Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 49 страниц)

Принеся богатые дары гралам, духам удачного пути, окропив широкую тропу пшеном и брызгами вина, Ведимир выехал к кривличам, откуда должен был выйти в неизведанные западные просторы. Великий князь простился с сыном, призывая на его голову милость гралов, но истинную цель свершаемого путешествия Лисса так и не открыла супругу: она убедила князя, что Ведимир едет к юной княжне кривличей, которая должна была вскоре стать его невестой. Княгиня Иза наказала сыну не откладывать эту встречу, что пошла бы на укрепление старых и до сих пор надежных дружеских связей с кривличами.

Истекли восемь дней после отъезда княжича вместе с верными спутниками, друзьями детства и юности, отправившимися вместе с ним в далекие морийские земли, и в Деряву примчался вестник от берегов Пенной. Атан тинголов Хаам скончался в своих палатах от неведомого удушья, что сжало его горло, запечатлев на старческом лице гримасу отвращения и страха.

***

Вождя тинголов, приведшего племена с бескрайних восточных степей на плодородные зеленые равнины и луга, не стало. Хвалебные песни разнеслись по униатским землям, в которых народ радовался смерти поработителя. Более двадцати детей оставил после себя Хааматан, и все они претендовали на его власть, владения и войска. Сыновья и дочери атана съезжались к стенам Шафри, чтобы воздать последние почести великому старцу, а через оборот одной луны забальзамированное, ничуть не истлевшее тело владыки усадили в седло его любимого жеребца и пустили того в чистое поле. Там, где нашел мертвец себе пристанище, упав на землю, тинголы вырыли ровную могилу, которая вскоре заросла травой.

Споры между братьями и сестрами завершились намного быстрее, чем ожидали союзные племена. Уже к середине осени из полорских краев пришли известия, что новым атаном стал сильный и опытный второй сын Хаама, Атуб, крепкий воин, который водил не один отряд в походы и завоевал отцу немало новых земель. Никто не ведал, как произошел выбор нового вождя, но бродячие сказители повествовали князю Ведимиру, что в семьях тинголов издавна был единый закон избрания наследника: на быстрых конях пересекали степь, тот, кто первый возвращался к дому, получал права родителя, а другие зачастую более так и не видали белого света.

С трепетом смотрели униаты в сторону Атубатана. Был он могуч и коварен, как его отец, мстителен и беспощаден к врагам, хитер и подозрителен с друзьями. Княжна Милара по-прежнему оставалась у берегов Белого моря, ибо брачный союз потерпел неудачу из-за кончины жениха, а велесы, дризы и кривличи стягивали дружины к границам у реки, чтобы быть готовыми к отражению возможного наступления нового атана. Трехсоюзническими дружинами, вышедшими на восток, руководил князь Торик, Ведимир же занялся укреплением собственных рубежей с полорами, которые после смерти Хаама тут же присягнули на верность новому ставленнику тинголов Атубу. Ненапрасно велесы оставили часть воинов в родных краях: не прошло месяца после возвеличивания Атубатана, как его неукротимые бешеные отряды вторглись на голые поля северян из полорских степей. Разведчики принесли скорые сообщения в Деряву о приближении всадников, спешивших к стольному граду, даже не задерживаясь у мелких поселений, чтобы захватить скот и еду. Без остановок и передышек двигались тинголы в самое сердце униатских земель.

Князь Ведимир отправил послания о приближавшейся беде во все города велесов, управляемые советами бояр. Он велел вооружать мужчин, способных удерживать в руках прочный меч и щит, и выступать к столице, ибо не было сомнений в цели тингольского похода. К седьмому дню возле Дерявы собралось достаточно великое войско из велесов и кривличей. Соседи подошли из приграничных северных городов. Лишь князь Торик задерживал силы, которые князь велесов просил немедленно отрядить от его войск на востоке. Стройные ряды Ведимир выстроил в ожидании столкновения с тинголами, за минувшие дни разворошившими селения на подступах к Деряве, сжегшими дотла две деревни, не пожалевшими жизни ни одного велеса.

По правую сторону от основного ядра войска, состоявшего из дружинников, вооруженных длинными копьями и щитами, а также тяжелыми мечами, на вершине холма были выставлены ряды лучников, за ними стояли малочисленные верховые отряды кривличей. С занятых униатами позиций открывался вид на широкую долину, устремлявшуюся к горизонту, а по левую руку от воинов князя простирался густой лес. Именно стрелы должны были в первую очередь встретить незванных на чужие земли тинголов, после чего Ведимир задумал выдвинуть вперед копейщиков и всадников. Открытый левый фланг, куда до последнего дня князь надеялся поместить дризов, так и оставался защищенным лишь высокими древесными стволами, ибо соседи завязли в пути на размытых осенними ливнями дорогах. Но лес всегда служил надежным укрытием для велесов, в нем легко было заблудиться бывалому путнику, не говоря уже о наездниках, никогда прежде не бывавших в этих местах. Лес разрастался далеко на восток и юг и почти облысел после листопада.

Воины ждали битвы уже второй день. Вместе с верными дружинниками Ведимир на коне объезжал занятые войсками места. Непогода и пасмурное небо сменились блеклыми солнечными лучами, дарившими земле последние крохи тепла. Утро занялось прозрачной дымкой и теплым воздухом, лишь резкие порывы ветра трепали гривы лошадей, стяги над лагерем униатов и готовились помешать стрелкам в меткости, ибо дуло с востока поперек убегавшей на юг долине. Поле было чистым и спокойным, редкие крики и взволнованные возгласы доносились иногда из рядов солдат. Подступал полдень, когда ветер еще более усилился, принося со стороны леса подозрительные запахи дыма и гари.

– Великий князь, огонь! – воскликнул молодой дружинник, имевший право зваться старшим среди собратьев по оружию. Гайар приходился князю племянником и уже три года ходил вместе с ним и двоюродным братом Ведимиром в походы. Он стремительно указал рукой на белые клубы, поднимавшиеся с окраин леса.

– Что за пожар поздней осенью?! – недоуменно произнес князь, вглядываясь в сторону очагов дыма, все явственнее проступавшего в воздухе.

– Это тинголы! – вновь раздался голос Гайара. – Они идут лесом!

Ведимир недоверчиво всматривался в далекие деревья. Костры были зажжены на расстоянии сотни шагов дргу от друга, оттуда исходило более десяти дымовых столбов. Завеса быстро распространялась над открытой равниной, а ветер еще более подыгрывал коварным замыслам врага. Следовало отрядить в лес людей, чтобы захватить лазутчиков тинголов и потушить пламень, но внезапные крики из рядов воинов переманили взоры князя.

– Они приближаются! Конники на горизонте!

Сквозь дым, развеваемый ветром, издалека показались отряды неприятелей, мчавшиеся галопом по ровной земле навстречу велесам. Быстро приближаясь, тинголы на ходу обнажили короткие луки, спрятанные за спинами, и одновременно выпустили уйму стрел в стройные неподвижные ряды копейщиков. Но расстояние было слишком велико, чтобы их удары могли нанести урон. Всадники приближались сплоченной массой, однако их количество было слишком мало, чтобы противостоять тысячам униатских дружинников. Ведимир вновь подозрительно поглядел в сторону леса, где сильнее и ярче разгорался огонь.

– Они намешали фезских порошков для густого дыма, – высказал вслух свои мрачные раздумья Ведимир. – Гайар, отправляйся с тремя десятками верховых в лес. Только подходите туда скрытыми тропами через гущу. А лучники пусть готовятся к выстрелам, – отдал повеление он другому соратнику, когда племянник ускакал к конным отрядам.

Минуты безвозвратно утекали прочь, а князю казалось, что время застыло на месте. Наконец стрелы велесов взмыли в воздух в сторону чужаков-захватчиков, но сквозь густую пелену можно было разглядеть лишь, что тинголы внезапно раздвинули свои ряды и вразнобой поскакали в противоположные стороны: одни к лесу, другие к холмам, удаляясь все далее на запад от позиций защитников Дерявы. Враг пытался разрушить строй воинов, четко мыслил князь, наблюдая за движениями кочевников, но любые их попытки были бесполезны, ежели они явились к городу в столь ничтожном количестве.

– Развернуться спиной к спине, – скомандовал Ведимир дружинникам, половина которых направила копья в сторону лесных зарослей, а другая ожидала нападения тех, кто вознамерился объехать холмы. Но за ними князь отправил кривличей, не менее скорых в управлении с лошадьми.

– Братцы, вон они! – послышался бравый клич из задних рядов.

Из леса показались меховые шапки, украшавшие головы тинголов. С обнаженными кривыми саблями наездники обрушились на солдат князя, и в то же время один за другим чужие кони и люди вырвались на открытое поле, атакуя ряды велесов из клубов белого дыма. Сомкнутые ряды униатов дрогнули в окутавшем их тумане среди воинственных криков нападавших, явившихся со всех сторон. Тинголы рубили одиноких копейщиков саблями, а там, где строй униатов держался, отступали назад, дожидаясь соплеменников, вытекавших из лесных чащоб, обстреливая при этом острыми стрелами дальние ряды. Кривличи заметались между небольшим отрядом тинголов, нанесшим удар с правого фланга, и основными силами, выходившими из-за деревьев.

– В атаку! – скомандовал Ведимир. В сложившейся кутерьме оставался лишь единственный шанс на победу: заставить тинголов вновь зайти в лес, где на лошадях они потеряют скорость и движение, ибо теперь уже не будут действовать втайне и неведении велесов. Но конники уже высыпали в открытое поле, все еще погруженное в белый дым. Они теснили дружины, вторгшись в их середину, топча копытами людей, размахивая орудиями и оглушая просторы яростными звериными кличами.

Князь Ведимир сражался в гуще, бок о бок со своими воинами, поражая верным мечом тела тинголов, облаченных в кожаные куртки, обшитые меховыми вкладками. Все гуще становилась белая пелена над столкнувшимися в сече армиями, все яснее видились князю над головами своих солдат белые облака, что символизировали гралов смерти. Несмотря на духов, призывавших к себе униатских воинов, с еще большим отчаянием и отвагой бросались дружинники на врага. Не опускал руки Ведимир, разя тинголов, истекая при этом кровью из полученных ран. Но князь не знал помыслов об отступлении за стены столицы. Уйти с поля брани он мог лишь вослед своих воинов, но никак не перед одерживавшим вверх противником. Гралы являлись людям, но ведь за человеком всегда оставалось последнее слово и свободная воля…

Из длинных высоких окон в девичьи покои падали яркие солнечные лучи. День был столь пригожим, что княгиню Изу потянуло к рисованию. Она установила на возвышавшейся деревянной тумбе жесткий лист бумаги и легкими движениями руки, в которой удерживала черный уголек, начертила контуры зимнего леса. Но темные отливы красок в последнее время лишь угнетали раздумья княгини, поэтому она оставила прочь свое занятие. Она прошлась по просторной комнате, наблюдая за работой служанок и помощниц, молчаливо вышивавших на скамьях вдоль стены. Здесь были жены и взрослые дочери бояр, дружинников, мужья и родичи которых покинули дома, чтобы защитить родной город. Вместе горожанки с тревогой ожидали вестей из-за стен Дерявы, шепотом прося у гралов победы и скорого возвращения всех воинов живыми домой.

Холодно и угрюмо на высоком деревянном кресле восседала княгиня Седра. Она держала руки на широких подлокотниках, устремив отрешенный взгляд впереди себя. Около её ног примостился Сигирь. Мальчик усердно протирал короткий ржавый кинжал, который отыскал около входа в казематы и уже несколько дней не выпускал из рук. К тому же нынче он прикрепил к поясу меч, два года назад полученный от отца, великого князя Ведимира. После холодной одинокой ночи в лесу Сигирь удостоился данного оружия, символа власти и признания, и теперь длинный клинок лишь мешал мальчику при каждом его резком движении, притягивая своей тяжестью к земле.

Лисса приблизилась неспешным шагом к пасынку и улыбнулась в ответ на его открытый уверенный взгляд. Сигирь был еще маловат для битв и сражений, но он уже умел принимать кровь, смерть и слезы как неизменных спутников удалой скачки навстречу сопернику, ставшему на пути. Княгиня опустилась на ступень возле мальчика, чтобы приласкать и поглядеть на него в солнечных лучах, которые так красиво обрамляли светлое лицо, ей вновь захотелось взять в руки уголек и запечатлеть черты сына, но за стенами раздался быстрый топот спешивших ног. Женщины замерли в напряженном ожидании.

Тяжелая дубовая дверь в светлую горницу распахнулась, пропуская высокого крепко сложенного солдата, чьи одежды покрылись пылью, кровью и источали запах гари. Лисса узнала Иснара, одного из самых верных дружинников, приближенных к супругу. На него одновременно обратились десятки взволнованных глаз, с трепетом готовых внимать любому донесению, известию.

– Князь Ведимир славно погиб, положив вокруг себя тела тинголов и их коней. Перед смертью он велел отходить к городу тем, кто еще остался в живых, и просил передать вам, княгини, свою последнюю волю – защищать Деряву до конца и не впускать за её стены кровожадных захватчиков.

Одна из мастериц слезно заверещала, прикрывая руками голову, другие женщины скорбно опустили лица, не каждой из них нынче выпало встретить дорогого мужчину, вернувшегося домой. Княгиня Седра, казалось, даже не услышала обращенных к ней слов. Она совсем не изменила своей строгой позы и каменного выражения лица.

– Значит ли, что наши дружины полностью уничтожены, Иснар? – переведя дух, выговорила Лисса.

– Мой отряд прорвался к воротам города, мы забрали с собой тело великого князя. Большая часть пеших воинов полегла на поле в крови, кривличи разбиты, лишь княжич Гайар успел увлечь десяток дружинников в лес, но их судьба мне неизвестна. Тинголы прошли тайными тропами, ведомыми немногим. Они взяли языков в соседских деревнях, а теперь они вломятся и в наши дома…

– Я приказываю немедленно перекрыть все ворота, – громко скомандовала Лисса. Выслушивать дальнейшие подробности не было времени. Её волевой глас обращался к воинам, появившимся за спиной Иснара. Один из караульных тут же выбежал прочь из комнаты, выкрикивая приказ княгини. – Никто не покинет более стольный град, и ни один тингол не посмеет войти в него с обнаженным оружием. Я назначаю вас главой городских войск. Воевода Иснар, немедленно исполняйте решения, что принял бы сам князь Ведимир, будь он живым.

Она не знала, какие еще распоряжения следовало отдать по защите города, но дружинник лишь послушно склонился перед княгиней почти до пола и быстро вышел вон. Он был совершенно измучен и истощен, но время на отдых и спокойный сон не обрести, покуда враг стоит у самого порога. Взглядом проводив из горницы мужчин, Лисса обратилась к женщинам, взиравшим на свою госпожу с надеждой на защиту.

– Подруги, я велю вам вернуться в свои дома. Если вы желаете покинуть Деряву, то собирайте детей и имущество и выходите к лесным землянкам по подземным проходам, вырытым около княжеских казематов. Но ни одного мужчину, сына или старика я не выпущу из города. У нас достаточно оружия и припасов, чтобы дождаться подмоги и отбить атаки конников. К вечеру, если кто-то не успеет покинуть город, знайте, я прикажу засыпать скрытые туннели, чтобы не допустить измены. – Лисса говорила решительно и твердо. Она уже знала, что выйдет к народу и объявит о понесенном поражении всем горожанам, а также призовет их стойко принять трагические известия, ибо предстояли новые испытания, не терпевшие бездействия и отчаяния. Столица должна была устоять. Лютые тинголы в случае своей победы не пожалеют ни одного жителя, настигнут его в доме, на дворе или в широком поле.

Светлый зал быстро опустел. Лисса выглянула из окна верхнего этажа, где располагались девичьи мастерские, и посмотрела на собиравшихся во дворе перед княжеским теремом горожан.

– Я выйду к внешним стенам, – обратилась она к Седре. Княгини остались наедине, их сын Сигирь также подбежал к окнам, всматриваясь за городские укрепления. – А тебе, княгиня Седра, следует встретить нашего супруга и привести в порядок его тело и одежды, чтобы мы успели проститься с ним в последние часы, прежде чем гралы окончательно не заберут его в свой незримый мир.

Седра, наконец, пошевелилась, а после грациозно поднялась с места. Княгиня была моложе Лиссы, её холодная красота все еще не слетела с лица женщины, но высокомерный вид кривлянки и очень сдержанные манеры всегда противоречиво действовали на Лиссу. Она знала, что её соперница испытывала к ней ненависть и злобу, но в силу своего высокого положения, а может из-за страха перед Ведимиром, за прошедшие годы Седра ни разу не выказала своих чувств в открытую женщине, что заняла её законное место как в сердце любимого мужчины, так и в душе сына, перед глазами народа. Даже теперь Седра очень долго молчала, прежде чем ответить на приказной тон второй княгини.

– Я должна поторопиться, ежели вы распорядились вскоре закрыть выходы из столицы, – сухо произнесла она. – Мой долг велит спасти жизнь княжичу Сигирю. Я немедленно отправлюсь на север в земли отца, который направит свежие силы против войск разрушителей и отомстит за гибель нашего любимого мужа.

– Нет! – закричал Сигирь. Он подскочил к Лиссе и обнял её за талию, не желая расставаться с приемной матерью. – Я никуда не пойду! – продолжал капризным тоном мальчуган, еще крепче сцепляя свои объятия. – Вы ведь повелели всем мужчинам оставаться в городе, и поэтому я тоже буду здесь, с вами, – он закинул голову вверх, желая увидеть глаза Лиссы. В последних словах княжича была твердость и непреклонность, а отнюдь не детская прихоть.

– Конечно, княжич Сигирь должен оставаться в Деряве, – невозмутимо ответила Лисса, хотя при этом её сердце сжалось от боли: ведь она предугадывала самый неприглядный для велесов исход противостояния тинголам, и именно поэтому поспешила отослать подальше от себя родных детей. – В отсутствие княжича Ведимира после гибели великого князя, нашего супруга, Сигирь становится главой велесов и обязан быть со своим народом до конца. – Она взяла в ладони зардевшиеся щеки сына и улыбнулась. Его взор сверкал от гордости и благодарности за полученное разрешение остаться. – А вы, княгиня Седра, ежели желаете, можете уезжать к кривличам, их помощь нынче будет очень кстати. Я прикажу отрядить в ваше сопровождение нескольких воинов.

До заката в городе царила суматоха. К стенам подвозились повозки с оружием, заготовленными заранее метательными снарядами, бочки с водой, стрелы, высокие лестницы. В то же время женщины и плачущие дети уходили в скрытые убежища за пределами столицы. Если город все-таки не сумеет удержаться, это была единственная надежда выжить. Через потайные ходы и лазы в Деряву проникали остатки тех, кто сумел спастись в кровавой обеденной сечи, а также разведчики с сообщениями о тингольских всадниках. Иснар к наступлению ночи передал княгине Изе вести, что все защитные стены вокруг столицы были укреплены и освещены факелами. Неприятелю не удалось бы атаковать в ночной мгле. По донесениям с окружных полей тинголы потеряли более половину своих воинов в кровожадной битве, и теперь они погребали мертвецов в обширный котлован на окраине леса.

На следующее утро Лиссу разбудил беспокойный ранний стук в дверь её опочивальни. Княгиня впустила к себе испуганную девушку, что прислуживала и помогала ей в княжеских палатах, а за её спиной возвышалась фигура посланника воеводы: к стенам Дерявы подъехали гонцы от тинголов, которые желали обратиться к княгиням или владыке города со своими требованиями и заявлениями. Лисса облачилась в нарядные княжеские одежды, набросила на плечи теплую накидку и поспешила на статном коне к городским стенам, чтобы лично присутствовать при объявлении условий тинголов, уже почти вплотную подошедших к воротам столицы.

Она встала на широких выступах каменных вершин, лишь толстые бортики, облицованные острыми железными пиками, отделяли княгиню от падения в черную грязь у основания городских стен высотой в три воинских роста. Под местом наблюдения, куда привел её Иснар, как раз располагались тяжелые деревянные ворота, которые были обшиты с внутренней стороны прочными металлическими листами. Перед ними в ряд выстроились пятеро всадников. Посредине гарцевал могучий конь, чей круп украшала бархатная богатая бахрома, а его наездник, издали выглядевший как зрелый мужчина с короткой черной бородой, носил на голове меховую тингольскую шапку, с которой спадала на спину толстая длинная копна из жестких конных волос. Его окружали два тингола, а также два бойца, в которых можно было опознать полоров, ибо ростом и одеждой они походили на униатов.

– Кто это? – обратилась Лисса к Иснару, вставшему рядом с княгиней.

– Они прискакали некоторое время назад от стоянки тинголов. Похоже, что их главарь есть сам атан Атуб. Во всяком случае ночью мы выловили одного из полоров, что сражался вместе с тинголами в битве, – воевода вполголоса докладывал женщине последние сообщения об обстановке в войсках. – Беднягу даже не нужно было допытывать – он сам выложил, что отряды конников в этом походе возглавляет новоизбранный вождь, а также к ним должны вскоре присоединиться большие силы полоров, несколько тысяч солдат. Если это правда, то надежды на сохранение велеских домов нет.

– Если это взаправду Атуб, – злобно хмыкнула Лисса, услышанные новости вмиг испортили её настрой и навеяли скверные ожидания, – то вам следовало давно пустить в его грудь пару стрел, чтобы он подох, как и его отец.

Воин кинул на неё изумленный взор, и Лисса тут же очнулась, осознав, что следовало вести себя подобно княгине, а не своенравной мстительнице, ибо она уже успела уразуметь, что убийство одного человека может привести к не менее губительным последствиям, чем ежели бы его негодная жизнь продолжилась. Но она попыталась отринуть прочь мысли о смерти Хааматана, которая к сожалению в действительности ничего не изменила. Хотя возможный брак Милары с тингольским атаном несомненно оборотился бы вскоре тем же итогом…

– Что вы делаете в чужих владениях? – громким голосом, разнесшимся на всю округу, обратилась княгиня Иза к посланникам. – Как осмеливаетесь приближаться безоружными к стенам города, отцов и сыновей которого изрубили на родной земле?

Главный тингол вывел чуть вперед своего коня и заговорил в ответ властным громовым голосом на непонятном рычащем языке. Но едва он замолк, воздух огласили слова одного из полоров, служившего для перевода иноземной речи жителям города.

– Атубатан, вождь тинголов, пришел к вашему городу по долгу чести и справедливости. Он должен наказать князя Ведимира и княгиню Изу за нарушение договоренностей между племенами велесов и тинголов. Атубатан пощадит жителей, если они отдадут ему в руки княгиню, ибо первая часть его намерений уже исполнена. Вождь своей рукой в прошедший день нанес последний удар в сердце князя Ведимира. Не за войной тинголы прискакали в леса, а с заслуженной карой за убийство Хааматана.

– Что за белиберду несет этот ублюдок, – тихо выругалась Лисса, а когда говоривший закончил передавать слова атана, она вновь во весь голос спросила со стены: – Мы не верим ни единому вашему предложению и обвинению! Велесы исполнили все свои обязательства! Князь послал щедрые дары на могилу отца Атубатана. С его смертью исчезли клятвы моей дочери Милары стать женой атана. Дерява не откроет врата тем, кто пришел в её земли с обнаженным оружием и убил её славных воинов! Убирайтесь прочь из униатов, иначе гралы нашлют на вас еще большие мучения, нежели испытал Хааматан!

Спустя долгие минуты, пока полор переводил вождю слова княгини, тот вновь закричал в сторону города. Теперь его голос был наполнен гневом и разрушительной силой, которой трудно было сопротивляться.

– Мудрецы Хафеза и искатели трав определили причину удушья великого Хааматана, – пересказывал ответные возгласы тингола солдат. – Его шею скрутило ожерелье, что княгиня Иза передала ему в дар. За это она будет предана смерти! И свершится это на площади Дерявы, города клятвопреступников! Но Атубатан не хочет разрушать город. Если жители сами отдадут то, что просит Атубатан, они сохранят свои жизни и богатства. Он дает вам на раздумье три дня.

– Для чего же сюда вышли полчища полоров?! – чуть слышно произнесла Лисса, предаваясь собственным размышлениям. – Уж они точно не будут довольствоваться одной лишь княгиней.

Не дожидаясь ответа со стороны велесов, Атубатан взмахнул в воздухе рукой, быстро вытаскивая что-то из-за пазухи, и на земле перед лошадьми вспыхнула линия огня, которая однако быстро угасала.

– Фезский огонь, – ужаснулся Иснар. – Они заполучили секрет фезского огня, что воспламеняется в мгновенье ока.

– Мы не изменим своего решения, – бросила всадникам у ворот княгиня на прощание. Кони помчалась прочь от стен на юг, где возле леса тинголы обустроили временную стоянку.

К обеду на зов княгини в зал для совета вступили бояре, еще при князе Ведимире заведовавшие в городе продовольствием, конюшнями, кузнечным и прочими делами. Лисса расспрашивала каждого из них. Опасаясь измены, она приказала зарыть все выходы из города, а также засадить в подвалы всех тех, кто подозревался в предательстве и мог соблазниться на тингольские посулы. Всем своим видом княгиня показывала, что озвученное ею решение являлось единственно правильным и угодным велесам. Едва беседа с советниками завершилась, Лисса покинула покои, распорядившись готовить столовые комнаты для обеда, хотя отныне княгиня, бояре и обычные горожане должны были довольствоваться очень скромными угощениями.

За передним столом княгиня Иза впервые восседала в одиночестве. Рядом не было ни мужа, ни его первой супруги, ни их детей. Но она не стала отменять традиционные застолья в княжеском тереме, которые и так были позабыты в день битвы, из-за охватившей весь город скорби и печали по погибшим храбрым мужам. Опустели и боковые столы. Поредели ряды бояр, воинов из дружины, а также их жен, которые нередко приглашались на обеденные и вечерние трапезы.

– Это могут быть последние дни княжеского застолья, – громко произнес один из бояр, с аккуратно постриженной темно-русой бородой и усами. – Даже вино не лезет в горло от подобных мыслей, а ведь можно всё разрешить миром…

– Дризы уже давно должны были подойти на помощь, но видимо Торик не торопит своих воинов, – тут же отозвался его сосед. – Мы останемся без подмоги, запертыми среди этих стен, а тинголы и полоры в это время разграбят все окраинные селения, мучая и уничтожая наш народ.

– Несомненно они не пожалеют даже невинной души младенца, ибо их сердца обуревает жажда мести, и лишь кровь способна её утолить, – несдержанно заметил молодой боярин, который при Ведимире занимался грамоте и получил свой удел за верные годы службы.

– От всех вашей речей несет не иначе как крамолой! – не сдерживая пыла, выкрикнула Лисса. – Говорите о мести, о смертях, как будто всего этого не принесли несколько дней назад поганые кочевники в наши земли! Они убили нашего князя, которому вы клялись в верности, которому вы обязаны своими жизнями за то, что не сумели уберечь его от вражеских ударов. Его прах еще не предан покою, а вы уже собираетесь договариваться с теми, кто поднял на него руку! Неужели вы верите тем лживым обвинениям и обещаниям, что сегодня произнес Атубатан?! Разве так требуют возмездия за свершенные преступления, при этом скрываясь за желанием уничтожить лишь правителей велеского народа? Тинголы заберут после сдачи города всё, что захотят!

– Сам Атубатан говорил нынче с жителями столицы, он дал слово, что сохранит им жизни и имущество, – возразил еще один из бояр.

Лисса с негодованием обвела горящим взором людей, что многие годы кормились за счет милости её супруга. Теперь они готовы были бежать на поклон к другому повелителю, едва тот поманил их сладкими словами.

– Тинголы хитры и коварны! Битва показала, насколько скрытны они в бою, настолько же изворотливы в своих обещаниях! Если бы только возможно было сохранить мир на родной земле, неужели вы сомневаетесь, что я сама не отдала бы свою главу под топор палача?! После смерти князя Ведимира мне не мил солнечный свет. Но ведь это не спасет вас от разорения! Город простоит всю зиму, а за это время дризы и кривличи подведут к вратам достаточную армию для противостояния врагу. Или же конники сами отступят, разграбив окружные края, но ведь многие жители спасутся в лесных убежищах…

– Но если тинголам нужна ваша голова, княгиня, они не уйдут пока не заполучат её, – горестно вздыхая, произнес Иснар. – Я велю увеличить охрану княжеского терема.

Она с удивлением посмотрела на дружинника, понимая, что следовало поблагодарить его за заботу, хотя предложенный вариант не мог быть принят княгиней. Но в глазах окружавших воина бояр Лисса заметила немое согласие с произнесенными словами – казалось, что они уже точно изведали, почему на их земли обрушились все несчастья.

Подходил к окончанию срок, отведенный Атубатаном для принятий его условий. Дни прошли в тишине и безмолвии, лишь низкие серые облака вновь омрачили небо над столицей. Лисса в одиночестве поднималась по лестницам княжеского дома, совсем опустевшего после прощания с князем Ведимиром, чей прах после сожжения погребли в золотой урне под стенами терема. Княгиня наведалась в глубокие погреба, где вместе с распорядителем складов проверила сохранность и изобилие припасов, на которые можно было рассчитывать в период осады. В горнице, куда возвратилась княгиня, еще было светло от лучей заходившего солнца, и женщина устало присела возле теплого очага: запасов дров в Деряве, также как иных закромов, должно было хватить на всю зиму.

– Мама, мама! – раздался звонкий голос Сигиря. Мальчик бежал со всех ног по лестнице, а через минуту он уже распахнул двери её покоев. – Они открыли ворота, и тинголы въехали в город на высоких лошадях! Вам нужно срочно уходить, княгиня, – его глаза были наполнены ужасом и беспокойством.

– Откуда ты узнал это, сын мой? – Лисса растерянно встала с места и приблизилась к княжичу. Он был одет в теплый камзол для уличных игр, за поясом висел короткий кинжал, меч отца после прощания с князем Ведимиром Сигирь спрятал в укромном месте, признавшись мачехе, что возьмет его отныне в руки, только когда станет таким же достойным воином как его отец и старший брат.

– Я услышал… я услышал это от Черноперого, ворона, и тут же помчался предупредить вас. Они ведь хотят убить вас.