Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 49 страниц)

Рулле осветил узкие ступени. Он спустился к входу башни, чтобы скрыться в потайной комнате, где давно обустроил личные покои. Среди манускриптов, посланий, записок, тетрадей и деревянных табличек лежала книга колдуньи в черном кожаном переплете. Реликвия сама по себе излучала силу многих колдунов и пережитых столетий, но царевич не взял её с собой. Он узнал достаточно, чтобы защитить свою жизнь и помочь тем, кто будет нуждаться в его чарах. Среди заклятий Рулле так и не нашел того, которое бы помогло уничтожить колдовство принцессы. Он лишь понял, что книга позволяла произнести еще десятки других заклинаний, безвозвратно изменявших жизни тысяч людей. Поэтому в последнее время царевич боялся приближаться к черному дневнику, в котором поверх невидимых для глаза обычного смертного букв были вписаны исторические хроники и обычные молитвы видиев своему богу. Книга должна была остаться в месте, которое она сможет защитить – так записала сама принцесса на одной из последних страниц своих заметок. Мория считала, что убережет с её помощью свое огромное государство, царевич же желал защитить свое – родной приморский город, который его дед по праву завоевал и назвал черноморским, Гассиполь.

Десятки свечей вспыхнули в маленькой комнате, когда царевич взял в руки волшебную рукопись. Слова произносились по памяти, но пальцы перелистали страницы на нужное место, и Рулле уставился на буквы, что он произнес вслух, чтобы еще раз осознать смысл заклятия. Он закрыл глаза, представляя, что случится с книгой, если она окажется в чужих руках за пределами башни, которая отныне становилась надежным хранилищем для бесценного сокровища. Затем царевич вытянул перед собой на ладонях серебряную корону, венок из тонких листьев, что по традиции носил в волосах старший сын Веллинга. Он оставлял это украшение на память своему помощнику Ридолею, чтобы тот решил, кому было дозволено являться в башню для продолжения благого служения жрецов своим богам и людям. В письме, которое царевич оставил на пыльном столе, он простился с товарищем и дал ему нужные указания для присмотра за Башней. Царевич собирался покинуть родные места на долгие годы. Его лицо должно было стереться из памяти черноморского народа. Только вот куда, заведут его странствия по чужбинам, колдун не гадал. Он лишь верил, что еще взойдет на вершину Береговой Башни.

***

Человек стоял к нему спиной. Он вышел из палатки, когда услышал свое имя, а также глухой голос, показазавшийся смутно знакомым.

– А вот и он – Муаль Шолин, – дружелюбно ответил капитан второго ранга, под чьим командованием он находился уже три недели. Минорец указал рукой в сторону колдуна, выглянувшего из-за полы палатки, и высокий незнакомец обернулся, чтобы посмотреть на разыскиваемого солдата.

– Да, это он самый, – произнес мужчина, завернутый в походный пыльный плащ. Капюшон был отброшен на спину, и колдун без труда узнал своего учителя. Тот же с непроницаемым лицом заканчивал беседу с минорцем: – Благодарю вас, капитан. Именно для этого юноши у меня есть важные известия, и поэтому разрешите мне поговорить с ним наедине.

Дождавшись согласного кивка, Уттар поманил к себе давнишнего друга:

– Вот мы и встретились вновь, южанин. Ты, несомненно, рад видеть своего старого приятеля, с которым прошел немало лиг за десяток лет. Нам нужно многое обсудить. Этой ночью я буду ждать тебя около пустой шахты в скалах плато, что в десяти лигах к востоку от лагеря. Я остановился на постой в соседней деревушке. И не вздумай уклониться от нашего разговора.

Он даже не собирался возражать строгому укору, что проглядывал во взоре морийца. Только расплылся в радостной улыбке от нежданной встречи и с чувством пожал протянутую руку, хотя в Мории не был распространен этот обычай.

– Наконец мы повстречались, – вновь громогласно заявил Уттар. В ночи он ухватил за стремена лошадь всадника, прибывшего в назначенный час в глухое место около Минорских скал, прорезанных многочисленными ходами и расщелинами. – Ступай за мной. В пещере не так пронизывает и завывает ветер. Я уже развел костер и поджарил для нас аппетитных цыплят.

– А разве ты не собирался принимать меня в теплой избе местного селения? – усмехнулся молодой колдун, кутаясь в морозном воздухе в длинный плащ. Тем не менее, он послушно двинулся следом за другом, повеления которого в прошлом всегда исполнял без лишних вопросов и любопытства.

– Сперва мы поговорим с тобой вдали от чужих глаз и ушей, царевич, – ответил Уттар. Он углубился под своды скалы и уселся около небольшого костра, указывая ученику на удобный плоский для сидения валун.

– Что ж, я не прочь для начала обсудить дела. Ведь именно они привели тебя ко мне? – он подозрительно оглядывал морийца. Таинственный огонек в его светлых глазах волновал колдуна, а также слух остро прорезало обращение из далеких времен, которые были сокрыты от всех, и даже для него остались за пределами воспоминаний, которые хотелось бы сохранить.

– Я очень долго тебя искал, царевич. Но мои предположения оправдались – ты как всегда оказался там, где льется кровь и звенят мечи. А теперь скажи мне, разве это не ты убил принцессу Морию? Покажи мне свой амулет! – его речь изменилась столь внезапно, как будто тихая река обрушилась шумным водопадом на острые камни. Руки колдуна ощупывали рубаху Рулле, которого неожиданными чарами притянуло к земле, усеянной каменными осколками. Он распростерся перед ногами учителя. – Ты выбрал иную форму для своего украшения, но прежде на твоей шее висел позолоченный диск с раздельными волнами. Я хорошо помню своих собратьев.

– Да, ты прав, но что тебе от меня нужно? – черноморец думал только о том, чтобы вернуть своему телу собственную волю. Наконец, он пошевелился и поднялся на ноги. Рука тут же скользнула к верному клинку, но едва лезвие вырвалось из ножен, как пальцы обожгла раскаленная чужими чарами рукоятка. Он с омерзением и негодованием отшвырнул оружие прочь.

– Ты слишком долго рассчитывал больше на свой меч, чем на великие способности, что в тебе заключены, мой друг. Ты научился быстро двигаться, но не так хорошо соображаешь. Пожалуй, за счет этого тебе удалось провести Морию. Хотя нет, раньше её звали прекрасным древним именем – Эльгой. Кто бы мог подумать, что черноморец окажется колдуном?! К тому же в твоих руках была живая вода… Я очень долго пытался найти твои следы, царевич. С тех пор, как я прослышал, что Морию похитили из Равенны и увезли в восточные края, в бесплодных поисках её тела, имущества прошли долгие месяцы, за которые ты сумел скрыться из родных краев. Потом миновали годы, потраченные впустую, чтобы разведать о каждой минуте жизни колдуньи, о том, что случилось с царевичем, и, в конце концов, я смирился, что вас обеих постигла гибель от собственных же рук. Но проведение послало мне тебя, Идек. К сожалению, оно сделало это раньше, чем я сумел узнать интересные факты из уст твоих врагов – гарунов, которых ты уже не первое десятилетие бьешь на чужой земле. Один из ветеранов подробно описал портрет царевича, которого считал при этом не иначе как богом, потому как на его глазах с твоих рук срывались погибельные молнии. Это было смешно слышать, ибо черноморский царевич мог похваляться лишь силой своих богов! Но вдобавок он упомянул о нагрудной пластине, что блистала при свете солнца, отчего гаруны боялись подходить к её владельцу, понимая, что от его рук их ждет неминуемая гибель. Позже я нашел еще многих очевидцев твоих чудес. А вскоре я вспомнил о тебе, мой друг, и понял, что ты как никто другой подходил под описание проклятого царевича. Я всегда звал тебя южанином, но твое лицо грубыми чертами более напоминало изгнанников из восточных земель, названных черноморцами, потому как Белое море было оставлено ими в северных краях, и Черное они достигли в долгих скитаниях. Ты всегда носил с собой сосуд с водой, которой поил больных – не иначе как это была живая вода, возвращенная в Морию тем самым царевичем. Но самое главное ты был колдуном, и это тоже отныне подходило под головоломку, что я так долго пытался собрать воедино. Ведь ты не первый колдун в этих землях, что принес сюда живую воду. Легенды об Орфилоне и его одиннадцати братьях, которые нырнули в пучины моря и возвратились оттуда с живой водой и чудесными способностями, а главное вечной жизнью, не лгут. Только вот Орфилон, как и ты, Идек, по неразумности лишил жизни с помощью этой проклятой воды могущественную колдунью, и расплата наступила неумолимо.

– Я не хотел её убивать! – воскликнул черноморец. – Я не знал, что творил! А она взамен покарала весь мой народ! Ты ведь знал принцессу? Как она сумела наложить такое заклятье? Как его снять?

– Мы очень хорошо знали друг друга. Многие столетия мы правили великим градом в Прибрежном краю. Еще тогда Эльга предвидела свое будущее и настолько уверовала в него, что потребовала собраться самым могущественным колдунам, чтобы нанести проклятие на того, по чьей вине она распрощается с жизнью. Мы исполнили её просьбу. Владыки нередко заранее обрушивали возмездие на тех, кто смел забрать их вечность. Даже Обелия, Облако, прекрасная Филия, верная супруга Орфилона, в последние минуты колдовской жизни, перед тем как муж опоил её возрождающим зельем, чтобы покорить собственной воле, навела на него заклятие, по которому он должен был умереть с ней в один и тот же час. Оба взамен вечной жизни получили скорую смерть, – голос Уттара звучал почти печально, доносясь из далеких, уже совсем позабытых времен. – Теперь ты понимаешь, кем я являюсь, Идек? Я Владыка, вечный бог, и ты не сможешь более препятствовать мне и убегать от меня. Хотя я не желаю тебе зла. Мне нужна всего лишь книга, что похитила Эльга из Града. Теперь это собрание древних записей по праву принадлежит мне. Отдай мне её, – он настойчиво выговорил последние слова и вытянул руку, куда без всяких колебаний царевич был готов положить даже собственную душу.

– Но её у меня нет, – чуть слышно ответил он. В горле застрял ком, черноморец ясно осознал, что отныне не сможет вымолвить ни слова неправды перед лицом колдуна. Вскоре разговор подойдет к концу, и он сам расскажет о том, что сделал с книгой, и где она спрятана. Его сознание твердило, что невозможно этого допустить, что заклятия, собранные с давних времен слишком сильны и дают великую власть, которую не сможет удержать один колдун. Он хотел высказать это вслух, хотел кинуть Вечному обвинения в несоизмеримом зле, что колдуны навели по собственной прихоти на его народ, но выговорил лишь слова: – Я не могу…

– Что не можешь, мой мальчик? – глаза колдуна оживленно забегали в предвкушении обладания сокровищем, за которым он охотился уже пятьдесят лет. – Только не говори мне, что ты не знаешь, что это за книга. Матросы с пелесского корабля видели, что какие-то листы выпали из платья мертвой принцессы. Я всегда полагал, что царевич унес её с собой, когда исчез из Гассиполя. А когда узнал, что черноморец на самом деле был колдуном, ни на миг не сомневался в своих догадках. Ты ведь неслучайно оказался у меня столь умелым и сильным учеником, Идек?! Где книга, отвечай!

– Я спрятал её, – судорожно выговорил царевич. – Но зачем она тебе? Ты и так велик, Уттар, – он знал, что был способен лишь на время задержать разоблачение. Колдун мог заставить его говорить с помощью своих чар. В этом допросе не было нужды ни в пытках, ни в боли, ни в мучениях, и возможно даже в смерти. Но он не страшился ничего из этого. Он помнил о даре, что обещал хозяин озера, в котором царевич обрел чародейственные способности, ныне же бессильные перед опытом и знаниями учителя. Он боялся только, что Владыка не позволит ему до времени умереть. Оставался единственный, самый темный путь.

– Знаешь ли ты, каким великолепным был высокий Град в сердце Прибрежных земель? – вновь мелодичным тоном, уводившим в незримые дали, произнес Владыка. – Его главная площадь равнялась величиной нынешнему городу Алмааг, по всей ширине и длине возвышались шестисторонние колонны, на которых были выписаны заклинания. Колдуны прогуливались меж основ, вершины украшали статуи божественных по красоте женщин и гордых прекрасных мужчин, мы читали слова, наводившие чары: поэтому там всегда ярко светило солнце, не было ни ураганов, ни болезней, ни засухи, ни грозы. Но война наступила не по желанию людей, уверовавших во всесильного бога Моря. Нет! Мы просто не сумели поделить между собой власть, и тогда одни чародеи обрушили свои проклятия на других, а люди отвернулись от нас и ушли в неведомые края. Потом наступили времена разрухи, когда каждый сражался только за себя, когда бывшие друзья метали друг в друга огонь и наносили смертельные удары. Тогда сами Владыки, осознавшие, что уничтожают вокруг все живое и прекрасное, решили искать иных пределов, и мы вывели морян в эти южные просторы, – он пронзительно засмеялся. – А морийцы настолько возгордились тем, что отныне стали хозяевами своей судьбы, потому как колдунов было очень мало по сравнению с их многочисленными семействами, что забыли, кто оберегал их исход на юг по непроходимым лесам! Великий Город рухнул в первые дни войны, и знания прежних времен были утрачены, но Эльга исписала древними заклинаниями свой дневник, а после мы, поддерживавшие сторону людей, наделили истрепанную книжицу великой силой. В начале пути нас было не более тридцати Вечных, но до земель за Ольвийским заливом добралось лишь десять. Я был среди них, и после смерти Эльги эти записи по праву принадлежат мне. Тебе не справиться с тем, что в них заключено! Я же смогу вновь отбросить гарунов за границы Мории.

– Верни сперва моему народу право на достойную жизнь в подземных чертогах!

– Перед страхом подобного же наказания алмирцы быстро унесут ноги за Южное море, которое они пересекли на беду морян и пелессов.

– Тебе не по силам сделать это в одиночку, Уттар.

– Но ты ведь будешь на моей стороне, мой друг. Мы совершили вместе немало добрых дел, но сколько зла еще бродит вокруг... Войну легко прекратить, для этого достаточно стать Ал-Гаруном.

– Нет, нет, колдунам не дано стоять над людьми, – сокрушенно закачал головой черноморец. – Разве ты этого еще не осознал? К тому же тебе не покорить гарунов, слишком дикий и воинственный у них нрав, они многолики и изменчивы как дуновение ветра, а жадны как топкое болото, заглатывающее все в свои недра.

– В любом случае, эта книга должна быть моей! – гнев наполнил его громогласный голос. – Тогда морийцы признают меня своим правителем, как сделали это с Морией, они подарят мне свою любовь, а я сделаю их самым великим народом на земле, какими они являлись прежде! Что ты делаешь?

– Я только хочу пить, – робко ответил царевич. Его рука замерла возле пояса, где висели фляжки с волшебной водой, и он с ужасом дожидался разрешения колдуна, без которого не мог пошевелиться.

– Что там у тебя? Никак живая вода?! – насмешливо, но вновь без лишних эмоций спросил Уттар.

– Да, – черноморец тяжко сглотнул, стараясь не выдавать своего волнения, но для чародея помыслы ученика были как на ладони. – Позволь мне напиться.

– Ты настолько глуп, – презрительно фыркнул Вечный. – Живая вода гибельна для колдунов, но отнюдь не смертельна. Наша беседа еще не окончилась, мальчик. Пей. Это будет достойной расплатой за твои неразумные действия в прошлом, за то, что ты не поделился со своим учителем всеми своими секретами. Хотя прежде ты был более стойким к моим словам. Я принимал тебя за недоучку, но теперь ты не сделаешь лишнего движения без моего ведома… Ты даже не умрешь, покуда я тебе не позволю. Но не будь глуп, Идек, ничего на свете не стоит жизни колдуна.

Он уже не прислушивался к словам колдуна. Царевич нащупал стеклянный сосуд, который за прошедшие годы так ни разу и не открыл. Он вытащил пробку и сомкнул глаза. В голове пронеслась вся жизнь. Ничто не могло его остановить перед принятым решением. Прошлое не стоило того, чтобы о нем тужить, он был готов его навеки забыть. Сердце сжималось лишь от воспоминаний о Марго, заключенной в стенах монастыря, за которой отныне никто не придет, хотя уже пробежали годы, а он так и не отважился вернуться и предстать перед глазами упырицы. Он сожалел, что забудет её голубые глаза и неукротимый нрав. Однако времени было в обрез. Он поднес ровное горлышко из толстого стекла к губам и отпил воды забвения.

***

Будто никак не кончался сон, который прокручивался вновь и вновь в утомленной голове. Он смотрел на свою прошлую жизнь. Вот мальчонкой он бежит по солнечному Гассиполю, где родился и вырос. Затем мелькали юношеские годы, проведенные в путешествиях вдоль морских берегов. Вспомнилась женитьба и введение молодой жены в скромный дворец, выстроенный в столице Асоле у снежных отрогов. Он покидает отчий дом вместе с прославленными бойцами, чтобы отправиться в неизведанные западные земли. Спасение русалки на берегу Алдана и встреча с духом потайных озер погружает еще в более глубокие пределы грез. Бескрайние степи, высокие горы, стройные города – Горгарат, Равенна. Ослепительный образ принцессы Мории, и орды гарунов погибают от рук его солдат около возводимой Серебряной Цепи. На пути домой в высоких волнах исчезает мертвая колдунья. Вновь рисуются родные пейзажи, но уже совсем чужие люди и лица. Он построил Башню и ушел из Черноморья. Долгие годы скитаний по Эрлинии и Пелессу слились в однообразную дорогу. Появляется колдун, который стал его учителем, вместе они блуждают по морийской земле и Межгорью. Новая война с гарунами разрушает столицу горцев. Вновь встречи и разлуки, новые друзья и враги, новые преследования и кровавые схватки, девушка, что стала по его неведению кровососом, второе нашествие алмирцев на Морию, заключение упырицы за высокие стены монастыря… Наконец, признание из настоящего, что она совсем не та, за кого он её принимал, что юная Марго стала ведьмочкой, а не кровожадной убийцей... Бесконечные сражения, в которых забывалось, что о нем некому жалеть, его некому ждать и любить, защита пограничных пределов и третья гарунская война. Неожиданное для колдуна свидание с учителем заканчивается кошмаром, который не раз являлся ему во сне. Он вновь видел перед собой темное лицо, прикрытое капюшоном, и слышал непонятные вопросы, на которые он узнал ответ, хотя видения было не изменить. Он умирал от удара клинка и яркие образы вновь всплывали в воспаленном мозгу, пока он все-таки не осознал, что совсем окоченел и не раскрыл глаза…

– Ланс! Ланс де Терро! – тихий строгий голос раздавался над самым ухом, а вдобавок кто-то топорщил его рукав. Он открыл глаза и разглядел над собой склоненную фигуру Вещуна в серебристо-темном одеянии. Ланс узнал Реорга, хотя рядом с ним застыли бесстрастные лица незнакомых людей, похожих на служителей Ледяного Света.

– Я в порядке, – ответил колдун. Голос звучал приглушенно, и Ланс понял, что промерз до костей, до смерти проголодался и устал. Он попытался самостоятельно подняться, но Реорг поддержал его руками сквозь свою мантию без прорезей.

– Мы поможем тебе спуститься и дойти до места, где ты отдохнешь в тепле и покое, Ланс де Терро. Ты лежал без сознания четыре дня. Стены давно померкли, и мы решили, что тебе пора проснуться, – заботливо произнес мужчина, но колдун отстранился от него, давая понять, что еще был в силах стоять на ногах.

– Мне явилось все, что я пережил до того, как испил воды забвения, – обратился он к сиригу, – но я хочу узнать еще одну вещь.

Вещун отступил к своим собратьям, которые молчаливо оглядывали пошатывавшуюся фигуру графа.

– Ты можешь спрашивать о чем угодно, чародей, – ответил один из них. Его волосы уже покрыла седина. – Истина откроется, но изведать её тебе предстоит самому.

– Что с Уттаром? – Ланс выкрикнул в сторону гладкой стены, мгновенно замерцавшей от звуков его голоса. Он хотел увидеть, что стало с могущественным колдуном после того, как он убил своего ученика, а также, где его искать теперь. Но явившиеся картины были коротки. Они показались всем людям, собравшимся в тесной пещере, а затем мерцание льда прекратилось.

Перед глазами графа всплыла зловещая фигура, которая нависала над телом серо-белого трупа огромного волка. Владыка пригнулся к земле и поднял в ладонях две стеклянные фляги с чудодейственными водами. В грозном молчании он двинулся вглубь темной шахты и прошел её насквозь, остановившись возле русла мелкой реки, протекавшей меж скал вглубь земли. Колдун отбросил прочь деревянные пробки и вылил в чистый поток содержимое фляг, а после кинул на камни сами колбы, которые унеслись быстрым течением вод.

– Вот отчего были отравлены воды Ведана, которые пробудили к жизни мертвецов, – задумчиво произнес граф, не отрывая взгляда от потемневшей стены.

– Ланс де Терро ведь уже встречался с этим человеком? – голос Реорга отвлек его от помыслов, и колдун, слегка покачнувшись от навалившейся усталости, согласно кивнул.

– Мы виделись с ним совсем недавно. Только теперь он отринул все прежние имена и зовет себя просто и скромно – Хозяином.

Глава 8

БЕРЕГОВАЯ БАШНЯ

Карета позади тройки пегих лошадей быстро катилась по ровной дороге под низкой грядой Черных гор, за которыми простирались ненаселенные пустоши, переходившие на юге в песчаные барханы. Экипаж сопровождал многочисленный отряд черноморских всадников. Под надежной защитой царица Антея пересекла огромное расстояние, что разделяло Черногорье от берегов внутреннего Золотого моря, где находились владения бресов. Уже второй год из четырехлетнего периода правления Веллинга-мага черноморские войска покоряли бреские города, затерявшиеся в пустыне, заполонившие низкими лачугами все побережье Златоморья, где приносились жертвы горячему солнечному богу Авуру.

Напротив царицы восседал верховный маг Черноморья Неорий Литтий, кутавшийся в обитую толстым мехом короткую накидку поверх длинного широкого платья, принятого к облачению в его ордене. Несмотря на середину весны, маг прятал окоченевшие бледные ладони в одежде, а на лысеющую голову надвинул треугольный колпак. Он внимательно выслушал свою госпожу, которая возвращалась из войск, столь далеко забредших от родных краев. Настал его черед отвечать на вопросы и озабоченный взор Веллинга.

– Дела на фронте не блещут, мой друг, однако похоже, что и в нашем царстве не все в порядке, раз Хранитель Башни покинул свою обитель, чтобы встретить Веллинга у границ и препроводить до столицы?

– Я просто хотел вас заранее предупредить о делах в Асоле, куда также направляюсь, Ваше Величество, и для меня честь сделать небольшой крюк, чтобы заполучить возможность въехать в город вместе с Веллингом, – маг склонил голову в знак почтения, но царица дотронулась до плеч мужчины, давая понять, что любезности излишни. – Нынче дворяне и онтарии, которым вы доверили управление городом в свое отсутствие, охвачены небывалой активностью. И рьянее всего действует одна уже немолодая особа – сударыня Кавелла, жена онтария Эонита. Её слуги чуть ли не каждый день стучатся в дома мирных горожан, испрашивая приношения для нужд войск, что завоевывают для черноморского народа далекие земли. При этом эрлинская госпожа наказала своим помощникам не забывать поминать каждый раз имя Веллинга, царицы Антеи, и сама в каждом месте, на каждом приеме выражает в вашу сторону невообразимо пылкие тирады восхищения и любви.

– И что же в этом плохого? – насупилась царица, хотя скорее всего объяснения ей были не нужны. Она знала, что сама невольно вызвала смущение народа деятельностью одной из своих придворных дам. – Прежде она поносила мое имя на каждом углу Асоля, и вы лично высказали мне опасения о столь вольных речах горожанки. Теперь вы опять, Неорий, недовольны, правда, уже немного иным результатом…

– Ваше Величество, от её навязчивости и вздорного характера, которому никто не смеет перечить, полагая, что госпожа Кавелла в действительности ваша названная сестра и чуть ли не второе лицо в стране после Веллинга, – он хитро прищурился, наблюдая как изменилось лицо царицы от услышанных слов, – ваши подданные еще более противятся затеянной далекой войне, в которой гибнут их отцы, братья и мужья. Этот поход никому не принесет плодов – зачем нам земли бресов?! Ладно бы главнокомандующий онтарий Эонит посылал через пустыню полные обозы золота, коим по слухам переполнены храмы бресов, но ведь по вашему повелению с врагами расправляются крайне мягко, мы идем на уступки, а после вновь вынуждены покорять те же города и поселки, что прежде клялись в верности Веллингу! Бресы подобно их богу Авуру – днем лучезарные и послушные, а ночью темные, лживые и коварные.

– Вы ведь знаете, что во время моего нахождения в армии мы захватили главные порты бресов и вышли к морю. Войне вскоре придет конец, язычникам придется признать верховенство Уритрея над Авуром, что ходит по небесным просторам нашего бога. Я старалась избегать лишнего кровопролития, Хранитель, дабы наши действия зародили успешные взамовыгодные связи на долгие годы вперед. Говорят, что воды Золотого моря теряются в безбрежных пучинах, где сосредоточены все богатства востока – бресов и виндов. Жемчуг, кораллы, золото… А с Кавеллой я немедленно разберусь, едва мы прибудем во дворец, – строго закончила Антея. – Благодаря вам, я буду готова, что меня встретят лицемерные косые взгляды. Что ж, я постараюсь выдержать их гнет.

– В этом нет сомнений, Ваше Величество. Ваши подданные несмотря ни на что продолжают в вас верить и обожают свою царицу. Только мне все чаще приходится объяснять собратьям, что некоторые знания царицы Антеи, одной из нашего магического ордена, невозможно описать и изучить, ибо они доступны лишь ей одной. И прошу вас, хотя бы в столице, не злоупотреблять этими силами, – он встретился с прямым взглядом её темных глаз. Иногда Неорий замечал их истинный цвет, но не сейчас. Глаза колдуньи сверкали темнотой, и маг поежился от мысли, что подобно тому, как легко царица залезла в сознание ревнивой эрлинки, сменив её злобу и ненависть к себе на непомерную любовь, таким же образом Антея может выпотрошить его душу. Но он собирался крепко держаться перед её чарами, в конце концов ему уже удалось выстоять перед одним колдуном, и теперь не дрогнет от власти колдуньи, пусть это будет даже Веллинг. Ведь этой женщине он поверил много лет назад, и она еще ни разу его не разочаровала. Маг сожалел лишь о том, что прекрасная царица не замечала быстрого неумолимого течения времени, её лицо давно превратилось в безжалостную неподвижную маску. – Настроение жителей столицы совсем упало после того, как Кавелла разнесла по улицам страшные предсказания, которые якобы явились к ней во сне. Лишенная мужа, эта женщина полностью ушла в богослужения и возомнила себя лифией. Она водит за собой толпу босоногих девушек, страстно восклицая при этом, что царица Антея возвратится и покарает своих граждан за неверие, за трусость и предательство, потому как грядет великое несчастье, и волны Нопсидона падут на грешников и смоют целые города. Подобные речи не новы для черноморцев, царица, – в его голосе отразились обеспокоенность и тревога, – сумасшедших, исторгающих глупости при всем честном народе, у нас хватало и прежде. Но люди не на шутку обеспокоены, и только ваше возвращение с добрыми вестями позволит унять бред Кавеллы и прекратить панику. В среде знати уже всерьез поговаривают о возможной войне на нашей территории. Нахождение основных войск столь далеко от Черноморья чревато угрозой для безопасности страны, – подчеркнул последние слова маг.

– О какой войне вы говорите, мой друг? Разве нашим краям смеют угрожать какие-то войска?

– Маги собирают сведения со всех сторон света, царица, – Неорий слегка осекся, припоминая об одном поручении, которое так до сих пор и не удалось исполнить его собратьям, несмотря на хваленную осведомленность. Поэтому он тут же быстро продолжил, надеясь, что сама царица не попрекнет его этим промахом. – Тинголы стягивают табуны в устье Пенной реки. Ныне эти конники даже прекратили постоянные набеги на виндов и почти позабыли дерзость униатов. Лишь полоры до сих пор примыкают к тинголам, ища в восточном соседе защитника перед прочими союзными племенами.

– Так это не наша забота, – вспылила Антея. – Пусть униаты обороняют свои границы, объединяя войска для того, чтобы дать отпор тинголам. Атубатан разорил Хафез, теперь он не менее жадным взором окидывает поля и леса северных широт, князья которых до сих пор сумели сохранить свою независимость и даже укрепиться в ней. Пусть грызутся между собой, атану незачем заглядываться так далеко на запад.

– Уже четвертый год противостояние на приречных землях сводится к внезапным карательным набегам на территории обоих правителей. Если Атуб решит отправить своих всадников на север, то разгорится долгая война, требующая постоянного подкрепления в припасах, лошадях, людях. С возможностями тинголов, чей род многочислен как полный муравейник, это не составит больших трудностей. Странно лишь, что атан до сих пор не подмял под себя непокорных союзников, которые время от времени поновой начинают старые ссоры и вспоминают прежние обиды. Затеяв, наконец, решающую схватку, он собирает отряды на юге своих владений, призывая к реке всех полоров… Но надежные источники сообщают, что при дворе атана в Шафри все чаще упоминают Черноморье и Оларию, а никак не северных униатов.

– Не думаю, что атан позарится на Оларские Холмы. Олары извечно защищают свои жалкие хижины от полоров. Они подымаются в горы, а после вновь спускаются в холмы, чтобы обработать почву и выпасти скот. Но иных богатств у них нет. Разве что в царской казне припрятаны драгоценности, которыми Веллинги расплачивались с оларами за помощь в былые времена при борьбе с эрлинами...

– Олары всегда были нашими верными сподвижниками, – согласился маг. – Этот народ не хуже держится в седле, чем тингольские наездники. И, несмотря на то, что олары в своей массе пастухи и земледельцы, они отличные воины. Черноморцы не раз откликались на их зов о помощи, помня, что оларские цари также бок о бок с нашими солдатами сражались против общих неприятелей.

– Те давнишние времена, когда олары вместе с отрядами царя Ларре захватывали Гассиполь и грабили эрлинские города, похоронены с нашими предками. Олары явили истинное лицо взаимной дружбы с черноморцами всего лишь несколько лет назад, когда их царь хозяйничал на наших землях, пользуясь безвластием в стране, а после ускакал в Холмы, прихватив немало обозов с сокровищами Веллингов. Учитывая, что большая их часть была все-таки возвращена, нынче у оларов остались лишь неровные края, бугры да заросшие склоны. Если тинголы решат присоединить их к своим владениям, то в любом случае они не задержатся среди возвышенностей, потому как издавна привычны к голым степям.