Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 49 страниц)

– Что ты имеешь в виду?

– Я говорю совершенно невозможные вещи, Ланс. Кровь человека не отделишь от крови его предков, тем более если он давно мертв. Маги надеялись все это время отдалить свой народ от того, кто обрек его на мучения. Имя царевича навеки предано забвению. Но твоя история не менее невероятная, чем чудесное избавление народа, до сих пор прославляющего море, Нопсидона. Я знаю, что ты говоришь правду, потому как в этих стенах нет места для лжи. Поэтому поверь и мне. Ты не был рожден морийцем, ведь Ледяной Свет не замерцал, не явил тебе знания о прошлом даже после твоего прикосновения. Прежде ты был другим, Ланс.

– Но… – он замолк. В голове не укладывалось то, что произнес Вещун. Ланс знал лишь, что был колдуном. Тогда, в другой жизни он тоже был колдуном… Он умер в Мории, в Минорском плато, а где был рожден? Рука бессознательно потянулась к солонке и отворила маленькую крышку на её горлышке. Прах Двины, черноморского мага. Если он был черноморцем – это должно сработать, – мелькнуло в голове. – Сменилась кровь, спало проклятие, – были последние его слова.

Быстрой струей на ледяной пол посыпался темный порошок. Синеватые блики замерцали и закружили по комнате. Он хотел оглядеться в поисках Реорга, который мгновенно пропал с глаз, хотя на самом деле густая пелена закрыла взор колдуна. Ланс сделал шаг и упал навзничь на белый снег.

Глава 7

ПО ТУ СТОРОНУ СМЕРТИ

Вся жизнь вспыхнула в голове подобно взрыву тысячи фейерверков, в одно мгновение яркая молния осветила тьму, и он все понял, все увидел и осознал. Но очнуться не было сил. Как в тяжелом сне яркие картины пробегали перед глазами, в бреду он всматривался в лица, пейзажи, слышал разговоры, порой повторявшиеся по кругу. Все переплелось в сознании, невозможно было разобрать ни начала, ни конца…

***

– Садовник принес ей цветы, которые были столь же прекрасны как сама королева, а их вытянутые лепестки отливали небесной голубизной под цвет её глаз, – заканчивала историю девушка. Она уютно устроилась у него на коленях, обхватив тонкими руками его плечи и прижимая голову к своей полуоткрытой груди. – И тогда он сказал: «Я назову эти прекрасные растения в вашу честь, королева! Они будут носить имя маргитка, чтобы всегда, радуясь их красоте, люди вспоминали королеву Марго!»

– Это очень старая сказка, – усмехаясь, проговорил он, отстраняя от себя столь обольстительное тело милой служанки. – Маргитки теперь растут на каждом лугу в Межгорье, так и девушек, названных в честь прекрасной королевы не сосчитать в Пелессе, но я все равно не верю, что это твое настоящее имя, а не взятое позже, как принято в твоем народе, по достижению возраста расцвета. Ты выбрала его, потому как хочешь походить на златокудрую синеглазую правительницу?

Она встряхнула пышными медными волосами и звонко засмеялась в ответ:

– Мужчины всегда признавали наше сходство. Даже ты!

После долгого поцелуя, в котором она прильнула сочными губами к его рту, он, наконец, свободно вздохнул и спустил девушку на пол.

– Давай ступай на кухню, а то твой хозяин вскоре испепелит меня гневным взором, – он подтолкнул её от стола по направлению к дверям, где подобно непроходимой горе встал высоченный широкий в туловище горец. – Принеси еще вина, да узнай нет ли для меня свежих известий! – он шлепнул её чуть ниже спины, подгоняя заняться делами.

Час был ранний, поэтому в таверну еще не навалило разношерстного народа, любившего за крепкой выпивкой и веселой музыкой скоротать вечер. Только несколько столов были заняты постояльцами, снимавшими комнаты на верхних этажах. Он жил здесь уже пять дней. В Горгарат он наезжал часто за последние годы. После войны с гарунами торговля через горы развивалась и крепла. Купцы отправляли караваны через Горный перевал к Пелессам и в Рудные горы за изысканным оружием и драгоценными украшениями, в изготовлении которых издавна славились рудокопы.

Он поглядывал в высокие окна на белые пики, нависшие над городом, выстроенном людьми у южных подножий гор на самой границе с владениями номов. Он дружил с неразговорчивым, но всегда честным и отзывчивым народом Рудников, почитавшим превыше Неба и Земли невиданных никем жителей подземных недр, номов. Но рудокопы редко приглашали чужеземцев в свои поселения, даже в те жилища, что стояли на земле, а не в её глубинах. Поэтому дожидаться очередной партии богатого товара из Рудных гор для поставки к устью реки Одинокой ему приходилось в городе горцев. Он должен был сопроводить обоз на юг, защищая его от набегов степняков-кочевников, которые в последнее время атаковали не только одиноких путников, но даже средние поселения горцев, после чего, не опасаясь расправы, скрывались в бескрайних просторах Тристепья.

Красотка приблизилась волнующей походкой к его столу с полным подносом, на котором лежала горячая яичница и кувшин вина. Пряный запах, исходивший от её тела, вновь отвлек его от будничных мыслей, и заставил вспомнить бурную ночь, проведенную в жарких объятиях друг друга.

– Писем для тебя нет, – шепнула она, наклоняясь совсем близко к его лицу, – а вот тот знатный господин не сводит с тебя взгляда из своего угла. Я намекнула ему, что ты не отказался бы от рискованной работенки, если она того стоит. Так что лови удачу, дружок, а я пока побегаю за свои гроши.

Девушка еще раз чмокнула его в губы и, кивнув в сторону одинокого посетителя, расположившегося в темной части зала, поплыла прочь от цепких мужских рук. Он повернулся к незнакомцу. Высокий человек, скорее всего мориец, надвинул на лоб широкополую пелесскую шляпу, из-под которой спадали пряди длинных темных волос. Мужчина уставился на него, медленно пережевыя свежие лепешки. Неожиданно незнакомец поднялся и без спроса присел на соседний стул.

– Я Уттар и уже давно за тобой наблюдаю, – без промедления заговорил длинноволосый на морийском языке. – Ты никак из южан? И давно скрываешься от соотечественников?

– С какой стати мне от них скрываться… – промочив кислым вином сухое горло, он ответил спокойным тоном.

– Потому как на морян ты совсем не похож, а значит рус, тон, лонис… южанин короче, то есть по всей видимости беглый крепостной. Хотя я понимаю, что у тебя есть еще более веские причины не появляться на родине, где, как оказалось, один из нас захватил власть, точнее одна. Одна погибшая принцесса, – Уттар многозначительно посмотрел на него и добавил. – В колдовской сущности мы с тобой похожи. Как тебя зовут?

– Идек.

Незнакомец усмехнулся:

– Ты даже выбрал пелесское имя. Разумно, потому как тебе предстоит постоянно менять свое обличье и прозвище. Я знаю, что ты колдун, волшебник, как говорят наивные пелессы, полагая, что в этом слове есть восхитительная добрая сила, творящая с помощью своего носителя невообразимые чудеса. В чем-то они правы. Я тоже колдун-чародей. В Межгорье я давно не встречал других собратьев, поэтому я обязан стать твоим учителем. Или у тебя уже был наставник?

Он закачал головой в разные стороны. Слова морийца заставили его насторожиться. Свою тайну он желал сохранить вдали от любопытных глаз, и хотя уже долгие годы мог колдовать, редко использовал свои способности. Он недоумевал, как колдун сумел разгадать его, хотя в Горгарате ему пришлось несколько раз применить то, что было не по силам обычным смертным.

– Нет, я не встречал других колдунов… то есть… – ему внезапно захотелось все рассказать о том, как он стал таким, с кем ему довелось бороться, но он преодолел этот порыв. Служанка опять ураганным ветром примчалась к столу и выставила перед гостями ароматные ватрушки. Идек только странно закивал в ответ под пристальным взглядом колдуна.

– Я так и подумал, – прищуриваясь, произнес Уттар. Его лицо было еще молодым, хотя на обветренной грубой коже уже проявились морщины от пережитых странствий и передряг, только холодные зелено-серые глаза сверкали юным задором. – Если бы ты уже познал наши законы и жизнь, то сумел бы верно ответить на мое вчерашнее приветствие.

Сквозь легкое утренее опьянение, в котором он находился, смутный образ человека, походившего видом на сидевшего напротив колдуна, всплыл в памяти Идека. Тот чужак, остановил его в коридоре среди съемных комнат и спросил что-то о сне, или обеде, или скорее всего просто пожелал приятной ночи. Но тогда его мысли были полностью заняты пышногрудой служанкой.

– Пройдут годы, прежде чем мы с тобой расстанемся, и каждый пойдет своей дорогой. Я обучу тебя всему, чтобы ты умел распознавать краски этого мира и перемешивать их по своему желанию, – чародей вновь хитро прищурился, и этим напомнил Идеку самого себя. – Если ты сможешь постигнуть все секреты, познаешь непреклонность воли и слова, то станешь одним из могущественных созданий на бренной земле, Идек. Я вижу, ты уже опытен и смекалист. Знай, что никто не может противостоять желаниям колдунов, а их сила жизни равняется только бессмертию упырей. Тебе ли, рожденному на юге Мории, не знать, кто такие дети Тайры, кровожадные монстры?! Мы выйдем на охоту за кровососами, потому как мы всегда защищали и будем стоять на стороне людей. Колдуны делают все во имя их жизни. От наших рук спадут несколько голов упырей, и мы спасем сотни невинных детей и женщин, потому как эти животные всегда нападают на самых слабых.

***

Следы вились вдоль северной границы солдатского лагеря. Он заметил их, когда в предрассветном тумане проверял дозорные посты. Он был предводителем и после переправы должен был лично удостовериться, что за ночь никто не посмел напасть на его малое, но все же войско. В устье Алдана лежало поселение степняков, и его воинов могли заметить всадники, что кочевали по пустым просторам во всех направлениях. Однако пока было тихо, и лагерь, разбитый с вечера на западном берегу реки почти у самых южных отрогов гор, еще не пробудился.

Он проследил за странными отпечатками до самой воды. Раньше он не встречал зверя, которому они могли принадлежать. Маленькие вмятины напоминали крошечную обувку ребенка, пробежавшего по песчаному берегу. Но детей здесь быть не могло, а если следы остались от звериных лап, то почему они были лишены когтей?! Он изумленно осмотрелся, когда отпечатки неожиданно прервались. Мокрый от росы песок был испещрен птичьими лапами и взмахами широких крыл существа, взмывшего ввысь.

Яростный крик прорезал воздух, и он, не раздумывая, побежал вперед, на ходу обнажая меч. Он бросил мимолетный взгляд за спину – небольшой холм совсем скрыл от него место стоянки, да и его самого вряд ли могли заметить, если впереди была засада. Но крик принадлежал скорее раненной птице, нежели неприятельскому отряду, поэтому он не замедлил бега.

На противоположном берегу зоркий взор разглядел огромного орла, с гиканием кидавшегося на свою жертву. Девушка с длинными прядями волос почти выбралась из реки, барахтаясь на мелководье. Она вытягивала руки вверх. В одной из них виднелось длинное перо, а другой несчастная прикрывалась от острого клюва птицы. Бедняжка почти повалилась в бессилье на берег, и широкие крылья хищника заслонили её тело. Меч тут же был отброшен прочь. Из-за спины в его руки скользнул тугой охотничий лук. Он приблизился к боровшимся, уверенной рукой натянул тетиву и выстрелил, прицеливаясь в орла. Стрела пробила правое крыло, и крик боли вновь разнесся по пустым окрестностям. Опять зажужжала тетива, и еще одно острие застряло в теле птицы. Орел приподнялся над жертвой и попытался взлететь навстречу новому противнику. Но новый выстрел поранил другое крыло, птица прокричала последний раз и камнем рухнула в воды реки.

Он видел лишь разметавшиеся во все стороны волосы неподвижной девушки на той стороне потока. Река в этом месте была спокойной и мелковатой, чуть ниже проходил брод, по которому воины накануне перешли на другой берег. Он сбросил с себя пожитки: кошели, кольчугу, сапоги, лишь небольшой нож остался за поясом. Переплыть Алдан было непросто, течение хоть и ослабело на южных равнинах, но неумолимо уносило вдаль от цели. Он устал, но упорно греб вперед, не давая себе ни одной передышки, не отрывая взора от тела, что в странной позе застыло на берегу, омываемое прозрачными водами реки.

Её облик не сразу бросился в глаза, потому как кровавые пятна на мелких камнях застилали взгляд, привыкший к еще более ужасным картинам безжалостной сечи. Но здесь кровь вытекала из оголенной груди прекрасной девушки. Он склонился над её бледным лицом, отбросил прочь черные волосы, наполненные зелеными водорослями, и попытался разобрать её дыхание. Широкой ладонью он прикрыл кровоточившую рану у самого сердца, а другой начал срывать рубаху, чтобы перевязать её грудь. Только тогда он заприметил, что вместо ног в мелкой воде чуть шевелился большой рыбий хвост.

– О, море, первый из богов, спаси свое чадо, – изумленно произнес он.

– Помоги мне! Помоги мне! – её рот был плотно закрыт, лишь веки слегка содрогнулись, но он разобрал ясный зов, который как будто звучал в его голове.

Перевязав кое-как красную грудь, он вновь обратился к богам. Единственному богу, которого он знал – Морю. Нопсидон, так называли водную стихию эрлины и жрецы, все чаще произносившие мольбы на языке соседнего народа, признавая могущество всех высокочтимых божеств, которым поклонялись жители побережий. Но он не помнил ни одного слова из обращений, кои следовало посылать к богам. Он лишь повторял имя Нопсидона. Взяв русалку на руки, он шагнул в реку. Вода достигла пояса. Он опустил умиравшую девушку в прозрачный поток, поддерживая её на поверхности. Алдан должен был помочь своей дочери. Он же не мог ничего более сделать для неё.

– Помоги! Ты способен! В тебе есть эта сила, – шептал тот же невидимый голос. – Иди без страха вперед!

Он не ведал страха. Никогда за свою жизнь, но всегда за жизнь друзей. Разве страх не отступает, когда идешь навстречу смерти с улыбкой на губах, когда смехом встречаешь неизбежность?! Он продолжал двигаться по скользкому дну. Удерживать тело над водой не было сил, лишь темные волосы плавали напротив глаз, а потом и его голова полностью скрылась в холодной реке. Он задержал дыхание, но большие пузыри быстро выплыли на поверхность волн. Вновь послышался зов, наполненный мольбой. Его ноги закружило в невидимом водовороте, он выпустил тело речной жительницы и попытался вынырнуть к свету, но солнце так и осталось для него далеким светлым пятном посреди сверкавшей глади реки.

***

Двуручный меч пронзил воздух, и лезвие отделило голову упыря от туловища, которое напряглось в прыжке, а теперь лишь глухо опало вниз. Он занес клинок и вонзил его в сердце, заливая окровавленный деревянный пол новыми потоками. В последнем ударе совсем не было необходимости, но он действовал по привычке. Обычно он торопился проколоть грудь кровососа, что было несмертельно для Возрожденного, но лишало его надолго сил, а голову отделял от тела в месте, где выкапывал могилу для разрубленного на части мертвеца. Без трупа не возникало ненужных расспросов. Но в этот раз убийство было совершено в незнакомом доме, куда упырь проник в надежде утолить голод. Он уже давно следил за подозрительной темной тенью, что следовала вдоль бедных хижин деревни, желая подыскать добычу полегче и помоложе. И теперь мерзавец получил по заслугам в доме одинокой вдовы, проживавшей на отшибе с юными дочерьми.

В соседней комнате слышались испуганные перешептывания и крики, а также топот ног. Затем скрипнула входная дверь. Он оглянулся на распахнутое окно, через которое вслед за кровососом проник внутрь. Следовало поскорее уходить с места схватки. Он понял, что выследил не обычного вора, когда среди тесных темных стен остановил подозрительного проныру и велел тому убираться подальше от имущества вдовы. Лицо противника, осознавшего, что за ним явился незваный смотритель, исказила злоба, обнажились острые белоснежные клыки, уже прорезавшиеся в предвкушении угощения, и упырь набросился на него голыми руками, повалив на землю. Но колдуна так легко было не сразить. Он мыслью отбросил нападавшего на жесткую кровать, а после они скрестили мечи. Противник оказался сильным и изворотливым, его короткий меч служил продолжением руки воина и отбивал каждый удар колдуна. Однако вскоре тому удалось лишить упыря оружия, отрубив кисть, а после голову.

По деревянной мебели восходили языки пламени, возле дверного проема в другую часть дома разгорался огонь от масляной лампы, которую в испуге обронила одна из дочерей хозяйки, заглянувшая на шум в гостинной. Колдун направил помыслы, и пожар стал затихать. Он знал, что домочадцы скорее всего уже подымали на помощь соседей, поэтому в спешке нагнулся над кровососом, желая обыскать его вещи. Но ничего примечательного не удалось найти: парень лет двадцати был с виду не богат. В его кошеле звенели лишь пару медяков, старый меч теперь валялся на полу, а возле пояса оказалась фляга. Однако прикоснувшись к сосуду, колдун понял, что в его руках не обычная деревянная или жестяная котомка, а граненный почти опустошенный графин, в котором плескались остатки красной жидкости. Сунув его за пазуху, он выскочил во двор и скрылся в тенях.

Ночь он провел в стоге сена за околицей деревни. Возвращаться в таком потрепанном виде в дом господина Кивила, управляющего делами далийского хозяина, было опасно. Он проснулся, когда солнце уже взошло, по-летнему тепло и обжигающе светило с небосвода. Его раны, полученные в поединке, засохли, а оставшиеся рубцы нужно было спрятать под разорванной одеждой. Тело колдуна ведало боль и усталость, но он быстрее обычных людей возвращал силы, хотя одинокая стрела или подлый удар в спину могли мгновенно лишить его жизни, также как и простого смертного. Чародей умылся около колодца на окраине деревни и поспешил в дом Кивила. Он уже неделю гостил на этих восточных территориях Аманы, приехав сюда из тонских городов. В тех местах колдун недавно также поразил одного кровососа, и самое странное, что в доме упыря, знатного купца, он нашел тайник с запечатанными графинами, напоминавшими флягу паренька, убитого накануне. Он хотел внимательно рассмотреть марку стеклодува, поэтому в поместье управляющего колдун зашел с заднего двора, чтобы избежать излишних взглядов и вопросов. Но его затея не удалась. Сам Кивил преградил подъем по лестнице, пригласив в свой кабинет для важного, по его словам, разговора.

– Граф, где вы пропадали за завтраком? И что с вами произошло этой ночью? Вы уже в курсе ужасного происшествия на краю деревни? Там был убит один крестьянин… Хотя может вы там даже побывали, судя по вашему помятому камзолу?! – любопытствовал управляющий.

– Я действительно провел замечательную ночь, сударь, но не в компании с трупом, а с прекрасной дамой, – многозначительно улыбнулся колдун, вытащив при этом остатки сена из своих темных волос, которые следовало давно подстричь, потому как они спадали на глаза и прикрывали уши. – А о нападении и убийстве я еще не слыхал… Весьма сожалею о несчастье. И ведь прямо перед визитом далийских хозяев! Но, впрочем, я их не застану. Разрешите поблагодарить вас за теплый прием в этом доме, господин Кивил, назавтра я планирую покинуть ваши края.

– Но вы же так интересовались поставками наших тканей в Рустанад?! Неужели эта прекрасная дама вынуждает вас забросить дела? Вот до чего доводит несдержанность да еще в столь молодом возрасте, мой друг! Море не установило для своих почитателей пределов, видии закрывают глаза на разврат, сжигающий жизнь молодежи, которая гибнет на глазах у своих родителей, отдававших жизни за защиту родины от гарунов! – в запале поучал барон.

– Не тратьте слов понапрасну, Кивил, – жестко угомонил его граф. – Я знаю, что сейчас вы заговорите о скромности и умеренности, которые восхваляют южане, преклоняясь перед своим кровавым духом. В Рустанаде я побывал на одном из ритуалов, и скажу, что там было выпито немало бочек вина, и столько невинных девушек пролили свою кровь во славу каких-то темных земных богов, а также распрощались со своей невинностью, что забавы дворян в Алмааге и южных государствах вам покажутся просто детскими шалостями, чистыми, честными и совершенно неопасными.

– Кстати о вине, – управляющий не находя слов, чтобы отразить выпад гостя, решил сменить тему. Он раскрыл изящный старинный комод и достал полный стеклянный графин. Колдун широко раскрыл глаза от удивления, потому как в руках у барона находился точно такой же сосуд, что он ночью отнял у упыря. – Я давно хотел распить с вами бутылочку этого славного напитка, привезенного мне хорошим другом. Это вино еще старого урожая, с тех виноградников Релии, что прежде радовали глаз на побережье Южного моря, которое теперь гаруны превратили в выжженную пустошь. Теперь уже вино не столь сладко, а прежние запасы неумолимо подходят к концу. – Морянин, хотя он был недостаточно высоким для настоящего морянина, неспешно наполнил два кубка ароматным напитком и протянул один из них графу. – Уже почти тридцать лет, как дикари захватили Пелесс, а оттуда, я помню, отец всегда привозил такое сладкое вино, да что говорить – какой там выращивали в горах чай! А мягкая шерсть!

– Те времена остались только в воспоминаниях, – горестно произнес колдун. – А что за необычный сосуд для вина, господин Кивил? Я раньше таких не видал.

– Это изобретение моего же друга, господина Логье. Он управляет одним поместьем в Далии вблизи Равенны. Стекло затемнено, и вино лучше сохраняет свой вкус! Он оставил мне по старой дружбе одну бутылочку для пробы в прошлый визит, а потом обещал прислать еще. В землях своего господина Логье присматривает за всем процессом изготовления таких прекрасных бутылей и розлива в них вина из крепких бочек. А вы, граф, я вижу, интересуетесь подобными безделушками. Недаром же при вас всегда столь необычные склянки, притороченные к поясу?!

– Это хрусталь, небьющийся хрусталь, – колдун бросил мимолетный взгляд на два сосуда из толстого стекла, которые он носил с собою. За долгие годы он привык держать их всегда при себе. – Я действительно поражен мастерством ремесленника и хотел бы прикупить себе на память одну из бутылок. Конечно, лучше полную, – он засмеялся, чтобы скрыть волнение в голосе. Не стоило показывать барону, что он крайне заинтересовался формой графина, а также другом, который, по-видимому, уже распродал свой товар по всему востоку Мории.

– Но я же сказал вам, любезный, что Логье оставил мне всего один экземпляр. Он обмолвился, что его ждет покупатель в Рустанаде.

– Бросьте, – нахмурился колдун. – Я видел на вашей полке еще одну бутылку.

– О, – смутился старик. – Я просто… – Колдун неотрывно смотрел в глаза собеседника, так что тому было почти невозможно избежать его чар и солгать. – Мой конюх помогал перекладывать товар в повозку, которую чинили в кузнеце, и я приказал ему стянуть еще одну бутылочку, на всякий случай. То есть на случай подходящего торжества, празднества прославления Моря… Но я не могу отказать такому знатному гостю как вы, граф! Конечно, я продам вам… – Он осекся под хмурым взглядом гостя. – Я подарю вам это вино в знак нашей дружбы!

– Я не сомневался, что вы так поступите, мой друг, – спокойным тоном ответил граф. – А теперь расскажите мне более подробно о вашем товарище, торгующем столь восхитительным вином. Кто он и откуда?

Беседа вышла очень содержательной. Он уже решил, куда направиться, чтобы разузнать, что еще связывало двух упырей, которые любили пить старое выдержанное вино, хотя вряд ли оно было им по карману, да и по вкусу. Оставшись наедине, колдун закрыл дверь своей комнаты и поставил на стол темную бутылку, полученную от Кивила. Повинуясь странному порыву, он раскрыл запечатанное горло сосуда и отхлебнул красной жидкости. Если в кабинете управляющего граф испил поистине божественного напитка, то теперь его рот скривился от мерзкого ощущения – по губам стекали струи крови, которой был наполнен графин. Он со злостью и презрением отер испачканный подбородок.

***

Он поднялся еще до рассвета, осторожно, без шума покинул спальню, чтобы ненароком не разбудить её, и теперь в кожаной жилетке, высоких сапогах, с мечом в длинных ножнах, стоял у порога. Прощание перед дальним походом с отчим домом и близкими людьми обычно не задерживало его надолго, потому как он старательно этого избегал. И теперь он зашел сюда, чтобы всего лишь бросить скользкий взгляд по комнате, где прошло его детство, а последние два месяца кипела бурная супружеская жизнь. Она неподвижно лежала посреди широкой кровати в спутанных простынях. Она была очень хороша собой при свете единственной лампы. Густые длинные кудри струились по обнаженным плечам и белой подушке. Он улыбнулся, тихо сказав:

– Я еще вернусь, – и сделал шаг в темный холодный коридор дворца. Но жалобный голос остановил его движение.

– Почему?! Почему ты оставляешь меня одну?

Будь она самой богиней Галией, он бы все равно покинул её покои. Время для ласк и любви прошло, наступало время для битв и славы. Она стала его женой и надолго затмила своей нежностью и красивыми чертами весь остальной мир, но теперь он чувствовал себя птицей, которая вновь обретала утраченную свободу. Он вырывался из клетки на волю, под лучи ясного солнца и небесный свод. В его словах не послышалось ни капли сожаления о предстоящей разлуке, и от того в её больших темных глазах стояли слезы.

– Ты же знаешь, по поводу чего собирался совет. Я не откажусь от намерений, высказанных на нем. Наш долг помочь тем, кто нынче защищает земли от диких заморских племен. К нам взывали о подмоге, и мы не должны отказывать народу, который также превыше всего почитает святого прародителя Моря, бога Нопсидона.

– Но только ты посчитал нужным откликнуться на этот зов, – тихо ответила она. Женщина скрыла лицо в подушке, но сквозь сдавленные рыдания он расслышал её последнее напутствие. – Пусть боги берегут тебя. Я буду ждать твоего возращения, Рулле, мой царевич!

– Если обратно придут лишь вести о кончине, не плачь и найди себе более достойного мужа. Прощай!

В открытой галерее было серо и холодно в предрассветный час. Его шаги гулко отдавались о каменные плиты. По правую руку вдоль высоких стен стояли высеченные из гранита статуи эрлинских богов в человеческих обличиях. Он прошел почти их всех, спеша во двор к конюшне, где его поджидали соратники и верный жеребец. Но из-за монументальной фигуры великого небесного властителя Уритрея, возвышавшегося на широком постаменте, появился не менее горделивый и статный человек – Веллинг Даней, отец царевича.

– Не прошло еще и двух дней после того, как ты огласил свое решение отправиться в далекий поход на запад к брегам неизвестных вод, а ты уже выступаешь в путь… За месяц, как мы получили послание из Равенны, под твои знамена, мой сын, сошлись самые смелые и юные воины Черноморья. На кого же ты оставляешь защиту родных просторов? Только лишь на молитвы жрецов-магов?!

– Мой Веллинг, мы не раз обсуждали это, – он ответил учтиво, но с явным недовольством. – Вам не удастся меня задержать!

– Тебя не останавливает даже молодая жена, даже прорицания магов, даже родной отец, – печалью отдавали приглушенные сожаления царя, который уже достиг почтенного возраста, но все еще отличался крепким телом, зорким глазом и громовым голосом. – После долгих лет войны, когда наши отцы и братья не покладали мечей, кровью и слезами отстаивая каждую пядь земли вокруг высоких Черных гор, мы, наконец, закрепились у берегов моря, что было заветной мечтой твоего деда, первого вождя черноморцев, Веллинга Ларре. Мы заключили долгожданный мир с мудрыми эрлинами. Но твоя горячая кровь вновь жаждет боя и песни оружия! В твои руки я передам вскоре черноморское царство, и я бы хотел, чтобы ты укреплял его изнутри, а не покидал из-за далекой войны.

– Разве не для блага страны мы собираемся крушить грозного врага, который вслед за Морией сокрушит эрлинов, западные города-государства которых уже давно платят золото правителю Ал-Мира Ал-Гаруну?! Империя гарунов доберется и до наших границ, они приберут к своим рукам наше небольшое царство за несколько дней. Но там на западных берегах мы можем отодвинуть их удар, вымотать и обессилить бессчетное войско иноверцев! А разве не послужит на благо нашему народу, если об отваге и храбрости его солдат заговорят правители всех государств вокруг южных и западных вод? Я поведу воинов через владения степняков, где по заслугам покараю тех, кто нападет на наши деревни на восточных берегах Алдана! А в могущественном Пелессе встречусь с самой королевой, которой поведаю о доблести моего народа. Вместе с ней мы возрадуемся небесному Уритрею и опустимся на колени на черную землю, что прославляют горцы, ведь не даром в её недрах расположено царство Таидоса, уже принявшего в свои палаты сотни героев! Обо всем уже было сказано не раз, Веллинг…

– Мой сын, ты одержим мечтой познать весь мир и явить свое величие всем его богам, – сокрушенно покачал головой царь. – Как бы тщеславие не загубило твою жизнь! Ступай в мире там, где это возможно, Рулле. Хорошо, что хотя бы твой брат, царевич Немер, остается подле меня. Он не поддался пылким речам, похоже, лишь от того, что нынче его голова одурманена любовной страстью… Но за ним я сумею присмотреть, тебя же пусть берегут боги, – Даней крепко пожал на прощание руку сына и отпустил его, уже стремившегося поскорее вскочить в седло.

Возле городских ворот его остановила сгорбленная нищенка, которая, как поговаривали в народе, говорила гласом самих богов. Она преследовала его уже целый месяц, поджидая около дворца или на улицах города. Она протянула к нему костлявые руки, умоляя остаться на родине:

– Сынок, обещай мне, что я дождусь твоего возвращения! Ты не потеряешь свою жизнь в далеких краях. А ежели оставит она тебя, то и мне не жить более ни дня!

Но царевич лишь обрушил на её спину жесткий кнут. Он более ценил не жизнь. Он желал славы, а она стяжается в жарком бою, а не на пашне или скотобойне, в мирных странствиях или пустых переговорах. Он вернется домой, будучи известным всему свету. А даже если не вернется, то сумеет по чести распрощаться с жизнью. Ведь там за степями и Пелесскими горами правила прекрасная принцесса Мория, и те, кто её видел, недаром говорили, что одного взгляда на неё достаточно, чтобы умереть с улыбкой на губах.

***

В Равенну черноморцы вступили стройными рядами на закате. Они прошествовали на конях по широким, но опустевшим и притихшим за годы нашествия улицам города. Высокие здания из необычного красного камня, раскидистые деревья, преграждавшие путь прямо посреди дороги, удивительные фонтаны, ныне сухие и унылые, колодцы небывалых форм, в которые вода спадала из толстых труб, тянувшихся по всему городу от дома к дому – нынешняя столица Мории, а точнее место, где пребывала принцесса-наследница, встречала своих гостей чистотой, величием и уютом. Фонари освещали широкие мостовые и тесные улочки, а удобные скамьи были выставлены подле каждого государственного строения, купеческой лавки или приветливого кабака.