-то покинули благодатный край во след глупым людям, уверовавшим в безразличных к их страданиям и мольбам богов. Я родилась во времена, когда государь Касий II отправился за горы покорять пелессов, боровшихся за свою независимость и все-таки отстоявших её. О Владыках Прибрежного края я слыхала в легендах, древних песнях и рассказах своего учителя об его наставнике. Раньше колдуны не знали единого прибежища и по негласному закону брали в ученики любого, в ком разглядывали способность к чародейству. – Клата бросила беспокойный взгляд на округу и, удостоверившись, что их спутники далеко ушли вперед по открытой дороге через крестьянские поля, продолжила рассказ. – Знаешь ли ты хоть что-то о Калаваргане? – Ланс отрицательно покачал головой, и колдунья сама ответила на вопрос. – Говорят, что это было удивительное сооружение из громоздких каменных глыб высотой в десятки этажей, площадью сотни квадратов. Оно знаменовало торжество человеческой и колдовской мысли над низшими верованиями убогих племен, что прежде населяли эти земли. Но и в этих краях в другие времена люди засомневались в колдунах, прогнали их прочь и разрушили их творения. Калаварган был выстроен вблизи реки, теперь на его обломках стоит величественный город фезов Шафри. А сам этот народ считается одним из самых мудрейших за счет наследия, что оставили его предкам изгнанники. Вблизи города, там, куда люди боятся ступить ногой, поищи колдуна, что сможет тебе помочь. Потому как он несомненно принадлежит к одним из Владык Прибрежного края. Полстолетия тому назад я заходила в те места и увидела его. Имен у него много, вряд ли они подскажут тебе что-то из забытого прошлого, но сила его знаний и опыта неимоверна, потому как в одиночку он поднял из руин часть Калаваргана, в которой уединился на долгие годы. Он выбрал жизнь отшельника, дабы добиться того, к чему стремился уже многие столетия. Я знаю лишь, что он дал обет о том, что не покинет вновь заселенные каменные ложи, покуда не обретет желаемого знания, но он может выслушать тебя и помочь… Хотя я впервые слышу, чтобы колдун сумел воскреснуть после своей смерти.