Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 49 страниц)

– Но вряд ли вы загубите так много жизней и прольете крови неприятеля, если отправитесь к Деряве только впятером, – рассудительно произнес Лякорич. Ни радости, ни печали не было слышно в голосе старого князя, лишь назидательные интонации опытного воина.

– Знаю, великий князь, – немедленно ответствовал Ведимир. – Так прошу у тебя верных дружинников. Никогда не отказывали кривличи в помощи своим южным соседям велесам!

– Время посевов наступает, не смогу я оторвать своих мужиков от полей. Но отправлю тебе в подмогу сотню проверенных воинов. К тому же в Зуеве, у общих границ наших земель, встретишься с княжичем Гайаром, твоим двоюродным братом. Он сумел не пропустить полоров далее на север и отбросил их обратно к Деряве, но саму столицу не взять числом воинов, что собрал княжич после поражения от Атубатана. А за зиму многие разошлись по своим домам. Посоветуйся с братом как вернуть велесам главный город. Может решитесь возвратить утраченную дружбу с дризами… Ведь столицу не взять долгой осадой, надежны её крепостные укрепления, да и казематы наполнены припасами еще со времен твоего отца. А за это время обязательно придут на помощь своим прихлебателям злобные тинголы, так что и вам понадобятся новые силы и войска союзников.

– Но можно ведь ударить так сильно, что после первого раза полоры не успеют обнажить оружие и признают возвращение княжича Ведимира, – громко произнес Ланс, чем обратил на себя хмурый взор кривлича. Князь внимательно оглядывал темноволосого незнакомца, которого до сих пор не признал из окружения Ведимира, должного вскоре породниться с его семьей.

– Если хотите разбиться о закрытые ворота Дерявы, то попробуйте, – угрюмо ответил Лякорич. – Только простись сперва с моей внучкой, Ведимир, хотя она уже и не чаяла вновь тебя увидеть. Если ты намерен воспользоваться советом своего… друга… то боюсь, что ей придется вновь оплакивать тебя, только уже слезы прольются не в постель, а на твое остывшее тело.

Никто не переубеждал князя кривличей. Прежде громких слов следовало явить доблестные дела. В этих краях вряд ли кто-то слышал о великом государе морийском Ортензии, который брал некоторые города в одиночестве, хотя войска его всегда были за спиной своего вождя. Ныне граф де Терро обладал способностями, которыми возможно было изменить жизнь многих людей, и знание чародейства все явственнее всплывало в его голове. Он уже использовал колдовство, о котором вероятно даже не имели представление северные колдуны, но сам Ланс пока еще терялся во мгле своего прошлого, в котором эти навыки приобрел. Да и настоящее затянула пелена безнадежности и отчаяния от осознания того, что он никогда не увидит свою мать, что он не успел откликнуться на призыв Лиссы.

Снега таяли, широкие дороги затопили журчащие ручьи и грязные лужи. На телеге было не проехать, лишь лошади под ударами плетей все-таки пробирались вперед по слякоти и жиже, что намешивалась под ногами и копытами. Ведимир задержался в Кичени на пару дней. Он выступил на юг в родные края, едва была собрана дружина, и на добрых скакунах воины помчались вершить возмездие за разгром униатских поселений. Семь рассветов всадники встретили в пути, покуда не добрались до первых дремучих лесов, еще не покрывшихся листвой, которые тянулись нескончаемым покрывалом на восток в земли дризов. Здесь на окраине кривлических уделов возвышались первые города велесов. В Зуеве их уже ожидал Гайар.

– Полоры как лисы забрались в свои норы, закрылись за высокими стольными стенами и не суют более носа в дальние земли. Но сколько домов они уже разграбили, угнали весь скот, перерезали птицу, увели зерно! В Деряве более нет высокого слова князя, ибо Ульч не глаголет для всех едино, а лишь защищает своих людей. Мастеровых не выпускают прочь, заставляя работать днем и ночью на князя и его головорезов. Ульч всю зиму отправлял собственных дружинников на вылазки из города, и они обшарили все окрестные леса, где схоронились многие горожане – поганые полоры не пощадили ни голодных детей, ни их матерей, оставшихся вдовами после сражения с атаном Атубом, – делился горестными вестями со своим родичем княжич Гайар. – Многие воины покинули прежние дружины, бывшие в подчинении бояр князя Ведимира, предавших город тинголам, но остались и те, кто отныне служит новому князю, ибо вершит свою волю он от имени Сигиря, младшего княжича велесов, право на власть которого никто не был в силах оспорить. Но ты вернулся, Ведимир, и я передаю тебе свой меч, а также оружие всех тех, кто готов был подняться на мой зов. Мы последуем за тобой, как и подобает дружине идти за своим князем.

– Да помогут гралы нам в этом походе, брат мой Гайар. Но да не только духи будут свидетелями нашей победы, подобно орлу налетим мы на спящий птичник. Поверь, не выдержит Дерява, – уверенно заглядывал в будущее Ведимир, – поведу я войска на свой родной дом, но не для того, чтобы сжечь его, а чтобы воздать заслуженные почести в любимом городе велесов тем, кто погиб за него. И чтобы усадить по обе стороны от себя на высоком престоле обоих братьев, что будут подле меня в эти дни, – княжич решительным взором оглядел сперва Гайара, более юного, но столь же храброго, как все велеские князья, а потом обратил взгляд на Ланса. Лишь верные спутники Ведимира ведали, кем князю приходился чужестранец из далеких земель, что не походил видом на униатов. Разве что за сирига можно было принять колдуна по черным волосам, высокому росту и темным глазам. Они знали, что граф де Терро с заморского острова Алмааг являлся непростым человеком, был одарен силами самих гралов, ибо по-другому не понимали, как объяснить его невероятные деяния. Другим униатам княжич Ведимир представлял брата по матери как опытного воина и мудрого советника, и действительно даже в родных землях Веди прислушивался к словам графа и с благодарностью принял его план по завоеванию Дерявы. Его разработал колдун, и только он мог воплотить его в жизнь.

Более тысячи воинов, вооруженных мечами и копьями, в коротких кольчугах под светлыми льняными рубахами поскакали к стенам города Дерявы. Во все стороны униатских земель разносились радостные вести о возвращении в отчизну княжича Ведимира, но воины не спешили обгонять эти слухи. Не торопились они в пути, мчались ровным строем, распевая славные песни, призывавшие удачу в бою и смерть врагу. Постоянный лагерь разбили лишь на подступах к своей цели, когда до крепостных ворот оставалось не более половины дня скачки. На ровном лугу, покрывшемся весенней зеленью, Ведимир приказал ставить шатры. Княжич написал послание к главе города Ульчу, предупреждая того о возвращении истинного наследника велесов и требуя дружеского приема и мирного пира по этому радостному поводу. Но никто не стал дожидаться согласного ответа от полоров.

Во вторую ночевку в небе над лагерем дозорные разглядели огромную крылатую тень, а также линию яркого пламени, подобную вспышке молнии. Дружинники князя уже были предупреждены о небывалом союзнике, что обрушит свою мощь на укрепленный город, воины готовились к бою, седлая коней и высыпая на землю крупицы пшена, призывая гралов не покидать их ни в минуты победы, ни перед гибелью от рук врагов. Темное чудовище опустилось на пустынный луг, где с зажженным факелом-маяком его встречал человек.

– Ныш, – Ланс неспешно приблизился к дракону. Граф призвал ящера к себе еще несколько дней назад, и теперь тот настиг колдуна, которого благодаря наложенным чарам мог чувствовать на расстоянии. – Ныш, нам нужна твоя помощь! – он погладил вытянутую морду зверя и зашептал ему в ухо свой план, надеясь, что хоть что-то из сказанного будет драконом понято и одобрено.

При свете луны ровный строй верховых дружинников шагом двинулся на юг в сторону городских ворот. Воины держали на локтях кожаные щиты для защиты от стрел, а верный меч у пояса был готов пасть на головы противников в бою. Над всадниками прошелестел жесткими крыльями летающий монстр, небесная тень которого быстро удалилась к городу, на чьих стенах были зажжены сигнальные факелы. Дракон на миг заслонил своим крупным телом ясный лик ночного светила, а после обрушился вниз на столицу велесов.

Ланс припал к грубой шкуре дракона, крепко вцепившись в один из роговых наростов на его шее. Колдун всматривался в горящие точки во тьме, указывавшие на близость крепостных стен, к которым Ныш молниеносно приближался. Граф поправил перед собой щит, а левой рукой прикоснулся к тяжелым звеньям кольчуги, одетой под плотную рубаху. Свой меч, закаленный еще в печах Алмаага, который верно служил хозяину годы, проведенные на постах в Аватаре, мориец пока не трогал. Нынче колдуну были нужны другие умения.

Первый огненный шквал пришелся на изумленных дозорных, стоявших на вершине стены. Они в ужасе прижались к камням под ногами, истошные крики тех, кто от испуга и жара соскочил со стены на далекую твердую землю, пронзили тишину ночи. Ныш вновь взмыл в небо, заходя на следующую атаку стражей, стоявших над высокими воротами города. Но теперь приблизиться к стенам было не так просто: с разных сторон в дракона и сидевшего на нем человека метнулись десятки стрел, поток которых не иссякал. Прикрывшись щитом, Ланс не мог следить за местом, на которое дракон изрыгал пламенные струи. К тому же колдун сразу осознал, что многие из наконечников достигли своей цели, впившись подобно острым иголкам в не совсем еще затвердевшую шкуру молодого ящера, а также гулко отражаясь от его щита и железного наряда. Но чародейские способности были бесполезны для отражения стольких уколов, стольких опасных выстрелов, и Ланс лишь старался передать часть своих сил другу, который налетел на ворота с внутренней стороны и внезапно чуть не разбился о землю внизу, совершив неожиданное для своего наездника падение. Однако дракон вновь взмыл в темную ночь, и направленные в их сторону луки стали не более чем игрушкой в руках защитников города.

– А теперь ты оставишь меня на одной из сторожевых вышек, – выкрикнул Ланс дракону, указывая рукой на деревянный пост дозорных, который заполыхал от пламени еще в первую атаку. Когда Ныш совершил круг над городом, колдун успел оглядеть его окраинные строения. Он надеялся, что теперь помещение, возвышавшееся на уровне стен, пустовало, в противном случае морийцу предстояло самостоятельно очистить его для того, чтобы потом в безопасности и уединении завершить замысел.

Дракон, вновь закружил под ясными звездами, а после устремился подобно хищной птице на свою жертву. Он осыпал огнем почти всю северную стену и замер в воздухе около деревянной башни, готовой в скором времени сокрушиться от огня, охватившего её верх и скользившего вниз по толстым сваям. Ланс соскочил в самое пекло, а Ныш уже умчался к звездам. Пламя быстро отступало, его языки становились все меньше и меньше, и лишь дым продолжал исходить от обуглившегося поста. Колдун терпеливо ждал, пока его чары усмирят огонь, а после оборотился в сторону массивных ворот, выступавших напротив его взора. Две тяжелые деревянные створки были скреплены вместе надежным засовом, который однако не выдержал бы силы обрушиваемого на него тарана. Но униаты не были знакомы с подобным способом взятия городов, и его излишне было предлагать, ежели на их сторону встал сам колдун. Затруднение создавала крепкая решетка, что была нынче опущена, а в мирные времена лебедкой поднималась вверх над воротами. Именно к этому железному устройству граф направил свой взор.

Механизм проворачивали не менее трех человек, но чары колдуна воздействовали даже без прикосновения к рычагам. Он замер на краю вышки, устремив взор и мысли вниз, где в полыхавших огнях, охвативших приближенные к стенам районы города, была установлена лебедка для поднятия решетки. Ланс погрузился в себя, стараясь не замечать гул и свет от пожарища, распространявшегося кругом. Он не видел новые атаки Ныша на людей, что прятались за стенами домов и прочими укреплениями, но продолжали посылать в сторону невиданного монстра стрелы, осталось без внимания графа и восстание, вспыхнувшее на улицах Дерявы благодаря велесам-горожанам, поднявшим оружие против своих недолгих управителей полоров. Он слышал лишь скрежет от поднимавшихся вверх кованых брусьев и не отрывал взгляда от этой преграды. Несколько стражников заметили, что решетка оторвалась от земли, и ухватились за лебедку, стараясь остановить её движение, но усилия оказались бесполезны, а затем их вновь окатило жаром налетевшего ящера.

К воротам спешили конные отряды, земля содрогалась от топота тысяч копыт, но для Ланса звуки были за пределами слуха. Наконец заслон приподнялся на нужную высоту, под ним мог промчаться человек на коне, и колдун, не забывая концентрировать внимание на железной решетке, направил сильнейший удар в сторону створок ворот, которые разлетелись в разные стороны. На городскую дорогу ворвались велесы, обрушившие мечи на недоуменных дружинников князя Ульча, спешивших после звучания тревожного рога к стенам столицы для отражения нападения. Но их строй быстро разметался под копытами всадников, звон оружия перекрыл крики горожан, собиравшихся у княжеского терема.

Стрела звонко ударила в грудь де Терро, и Ланс будто очнулся от работы, полностью поглотившей силы и мысли. Он помнил, что следовало поддерживать решетку, но его глаза быстро пробежали по противоположным стенам: лишь с высоты его мог достать предательский удар. Он разглядел прицеливавшегося лучника, что скрывался за камнями на стенах. Воин опустил тетиву лука, и светлое оперение с блестящим наконечником мелькнуло в темноте, но Ланс уловил движение стрелы в отблесках огней, и оружие сгорело в полете, рассыпавшись в золу. Однако в его сторону уже был выпущен новый выстрел. Ланс пронзительно вскрикнул от неожиданной острой боли, поразившей бедро. Он со злостью вытащил острие стрелы из ноги, откатываясь за бревна, чтобы спрятаться от меткого надоедливого воина, но внезапно пронзительное ржание лошади и крик человека донеслись от ворот. Ланс с досадой вынырнул из укрытия. Решетка, о которой он совершенно позабыл под градом выстрелов, с грохотом ринулась вниз и придавила одного из велеских дружинников. Тут же его товарищи вручную принялись за поднятие железного заслона, чтобы пропустить в город оставшихся за его пределами всадников. Колдун выругался от допущенной оплошности, но вернуть потерянные минуты было невозможно даже богам.

Пригибаясь к доскам платформы, он всматривался в стену, стараясь разглядеть своего врага, но жужжание стрел над головой затихло. Битва разгоралась на земле, велесы подгоняли полоров все ближе к середине города, где в княжеском тереме укрывался их главарь, ставленник тинголов, прихлебатель Ульч. Колдун спрыгнул вниз, его спуск более напоминал плавное приземление в полете, и незамедлительно обнажил свой меч. Он поднимал его против всякого, кто вставал на пути, но пробегал мимо многих из тех, кто истекал кровью или без оружия испуганно прижимался в тени к стенам домов. Нередко Ланс всматривался в небо, желая разглядеть Ныша, но более всего он спешил догнать брата, который ворвался в город в первых рядах.

Князь Ульч не стал сопротивляться воинам, что ворвались в палаты терема, заполонив его этажи. Он передал меч княжичу Ведимиру, за что тот помиловал полора и велел запереть его в подземельях. В темные остроги также были заключены бояре, поддерживавшие власть полоров в стольном граде велесов, а также те, кто открыл ворота Дерявы и впустил тингольских карателей, погубивших княгиню Изу. От верных людей Ведимир знал всех недругов поименно, и с предателями он не собирался быть столь мягким, как с южными соседями, что вечно дрались между собой вопреки униатским соглашениям. Но время для праведной кары еще не пришло. Княжич не выпускал оружия из рук, покуда схватки между велесами и полорами на улицах города окончательно не утихли. В ночи гонец велесов промчался меж домов Дерявы, оглашая приказ княжича, что всякий из воинов, кто защищал неверную власть захватчиков-полоров мог до рассвета беспрепятственно покинуть город, оставив свое оружие. Жизнь в отчих землях была обещана при условии присяги верности законному наследнику власти велесов, Великому Князю Ведимиру.

В предрассветных часах город, наконец, погрузился в затишье. Ланс вышел на порог большого каменного дома, где последние годы жила его мать. Он уже обошел её покои, но все вещи и наряды княгини Изы были для него чужими и непривычными, лишь стопка пожелтевших рисунков на дне сундука убедила, что надежды на встречу с Лиссой не воскреснут никогда. Это были без сомнений бумаги той самой девушки, которая подарила ему жизнь, а позже осталась в одиночестве в чужих краях, где назвалась другим именем. Граф вдыхал холодный утренний воздух, оглядывая площадь меж деревянными кривыми домами, где была сожжена тайя. Горечь оседала в глубине души, но за минувшую ночь он впитал сполна страданий, и воспоминания о верной подруге и хозяйке расплывались перед потоками чужой крови и слез.

Он позвал дракона. Следовало заботиться о тех, кто еще был с ним. Он желал, чтобы крылья Ныша разрезали серое туманное небо, и вскоре их шелест донесся до графа. На площадь приземлилась огромная туша, из которой местами до сих пор торчали обломанные древки стрел. Ланс приблизился к ящеру, но тот лишь печально фыркнул на ласковое прикосновение колдуна.

– Я помогу тебе, Ныш! Ты был сегодня самым главным героем! Благодарю, что ты остался живым!

Ланс вытаскивал из твердой кожи стрелы, иногда острым ножом доставал застрявший внутри наконечник, отчего Ныш беспокойно пыхтел. Но боль быстро отступала – колдун лишь проводил ладонью по ранам и царапинам зеленоватого тела дракона, как порезы срастались, и приходило долгожданное облегчение. Граф все больше бледнел от усталости пережитой ночи. Он многое сотворил из того, что раньше было ему неведомо, он знал теперь, что силы его велики, и мысли о незримом прошлом, в котором он познал все свои умения, вновь взволновали душу. Казалось, что он обрел власть над всем миром, но сколь дорого обходилась эта сила для тех, кто становился на её пути, даже не желая этого. Те, кто управлял другими, всегда расплачивались чужим имуществом и жизнями. В чародействе же также приходилось забирать от других, чтобы сотворить желаемое.

– Вы лекарь? – раздался тонкий голос позади Ланса, который в полусне припал к шершавой спине дракона. На пустовавшей площади около одного из домов стояла худая девушка-подросток, которая не отрывала взгляда от человека, бесстрашно отважившегося приблизиться к невиданному чудищу. – Мать послала меня за лекарем. У нас в доме раненные дружинники, – вновь проговорила девушка.

Колдун еще раз погладил морду дракона, а после велел ему укрыться в окраинных лесах, чтобы не пугать местных жителей. Граф пошел следом за велеской. Ему еще не скоро предстояло испить здравых напитков и прилечь для отдыха. Пришла пора для дарения жизни, ибо смерть колдовские чары в эту ночь принесли всем, кто посмел противиться его воле.

***

Празднества по поводу восшествия на престол Дерявы нового Великого Князя были крайне скромны. Горожане громкими радостными криками встретили молодого правителя, вышедшего к ним на высокое крыльцо для произнесения речей. Ведимир, как и надлежало по обычаям предков, поклялся в верности всем велесам на отцовском мече, держа его плашмя в обеих вытянутых руках, а после склонился восемь раз до самой земли перед своим народом. Он пообещал, что более ни один из захватчиков не вступит безнаказанно на родные просторы, и что велесы вновь станут самыми достойными из униатов, ибо он продолжит великие дела своего отца по объединению союзных племен.

Великое застолье так и не было собрано за стенами высокого терема, ибо скорбь и горечь по погибшим, а не веселье поглотили души воинов, отбивших столицу ценой большой крови униатов. Лишь за городом на зеленевшем весеннем лугу по приказу князя были заколоты десять голов скота во славу гралам и дракону. Удивленные горожане с трепетом и ужасом взирали на большого летающего ящера, с удовольствием явившегося на угощение, и не сомневались, что дракон был посланником богов.

Ворота Дерявы вновь были открыты купеческим обозам, в родные избы возвратились беженцы, скрывавшиеся в лесах. Князь лишил прежних владений бояр-предателей, многих из которых изгнал из родных краев, прежде наградив их сотней ударов палками, и назначил других княжеских советников. От великого князя Ведимира во все стороны униатов были разосланы гонцы с заверениями мира, а в свою очередь князья соседних и дальних союзных племен отправили в Деряву ответные дары и клятвы князю Ведимиру. Встречи, дружинные построения, объезд владений – на все дела не хватало дней, которые каждый раз становились все длиннее и теплее. Лишь Ланс в уединении заперся в покоях матери, не желая участвовать в обрядах и жизни брата, который стал ему по-настоящему близким другом за долгие месяцы пути. Но нынче князь не мог выкроить времени даже на откровенный неспешный разговор с морийцем, спешившим на встречу с матерью, а попавшим на пепелище, жизнь на котором медленно возрождалась без многих людей, не забытых, но ушедших навсегда.

– Я собираюсь выходить в скором времени в обратную дорогу, – сказал Ланс брату, когда тот, наконец, заглянул в его комнаты. – Хотя пойду я теперь другим путем. Сперва на юг, через Валимейский перевал в Черноморье, а оттуда… ежели и там не застану тех, кто дорог моему сердцу, наведаюсь в Эрлинию или в Аватар... Теперь я везде буду лишь гостем, порой желанным, порой незаметным.

– Я благодарю тебя за бесценную помощь, за спасение, что ты принес моему народу, Ланс де Терро, брат мой, – открыто, но печально ответил Ведимир. – Не в праве я задерживать тебя, твой меч сверкал рядом с моим в яростном бою, и он бы еще очень пригодился велесам. Ведь не только против предателей и грабителей будет отныне разгораться княжеский гнев, а против кочевников, что двинут полки сперва в края униатов, а после захватят все земли до самого Великого Моря, ибо число их несметно, а жажда крови и богатств чужих народов неутолима.

– Ты всегда можешь рассчитывать на мой клинок, и когда велесы выступят против этого грозного врага, я буду в рядах твоих дружинников, – Ланс поклонился князю в знак неизменности своих слов. – Но покуда не потерял всех близких людей, покуда не стал окончательно безродным колдуном, – он опустил голову вниз, избегая глядеть в глаза брата, – я уйду настигать свое прошлое и настоящее.

– Не по силе мне да и не по воле задерживать тебя. Прошу только дождаться нашей сестры Милары. Не ведает она о тебе, но сможешь утешить её после тех горестей, что испытала она вдали от отчего дома, ибо в тебе течет кровь нашей матери. И она сможет поведать тебе больше о княгине Изе, если, по-прежнему, важны для тебе воспоминания о той, кто дал нам жизнь.

Колдун согласился с князем. Тем более что ожидания не затянулись. Княжна Милара прибыла из северных земель в сопровождении богатых спутников-сиригов, среди которых, как гласила еще наперед их появления молва, в Деряву явились сами Вещуны. Великий князь встречал сестру в светлых нижних палатах, восседая во главе комнаты на высоком троне, а рядом с ним почетные места занимали Ланс и княжич Гайар.

– Да сберегут гралы здоровье Великого Князя велесов Ведимира, – объявила княжна, выступив на середину залы и отвешивая низкий подобающий поклон. – Радостные вести встретили нас в пути, хотя мы не ждали иных свершений. Холодные зеркала предсказали твою победу, брат! Мы спешили сюда на быстрых конях, чтобы поздравить тебя, а также пролить слезы на родной земле о тех, кто пал под мечами поганых полоров и тинголов за прошедший год.

– Всегда милы моему сердцу ваши лица, друзья, – ответил Ведимир, выступая вперед, чтобы обнять юную сестру. – Благодарю за ваш визит и да пусть принесет он лишь добрые приятные минуты, – после того, как Веди поприветствовал Милару, он обратил взор на четверых высоких темноволосых и темноглазых сиригов, что сопровождали её.

– Это дружинники князя Конни, – Милара указала на своих попутчиков. – Они зорко следили за врагом, что мог подкрасться к нашему каравану, а вот это Гриар Ерпич, мудрый Вещун, который отправился на юг в наш стольный град с важными посланиями для тебя, князь Ведимир, – она немного запнулась на последних словах, так как по-видимому еще не привыкла звать любимого брата великим князем. Девушка кивнула головой в сторону невысокого, еще нестарого мужчины, плечи которого покрывали длинные пряди волос. В одежде вещун ничем не отличался от прочих сиригов – такой же тулуп до колен, кожаные сапоги, широкие штаны, заправленные за голенища. Лишь когда княжна назвала его по имени, он вышел вперед и поклонился собравшимся в зале велесам.

Ведимир пригласил гостей усаживаться на свободные лавки вдоль стен терема, а сестру подвел к креслу на возвышении, которое занимал граф де Терро.

– Разреши и мне представить тебе человека, что за долгие месяцы нашей разлуки оберегал меня. Это чужеземец из далекого приморского края, что простирается там, где исчезает солнце. Я расскажу как-нибудь тебе историю, что поведала однажды мне наша мать, великая княгиня Иза. Она родилась в одной из западных стран, а перед своей гибелью послала меня на запад, чтобы отыскать потерянного еще в младенчестве сына, – Веди говорил негромко, так чтобы лишь приближенным были слышны его слова, а Милара сохраняла величественный строгий вид, хотя речи брата заставили её глаза забегать между лицами князя и незнакомца, о котором он говорил. – Это морийский граф Ланс де Терро, наш сводный брат. Лишь благодаря его помощи мы вновь можем встретиться в родимых стенах.

Ланс поднялся с высокого кресла, и они обменялись приветственными поклонами, после чего княжна с достоинством и грацией заняла свободное место подле него, не удостоив более родича ни единым взглядом. Но Ланс даже не успел заметить или рассердиться на её поведение. Едва Ведимир возвратился к трону, вперед выступил Вещун. Гриар Ерпич не сделал ни шага с тех пор, как брат и сестра удалились от него в сторону трона. С установлением в палатах тишины и внимания он заговорил приятным мягким гласом, обращаясь главным образом к великому князю, хотя нередко окидывал странным взглядом колдуна, который совсем не походил своим видом на светлых униатов.

– Отважные велесы, мои собратья отправили меня в ваш белоснежный град Деряву со скорыми важными сообщениями. Ледяной Свет явил своим служителям страшные картины сечи. Предупреждали сириги ваш народ: грядет война, но слишком изворотливым и коварным был враг, не устояли ряды князя против его быстроты и внезапности. После узнали мы, что побегут прочь неприятели от дружинников, которых вел молодой да бравый княжич Ведимир. Подтвердились далекие пророчества, что записаны в летописи ледянных пещер, которые принесла в вашу столицу двадцать лет назад княгиня Сафагья.

– А что нового показали пещеры? – выкрикнул Гайар. – Не томи уж, уважаемый Вещун!

– Тяжелые времена настали в землях униатских, – уныло продолжил Ерпич, – еще много огня, окровавленных мечей и плача случится в грядущие года. Но есть надежда на победу, неслучайно я пожаловал в ваш высокий терем, князь Ведимир. Видели вещуны в ледяных зеркалах храброго мужа подле вас, призывает его Ледяной Свет к себе для раскрытия истины всех времен его жизни. Не он ли восседает по правую руку от тебя? Одно лишь точно стало известно служителям снегов, что приходится этот воин тебе близким родственником, и что следует прийти ему в земли сиригов, но только непременно с тем, что может вас связать.

– Что же кроме нашей матери могло нас связать крепче даже железных пут и оков? – задумчиво произнес Ведимир, оглядываясь в сторону Ланса. – Да, уважаемый Вещун, вы правы, я привел в униаты великого мужа, своего брата Ланса! Лишь благодаря ему нынче Дерява занята велесами.

– Я лишь передаю слова наших старцев, – Ерпич низко поклонился Лансу, к которому и обращал свои слова. – Они говорили о цепи, что от одного переходит к другому. Вот и всё, что я должен был поведать. Тебя ожидают на скованных льдом островах, Ланс. Не медли с отправлением, чтобы воспользоваться тем прозрением, что дает Ледяной благословенный Свет!

В честь приезда сестры и северных гостей князь Ведимир наказал разбить навесы и шатры на лугу за стенами города, где бояре, дружинники и прочие приглашенные могли испить вина и угоститься ароматными блюдами. Но сам князь не предавался гуляниям. За плотными полами своей палатки он собрал верных людей для держания совета. Здесь были и сириги, и дружинники от кривличей, а также близкие друзья и воины, среди которых Ратмир, Гайар, Ланс.

– Как бы не хаяли нынче велесы дризов, что не исполнили ни одно из обещаний, данных Ториком моему отцу, я не намерен поддерживать злобу и ненависть между нашими племенами. Дризы не успели прийти на помощь под стены Дерявы, когда тинголы столь скоро и нежданно совершили мстительный поход, не имели они веских оснований для нападения на стольный град при полорах, ибо не дело вести войска в чужой двор, когда не ясно, кто хозяин дома, не сменил ли он свое лицо, ведь многие бояре Дерявы добровольно покорились жадным угнетателям, – обращался Ведимир к собравшимся друзьям, но речь его затихла, когда по ту сторону входа послышался гневный разговор.

– Немедленно пропустите меня к брату и заберите от меня ваши мечи, я и так прекрасно знаю, как вы умеете ими обращаться! – звонкий девичий голос был тверд и полон возмущения.

– Княжна Милара, – чуть слышно доносились ответы стражников, – мы не можем… вы не должны… князь велел… подождите…

– Тогда вызовите его ко мне для разговора. Великий князь может ведь уделить родной сестре несколько минут внимания наедине! Скажите, что я очень прошу и не намерена откладывать свои просьбы на следующий день, – в этот момент завеса, прикрывавшая вход в шатер, колыхнулась, и сквозь неё пробилась белоснежная тонкая рука девушки, но внезапно раздался её визг, и потасовка снаружи продолжилась.

– Там ведь стоит Елизар… – озабоченно промолвил Ведимир, поднимаясь со своего места. Князь быстро вышел вон из шатра, и по последовавшему громкому возгласу можно было догадаться о картине, что предстала его глазам. – Княжну Милару воистину порой следует носить на руках, но теперь лучше отпустить её на землю, иначе она перекусает и перецарапает всех моих воинов!

– Ведимир! Он не пустил меня к тебе, а я ведь так спешила к родному брату, надеясь лишь на его поддержку и милость. Из-за верных стражников я не могу даже поговорить с тобой как следует, – голос княжны по-прежнему был громким, так что до слуха мужчин, оставшихся в палатке, доносились все слова, произносимые братом и сестрой.