Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 49 страниц)

Тогда в Гассиполе я вновь была омыта водой перед аркой Башни и побывала в её скрытой комнате, куда меня провел сам Гарионис, исполняя мое желание. Маг показал мне Книгу Ветров, и мы вместе около половины дня читали хвалебные слова Галии, так как в то время как раз наступили дни её чествования. А когда я обратила внимание на маленькую черную книгу, то маг заявил, что молитвы на этих страницах нередко читал Веллинг Релий, который родился в Мории и до конца своих дней не отказывался от служения богу Моря. Это объяснение было столь простым и разумным, что я не могла дальше расспрашивать о том, почему книга возгорается, опасаясь вызвать лишних подозрений у хранителя. Но Сарпион категорически отверг версию Гариониса и был стойким в своем решении самому пробраться в сердце Башни.

События этого первого года моей жизни в Черноморье были очень насыщенными, и быть может поэтому я столь много уделяю им внимания. Летом Орэл вновь остановился в Асоле, туда же перебрался Сарпион. Колдун искал со мной встреч, он настаивал, чтобы я заговорила с царем о смене Хранителя Башни, тем более взгляды магов сильно разнились с желаниями самого Веллинга. Колдун считал, что я должна всячески настраивать Орэла против Гариониса, а после представить ему Сарпиона, который в Черноморье носил имя Арпея, в роли мага из Эрлинии, независимого от гассипольского сообщества, который бы всячески поддерживал действия Веллинга в глазах прибрежных народов. Но я не смела пойти на такой шаг, я все чаще стала задумываться, что Сарпион одержим своим желанием и в этом азарте совершенно не замечал всей пагубности своих замыслов. Его просьбы привели бы лишь к нашему разоблачению. К тому же я уже поняла, что повелевать не означало исполнять собственные желания. Вокруг меня жило много людей, которые видели во мне надежду, они всерьез верили, что свадьба царя и мага привела к снятию проклятия с их крови, они делились со мной своими бедами и горестями и ждали от меня помощи. Я не могла подвести всех своих подданных. Я заняла место на троне и считала, что должна быть его достойна, я не хотела рушить свою жизнь, в которой появилась новая надежда…

Но Сарпион имел собственную цель, к которой решил продвигаться любыми путями. Орэл очень любил охотиться, и летом он устраивал охоту почти каждую неделю по лесам у подножия Черных гор. В тот раз кабан, которого погнал царь, оказался орудием Таидоса, как говорили в народе. Орэл вонзил в огромного зверя копье, свалившее его наземь, а когда царь спешился, чтобы разделать тушу, то животное внезапно ожило и кинулось прямо на человека, разорвав его своими острыми клыками и скрывшись в чаще леса. Это произошло на глазах многих людей. Все было столь внезапно и неожиданно, что после эта история окрасилась в народной массе разными мистическими деталями. Веллинга привезли во дворец, он оказался под присмотром магов, но он потерял много крови, и на утро следующего дня умер. Его похоронили в Береговой Башне, где покоились все предки правителей. Не прошло и нескольких дней, как меня захотел увидеть Сарпион, оставив договорной знак в потайном месте, который проверяла моя верная служанка. Мы встретились, и довольный вид колдуна, который тут же потребовал от меня как от царицы, в руках которой после смерти супруга установилась вся власть, исполнить его желание – назначить его Хранителем Башни. О случайной гибели Орелия он говорил как о вполне закономерном следствии, в результате которого я становилась полноправной хозяйкой черноморских земель и могла довести все наши замыслы до успешного свершения. Тогда я заподозрила, что Сарпион приложил руку к несчастному случаю в лесу, а намного позже убедилась в этом мнении: оказалось, в той охоте принимал участие барон, приютивший меня в Гассиполе в первые дни моего возвращения в порт. Он же исполнил просьбу своего друга Арпея об участии колдуна в той охоте. Но эти подробности стали известны уже после того, как я, наконец, решилась расправиться с Сарпионом. В те же дни колдун серьезно подумывал, чем запугать меня, чтобы я немедленно исполнила его приказ. К его сожалению, он поклялся всячески меня оберегать и не должен был даже сметь нанести мне какой-либо вред.

Гарионис тоже был крайне доволен тем, как сложилась судьба Веллинга. Дело рук Сарпиона очень помогло планам магов. Отныне в Черноморье верховная власть оказалась в руках царицы-мага, которая безусловно исполняла бы волю Хранителя Башни, главы своего ордена. Но тут наследованием прав Веллинга занялись ближайшие родственники царя, а также знатные богатые дворяне: они мигом вспомнили историю царевны Октаны, которую маги обязали выбрать себе мужа, и требовали, чтобы и в нынешнем положении власть не осталась в руках женщины. Они настаивали, чтобы вдова Антея взяла мужа из круга черноморского дворянства, от крепкого союза с которым родился бы законный наследник черноморских земель. Маги как ни пытались охладить пыл молодых и престарелых кавалеров, вознамерившихся стать моими супругами и, следовательно, получить власть Веллинга, в конце концов не могли отказаться от собственных слов, высказанных более сорока лет назад. Только нынче они решили зайти еще более далеко в своих объяснениях – выбор мужа должна была совершить не сама царица, а маги, которые непременно заметили бы наиболее достойного и подходящего для себя кандидата. Тогда это решение совершенно не устроило Сарпиона, осознававшего, что я вновь смогу оправдываться в своем бездействии упрямством нрава нового мужа. Не радовалась подготавливаемому браку и я сама: Орелий все-таки был мне довольно симпатичен, а в этот раз я должна была принять незнакомого человека, которого могла увидеть в первый раз перед лицом Хранителя Башни при благословении союза царской семьи. Гарионис не раз намекал мне, что он сделает наилучший выбор, и мне даже не стоило беспокоиться на этот счет. Но маг держал все свои рассуждения по поводу подходящего жениха втайне от меня.

– Может быть ты сумел бы отговорить магов от этого решения, – делилась я своими беспокойствами с колдуном. Я прекрасно понимала, что вновь запутываюсь еще сильнее в игре в царицу, но уже не хотела из неё выходить. Я хотела быть царицей Антеей.

– Я не желаю иметь каких-либо дел с магами, – отрезал это предложение Сарпион. Но предстоявшее второе замужество не могло его не волновать. – Помнится, ты хотела стать матерью, Марго, – он высказал идею, которая по-честному очень редко приходила мне в голову в связи с тем, что была невыполнима. – Почему бы тебе не исполнить это благородное желание?! Ты родишь сына Орелия, его наследника, и тогда ни у кого не будет повода выдавать тебя повторно замуж.

Это было самое разумное решение, высказанное в последние месяцы моим учителем. Таким образом на свет появился Кассандр. Новость о наследнике вызвала радостные ликования среди простых черноморцев, еще неокончательно развеяла надежды моих женихов – они ждали, что родится девочка – и полностью устроила магов. В период моей беременности я ввела Сарпиона во дворец в Асоле как опытного лекаря, которому полностью доверила свою судьбу. Гарионис пытался лично следить за моим здоровьем, но я наотрез отказалась, сообщив, что сама была магом, и понимала в родах больший толк, будучи к тому же женщиной. Хранитель не мог покидать надолго Башни, и я жила в спокойствии вдали от него в столице. Все повитухи, что окружили меня на последнем сроке, когда уже должен был родиться малыш, были подкуплены или очарованы колдуном. После того, как дело было завершено, Сарпион умело скрыл все следы ложной беременности и появления малыша на свет. Я носила под платьем пуховую подушку, изображала крайнюю усталость, а в последние месяцы уединилась в загородном доме Веллингов, где все слуги и придворные каждый день с нетерпением ждали известий о моем самочувствии, которые затем разлетались в разные стороны Черноморья.

Сегодня я раскрываю все тайны, ибо все маски уже сорваны с моего лица, – горестно произнесла Марго после недолгой паузы в своей истории. – Моим главным помощником в рождении младенца стал Сарпион. На это время он даже позабыл о Башне и Книге Ветров. Я не желала знать, откуда он достанет здорового новорожденного мальчика, который со временем стал бы наследником Веллинга, но все-таки умоляла его не причинять вреда настоящим родителям ребенка. В то время одна из молодых кухарок была на сносях, и я предполагала, что её малыш займет место в царской колыбели. Однако рождение Кассандра случилось совершенно иным способом. В ту ночь колдун явился через потайной ход в мои покои и показал мне прекрасное лицо младенца, закутанного в грязные бельевые тряпки. Он тут же ворвался в другие комнаты, где спала моя прислуга, и взбудоражил весь дом новостями, что царица уже почти разродилась. За дверями моей спальни, куда мог зайти лишь Сарпион, звенели чаны, нагревалась вода, приносились молитвы богам, а я тем временем иногда издавала вопли от боли, после чего Сарпион разбудил малыша, который до этого сладко посапывал в моей постели. Он скрылся за дверью, возвратившись с тазом воды, где мы искупали младенца. Наше представление удалось на славу. Мальчик действительно родился лишь несколько дней назад, и никто не заподозрил подмены. А свою кухарку я увидела после собственных родов – она еще ходила с огромным животом, и я до сих пор теряюсь в догадках, откуда взялся этот чудесный малыш.

– Я нашел его подброшенным на порог дома, где проживал в это время маг, в Роди, и тут же помчался к тебе, царица, – однажды ответил на мои настойчивые расспросы колдун, и более об этом деле мне ничего неизвестно.

Родь была небольшой деревушкой в нескольких лигах от загородного дворца, и скорее всего родителями мальчика были пастухи или охотники, проживавшие в тех местах.

Кассандр оказался очень тихим прелестным младенцем. Я поначалу боялась держать его в руках, но Сарпион, не отходивший в те дни от меня ни на шаг, научил, как кормить, поить, пеленать сына. Колдун часто убаюкивал его, а я с горечью признавалась самой себе, что мать из меня получилась никуда не годной – это подтвердилось двадцать лет спустя.

Но радости и заботы материнства уступили место возобновившимся требованиям Сарпиона. Он понимал, что уже окончательно заполучил мою жизнь в свои руки, и отныне, не стесняясь даже своего обещания, начал мне угрожать. Хотя угрозы эти были скрыты за маской лестных слов о том, что мы, колдуны, смогли бы совершить с помощью могущественной книги из Прибрежного края великие дела во славу людей.

После рождения Кассандра я стала регентом наследника Черноморья. Все дальние родичи по материнской линии Веллинга Орелия не сумели заполучить одобрения магов в этом вопросе, и без особых возражений со стороны других приближенных ко двору последовавшие два десятилетия жизни своего сына я должна была управлять его будущим царством. Ничто уже не могло помешать мне удовлетворить желание колдуна, да и исполнить собственные мечты – вернуть себе колдовские силы – но стоило сперва выждать некоторое время, чтобы окончательно укрепиться на престоле. Однако Сарпион более не хотел ждать.

Уже давно по всему Черноморью разлетелись вести, что в далекой Мории царевич Ортензий, ставший государем, на самом деле свирепый колдун, который поработил всю страну и готовился уничтожить всех её врагов. Маги высказывались, что, дескать, это совершенно невозможно. Они уверяли всех, что в Алмааге никакой не царевич Ортензий, тот погиб от рук гарунов, захвативших его в плен, а государем стал всего лишь плут и самозванец, но из Эрлинии капитаны и матросы судов, торговавшие с морийцами, продолжали приносить известия, что это самый настоящий черноморец. Наибольшее беспокойство эти сообщения вызвали не у магов и черноморской знати, а у моего учителя. У него были собственные проверенные источники, из которых он, по-видимому, окончательно убедился, что Ортензий, которого колдун сопровождал в поисках живой воды, если и не отыскал этой спасительной жидкости, то уж вне всяких сомнений полностью переменился после похода за Рудные горы. Сарпион делился этими опасениями со мной, но я не особо волновалась по этому поводу. Не знаю, какие мои речи заставили чародея впервые на меня подозрительно взглянуть, но очень скоро он стал с еще большей настойчивостью добиваться своего возведения в орден магов в качестве Хранителя Башни. В то время Гарионис тяжело заболел. Это не было удивительно для его почтенного возраста, но неведомая для магов болезнь нахлынула на него столь внезапно, что мои советники намекали даже на возможное отравление, и мои негодующий взор переметнулся на фигуру Сарпиона, который незадолго до этого отлучался из Асоля.

В конце концов, я поняла, чего больше всего опасался колдун: он считал, что Книга Ветров может попасть в руки другого колдуна, а именно царевича Ортензия, который, оказывается, приобрел могущество, доступное не каждому из расы тех, кто не знает продолжения, но живет вечно. Сарпион боялся, что я поддержу морийского государя, которого считала за друга, и поэтому вновь решил перейти к решительным действиям. Мне кажется, в те дни он потерял рассудок. Гарионис все-таки поправился, и надежды колдуна, что в Гассиполе пройдут выборы нового хранителя рухнули. Колдун начал повторять, что если я не исполню свое обещание и не передам в его руки эту проклятую книгу, то он разоблачит меня перед магами и всем народом. Тогда меня лишат жизни, но это сделает не он – он бы никогда не посмел поднять на меня и пальца, это справедливое возмездие падет на меня по воле богов, перед ликом которых я уже второй год обманывала весь черноморский люд.

Как ни хотела я вернуть себе свои умения, я ясно глядела на вещи и понимала, что ежели книга морийской принцессы действительно столь бесценна для колдуна и наделит его огромной властью, то я не имела права допустить, чтобы один колдун решал судьбы остальных людей, не боясь при этом кары за свои поступки, ибо Сарпион не раз повторял, что станет неуязвимым, обретет невообразимое могущество. Я решила, что он недостоин такого дара, поэтому задумала окончательно избавиться от своего учителя, возведшего меня на такие высоты. Я все-таки была царицей и уже научилась вершить судьбы людей… и колдунов. Я многое познала из искусства магов. Эти жрецы прекрасно ведают, как справиться с колдуном – самообладание, а вдобавок они изготовили более десятка настоев и снадобий, которые лишают колдуна его сил, чувств, движений. Мне не стоило большого труда опоить Сарпиона в одну из наших встреч, когда я, наконец, пообещала, что выполню все его просьбы, а после самые верные мне воины, гизы, связали моего личного лекаря и вывезли из города. Я приказала выдернуть ему язык, чтобы он не мог говорить, но не решилась лишить его жизни. Я не могла отказаться от мысли, что когда-нибудь верну себе колдовские чары, хотя уже свободно обходилась без них. Сарпиона укрыли в отдаленном глухом месте, где каждый день его поили нужными травяными отварами. Теперь я жалею, что вдобавок не выколола ему глаза, тогда он бы точно не сумел совершить побег из своей темницы.

Далее моя жизнь вошла в спокойную колею. Я растила сына и исполняла пожелания магов, я ни на минуту не перестала быть марионеткой в их руках, но порой и мне удавалось настоять на своем. В завоеванных эрлинских портах Гистаполе и Лавале вновь вспыхнул мятеж. Маги склонялись к откупу от черноморского подданства, на который были согласны местные горожане, но я не захотела терять столь быстро то, что такой дорогой ценой досталось Веллингу Орелию. Я возобновила военные действия. В скором времени к черноморскому престолу преклонили головы сеторы и других эрлинских городов, опасаясь неминуемых грабежей и пожаров при входе за крепостные стены чужой армии солдат. Маг Гарионис скончался, и его место занял более молодой, но не менее прозорливый Хранитель, которому однако не были известны, как я полагала, мои небольшие секреты, и который поэтому более послушно относился к моим словам и зачастую их поддерживал, – Марго замолчала, вглядываясь вдаль, по каменной тропе к беседке приближалась Каризи.

– Шли годы, я перевезла Сарпиона в заброшенный храм Гисса посреди пустыни. Я надеялась, что как только Кассандр станет Веллингом, я смогу придумать способ коснуться рукой Сарпиона заветной книги, и при этом не допустить, чтобы он прибрал её к себе, то есть вернуться в прежнюю уже давно позабытую жизнь. До этого времени колдовские способности могли лишь бросить тень на мою чистую репутацию в глазах народа. Ведь даже если никто не может пока сравниться в силе с правителем, не означает, что у того совершенно нет врагов и неприятелей, которые запоминают любое его поражение. К тому же все прошедшие годы меня крайне беспокоило, что мое лицо сможет узнать кто-либо из морийцев. Мой сын превратился в юношу, а я по-прежнему оставалась очень молодой на вид, и мне пришлось научиться скрывать то, что не было предназначено для чужих глаз, – Марго замолчала. Видимо, её затянувшееся повествование подошло к концу.

Только тогда Ортек заметил стройную фигуру служанки, послушно стоявшую недалеко от беседки. Увидев обращенный в её сторону взгляд, женщина приблизилась и, низко склонившись в поклоне, произнесла:

– Ваше Величество, к вам пожаловал старшина Маир.

– Передай ему, что государь занят и сможет принять его только завтра, – равнодушно ответил Ортек.

– Хорошо, Ваше Величество. А что на счет обеда? Я уже третий раз велела его разогревать.

– Если Его Величество перенесет и обед на завтра, тогда готовьтесь подавать мне сразу все блюда за два дня, – усмехнулся Ланс, переводя озорной взгляд на государя.

– Вскоре мы подойдем в столовую, накрывайте на стол, – велел Ортек. – Этот разговор нас всех весьма утомил, но думаю, что он еще не завершен.

Служанка удалилась, и Ортек пригласил своих спутников последовать в тенистую столовую между колоннами у дома.

– Что же ты думаешь по поводу последних событий в Черноморье, – спросил Ортензий, пропуская вперед Марго в её величественном наряде. – Ты уверена, что в твоем свержении замешен Сарпион?

– Я подозревала об этом с того момента, когда услышала обвинения в колдовстве из уст своего сына, – ответила Марго. – Но теперь у меня не осталось ни одного сомнения. По дороге в Аватар я вновь обрела чары, которых была лишена более двух десятков лет. Я вновь стала колдуньей, Ортек, а это означает, что Сарпион добился того, чего все эти годы желал заполучить в свои руки.

Глава 5

ЧТО ХОТЕЛОСЬ ЗАБЫТЬ

За столом царила тишина. Во время обеда хозяину дома прислуживала Каризи и невысокий пожилой мужчина, на которого Марго бросила лишь беглый взгляд. Её тяготило установившееся молчание, хотя это объяснялось присутствием слуг, подававших блюда и разливавших вино. Но еда не лезла в горло. После истории, что она поведала мужчинам, она ожидала расспросов, порицаний, осуждений и даже громких обвинений в свою сторону. Ей не было оправданий – она отправилась в Черноморье, чтобы помочь царевичу Ортеку исполнить клятву отцу и тем самым заслуженно потребовать престол в Асоле, как того завещал прежний Веллинг Релий, а в конце концов все эти годы вела двуличную игру, преследуя собственные цели и интересы. Не так просто было отказаться от величия и богатства, что вложил в её руки Сарпион, и совсем невозможно было отыскать объяснений, почему она молчала столько лет. Боялась ли за свою жизнь?! Марго никогда не пробовала ответить на этот вопрос, единственное, в чем она была уверена все эти годы, что делала правильные вещи: так было лучше для страны, для людей, что в ней жили, для неё самой и её близких.

– Все-таки моего брата убил на охоте Сарпион? – спросил Ортек, едва они остались в комнате одни.

Марго почувствовала облегчение. Она была готова еще раз повторить все свои догадки, но не ради одобрения государя, а чтобы узнать его мнение, пусть оно было по отношению к ней самым низким. Она знала, что заслужила презрения, хотя этого не читала во внимательных черных глазах, а в былые времена черноморский царевич не умел скрывать своих чувств. Ведьмочка ответила колдуну, что ни разу не говорила на эту тему с Сарпионом, но таковыми были её собственные предположения. И за столом возобновилась тихая беседа, поддерживаемая давними друзьями – Марго и Ортеком. Государь расспрашивал о магах, о жизни во дворце, о знакомых людях, с которыми расстался много лет назад, постепенно разговор коснулся будущего обеих стран.

– Сейчас я убедилась, что в Черноморье должен быть царь, который действительно этого заслуживает по своему роду, по свершенным делам и по силе характера и духа, – взволнованно проговорила Марго. – Ортек, ты должен вернуть себе родную страну. Ранее я полагала, что маги никогда не допустят колдуна до власти в Черноморье, что тебя не примет сам народ, пускай ты и избавил его от долголетнего проклятия, но теперь я вновь вспоминаю слова старухи Урлины, которая не раз повторяла, что лишь ты спасешь страну, что ты возвратишься. И я сделаю всё необходимое для этого. Лишь ты сможешь одолеть Сарпиона. Но прошу тебя об одном – не подавайся одержимости, что захватила ум этого чародея. Книга, попавшая в его руки, должна быть уничтожена. Если она действительно наделяет могуществом, о котором говорил Сарпион, то лучше лишить наш мир этих сил, ибо они могут его лишь сотрясти, но никак не приукрасить.

– Отчего же ты не сделала этого до сих пор? Не уничтожила книгу? Ведь тебе тоже понятно, Марго, что в этом деле все зависит от человека, к которому она попадет, – задумчиво ответил государь. – Хотя, как мне кажется, мир еще не рухнул, небо над Аватаром чистое, а значит эта маленькая книга в черной обложке всего лишь старинная летопись, сборник молитв, но не более. Сарпион был очень мудр, силен и без её знаний или чар. Но я встану против его пути только, если он обратит свой взор на морийские земли, и кто будет Веллингом в Черноморье или Хранителем Башни меня не должно касаться.

– Я не сожгла книгу, потому что надеялась, что когда-нибудь с её помощью верну свои чары. И как бы ты не осуждал моих решений, сейчас я еще более уверена, что Сарпиона нужно остановить. Кассандр обретет звание Веллинга, но я боюсь, что вся его власть перейдет в руки колдуна.

– Марго, я не могу тебя судить или винить в чем-либо, – горестно произнес Ортек. – Я знаю, что от правителей порой зависит очень многое, но бывают случаи, когда их слова не в силах уже ничего изменить. По воле богов ли, сказывается предопределенность, которая иногда вершит судьбы людей, или просто мы не успеваем уследить за некоторыми деталями, что изменяют мир вокруг нас. Черноморье стало богатой процветающей страной при царице Антеи, и народ этого не забудет. Но откуда у тебя уверенность, что колдун не поднимет черноморскую державу еще на большие вершины? Сейчас тебе всего лишь хочется отомстить.

– Да, у меня с ним личные счеты, – не сдержавшись, выкрикнула Марго, – и он должен заплатить по ним сполна.

Ведьмочка опустила возмущенный взор на еще нетронутую еду в тарелке и отрезала от поджаренной печени небольшой кусок. Она не ожидала от Ортека такого равнодушия, спокойствия в то время, как его страна уже, вероятно, была охвачена гражданской войной – ведь не иначе как Кассандр силой потребовал назначение нового главы магов, а может быть Сарпион и без титула Хранителя сумел проникнуть в Башню. Сама Марго не собиралась дожидаться известий из Черноморья, она стремилась поскорее вернуться и поддержать тех, кто несомненно надеялся на её помощь.

– Тебе знаком граф д’Эскер? – этот вопрос заставил Марго побледнеть. Ланс, до этого сохранявший молчание и не выражавший особого интереса к беседе двух колдунов, настойчиво смотрел в её лицо, ожидая ответа на свой вопрос.

– Да, – она не могла солгать. Ложь почти довела её до края пропасти, а скрывать правду от друзей она уже не имела права. Но Марго не ведала, куда они клонят. Неужели они задумали распотрошить то прошлое, которое она уже давно решила забыть?!

– Кем он был? – вновь спросил Ланс.

– Он был приятным молодым человеком, с которым я познакомилась в своей юности, – она старалась не показывать своего волнения.

– Он был кровососом?

– Твоя юность ведь прошла задолго до правления моего деда, Марго, – к новому вопросу Ланса добавилось едкое замечание Ортека.

Она растерялась, глаза перебегали по испытываюшим черным глазам её собеседников.

– Я призналась Лиссе перед расставанием, что совсем не так молода, как кажусь на первый взгляд, – Марго поглядела на государя. А после она ответила и его воспитаннику: – Наверное, он был упырем. Я не встречала его очень много лет.

– Что ж, могу тебе сообщить, что несколько лет назад, в Мории стало еще на одного упыря меньше, – довольным тоном произнес Ортек. – Ланс убил графа, Марго.

– Как?! – вскрикнула девушка. Сердце бешено заколотилось в груди, щеки мгновенно окрасились в розовый румянец, Марго беспомощно выпустила из рук столовые приборы и уставилась в непроницаемое лицо молодого графа де Терро.

– Он был упырем, главным среди кровососов, заполонивших Тайраг, – ответил Ортек. – Мы разыскивали его много лет, и только юному Лансу удалось напасть на след мерзавца после побега из взятого штурмом Тайграда. Но, по-видимому, ты не ожидала этих известий и к тому же даже опечалена ими?!

– Нет … да… то есть, – Марго не знала, что сказать. Она отпила воды, чтобы промочить высохшее горло. – Наверное, он получил по заслугам.

– Всех, кто питается человеческой кровью, должна постичь подобная участь, – твердо проговорил государь. – В записях, что вел граф, упоминалось не раз твое имя, Марго. Кажется, он испытывал к тебе нечто вроде симпатии, – Марго еще сильнее зарделась в лице, – но ты должна была отвечать ему совсем противоположными чувствами. Ведь именно он заключил тебя в монастырь, где тебе так долго пришлось томиться.

– Откуда вам это известно? – она пыталась вернуть себе самообладание. Но трудно было собраться с духом, когда до ушей доносились столь неправдоподобные утверждения колдуна, который отнюдь не имел намерений запутать подругу, а всего лишь передавал известные ему сведения.

– При нашем знакомстве ты не была слишком разговорчивой, Марго. Я всегда считал, что ты одна из юных барышень, с которой Лисса повстречалась в Доме Послушания на границе Далии и Релии. И хотя порой я сомневался, что ты действительно дворянка, так как твое поведение было напрочь лишено морянской заносчивости, характерной даже для Оквинде, твои глаза и благородные черты лица свидетельствовали всегда против этих сомнений. Но никаких знаний кроме имени – Марго де Баи – ты не оставила своим спутникам, а Лисса, даже если и ведала намного больше, не хотела, а может быть не успела нам поведать об этом. Когда я стал государем Мории, – продолжал свое объяснение Ортек, – то решил, что просто обязан отблагодарить твою семью и передать им известия об исчезнувшей дочери, хотя сам ничего не знал о твоей тогдашней судьбе. Я все-таки надеялся, что вместе с колдуном Сарпионом ты не пропадешь на черноморских просторах и вскоре возвратишься на родину или в Великий лес, но зачастую ведь по завершению одного дела колдуны приступают к следующему, поэтому я был озабочен твоей судьбой, но верил, что с вами все будет в порядке. Каково же было мое изумление, когда на запросы в Далию, а позже Релию, пришли ответы, что среди нынешних дворян нет графского рода де Баи. Пришлось признать, что подобно многим колдунам ты пользовалась чужим именем. Не так ли, Марго?

Колдунья лишь нерешительно повернула шею, услышав его слова, но так и не взглянула в лицо государя.

– На это недоразумение пролили тусклый свет записки графа д’Эскера, которые были найдены в храме Тайры в Тайграде. Но расшифровать всё, что там написано, сумел лишь повзрослевший Ланс. Из его уст я и услышал упоминание имени Марго де Баи, чем сразу был слегка озадачен, – продолжал Ортек. – Я написал управителям далийских городов и столицы Оклина, а также дворянам, что владели землей в восточной Далии с просьбой отыскать в своих архивах сведения о семействе де Баи, которые должны были относиться к временам второй гарунской войны. Ответ пришел из Корлины. Он был краток: в книгах видиев упоминалась расправа в поместье над женой графа де Баи деревенскими жителями за то, что она являлась якобы кровососом. Тогда дом графини был сожжен дотла, а за отсутствием наследников, ибо её единственная падчерица Мория де Баи исчезла, земли перешли во владение государя, который пожаловал их впоследствии графу Равенскому. И ни слова о Марго де Баи. Но записи д’Эскера позволили верно истолковать, кем стала на самом деле Мория де Баи, хотя из них непонятно, почему она превратилась в колдунью, а не новую охотницу на людей.

– А может быть она все-таки пьет кровь своих приближенных, – на лице Ланса изобразилось нахальное выражение, так что Марго не удержалась: его кубок с вином тут же упал со своей прочной высокой ножки-подставки и запачкал праздничное одеяние капитана, в которое тот нынче облачился.

– Я хорошо знаю тебя, Марго. В Деревне ты всем доказала, что являешься колдуньей, хотя мне было достаточно и того дождя, что ты вызвала над деревушкой Арон, – не пошевелив даже бровью на выходку ведьмочки, произнес государь, пока граф пытался очистить одежду от красных пятен вина. – Я внимательно выслушал Молоха и моего друга Элбета. Оба они опытные, мудрейшие из известных мне колдунов. Каждый из них признал, что колдуну никогда не стать упырем, колдуном рождаются по воле богов, в которых сами чародеи между тем не верят, – Ортек усмехнулся противоречивости произносимых фраз, – а упырем становятся те из смертных, кто решил не покидать земли, царства Тайры, и принял вечную борьбу за жизнь, которую Возрожденные отнимают у своих собратьев. Кровососы сами делают себе подобных нежитей, следует лишь, по словам Элбета, вовремя остановиться и не испить до конца крови из тела жертвы, которая поначалу очень слабеет, а затем начинает испытывать жажду крови и приумножается в силах, чтобы эту кровавую страсть утолить. Но тебе должно быть известно об этом намного больше, Марго. Граф д’Эскер ведь не случайно считал, что ты пополнила ряды Возрожденных?

– Вы просите от меня еще одной истории, – устало произнесла колдунья. Она встала с места и неспешно прошла к высокой колонне, прикоснувшись к её холодному белому мрамору. – Учтите, она не будет короче моего утреннего рассказа, и кое-где она стерлась из моей памяти, поэтому будет лишена подробностей, – Марго, наконец, обернулась лицом к тем, кто остался за столом. Ортек внимательно смотрел на царицу, а Ланс, изображая полное безразличие, копался в тарелке, пытаясь растерзать поджаренного гуся. Ей незачем было скрывать от них то, что произошло очень-очень много лет назад, то, что годами беспокоило её душу, но в последнее время поросло новыми чувствами и привязанностями, пускай не столь яркими и глубокими. Ведьмочка могла заупрямиться, ведь у её собеседников не было столь большой необходимости соваться в её прошлую жизнь, всё, что их интересовало, они уже узнали из записей д’Эскера и сделали очень правильные выводы, пускай не ведали причин тех скользких поступков. Но Марго умела и любила быть с друзьями наравне, а о своих нынешних товарищах она ведала намного больше, чем они догадывались о ней. Стоило удовлетворить их любопытство пусть только ради дружбы. Марго не сомневалась в том, кто находился перед ней, с тех пор, как услышала его имя – Ланс де Терро, тот самый дух, что однажды уже разоблачил её тайны прошлого. Теперь она не позволит, чтобы какие-то глупые недоговоренности вновь лишили её последнего друга, черноморца, который еще помнил, что она совсем не царица, а неопытная юная ведьмочка, ибо все годы своего заточения она оставалась именно такой.