Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 49 страниц)

– Как вы осмеливаетесь врываться в мои покои, сетор? – гневно произнесла Марго. В её голосе не было намека на волнение, страх или покорность. – Вы желаете немедленно погибнуть от молнии Уритрея, что не отрывает глаз от своих детей даже в ночной тьме? Вы нарушаете волю и власть данную богами Веллингу! – неужели он перебил всех её людей, с ужасом подумала Марго. В городе находилось не менее пяти сотен черноморцев под главенством онтария. Черноморцы не могли изменить своей царице и перейти на сторону эрлинов, вздумавших восстать против власти царя. Хотя свет от факелов освещал лица солдат, и среди них царица разглядела черноглазых воинов, отличавшихся от светловолосых и загорелых лиц эрлинов.

– Я исполняю волю настоящего Веллинга, Антея! – также сурово ответил долговязый сетор. – И сейчас ты предстанешь перед его взором, чтобы услышать его истинные слова.

– Ты заплатишь за то, что решаешь вместо богов, кому называть себя Веллингом, Даросс. Я приказываю твоим ублюдкам освободить мои покои и позвать ко мне онтария Эонита! – она не собиралась прислушиваться к голосу разума, который шептал ей, что жесткость и высокомерие в этом случае будут не самыми верными помощниками. Вернее всего было сдаться на милость захватчикам, ибо ныне перед их мечами слабая женщина, давно потерявшая колдовские чары, была не в силах ничего поделать. Но честь регента не знала иных слов для изменников и предателей.

– Схватите её, обыщите и ведите вниз, – ровным тоном приказал Даросс. – Если ты не выполнишь мой совет добровольно и не спустишься вниз пред очи Веллинга, Антея, тебя поволокут туда, как беглую рабыню.

– Видимо, мне придется встретиться лицом к лицу с самозванцем, чтобы с его глаз спала пелена безумия, и он возвратил себе здравый рассудок пред скорой кончиной от гнева богов. – Марго поняла, что угрозы сетора могут воплотиться в действительности, слишком уж самоуверенно звучал его голос. Тем не менее она не позволила себе торопиться. Она достала на виду у мужчин тяжелый ларец из своего тайника, спокойно без дрожи рук, которую было очень тяжело скрывать, раскрыла его крышку и одела на пальца кольца, браслеты, на шею она повесила толстую золотую цепочку с кулоном в виде голубя, а на голову водрузила диадему регента. Эти украшения были получены ею в день заключения супружеского союза с Веллингом Орелием, они были символами царской власти – хотя в сокровищницах Асоля и Гассиполя хранились более изящные и дорогие изделия ювелиров. Кинжал из руки Марго незаметно перекочевал в один из внутренних карманов халата, который она к тому же плотно запахнула на талии.

– Ты готова? – усмехнулся Даросс, когда женщина, наконец, отошла от стены и приблизилась к вооруженным солдатам. Марго с удовлетворением отметила, что многие из изменников были ранены и истекали кровью, которую пытались остановить повязками. – Вряд ли тебе понадобятся эти безделушки. Хотя Веллингу не придется долго искать в твоих покоях, чтобы по праву забрать их себе. А вот оружие тебе лучше сразу же выложить в руки моих людей, – добавил он после недолгого молчания, прислушавшись к замечанию одного из воинов, который все время не спускал взгляда с фигуры царицы, и скорее всего заметил её трюк с кинжалом.

Окруженная солдатами Марго проследовала из собственных покоев в коридор, где её взору предстали мертвые тела гизов, отдавших жизни за свою царицу. Спускаясь вниз по лестнице, на глаза попадались места кровавых стычек предателей с верными регенту воинами. Подойдя к повороту в темном коридоре к сеторскому залу, Марго вознамерилась двинуться к нему, хотя её насторожило, что оттуда не доносились голоса, не были видны огни светильников или факелов, но стража остановилась, ожидая распоряжения своего командира.

– Свяжите ей руки и проведите в верхние темницы, там уже приготовлена опочивальня для царицы Антеи, – издалека раздался громкий голос Даросса.

– Ты же сказал, что меня хочет видеть ваш самозванец! – воскликнула изумленная Марго. Из-за плотного кольца солдат она не видела самого сетора, но расслышала наравне со всеми его приказ.

– Веллинг призовет тебя, когда сам этого захочет, Антея, а пока тебе стоит привыкнуть к новым покоям, где пройдут твои ближайшие дни. Они могут к тому же оказаться последними и очень скоротечными.

У одного из молодых воинов в руках сразу же оказались кожаные ремни. Он обеспокоено переминался с ноги на ногу, ожидая, что царица сама протянет руки для того, чтобы их связать. Но Марго не собиралась обращать внимание на этих молодчиков, которым кто-то вздумал раздать оружие.

– Я хочу немедленно увидеть вашего главаря, – она оттолкнула от себя одного из эрлинов, который послушно отступил, давая царице пространство, чтобы подобраться к сетору, но его товарищ был менее учтив и церемонен:

– Ваше Величество, лучше вам покориться и не заставлять нас обнажать оружие, – произнес он по-черноморски. Он крепко ухватил её за оба локтя и подставил их для перевязи

Марго поглядела на солдата, посмевшего обратиться и дотронуться до неё. Он был высок, и ей пришлось забросить голову, чтобы заглянуть в его лицо и глаза. Он был черноморцем, притом его образ был хорошо знаком регенту. Она попыталась вспомнить, где видела это твердое выражение лица и умные глаза – конечно, это было в Асоле в прошлом году, когда проходил смотр войск Веллинга. Этот человек был из сотни, вступившей под командование её сына Кассандра, получившего тогда звание сонтария. Солдат её сына… Именно её сыну он клялся в верности, неужели ему он нынче и служит, позабыв, что пока еще своего сына представляет царица Антея.

Её провели в закрытый подвал. Темница была просторной, она освещалась лишь одним факелом, поэтому пленницу встретило очень мало света и тепла в сырых углах. Глухая деревянная дверь закрылась за парой солдат, оставленных в узком переулке, ведущем в заброшенную кладовку, где поместили узницу. Помещение находилось сразу же под кухонными печами и столовыми, в которых никогда не затихали шум и суета. Даже ночью слуги поддерживали огонь, коптили, варили и жарили яства, ибо им приходилось кормить всех солдат, а также знатных людей, проживавших во дворце. Нынче же кругом царила подозрительная тишина. Возле одной стены подвала стояли пустые стеллажи, где раннее хранили продовольственные запасы, около другой – длинный ящик, в котором лежал соломенный тюфяк, предназначенный для постели заключенного. Марго в изнеможении от пережитых волнений добралась до этого пристанища и устроилась на его поверхности. Сон давно покинул её, живот передергивало от ужаса сложившегося положения, а в голове гудел противный голос Даросса, предсказывавший встречу с новым Веллингом.

За ней пришли после долгих часов забытья. В темнице давно потух смердящий факел, и вся комната погрузилась во мглу, а сверху, наконец, стали доноситься голоса поваров и дворцовых кухарок. Но о царице Антеи вспомнили намного позже – когда она без воды, еды и света окунулась в беспокойный сон. Скрип раскрываемой двери и яркий огонь внутри стеклянной лампы вернули её в сознание, царице вновь пришлось ужаснуться своему безвыходному положению, хотя она каждую минуту надеялась, что солдаты приведут её в светлый зал, где ей окажут самый достойный прием, проведут положенные церемонии, и все случившееся окажется глупым и страшным недоразумением. Но слишком много событий последних дней намекало на то, что её власть находилась на краю пропасти, а теперь летела на её дно с огромной скоростью. Главное в этом падении не очень громко кричать от страха, решила Марго, ибо это все равно не помогло бы отрастить себе крылья.

Её вывели из подземелья и повели по коридору к сеторскому залу, откуда доносился звонкий молодой голос. Стражники, бывшие все черноморцами, развязали царице руки, и велели ступать рядом с ними к самому центру светлой высокой комнаты. Марго потерла отекшие запястья и, не отвечая ни слова на обращения изменников, вскинула голову, шагая посреди пятерых вооруженных мужчин под раскрашенный золотыми узорами свод самого большого во дворце помещения для приема гостей и просителей.

Они зашли через один из боковых проходов, и поэтому сразу оказались на середине зала. Солнечный свет, проникавший сквозь узкие окна в расписных стенах, был не столь ярок, и колдунья решила, что уже перевалило за полдень, и время клонится к закату. Охрана отступила от регента Черноморья, Марго в одиночестве осталась стоять под взглядами сотен любопытных глаз. Слабым движением головы она успела осмотреть всех присутствовавших. Здесь находились в основном эрлинские богачи, именовавшиеся знатью. Они были выряжены в парадные одежды, мужчины при оружии, дамы в блиставших украшениях. Марго также поправила на пальцах кольца, одетые ночью и, сложив руки на груди, направила взор напротив себя к высокому трону под мраморной аркой. Там восседал молодой человек. Его крупное лицо прикрывали густые вьющиеся волосы, спадавшие на лоб. Черные глаза были опущены в пол, губы сложены в жесткую ухмылку, а брови нахмурены у переносицы. Марго не могла вблизи рассмотреть облик своего сына, но именно таким он предстал перед ней с расстояния пятнадцати локтей. Рядом с Кассандром стояли сетор Даросс, маги Огей и Аротий, которых царица считала самыми верными своими сподвижниками, сонтарий Виянай, руководивший городским войском и надзиравший за порядком, казначей Ланисы, бывший купец Огор, и другие известные люди, которые не раз сидели за столом в этом дворце вместе с регентом и клялись ей в верной службе и защите.

– Я привел вам весомые доказательства обмана. Теперь же выслушаем ту, которая его покрывала, желая предать интересы родного нам царства черноморских Веллингов. Мою мать. – Кассандр говорил усталым голосом, как будто искренне желал, чтобы всё это поскорее закончилось. Он так и не поднял взор от пола и лишь мановением руки в сторону Даросса дал понять сетору, что пришла его очередь выступать. – Признаешь ли ты это обвинение? – вопрос был задан заранее. После произнесенных слов вперед шагнул сетор. Он развернул в руках плотный свиток, используемый для издания царских указов, и громко прочитал:

– «По добровольным признаниям Дейса Гриниула, уроженца Тольи, что в шести лигах на севере от Гассиполя, нашего порта в Черном море, бывшим гизом регента Черноморья, царицы Антеи, нам, царевичу Черноморского царства, Кассандру, стало известно, что сей человек по приказу нашей матери был отправлен в алмирские земли для передачи письма в руки государя морийского Ортензия I, после чего отвез ответное послание лично для царицы Антеи. Встреча царицы и Ортензия I произошла четыре дня назад на границе нашей державы. Из этого следует, что царица Антея изменила всевышним богам и уединилась с морийским колдуном, который имел возможность навести на неё порчу и лихие мысли об измене черноморскому царству. По нашему решению за такое действие Антея лишается титула регента, и вся власть богов на этой земле переходит в наши руки, то есть её единственного сына, наследника Веллинга Орелия, Кассандра»

Кассандр вновь вяло взмахнул кистью, желая, чтобы сетор прервал чтение.

– Ты признаешь, что вела переговоры с морийцами за моей спиной и без ведома магов?

Марго захотелось громко засмеяться, но в этот момент она могла лишь нервно хохотать. В ту минуту, когда она заметила фигуру на троне и узнала в ней Кассандра, она почувствовала легкость и беспочвенность всех ночных страхов. Со своим сыном она могла справиться. Это представление было не более, чем очередной шалостью юноши, которому очень уж не терпелось править. Нынче он готов был даже унизить собственную мать, лишь бы взобраться на её место. Неужели он полагал, что именно она не позволила ему стать Веллингом и с удовольствием собиралась возглавлять страну еще три года?! Как наивен царевич, если совсем позабыл о магах, об их собственном решении. Ему еще только предстояло иметь с ними дело. И слова о том, что сам Кассандр встречался с Ортеком за спиной магов и своей матери, Марго решила приберечь для более серьезного разговора в Асоле. Не думал же её сын, что если ему удалось убедить эрлинов в своих словах, и власть Уритрея и Нопсидона так легко перешла в его руки, то это удастся сделать перед лицом служителей богов.

– Нет, я не признаю ничего, ибо не обязана этого делать. Ты не имеешь никакого права на такие заявления, Кассандр. Ты еще не Веллинг, так что перестань кидаться обвинениями и оглядись вокруг. Скольких черноморцев ты сегодня убил? – строго проговорила царица.

– Я так и думал. Ты даже зайца назовешь котом, если будет тебе нужно, но мы не намереваемся принимать во внимание твои слова…

– Но Ваше Величество, – перебил его Огор, пожилой лысеющий мужчина, – вы утверждали, что ваша мать не сможет опровергнуть доводы. Она же не желает их даже выслушать, видимо имея на то право…

– Господа эрлины и черноморцы, внимание! – Кассандр все также сидел на троне. Он лишь выпрямил спину и зорким взором осматривал собравшихся на его зов людей, которым принадлежал этот город. Но не более этого… – Если вам мало показаний её посланника, то у меня есть сведения от людей морийского колдуна об их недавней встрече…

– Я хочу видеть Дейса, – Марго не могла позволить сыну и далее беспокоить собравшийся здесь по его воле люд. – Где мой гиз, пусть глядя мне в лицо, он подтвердит слова, которые вы, несомненно, вынудили его произнести и после подписаться под ними. – Она подозревала, что гиза пытали, в его верности Марго ничуть не сомневалась. Однако как изменникам стало известно, что именно Дейс ездил к Ортензию, если это было ведомо только ей одной?!

– Что ж, – царевич отреагировал на слова матери, – введите вновь в этот зал воина, – обратился он к сонтарию Виянаю, который тут же скрылся в темном коридоре позади тронной арки. – Мы вновь выслушаем его признания. Пускай царица увидит, что его лицо и тело здоровы, как и ум, что привел его к чистосердечному покаянию в изменничестве перед лицом людей и богов.

В зал вошли два стража-эрлина, между которыми стоял Дейс. Гиз смотрел прямо перед собой, стараясь не обращать внимания на одинокую невысокую фигуру своей царицы в середине дворца. Кассандр велел охраннику Антеи рассказать всё, что тому было ведомо об отношениях регента и морийского государя, и черноморец выложил всю правду, все предложения и приказы, которые при нем произносила Марго. Колдунья не могла поверить, что слышит эти слова из уст человека, которому она слепо доверяла до этого.

– Что они с тобой сделали, Дейс? – с непониманием спросила Марго, пытаясь перехватить его взор.

Гиз отстраненно посмотрел в её сторону:

– Они заставили меня говорить правду, Ваше Величество.

В воздухе повисла напряженная тишина. Её нарушил властный голос царевича.

– Что ты скажешь теперь? – он вопрошал Антею.

– Да, я встречалась с государем морийским. Регент и государь представляли свои страны, которые нынче стали соседями, нам многое нужно было обсудить. Мы договорились о совместных посольствах, – Марго не умела врать, точнее она совсем не любила это делать. Но последние годы жизни она занималась этим непрерывно. В этом деле главное было не забыть, что ты уже наговорил, и не предать себя собственным голосом, видом и глазами. – Но это выясняют на совете, а не на суде, который ты пытаешься здесь устроить, Кассандр. Я вновь призываю тебя одуматься, освободить моих людей…

– А разве кто-то захватил твоих людей? Они все свободны, но каждый из них понимает, что более не имеет права служить той, кого зовут колдуньей.

Марго замолчала, так и не договорив до конца. Она хотела, чтобы царевич вновь повторил сказанную фразу, так как надеялась, что ослышалась. Если он посмел обвинить её в колдовстве, то вероятно тоже приберег для этого какие-то доказательства. Но никаких улик для подобного просто не существовало – она не могла даже сдвинуть с места легкое перо, без того чтобы дунуть в его сторону. Она ведь была как все смертные люди, только…

– Да, горожане славного города Ланиса и все граждане Черноморья и Эрлинии, – Кассандр поднял высоко голову, оглядывая людей, собравшихся во дворце. – Я объявляю, что моя мать ведьма, колдунья, она такая же как мой дядька Ортензий, ныне управляющий Морией, и это главная причина, почему я собрал вас всех сегодня в этом месте, и отчего я столь быстро предпринял все необходимые меры, чтобы восторжествовала справедливость – колдуны никогда не займут черноморского престола, они обрекли наш народ на страдания, и единственная их участь на нашей земле – смерть.

Похоже, этих слов никто из присутствовавших не ожидал и слышал впервые. Царевич припас главный довод на конец. Безусловно, для ланисцев и других эрлинских городов хватило бы и того, что Антею свергли из-за связей с Морией, но чтобы убедить магов он подыскал более весомый аргумент.

– Ты не имеешь никакого права так безрассудно разбрасываться словами, Кассандр, – Марго пыталась сдерживать себя, но голос выкрикивал осуждения, наполняясь яростью и отчаянием одновременно. – Боги защищают нашу землю, и никогда на неё не ступала нога колдуна, иначе он давно бы уже погиб и сгинул в царстве Таидоса! Как можешь ты меня, мага, обвинять в колдовстве?!

– Царевич Ортензий тоже был черноморцем, но вместе с тем он стал колдуном. Ты недаром отправилась с ним на встречу, ибо вы сделаны из одного теста, матушка! – так же жестоко бросил он ей в ответ.

– Ваше Величество, но это обвинение очень серьезно, и я не допущу, чтобы кто-либо посмел уличить мага в колдовстве только по собственной прихоти, – вступил в беседу маг Огей. – Будь он самим Веллингом, кем вы пока не являетесь.

– Так пускай моя мать докажет обратное, – усмехнулся Кассандр. – Всем известно, что колдуны не стареют и живут вечно. Они обладают нерушимым здоровьем, на них не действуют ни яды, ни магические эликсиры. А теперь поглядите на царицу Антею, – он говорил спокойным тоном, выдвинув вперед правую руку. – Вы все возносите её красоту до небес, но никто из вас никогда не видел эту женщину, всегда скрывавшую свое истинное лицо под толстой маской красок и масел. Пусть она покажет свое тело, и вы увидите, что она похожа на юную девочку, а не зрелую женщину. Она колдунья, а теперь дадим ей шанс доказать иное.

Кассандр взмахнул вытянутой рукой, и в тот же миг пара слуг вкатила в зал три тканевые ширмы, укрепленные на деревянном каркасе. Они образовали своеобразный треугольник, который прикрывал фигуру царицы от посторонних глаз.

– Прошу вас, дамы. Теперь по вашим глазам и словам мы будем судить об истине, что нынче должна быть открыта всем.

По велению царевича на небольшое пространство, где все еще неподвижная и ошеломленная Марго пыталась унять охвативший её тело озноб, вступило шестеро эрлинских горожанок, среди которых были жена сетора, богатая содержательница швейных мастерских, три купчихи, управительница дворца, и еще пара служанок, которые ввезли за ширмы небольшой столик на колесах. На нем покоились таз с прозрачной водой и аккуратно сложенные мягкие полотенца.

– Прошу прощения, Ваше Величество, – обратилась к Марго женщина средних лет. Её звали Латея, и она последние годы руководила всеми хозяйственными работами в жилище нынешнего сетора, – позвольте мне…

Марго, казалось, не обращала внимания на происходившее вокруг. Её взор застыл в пустоте. Он не мог узнать и додуматься до всего этого самостоятельно, звучало у неё в голове. Как они заставили говорить Дейса, если этот человек готов был умереть за неё, не вымолвив при этом и слова?! Кассандр не посмел бы зайти так далеко в своем стремлении к власти, если бы его кто-то не надоумил. И как раз в это время пропал Сарпион… Это было единственным объяснением всему. Но она ведь вырвала язык этому чародею, он не мог вымолвить и слова?! Почему она вдобавок не выколола ему глаза!

В веко попал острый ноготь, и Марго вскрикнула от внезапной боли.

– Простите, Ваше Величество, я не хотела, – взмолилась Латея. Распорядительница во дворце еще не осознавала, что Марго для неё уже не госпожа, и можно было не приседать при каждом её хмуром взоре.

– У тебя откуда руки растут, Латея? – Марго выхватила из её пальцев мягкую салфетку и осторожно протерла поврежденный глаз. – Дайте мне зеркало – я сделаю все сама!

Одна из служанок тут же достала из складок своей одежды маленькое резное зеркальце и протянула его царице. Марго поглядела на свое лицо. Латея уже сняла большую часть грима, под слоем румян проступала свежая белая кожа. Колдунья посмотрела поверх зеркальца на окружавших её придворных дам, которые не спускали с её лица любопытных взоров. Она подумала, что если её сын сейчас томился в ожидании, что его подозрения сбудутся, эти женщины больше всего на свете желали, чтобы этого не случилось – чтобы их царица, которую за глаза в последнее время называли раскрашенной куклой и старой потаскухой, еще не потерявшей надежды охмурить хотя бы одного мужика, для чего она так ярко красила губы и глаза, не превратилась в настоящую красавицу.

– Мои уважаемые подруги, – громко обратилась к наблюдательницам Марго, стараясь чтобы её голос услышали и те, кто остался по ту сторону белого полотна, – поверьте, я закупаю маски из белой глины, которыми пользуюсь каждое утро, у самого лучшего продавца на побережье. Господина Штуса, – при этом царица ловко снимала с себя остатки крема, очищая лицо. Нет, по правде говоря, сейчас она выглядела не лучшим образом, кожа не дышала свежим воздухом много-много лет, но, конечно, для её истинного возраста это было совсем неплохо. – Я советую и вам провести эти омолаживающие процедуры, и вы убедитесь, что они творят чудеса Олифеи. А вам, госпожа Душаэль, – ведьмочка серьезно посмотрела на супруга сетора, которая все время презрительно сжимала тонкие губы, – это несомненно поможет скрыть ужасную бородавку на щеке. Ведь, как мне известно, здесь не помогли даже припарки уважаемого мага Аротия. Вам следовало давным-давно спросить у меня совета, дорогуша. – Марго забавляла себя этим неподходящим к месту разговором, лишь бы не дрожали руки и не подкосились колени, когда она выйдет из-за ширм на всеобщее обозрение. Она чувствовала себя как вещь, выставленную на продажу – если ей поверят и купят, то ею будет пользоваться новый хозяин, ежели нет, то старый просто выбросит её в груду хлама. Но человека не устраивало ни то, ни другое.

– Халат, Ваше Величество, – попросила Латея, протягивая руки для того, чтобы подхватить одежду царицы. – И всё остальное тоже.

Марго сбросила с плеч парчовый халат, оставшись в прозрачном шелке, который совсем не прикрывал её наготу:

– Думаю, и так все наглядно, дамы. Только не падайте в обморок. Вам не сравниться со мной в стройности талии, а мне с вами в количестве детей. Я все-таки храню верность усопшему Веллингу и родила ему лишь одного сына, который, к сожалению, очень быстро позабыл кому обязан своей жизнью… Этого достаточно? – Марго повернулась несколько раз на месте, давая возможность каждой горожанке рассмотреть свою бывшую правительницу. Ведьмочка была довольна этим представлением. Женщины в любом случае от зависти найдут в ней несколько изъянов, которые бы доказывали, что она обычная смертная вдова. Вот если бы здесь действительно был Сарпион, он мог заставить самих магов залезть к ней под юбку да убедиться к тому же, что царица Антея никогда в жизни не производила на свет ребенка. – Мне кажется, что каждая из вас скрывает неописуемую красоту под своими изящными одеждами, но не следует же делать из этого столь ужасающие выводы, что соизволил выдумать царевич Кассандр. – Марго не стала дожидаться ответов на свои восклицания. Она вновь набросила халат поверх сорочки, плотно запахнула его на груди, выступая прочь из-за белых полотен.

Служанки вмиг растащили в разные стороны занавеси, а дамы расступились к стенам, оставляя царицу Антею в одиночестве посреди изумленного зала. Марго поняла, что её вид все-таки произвел впечатление на придворных. Мужчины не могли остановить глаз, пробегавших от её ног до головы и в обратном направлении, в который раз оглядывая регента Черноморья, отчего Марго еще сильнее запахнула длинный халат и нервно поправила растрепавшиеся длинные волосы, спадавшие на спину. Неужели она действительно так сильно изменилась, или эти люди наконец-то позволили себе посмотреть на неё как на женщину, а не как на ставленника богов, мага и правителя страны?!

– Ну вот, – Кассандр был еще более хмур и рассержен, – это доказывает все мои слова. Разве эта женщина достойна быть Веллингом Черноморья?

– Это ничего не доказывает, сын мой, – Огей обратился к царевичу в манере, как и подобало магам поучать свой народ. – Некоторые зелья и мази действительно творят чудеса. А в случае с царицей в этом нет ничего удивительного. Она принадлежит к нашему ордену и знает множество секретов…

– Что ж, если вы, мой друг, еще сомневаетесь, – перебил его царевич, вновь повелительно взмахнув рукой. Очевидно, что Кассандр хорошо подготовился к разоблачению своей матери, – тогда мы дадим ей зелья, от которого обычный человек немедленно впадет в предсмертное состояние, но не колдун.

– Я не могу допустить столь опасных мер. Ежели вы ошибаетесь? Быть может вашу мать оклеветали, а вы без колебания готовы проститься с ней и отправить её в чертоги Таидоса, – голос Огея был осуждающе строгим. – Ведь если это ошибка, она неминуемо умрет!

– Я никогда не посмел бы нарушить волю Галии, любовь и забота о родных превыше всего для черноморца, но даже кровное родство невозможно поставить на чашу с предательством всех богов черноморского и эрлинского народа. К тому же я ни в коей мере не собираюсь лишать царицу Антеи жизни, ибо это вправе сделать лишь совет магов и правителей страны в такой решающий момент. Вот противоядие, если Антея все-таки станет жертвой этого напитка! – Кассандр вытащил из атласного красного камзола маленькую хрустальную бутылочку, наполненную желтой жидкостью.

– В любом случае, сперва маги должны исследовать как эликсир, которым вы собираетесь угостить царицу, так и лекарство от него… – Огей выступил вперед, обращаясь к царевичу, при этом поглядывая в сторону Марго. Но его речь была прервана грохотом, раздавшимся от высоких входных дверей дворца.

Они с яростью распахнулись, пропуская в зал поток свежего воздуха, а также гигантскую фигуру в тяжелых сапогах, боевой кольчуге и с обнаженным длинным мечом. Следом за статным красивым человеком, чей подбородок украшала небритая черная щетина, по каменным плитам пола ступали еще трое солдат. Им навстречу тут же двинулись люди Даросса, но царевич сделал жест, означавший, что нежданных гостей можно пропустить.

– Где она? – громким басом спросил гигант, озирая огненным взором собравшихся разодетых горожан. За несколько шагов он уже оказался возле трона царевича. – Где царица Черноморья, регент Антея?

– Дорогой Эонит, – засмеялся развалившийся в кресле сетора Кассандр, даже не думая стоя поприветствовать онтария, главу черноморских войск в Ланисе, – вы так рветесь её увидеть, что даже не заметили свою даму и прошли мимо неё!

– В городе говорят о вашем возвращении, Ваше Высочество, а также о том, что вы пленили свою мать, – обратился Эонит к молодому черноморцу. – Но ваш сонтарий Тацис с самого обеда угощает меня сладким медом и вином, убеждая при этом, что вы явились лишь в гости к сетору Дароссу и с доброжелательным визитом к регенту. Он признался в своей лжи лишь час назад, когда мои воины получили вести от гизов Антеи, сумевших выбраться из захваченного врагами дворца. Что здесь вообще происходит, возьми меня Таидос?! – Его голос раскатывался под сводом зала как гром среди ясного неба. – Где Антея? Что за чепуху про колдовство и чары, наплел мне мерзавец Тацис?

– Онтарий Эонит, очень жаль, что царевич не ввел вас в курс дела, что нынче он представил на наш суд, – отозвался Огей, – хотя мы, слуги Уритрея и Нопсидона, не можем его вершить в столь короткие сроки и при столь чрезвычайных обстоятельствах.

– Царица Антея, управлявшая Черноморьем более двадцати лет, на самом деле лгунья и ведьма, и она задумала предать нашу страну в руки другого колдуна – морийского государя, – строго пояснил Даросс, выступив вперед из-за трона. Царевич же с интересом переводил взгляд с одного ученого мужа на другого, а сам пока лишь задумчиво улыбался.

– Я никогда не видел государя Ортензия, но морийские солдаты, ходившие с ним в бой, а также моряки, которые порой заглядывают в наши порты, не устают рассказывать истории о том, как он одним лишь взглядом валил исполинские стены, мачты и с неба срывал огненные стрелы, – рассудительно отвечал Эонит своим оппонентам. – Но покорением эрлинских городов для черноморского престола занимался я вместе с другими доблестными воинами, и добывали эти земли мы ценой нашей крови и пота, без малейшего чародейства. За всю свою жизнь я ни разу не видел, чтобы царица Антея совершила хотя бы одно деяние, за которое вы смеете так называть её прилюдно и безнаказанно! Если бы наш правитель был колдуном, то вы бы даже рта не посмели открыть, чтобы воспротивиться его воли, так как он не позволил бы этому случиться, глупцы!

– Моя мать хитрая женщина, – столь же громко и убедительно ответил Кассандр. – Ей было ни к чему выставлять напоказ свои чары, тем более она прекрасно понимала, что ей грозит за разоблачение. Поэтому все эти годы она с успехом скрывала свое истинное лицо, но натура колдуна не изменчива, Эонит. Колдун никогда не стареет и не меняет облика с течением времени. А теперь обернись и посмотри на царицу Антею! Разве ты узнаешь в ней мою мать? Это ведьма, которая хотела присвоить себе власть Веллинга и лишить её законного наследника Орелия, меня! – он яростно ударил по подлокотнику каменного трона.

Эонит непонимающим взглядом остановился подле хрупкой одинокой фигуры Марго, которая с застывшей холодностью в глазах наблюдала за спором мужчин. Она сперва не решалась ответить на его внимательный взгляд, но симпатия и дружба к этому человеку, всегда с верностью выполнявшему службу и давно сердечно любившему свою царицу, растопили лед в её глазах. Она перевела на его лицо взор и виновато улыбнулась. В ту же минуту изумление на лице командира черноморцев сменилось радостью. Он припал на одно колено возле ног царицы и, взяв в обе руки её маленькую ладонь, прикоснулся к ним влажным от пота лбом.

– Ваше Величество, прошу простить меня за беспамятство, в которое я впал, получив эти скорбные известия из дворца. В таком состоянии я посмел не заметить вас. Вы напоминаете саму Олифею, столь же юную и прекрасную! – его глаза горели любовью, которая была видна всем собравшимся здесь придворным. Но онтарий никогда не стеснялся и никогда не скрывал чувств к Антеи, даже теперь, когда уже более двух лет он был женат на дочери эрлинского сетора. За это в эрлинских городах его личность не пользовалась особой приязнью, однако не потеряла уважения. Он был на службе у Антеи уже более двадцати лет, со дня её свадьбы с Орелием, когда царь представил ей начальника гизов, должных оберегать новую царицу Черноморья. Именно тогда в глазах еще молодого донтария вспыхнула искра пылких чувств к молодой царице, с тех самых пор она никогда не угасала. Он сделал славную карьеру, завоевал несколько эрлинских городов, а после сумел погасить без лишних жертв разгоравшиеся в них восстания, за что и получил звание онтария, командира тысячи царских войск. Марго доверяла Эониту порой больше чем самой себе, в его клятвах не было сомнений, но в её нынешнем положении уже даже солдаты Эонита не могли ей помочь. Историей с колдовством несомненно займутся маги, а эти «собратья» решали всегда так, чтобы побыстрее выйти сухими из воды.