Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 49 страниц)

Она смущенно затихла. Захотелось ответить, но тайя поняла, что именно её речь в первую очередь выдает в ней чужеземку.

– А где твой муж? Кто отец этого смышленого молодца, который вчера чуть не отгрыз мне палец? – на лице юноши улыбка вновь сменила недоумение и задумчивость.

– Пусть я не из твоих краев, но разве у вас принято расспрашивать человека о его прошлом, даже не спросив его имени?! Или князьям велесов позволено нарушать запреты гралов?

– Гралы на то и охраняют этот мир, чтобы люди покушались на их владения! – усмехнулся он. – А имя твое мне прекрасно известно, милая Иза! Ты так хороша собой, что я уже который день мучаюсь вопросом, почему ты одна воспитываешь сына. А о себе я могу рассказать и сам, без расспросов с твоей стороны, ибо уже знаю, что ты наслышана о многом, но, надеюсь, поверила не всем историям…

– Трудно представить, что ты завалил одним лишь мечом дикого медведя, на которого ходят с рогатиной, – девушка исподлобья поглядела на собеседника. – Уж скорее поверю, что ты погубил всех своих братьев и сестер!

– Разве я так похож на беспощадного чудовищного зверя?! – он нахмурился, опустив взор, и тайя тут же пожалела о шутливых замечаниях. – Герин был моим самым любимым братом, мы выросли вместе и почти не расставались. Мы забрались на высокие скалы в скитаниях по Синим Вершинам, когда возвращались от Белого Моря. Я сорвался вниз, а он успел меня спасти и вытащить наверх, но сам поскользнулся, канув в глубокую пропасть. Даже птицам не спуститься на её дно, хотя они покоряют просторы неба. Я не знал и не узнаю покоя от разлуки с ним до скончания недолгих годов, отпущенных мне в этом теле…

– Прости меня, княжич Ведимир, но люди говорят совершенно иное, и я не ведала о твоем несчастье, – тихо извинилась девушка.

– Вести о смерти брата разлетелись аж до полорских степей… Я вернулся в своей скорби к сиригам, моим родичам со стороны матери, но туда пришли письма от моего горячо любимого отца с посулами предать меня гибели перед лицом Ледяного бога из-за потери славного Герина! Вот тогда мне пришлось искать убежища в предгорных краях, ибо сириги не могут ослушаться князя велесов, а кривличи пока еще сами хозяйничают в своих землях, пусть и воюют с попеременным успехом с соседями за пограничные леса. Так что о несчастье моем известно всем, но только люди смеются и зовут меня убийцей родича, а мне кажется, что это я умер вместо него…

– А теперь ты расскажи о себе, – попросил Ведимир, когда снова поднял на тайю любопытный взгляд. Его переполняла жизнь и сила, потоки которой истончались на лице, стоило парню погрузиться в тяжелые мысли, но для возврата юношеского легковерия и безрассудности не требовалось много времени. – Говор твой не похож на униатскую речь. Не вышла ли ты из болот, что простираются на юго-западе и непроходимы для людей, хотя ходят легенды, что там доживают свой век все заблудшие души, нашедшие гибель в морских волнах и водах рек да озер?

– Я расскажу, только ты вряд ли всему поверишь.

– Обещаю поверить каждому твоему слову, а со временем я пойму как ловко ты обвела меня вокруг пальца… Ведь женскую хитрость не распознает и мудрец, лишь в её глазах отражается этот запутанный клубок, и когда она опускает взор, будь уверен, что женщина лжет. Это слова моего отца. Я еще смогу тебя получше узнать: вечера ранние и длинные, да и ночь можно скоротать за разговором. Тогда точно разгадаю твою искренность.

– Князю не пристало водиться с обычной служанкой, – грустно ответила Лисса.

– Но ты ведь не служанка… Ты полна тайн. Мужа себе до сих пор не взяла, значит, не хочешь задерживаться в этих краях! Но уж точно не велесу заложено твое сердце. Уж не уважаемого ли Серпача готовишься стать второй женой?

– Это тебе в тавернах наболтали обо мне?! – сгоряча воскликнула девушка. Предложения стать женой молодых пиленчан сыпались ей в подол, едва она стала выходить из дома на торг за продуктами, но тайя воротила голову прочь от подобных возгласов, несшихся ей в след. Поэтому кривотолки о служанке купца ходили разные, порой очень бесстыжие, что в первую очередь задевало его строгую и любезную жену Ирицу. – Да я бы давно ушла из этих краев в родные земли, если бы можно было туда добраться. Но с малым дитем на руках далеко не уйдешь по бесчисленным верстам густого леса…

– Ты пришла из-за западных гор, что возвышаются непроходимой стеной?!

– На западе очень много гор, Ведимир, а мой дом расположен за всеми их вершинами на берегу великого моря, что не имеет конца.

– Ты из Мории? С юга к нам иногда приходят черноморские торговцы с рассказами о далеких землях…

– Да, я родилась в Мории, которая объединяет тринадцать прекрасных государств, пусть некоторые из них ныне мертвы или совсем не те, что были раннее. Но там мой дом, и я доберусь до родных берегов, если Тайра и Море не оставят вдали мою несчастную душу.

Вечерние беседы между юным княжичем и тайей всё более увлекали обоих. Лисса поведала своему внимательному слушателю историю недавних странствий, и хотя в глазах его сперва сквозило недоверие ко всему, что она рассказала, все-таки отношение Ведимира к девушке явно изменилось: он проникся уважением и восхищением её отчаянными поступками.

– И ты прожила под водой больше месяца? Мне трудно вообразить, что ты была рыбиной?! Хотя возможно гралы водоемов выглядят именно так, как ты описываешь дочерей Моря, и у них вместо ног длинные хвосты! – юноша как всегда устроился возле печи и, приглядывая за Лансом, сладко посапывавшем в люльке, помогал тайе наматывать шерсть в толстый клубок.

– Если ты не доверяешь моим словам, то к чему эти расспросы… – наигранно обидчивым тоном ответила Лисса. Некоторые события из прошлой жизни она с трудом уясняла даже для себя, но она ничуть не приукрашивала их и не старалась забыть.

– Мне интересно, как же эти создания переносят холода, где они скрываются зимой, когда реки и озера покрываются слоем льда, – объяснил свое удивление Ведимир. – А ныне ты также долго можешь находиться под водой, как и прежде, когда жила в запретном озере?

– Ты хочешь меня испытать? – хитро улыбнулась тайя. – Что ж, я докажу, что детям Моря не страшны в родной стихии ни холода, ни мгла, ни бездонные пропасти! Река около нашего терема уже скована льдом, и через три дня её поверхность станет гладкой и твердой под ногами человека. Рыбаки вскроют проруби для зимней ловли, а я запросто искупаюсь в одном из них!

– Если ты сумеешь меня настолько удивить, я брошу к твоим ногам золото и самоцветы, едва отец сменит свой гнев ко мне на милость, – отозвался парень. – Твои слова услышаны гралами терема, и они не дадут тебе уснуть, покуда ты не исполнишь обещанного!

Как и было условлено, они выбрались из дома в полночь, когда царившую кругом тишину нарушал лишь треск огня в печи. Ведимир кутался в меховой полушубок и длинную шапку, ибо мороз за плотными стенами терема мгновенно пробирал до костей. Лисса при свете звезд неспешно ступала вслед княжичу, подбирая платья, полы которого волоклись по выпавшему снегу. Девушка держала в руках масляную лампу, в которой до поры времени почти притушила огонь, а ношу юноши составлял лишь его длинный меч, с которым он никогда не расставался. Крадущимся шагом они обошли дом и со смехом сбежали по склону вниз к берегу реки, где простиралось снежное нетронутое одеяло.

– Ступай за мной, – велел Лиссе княжич. – Я гостил в Пилени у Серпача вместе со своей матушкой несколько лет назад, и тогда с местными мальчуганами мы забавлялись в небольшой глиняной пещере, вырытой у берега на этой стороне реки. Там нередко устраивают стоянку рыбаки. Если сегодня в ней пусто, мы разведем костер, чтобы согреть тебя после купания. А может ты и вовсе не отважишься лезть в воду в такую стужу? Иза, я не буду настаивать, мне приятнее глядеть на тебя живую, чем бледно-мертвую от холода.

– Я знаю это углубление в земле, – усмехнувшись, ответила Лисса. – Как раз подходящее место для того, чтобы ты не замерз, пока я буду омываться во славу Моря, единственного из великих богов, и Тайры, всесильной богини!

Они прошли по кромке льда вдоль возвышавшихся сугробов, покрывших склон прибрежных холмов, и вскоре нашли небольшой круглый лаз, уводивший вглубь земли. Проход расширялся после десятка шагов в широкую пещерку, посреди которой камнями было выложено кострище, усыпанное пеплом и недогоревшим хворостом. При свете зажженной лампы ночные скитальцы увидели рядом нетронутую охапку дров, с помощью которой развели небольшой огонь. Отогревшись возле очага, Ведимир метнул в сторону спутницы озорной взгляд.

– Прорубь совсем недалеко отсюда, с утра из него вытащили неплохой улов. Если ты готова, то пошли, я легко разрублю мечом свежий лед.

Тайя лишь кивнула, она сбросила на глиняную землю в пещере плащ, оставила внутри обувь с шерстяным платьем, чтобы вещи не замерзли на морозе, пока она будет плескаться в воде. Её вмиг окоченевшее тело укрывала лишь тонкая сорочка. Она выбежала в звездную ночь по снегу на середину реки, Ведимир поспевал за ней, при этом порываясь притянуть её к себе, чтобы защитить от ветра и холода. Но Лисса только указала ему на вырезанный во льду круг, уже запорошенный легким снегом и превратившимся в тонкое ледяное стекло, которое от первого же удара рукоятью меча треснуло.

– Может ты передумаешь?! – испуганно проговорил юноша, погружая ладонь в студеную воду темной реки, а Лисса отодвинула его от края проруби и прыгнула в черный люк на белом снегу, полностью скрываясь в его пасти.

Он ждал несколько минут, неподвижно замерев на краю льда, затем Ведимир беспокойно заметался возле черной воды, выкрикивая её имя, но лишь круги расходились по поверхности реки, отражавшей далекие звезды. Ладони без теплых руковиц окоченели на морозе, изо рта валил клубами пар, он охрип, обеспокоенно призывая девушку и всех гралов неба, реки и самой жизни человека, что крепко удерживают нити его бытия. Юноша уже собрался окунуть голову в прорубь, чтобы попытаться разглядеть в пучине те самые великолепные водные просторы, о которых повествовала Лисса, но сомнения, что там ничего нет не оставляли его до конца, да и сама чужеземка предупреждала, что тайны богов открываются не всем. Иные лишь складывают головы за излишнее любопытство. Но вдруг вода, скованная кольцом льда, вновь задребезжала, и светлая голова тайи показалась на поверхности. Она сделала глубокий вздох холодного воздуха и тут же выкинула в сторону Веди мокрую руку, ухватив за которую он быстро вытащил плавунью наружу. Парень не помнил себя от радости, он прижал её озябшее тело, а после и вовсе подхватил на руки, унося в глиняную пещеру, поближе к огню, где было тепло и светло.

Её мокрая кожа была подобно льду, от тела шел пар. Он уложил девушку, как будто бы впавшую в забытье, на сброшенные на землю одежды. Ведимир прильнул к её груди, прислушиваясь к бешенному ритму сердца, колотившегося внутри, а затем ладонями попытался растереть её побелевшие конечности. Тайя зашевелилась. Она приподнялась на меховом полушубке, окидывая его мутным взглядом, и что-то пробормотала в сторону юноши, который не разобрал ни одного слова.

– Ты что совсем лишилась рассудка? – обвинительно закричал он, притягивая к себе её лицо. Она вновь закрыла глаза, щеки разгорались от жара огня, но самочувствие Лиссы не миновало еще крайней черты. – Зачем так долго?! Я тебе поверил уже тогда, когда ты стояла со мной возле этого проруби, совсем раздетая, но полная решимости.

Он нагнулся над ней и нежно припал к её неподвижным холодным губам. Она была по-прежнему словно озябший листок, срываемый порывом ветра. Но когда княжич навалился на девушку всем телом, желая отогреть её своей любовью, он осознал, что дочь Моря позабыла о всякой усталости, едва его руки начали бродить по мокрой сорочке.

– Пусти меня, – слабым, но твердым голосом произнесла Лисса, отталкивая его грудь обеими руками.

– Ты совсем оледенела, – лишь сказал он в ответ, ничуть не отстраняясь прочь, а лишь желая вновь поцеловать её лицо.

– Я скоро приду в себя, дай мне лишь время, просто я не ожидала, что возвращение из глубин реки в морозный воздух так больно… меня как будто укололи сотнями мелких иголок… – она уклонилась от губ, но он уже ласкал её шею. – Веди, оставь меня! – более громко и строго приказала она.

– Неужели ты не желаешь стать моей женой? – отбросив в сторону прочие отговорки, прямо спросил он, заглядывая в её глаза. – Ты ведь так красива, Иза. А я уже давно стал воином и теперь лишь докажу тебе это…

– Мне плевать мужчина ты, воин или сам великий князь! – гневно воскликнула Лисса, пытаясь вырваться из крепких объятий. – Мы не для того сюда пришли, пусти меня!

– А для чего ты согласилась темной ночью уединиться со мной в этой пещере?! Ты ведь совсем одинока, а я тебя люблю… – Веди сковал её руки, прижимая их к хрупкому туловищу. Усмехаясь, он разорвал мокрую сорочку. Она продолжала сопротивляться, бросая угрозы и проклятья в его сторону, но стоило ему поймать губами её рот и заставить замолчать в долгом поцелуе, как тайя прикрыла глаза. Тело поддалось всем его желаниям…

Лисса отбросила прочь теплую мужскую ладонь, и, откинув одежки, которые до этого служили любовникам покрывалом, поспешила вновь водрузить их на себя. Костер почти догорел, тайя добавила мелкого хвороста, молча глядя в сторону спящего княжича. Она уже не была возмущена и разгневана его поведением, но осадок от того, что он почти не спросил её желания, отравлял душу. Он обещал ей камни и монеты за то, что она искупается в проруби, но даже не ради этого девушка согласилась окунуться в холодные воды реки – она лишь хотела, чтобы он поверил её словам, ведь Ведимир был единственным человеком, которому она решилась рассказать всю правду о своем прошлом. А взамен он столь нечестно с ней обошелся, пускай она и не очень противилась его воле. Девушка задумчиво покосилась на сильное здоровое тело юноши, мужчины. Даже теперь во сне почти без одежды в отблесках костра он держал одну руку на своем мече, уложенном рядом на глиняном пласту. Лисса усмехнулась своему скорому решению – уж если он берет, что хочет без спроса, то почему бы ей не поступить точно также. Она набросила на плечи плащ и осторожно нагнулась к княжичу. Аккуратно отведя прочь его пальцы, сжимавшие эфес меча, Лисса подняла в воздух тонкое заточенное лезвие. Она залюбовалась тяжелой рукояткой, покрытой серебром и прозрачным камнем в основании, который переливался цветами в отблесках огня. Клинок был сделан искуссным мастером, равновесное лезвие легко рассекало воздух. Княжич в её ногах подозрительно зашевелился, и тайя тихо отступила к выходу из пещеры. Меч был достойной платой за минувшую ночь, решила она, и, оказавшись под темным небом, направилась к подмерзавшей глади проруби.

– Нет! Отдай его! – раздался позади крик, наполненный болью и испугом.

Обернувшись у самого края воды, она заметила спешившую фигуру Ведимира. Удовольствие от того, что она выбрала стоящую вещь, отозвалось в голосе:

– Ты взял, что пожелал, настал мой черед, княжич, – с этими словами Лисса выпустила меч из рук, и клинок, сверкнувший в отблесках снега и звезд, быстро скрылся в черной воде.

– Я убью тебя за это! Ты заслуживаешь смерти, раз осмелилась лишить меня родительского дара, – взбешенно кричал Ведимир. Через мгновения он уже заглядывал в темный омут, по которому лишь расползались круги. – Этот меч никто не может заменить! – Он навис грудой мышц под распахнутой рубахой над её невысокой фигурой, но Лисса даже не пошевелилась. Толи от страха, толи от неожиданности она не смела вымолвить более ни звука, признаваясь себе, что возможно совершила ошибку. Но её лицо не выразило ни тени сомнения или сожаления о поступке.

– Я утоплю тебя в этой реке, если ты не вернешь мне меч отца, – пригрозил Ведимир, отпуская руку над головой девушки, которую в запале поднял для удара.

– Сам достанешь, если он тебе так дорог, – бесстрастно ответила Лисса. – Приедешь ко мне по весне, я ведь отныне твоя жена, и искупаешься в реке, – она развернулась и уверенным шагом пошла к берегу, где возвышался дом Серпача. Она хотела обернуться, но ноги несли вперед, подальше от разгневанного велеса, чью ругань и проклятья ветер разносил по округе.

Она уже бежала в сторону подъема к дому, занесенного белоснежным покрывалом, не разбирая пути, когда нога внезапно провалилась в воду. Девушка упала на осколки льда, который в этом месте реки был растрескан и вставал глыбами над ровной гладью. Руки зацепились за ледяную глыбину, и она быстро выбралась из воды, с еще большей суматохой и беспокойством поспешив прочь из этих мест. Не пройдя и десятка шагов, Лисса с ужасом в глазах нагнулась над белой землей. На снегу колыхался лоскут серой ткани. Она ухватила его и пронзительно прокричала в тишине – в бледном свете она узнала платок, которым обычно укутывала своего маленького сына. Разум говорил, что находка ничего не значила, что тряпка на берегу реки лишь совпадение, что она просто испугалась ярости в глазах Ведимира, и теперь от этого неслась со всей силы к теплому очагу, но лицо заливали слезы, и она поспешила еще быстрее.

Дверь была распахнута. В широкой гостиной, где тайя обычно вышивала у камина и укачивала Ланса в его колыбели, поджидала грозная Ирица.

– Ты все-таки решила вернуться? Вспомнила о сыне или о той сладостной беспечной жизни, что устроил тебе мой муж?! – закричала она на растерянную женщину, мгновенно подлетевшую к пустой люльке.

– Где мой сын? Где Ланс? – ор Лиссы перекрыл рыдания, столь не к месту вырвавшиеся из груди.

– Надо было раньше о нем думать! – ненавистно ответила Ирица. – Сбежала с княжичем, а на меня решила бросить этого подкидыша… Его визги не давали мне уснуть!

– Он же совсем маленький, госпожа, – с мольбой она взывала к неподвижной статуе, стремясь получить известия о мальчике. – Вы же его любили! Скажите мне, где он? Что вы с ним сделали?

– Ты бросила его…

– Нет, что вы! Я всего лишь отлучилась на несколько часов! Я бы никогда… Он никогда не просыпался по ночам, да и Насти справлялась, когда я засыпала от усталости, не слыша его плача… – Лисса упала на колени и схватила за руки кривлянку. – Где он?

– Насти не могла его успокоить, а я не могла терпеть его визг. Я вышла на улицу, чтобы позвать тебя. Я верила сперва, что ты всего лишь отлучилась по делам… Но только ветер гудел, а он все пищал. Я увидела ваши следы. И понесла Ланса к реке, желая вас догнать. Но он в конце концов не мой сын, и даже не сын Серпача… – она говорила спокойно, так что холод пронзил сердце Лиссы, и она опустила женщину, подымаясь на ноги. Она окинула её затуманенным взором и вновь выбежала из дома к реке, туда, где подняла с земли серый лоскуток.

В округе было бело и тихо. Лишь снег и звезды на темном небе. Лисса сбежала по спуску к воде. Теперь она ясно различала чужие отпечатки на земле. Но сколько девушка ни металась по пустому берегу, её поиски не дали результата. Она уже не кричала, лишь закрывала ладонями рот и глаза, чтобы сдержать осипший голос, выражавший вопли, отирая при этом слезы с лица.

– Лисса! – раздался знакомый голос, когда тайя в изнеможении опустилась на землю у края реки, где она чуть не ушла под лед. – Лисса, не плачь! Ланс в надежном месте.

Над водой покачивалось серебристое тело русалки, прикрытое длинными прядями волос. Лисса не знала имен своих подруг, но именно эта дева-рыба указывала ей путь, когда тайя покинула морское царство.

– Ты спасла его?! – с надеждой в голосе спросила Лисса, еще ближе устремляясь к кромке льда.

– Мы забрали Ланса. Ему здесь не место. Он должен многое узнать в других краях, когда обретет то, что суждено. Его отец сможет воспитать достойного сына. Не плачь, когда-нибудь вы встретитесь вновь…

– Я не должна была оставлять его одного! Я не сумела дать ему всего.

– Тебе очень тяжело, Лисса. Ты дала ему жизнь, и за это он всегда будет тебя любить. Не беспокойся, воды протекают аж до берегов Алмаага, очень скоро твой сын окажется на острове, оберегаемом нашим отцом, Морем.

– Но там его никто не встретит. Верните мне сына, прошу вас! Я сумею вырастить его сама. А потом я уйду вместе с ним. Возьми меня туда, – Лисса протянула к русалке руки, окунаясь в мелкую воду у берега. Но дочь Моря выставила перед ней ладонь, приказывая остановиться.

– Ты уже не можешь идти тем путем, что прошла. Ты отныне ходишь по земле. Ты выбираешь свою дорогу, и Ланс изберет свою сам, когда подрастет.

Тайя замерла в воде. Она знала, что уста русалки не лгут. Лисса недолго раздумывала. Она сняла с пальца кольцо, что подарил ей Вин, и передала его водной красавице, а затем потянулась за солонкой, которую все еще носила на груди, так как для малыша она была велика.

– Я передам кольцо его отцу, – прозвучало в ответ, – а медальон оставь при себе. До поры он все еще принадлежит тебе. Твой сын будет в безопасности на том краю земли. И он не забудет тебя, Лисса.

Русалка исчезла под водой, а на плечо девушки опустилась мужская ладонь.

– Это была твоя сестра?! – с восхищением произнес Ведимир. Он ухватила тайю за руки, которые она протянула к нему, оборачиваясь на голос, и вытянул её на берег, укутывая своей одеждой. – Красивая, но совсем неразговорчивая… О чем вы так долго молчали? Она сможет вернуть мне меч?

– Она забрала моего сына, Веди, – горестно ответила Лисса, прижимаясь еще крепче к мужчине. Его угрозы и ненависть уже стерлись из памяти, во всяком случае, теперь она была благодарна ему за тепло и поддержку. – Я не пойду обратно в дом, из которого Ирица выбросила моего малыша, – она тихо зарыдала.

– Пока я рядом с тобой, никто не причинит тебе вреда. Теперь ты принадлежишь мне, и если кто-то осмелится тронуть тебя пальцем… или взглянуть недобрым глазом… я призову того к ответу вопреки всем гралам, стоящим за его спиной!

На постоялом дворе Горничей Ведимир снял для девушки маленькую комнату, внеся плату наперед. Лисса с равнодушием приняла новое жилище, а вскоре согласилась помогать хозяйке Оге Горнич в кухонных делах. Новые хозяева приняли молодую служанку тепло и дружелюбно, оба трудолюбивые и молчаливые, они не задавали ей ненужных вопросов, хотя безутешный и потухший вид постоялицы выражал горе, выпавшее на её долю. Их сын Ратмир, молодой дружинник, оставил на попечении родных жену Кору, с которой тайю связали приятные беседы за вечерней работой на кухне или около зажженного очага. Княжич навещал свою возлюбленную. Нередко оставаясь наедине, они предавались мечтам о светлом будущем, хотя Лисса с горькой улыбкой выслушивала пылкие речи юноши, не добавляя к ним ничего. Ведимир обещал любимой отыскать её сына, а также взять в жены, едва отец, князь Вислар, простит сына за свершенное преступление, ибо не уберечь человеку жизнь в униатах считалось не меньшим грехом, чем навлечь смерть.

Спустя две недели в город возвратился Серпач. Известия о трагедии в своем тереме купец получил от молодого княжича, который встретил его на окраине города у моста через реку Ворошинку. В тот день гнев кривлича вылился на виноватую жену прямо с порога дома, так что прохожий люд с испугом спешил вдоль широкой дороги, на которую Серпач за волосы вытащил Ирицу, осыпая побоями за непослушание и нарушение его заветов. После купец появился в комнате Лиссы. Он был хмур, невесел и почти не вымолвил ни слова. Тайя сама не сдержала слез, выступивших на глазах, и кинулась ему на шею, с горечью вспоминая своего малыша Ланса, которого отныне ей не суждено было вновь увидеть. Она не винила ни купца, ни его милосердных родителей, в трудный час приютивших несчастную мать, но возвращаться к их очагу девушка не захотела. Зимние дни и ночи пролетали перед ней как в бредовом сне, она молила об их окончании и с первым теплым ветром собиралась тронуться в обратный путь к озерам или сквозь дикий лес на запад к морийским берегам. Ни обещания Ведимира, ни добрые люди, ни новые друзья, ничто не могло помешать её замыслам. Но долгожданная весна принесла новые перемены.

По приезду в Пилень Серпач привез Ведимиру послание от отца, в котором княжичу дозволялось возвратиться в столицу велесов Деряву, расположенную посреди южных соседских земель.

– Я исполняю волю князя Вислара и отбываю в родной стольный град, но как только растает лед на Ворошинке, я вернусь и заберу тебя с собой, – прощался юноша с тайей, чья близость тронула глубины его сердца, но сама девушка при расставании оставалась холодной и безмолвной.

С вершин гор зима еще намела немало снегов, кривличи возводили на потеху ледяные дворцы и жгли костры, призывая на землю теплое солнце. Время убегало прочь, с началом оттепели Пилень залили полноводные ручьи, а река затопила прибрежные дома. От велеского друга не было вестей, но Лисса невольно осознала, что ей следовало поведать ему о радостных событиях. Тайя ожидала ребенка, а далекие дороги вновь убегали в неизвестность грядущего. Пополнение в семье наметилось также у Ратмира и Коры, что еще сильнее сблизило молодых женщин. В работах и заботах пролетели месяцы, будущие матери вязали, готовили малышам удобную одежку, а их мужья пропадали вдали от семей. Ратмир в дружине князя Лякорича, головы кривлечей, осаждал опальный город у северного подножия Синих Вершин, а княжич Ведимир не поддавал о себе вестей.

– Как ты назовешь сына? – Кора спросила подругу, когда они вместе купали новорожденного младенца Лиссы, появившегося на свет в день равенства дня и ночи, когда небо уже заполонили осенние серые облака. – Малышу уже десяток дней, а гралы еще не видят его имени. Кто ж тогда защитит его в этом доме от напастей?!

Лисса лишь пожала плечами, недовольно поглядев на кривлянку, всё еще ступавшую по дому с большим круглым животом.

– Как назвать сына, которого совсем не просила у богов? Как назвать сына, который никогда не узнает ни отца, ни старшего брата? Ни любви родной матери…

– Оставь эти раздумья, которые не принесут никому блага, – строго ответила беременная женщина. – Он будет расти на твоих глазах. Ты еще не ведаешь, какую любовь ты можешь ему дать, и какой великой радостью он одарит тебя взамен! Союзные племена всегда называют первенца в семье по имени отца или матери. Разве ты не желаешь следовать этому обычаю?

– Что ж, – Лисса улыбнулась словам подруги, она взяла на руки светлого малыша, которого недавно произвела в муках и слезах на свет, и нежно поцеловала его розовый лоб, – он принесет мне много бед и переживаний, а может и радостей… Совсем как его отец. Пусть зовется Ведимиром.

Вскоре Кора родила здорового и крепкого сына, которому дала в честь мужа имя Ратмир. Но молодая кривлянка очень тяжело перенесла роды, после которых лишилась молока, так что кормление обеих младенцев взяла на себя тайя. С наступлением новой зимы в родительский дом приехал Ратмир, а затем дружинник увез супругу и сына в столицу кривличей Кичень, где отныне проходила его служба. Вместе с ними к отрогам гор отправилась Лисса с маленьким Ведимиром. Семейство поселилось в уютной избе вблизи мастеровых лавок города, и пока единственный взрослый мужчина в доме обнажал меч во славу и защиту своего князя, женщины воспитывали детей, следили за хозяйством и нанялись в рукодельницы к одной их стольных ткачих. Через год в Кичень пожаловали сваты от велесов – младший княжич Ведимир приезжал за юной супругой, но ею стала не Лисса, которая лишь от торговых глашатаев проведала о свадьбе велеса и княжны Седры, старшей дочери князя Лякорича. Спустя несколько месяцев в город пришли более печальные известия, хотя кривличи их встретили хвалебными песнями гралам смерти – князь Вислар, который в былые времена не раз подступал к Синим Вершинам, требуя податей с соседей в нарушение всех союзнических договоров, заключенных еще дедами и прадедами нынешних правителей, скончался после скоротечной болезни. Отныне за высокий престол в Деряве начали борьбу три его живых сына – Вислар, Двилар и Ведимир. Каждому из них еще под управлением отца были оставлены уделы и подчиненные города, но стольный трон давал власть над всеми землями велесов, и, как поговаривали в народе, младшие братья не собирались добровольно сдавать его в руки старшему.

В междуусобицы в велеских краях незамедлительно вмешались соседи. Двилара поддерживали дризы, князь которых отрядил на юг большое число дружинников для осады высоких столичных стен, защищавших Деряву от нападений неприятелей. По пути дризы разграбили восточные города велесов, в которых прежде сидел Вислар, а вблизи столицы к их войскам присоединились люди Двилара, и второй сын скончавшегося великого князя во всеголосье объявил о своем несогласии признавать верховные права старшего брата. Главной причиной этого протеста провозглашалась продажа велеских девиц в полорские земли, откуда живой товар отправлялся в Оларские Холмы и золотые храмы бресов на берегу Срединного моря, а распоряжаться человеческой жизнью в пределах униатских земель было неподвластно самим гралам, не то что обычным людям, пусть они и держали в руках силу и власть. Младший княжич обнажил оружие и поднял на битву своих дружинников, а также союзные ему войска князя Лякорича спустя два года после смерти своего отца, когда противостояние двух старших братьев завершилось гибелью Вислара от рук подосланных в город убийц, осыпанных Двиларом золотом. Дерява открыла ворота братоубийце, как прозвали княжича, самолично признавшегося, что загубил одну жизнь, чтобы не пролилась кровь сотен униатов. Двилар щедро наградил дризов и отослал их обратно в северные края. Он занял стольный грал, и велесы пировали семь дней во славу нового великого князя. Но спустя два месяца крепостные стены вновь оказались в окружении вооруженного войска. Его возглавил княжич Ведимир. К его лагерю подходили кривличи, готовые поддержать претензии младшего брата на престол велесов, тем более с берегов ледяного моря распространялись прорицания сиригов, что именно Ведимиру удастся объединить под своей властью потомков могучего Велеса, старшего из вождей, во времена которых были заключены священные союзы.

Ратмир вместе со своими боевыми товарищами также ушел в земли велесов, чтобы встать на сторону Ведимира. Кора и Лисса остались, как уже нередко бывало, одни на хозяйстве, с подраставшими сыновьями на руках. В Кичени все принимали тайю за вторую супругу дружинника, что было не запрещено среди униатского народа. Однако постепенно этот обычай изживался – лишь вдова имела право стать еще одной женой друга или брата мужа, чтобы иметь рядом трудолюбивого работника, заботливого отца для своих детей и спутника в седых годах грядущей старости.