Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 49 страниц)

– Так вы признаете, что лишь колдунья бы посмела и в сорок четыре года походить видом на юную Олифею? – с сарказмом спросил Кассандр. – Моя мать не стареет, онтарий, и это справедливый повод для моих обвинений. Так что царица Антея лишается статуса регента в черноморских землях, и в связи с этим я смею объявить себя Веллингом Черноморья с принесением всех сопутствующих клятв и проведением церемоний в Асоле и Гассиполе. Безусловно, после того, как маги убедятся в истинности моих слов, – произнося эти слова, царевич недвусмысленно посмотрел на Огея, чело которого было покрыто глубокими сомнениями. – И я как Веллинг приказываю вам ожидать на месте моих дальнейших приказов, Эонит.

– Как легко вы произносите слово «колдунья», царевич, – ответил онтарий. – Слово, всегда означавшее в Черноморье страшное несмываемое оскорбление. А знает хотя бы кто-либо из вас всех, – он развернулся, оглядывая толпу людей, уже изрядно уставших от сегодняшних потрясений, – кто такие колдуны? Видели ли вы хотя бы одного колдуна? Или только слышали о государе Ортензии, который приходится дядюшкой царевичу Кассандру, да о морийской ведьме, проклявшей наш народ, но чары которой были преодолены молитвами магов в царствование Веллинга Орелия и его супруги Антеи? Быть может лишь маги могут ответить на мои вопросы утвердительно. Тогда их я и спрошу о следующем: правда ли, маг Огей и маг Аротий, что колдуны и колдуньи не могут иметь собственных детей? А если это правда, то имеешь ли ты право, Кассандр, называться сыном царицы Антеи, которая по твоим же словам не могла родить ребенка от Веллинга Орелия?

Во дворце вновь повисла напряженная тишина. Все взоры устремились на царевича, который был явно сконфужен. Он выпрямился на своем жестком сиденье, на его бледном лице выступил пот, а глаза уставились в невидимую даль. Маги также не нарушали установившегося молчания. Лишь Огей, услышав вопросы Эонита, склонил голову на грудь: то ли в подтверждении слов онтария, то ли от тяжести темных помыслов, свалившихся на его еще не совсем седую главу. Аротий же ждал ответа царевича, маг не отрывал от него глаз, будучи готовым, по-видимому, признать правоту всего, что тот собирался произнести.

– Вот именно этот вопрос будут разрешать служители богов, – твердо выссказался Кассандр после долгой паузы. Он поднялся во весь рост и сошел с пьедестала, на котором находился трон. – Да огородят нас боги от нечистоты и злобы! Пусть в городе не будет волнений в связи с полученными вами известиями. Ступайте в мире, друзья! Сетор будет всегда с вами! – этими напутственными фразами, означавшими окончание зрелища, Кассандр простился со своими придворными и быстро скрылся в коридоре за тронной аркой.

– Я не оставлю вас, Ваше Величество, – шепнул Эонит Марго. Он вознамерился вновь пожать её руку, но к царице уже приблизились её охранники, точнее пленители, во главе с Дароссом.

– Я уверен, что вы не нарушите мир в городе, онтарий, – обратился к нему сетор. – Царица будет в безопасности во дворце, и боги подскажут магам, какое наиболее справедливое решение принять в данном случае.

Марго еще раз улыбнулась своему верному другу и, оказавшись в окружении пятерых рослых солдат, последовала за ними в темные покои, где она уже провела ночь и день. Она почувствовала, что ужасно устала, совсем обессилена и мечтала только о глотке холодной воды. Но просить о простейшем сочувствии она не собиралась. Она ведь действительно была ведьмой, а значит могла продержаться достаточно долго как без еды, так и без питья.

В темном подвале царице пришлось томиться около часа. Вскоре за дверью вновь послышался шум отпираемых замков, и её караульные попросили регента Антею последовать за ними. Марго усмехнулась тому, что эти изменники по-прежнему звали её регентом и царицей, и послушно зашагала по коридору к лестницам, ведущим в верхние покои. Они прошли комнаты сетора Даросса и остановились перед металлической позолоченной дверью. Как вспомнилось Марго, это был вход в главную библиотеку во дворце. Царица редко здесь появлялась, ибо, несмотря на название, это помещение было уставлено лишь изящными мягкими диванами да высокими полками вдоль стен, на которых располагались по большей мере не книги, а графины с разными напитками. Это было любимым местом отдыха сетора, где он всегда принимал своих гостей.

Стражники вступили в мягкий свет от зажженных ламп, которые благоухали ароматами сирени и муската. За ними в комнату последовала Марго. Она сразу же заметила одинокую фигуру царевича возле окна, оглядывавшего с высоты дворца город в закатных лучах. Он, не оборачиваясь, подал солдатам знак покинуть помещение и сменил застывшую позу лишь, когда захлопнулась входная дверь. Царевич остался наедине со своей матерью. Хотя Марго давно сомневалась, помнил ли он еще о том, кем она ему приходилась.

– Это правда – то, что сказал Эонит? Если ты ведьма, значит ты мне не мать? – хриплым голосом спросил Кассандр, развернувшись боком к своей пленнице.

– Ты, наконец, решил спросить моего мнения, Кассандр? А неужели больше не у кого посоветоваться?! – Марго не могла сдержать горечи и укоров в своем тоне. – Ведь тот, кто тебя просветил по этому поводу, вероятно, еще о многом не договорил!

– Так значит, ты – не моя мать?! – он поглядел на неё большими черными глазами. Марго была готова встретить его взор, но её поразили слезы, засверкавшие при свете ламп. А может ей только показалось…

– Если сын отказывается от матери, не значит, что и она будет действовать по его примеру. – Она не могла сказать ему, что не является его матерью. Она не могла, так как была ею. Она не спала долгие ночи, когда он кричал от голода, не желая принимать молока из чьих-либо рук помимо её, не желая сосать грудь кормилицы, она пеленала его маленькие ручки и ножки, она купала его младенцем в хрустальной ванночке, подаренной магами Гассиполя. Порой ей, казалось, что это материнство, задуманное Сарпионом, никогда не закончится. Она была с самого начала против, но колдун приложил руки и к этому событию в её жизни. И как подозревала Марго, именно Сарпион заставлял мальчика успокаиваться лишь при виде царицы Антеи, чтобы привязать их друг другу крепкой неразрывной нитью родства. А после, когда мальчик подрос, она учила его ходить, говорить, читать, различать добро и зло, следовать справедливости, быть сильным и всегда поддерживать слабых… – Я твоя мать, Кассандр.

– Нет, просто я не знал никого кроме тебя, – быстро ответил он на её фразу, произнесенную с горестным вздохом и сожалением. – Хотя даже тебя я совершенно не знал, оказывается. Ты была все это время совсем не такой, какой хотела казаться!

– Совершенно верно. Видимо, в последнее время я позабыла, что у меня есть еще совсем необузданный невоспитанный сын, который опять решил поиграть, только уже не в охоту на зверей, а на людей. Кассандр, очнись, ты совершаешь самую большую глупость. Ты разрушишь все Черноморье, если решишь предать огласки все, что сегодня устроил в этих стенах. Тебе не справиться с магами!

– Видишь, ты их боишься! А я раньше думал, что у меня бесстрашная мать. Ты марионетка в их руках, а теперь не желаешь передавать власть мне. Я смогу противостоять их планам. Ведь морийцы стоят у самых наших границ, а страна лишь на словах объединена. Неужели ты считаешь, что эрлинцы действительно подчиняются нам?! Если бы ты отменила в Эрлинии рабство, как намеревалась сделать… А в Аватаре? Этот порт всегда был нашим торговым центром, а теперь в нем кишат морийцы, которые очень скоро устроят бойню с нашими парусниками, как их государь развеял по морю гарунов. Ты ослепла. Ты ведь как он… ты ведьма, – Кассандр безнадежно развел руками и вновь отвернулся к виду из окна.

– Я как он, но это не помешало тебе побежать к нему с предложением свергнуть меня с престола и сесть на трон Веллинга в обмен за часть эрлинских земель?! Ты поспешил обвинить меня в измене, чтобы самому не встать на мое место. К тому же ты посмел напасть на морийских наемников! А теперь ты вгоняешь страну в пламя гражданской войны. Даже если я и ведьма, то маги могут закрыть на это глаза, лишь бы не допустить тебя до трона, Кассандр. Веллинг должен быть послушным, он должен всегда прислушиваться к голосу своего народа и богов, которым поклоняется.

– Так ты признаешься, что являешься ведьмой. Кто моя настоящая мать? И отец?

– Ты встал на путь войны, Кассандр. Сейчас не время думать о тех, кого ты никогда не знал.

– Ты всегда была против меня. Это оттого, что ты знала, что я ненастоящий Веллинг, не его наследник?

– Я никогда не была против своего сына. Я была против твоего самолюбия и тщеславия. И сейчас амбиции заглушают голос разума в твоей голове. Послушай, Кассандр, ты должен сказать мне одну вещь. Это твои люди напали на храм Гисса на границе с Ал-Мира? Ты освободил пленников, томившихся в его подземельях?

Он молчал, очевидно, не желая отвечать на вопрос.

– Сын, ты выпустил зло, которое должно было быть давно похоронено в глубинах времен.

– Ты считала себя неуязвимой? Думала, никто не поднимется против твоих слов? Так узнай же, что это такое – иметь врагов, и как больно предательство, тем более человека, которого считал за самого близкого на земле.

– Ты злишься за то, что я не выступила против решения магов, продлить срок регентства? Неужели ты не мог потерпеть еще два года, Кассандр? Всего лишь два года…

– Два года, и должен был бы целоваться с морийским колдуном, принося ему присяги верности!

– Если ты связался с Сарпионом, то уже через несколько месяцев ты будешь целовать его пятки, поверь мне, – Марго решила закончить разговор, который причинял ей лишь боль. Она знала, что сама была во всем виновата. Она не доглядела, она совсем не узнавала сына, который любил забавляться, но который всегда знал, где заканчиваются игры, и начинается жизнь. Таким он был в юности, этому она учила его сама. – В любом случае ты примешь все условия магов, и отныне новым регентом станет маг, Хранитель Башни, а возможно, что ты перестанешь быть наследником, и тебя заставят позабыть, что в будущем ты мог бы стать Веллингом, Кассандр. – Она развернулась и уже зашагала обратно к выходу.

– Я стану Веллингом, и сам назначу Хранителя Башни. И тогда маги будут выполнять мою волю, а не пытаться устанавливать собственную.

Марго замерла. Её уже который раз за прошедший день охватывал парализующий озноб. Хранитель Башни будет назначен Веллингом? Это безумие, маги никогда не допустят такого… Но ежели Кассандр уже подумывал об этом, следовательно он знал, кого поставить на это место. А кто так сильно стремился проникнуть в Башню все последние десятилетия, как не Сарпион?! Неужели, он добрался до её сына, а она ничего не могла отныне изменить.

– Знаешь что, – она еще раз посмотрела на молодого мужчину, в которого превратился её маленький озорной сын, – передай своему советчику приветствия от бывшей ученицы. И еще у меня есть для него небольшое послание на словах…

***

Ночь опустила черную пелену на затихший город. По тесным переулкам городских кварталов пробиралась темная фигура, кутавшаяся в плащ в весенней духоте, не прошедшей даже с заходом солнца. Путник уверенно вилял в узких проходах среди домов. Он быстро пересек пиру купцов, и по широкой дороге юркнул в новый проулок пира магов. Ему пришлось добираться до городской стены, под которой стояли обветшалые старые дома бедняков. Луна уже скрылась с неба, и человек брел в потемках, притормозив шаг, так как мог ежеминутно споткнуться о пустые бочки, корзины, разбитую телегу и прочий хлам, заполонивший проходы между лачугами.

Наконец, он остановился напротив двухэтажного дома, около входной двери которого висела скосившаяся вывеска. Он отворил дверь и ступил за деревянный порог. Постояв несколько мгновений в темноте, он вытащил из-под плаща длинную лучину и сильно ударил ею о камень, который держал в противоположной руке. Это было изобретением магов, и мало кому из простых горожан был известен столь быстрый способ зажигать огонь. Лучина догорела ярким пламенем до самых кончиков пальцев человека. Он подошел к столу, зажигая установленную на глиняном черепке толстую свечу.

При мерцании огонька он ловко взобрался на гнилую лестницу на верхний этаж. Это здание давным-давно было местным трактиром, но скорее всего в столь заброшенном месте города мало у кого находились линги на выпивку, и хозяин не имел средств на поддержание своего заведения в должном порядке. Хотя темный капир, высокий дом, уже долгое время не имел даже хозяина.

Он взобрался на самый верх, вступив в большую комнату, отведенную под весь этаж, которая была заставлена перевернутыми столами, стульями, около стен друг на друга взгромоздились широкие лавки, а также пыльные матрасы, из большого шкафа вываливались горшки, пустые бутылки и прочая кухонная утварь. Гость поставил свечу на ближайший табурет, и откинул глубокий капюшон, который скрывал его лицо. Едва он попробовал найти путь между завалами в дальний конец комнаты, под потолком замерцал бледный свет, будто длинная молния прорезала воздух, и её след осветил помещение.

– Я еще раз предлагаю тебе переехать в более удобное для встреч и для жилья место, – проворчал пришедший парень. Это был молодой человек, одетый в просторную белую рубаху и узкие штаны, заправленные в высокие кожаные сапоги. В этом эрлинском городе его лицо видели совсем немногие, лишь самые знатные дельцы, но в Черноморье его фигура была известна каждому жителю, начиная от сгорбленного старика до непоседливого мальчугана, шнырявшего по площадям и лавкам. Это был царевич Кассандр, перед въездом в город которого устраивали представление жонглеры и актеры в маскарадных костюмах, а также нередко организовывался турнир по стрельбе. Царевич любил толпу, был с ней щедрым и веселым, и черноморцы отвечали ему взаимностью. Кассандра знали как отменного следопыта, каждый раз при этом вспоминая его отца Веллинга Орелия, который также любил охотиться, и которого именно на охоте настигла воля Таидоса, бога смерти.

– Последнее время я стал неприхотлив, – твердый старческий голос, казалось, доносился ото всех углов комнаты. Порой Кассандру думалось, что его слышал лишь он один в своей голове, но звуки и интонации были столь отчетливы и живы, что царевич не желал в это верить. Тем более, когда рядом стоял этот высокий старик, не отрывавший от него взора, но никогда нераскрывавший рта. Незнакомец, объяснял это волей Уритрея. Именно по милости небесного бога старик нашел в себе силы отправить весточку из своего затворничества на свободу. Он велел царевичу прийти, и тот не смог ему отказать. А теперь ничуть в этом не раскаивался. Благословение Уритрея опустилось и на его главу. Кассандр сумеет забрать себе то, чего его так несправедливо лишили год назад самонадеянные маги…

По голосу невозможно было определить, где находился его хозяин, однако вскоре раздался грохот за наваленными столами, и под мягкое свечение вышел высокий исхудавший человек с короткими седыми волосами, его лицо осунулось и изрезалось морщинами, впалые щеки покрывала отросшая щетина. Глядя на страца, трудно было поверить, что он не постарел за прошедшие годы – его вид был жалок и вызывал сочувствие, но только издалека. Ощущение тут же исчезало стоило заглянуть в его живые карие глаза.

– Ты уже совершил задуманное, царевич? – с оттенком любезности спросил голос. Именно голос, ибо на лице старика в этот момент не дрогнуло ни одной жилы.

– Да, – громко ответил Кассандр. Он захотел подойти поближе к своему собеседнику, но вместо этого напоролся на разбитый стул и споткнулся. – Как можно встречаться посреди этих развалин! Как ты здесь живешь?! Я принес тебе денег…

– Мне не нужны деньги, Кассандр. Тому, кто творит справедливость, монеты ни к чему – боги и так будут на его стороне. Она призналась во всем?

– Нет, нет… – заговорил юноша. Он забеспокоился и схватился обеими руками за голову. Он всегда чувствовал себя странновато, когда встречался с этим мужчиной. – Точнее да. Она призналась мне, что колдунья. Но если это так – выходит, что она мне не мать. Она мне не мать, а я ей не сын, значит я не сын Веллинга Орелия?! Ты понимаешь, во что она меня втянула, Арпей! Она ведь прекрасно знала, что маги признают меня подкидышем, едва кто-либо заведет разговор о чародействе царицы! Она знала и посмеивалась над этим! Я убью её!

– Тебе не престало так горячиться, царевич. Она очень хитра. Она может смеяться, а на самом деле в это время обдумывает, как тебя уничтожить. Я очень хорошо её изучил. Ты не должен её слушать. Будь твердым и хладнокровным, доведи начатое до конца.

– Она подозревает тебя, – Кассандр оперся спиной о высокий шкаф. Он отбросил в сторону свои эмоции. Он желал её смерти, но знал, что одновременно хотел, чтобы она жила и видела, чего он добьется. – Она знает, что у меня есть мудрый советник. Правда, она назвала другое имя и еще сказала, что он был её учителем, это правда?

– Откуда она узнала? Я же велел тебе никогда не произносить обо мне ни слова!

– Она сама догадалась. Она спрашивала меня о нападении на храм, где тебя держали взаперти…

– И что ты ответил? Надеюсь, ты промолчал.

– Конечно, я не вымолвил ни звука. Но тем не менее она просила передать тебе пару слов…

– Твоя мать очень опасный человек, Кассандр. Поверь мне. Она вырвала у меня язык, когда посчитала, что мои знания будут ей более ни к чему, когда решила стать Веллингом Черноморья и боялась, что я смогу помешать ей в этом. Двадцать лет она держала меня в темной сырой камере. Она поила меня помоями, к которым не притронутся и дворовые псы, по её приказу меня пытали, истязали тело, чтобы я мог жить, но при этом страстно желал умереть. Так что ты должен подумать, прежде чем облекать её на гибель, какое наказание для неё будет более справедливым – смерть быстрая или мучительно долгая. Но я не желаю ей вреда. Я выступаю за торжество истины и праведного дела. Ты сам примешь решение, Кассандр.

– За измену нет иной кары, чем казнь. Но это будет прилюдная расправа. Все черноморцы будут проклинать её и взывать к её крови, когда они узнают, что Антея замыслила привести в их страну проклятых морийцев, – злобно произнес царевич. – Я дождусь этого события, а пока она будет жить. Так как она должна своим видом подтвердить мои слова об её колдовской сущности магам в Гассиполе.

– Так она согласилась перед магами и знатью Ланисы, что твои слова верны или нет? – вновь спросил старик. – Ты должен заставить её подписать бумаги с признанием собственной вины.

– Я не успел довести все до конца, – царевич немного смутился. – Во дворец ворвался Эонит, он главенствует над черноморскими войсками в городе. Я вынужден считаться с его словами. Он не поверил в то, что она ведьма. И… именно он при всех провозгласил, что я могу быть неродным сыном Веллинга. Скажи мне, Арпей, это правда? Она действительно ведьма?

– Неужели ты до сих пор сомневаешься в том, что уже увидел собственными глазами. Она чародейка, Кассандр…

– Но я не успел дать ей яду. Маг Огей воспротивился этому. Эту церемонию совершат маги в Гассиполе… Да, она непохожа по виду на обычную смертную женщину. Она стерла с себя все крема, но… Она ведь еще молода, она могла сохраниться в такой превосходной форме. Моя мать ежедневно молится богам… Это ведь не доказательство. Эонит сказал, что Ортензий разбрасывает молнии на головы своих врагов, а царица?! Её ведь не в чем упрекнуть. Ты сказал, что она сама признается. Но она, я уверен, никогда не подпишется под словами, что она колдунья, – голос царевича звучал все менее твердо и уверенно. – Притом, почему ты сразу мне не сказал, что колдуны не могут иметь детей? Я сам подстроил себе ловушку!

– Ты очень сильно переживаешь по этому поводу, Кассандр. Она подпишет признание…

– Я уже сам не знаю, кто я такой?! Кем я был рожден? – парень обреченно уставился в тень одного из углов.

– Я знал твоих родителей, – громко ответил старик. – Это были очень хорошие люди.

– Кто они были? – тут же беспокойно спросил парень.

– Мать происходила из семьи ремесленников в Асоле, а отец…

– Так она мне не мать, не мать, – отрешенно повторил Кассандр, не слушая дальше слова старика. – А отец? Кем был отец? Каким-нибудь торгашем, да? А я возомнил, что происхожу из рода Веллингов, что во мне течет их кровь! – он закинул голову к потолку и, взывая, по-видимому, к богам прокричал последние фразы. – Она ответит за все! Она во всем виновата!

– Твоя мать, Кассандр, приемная мать, предпочитала всю жизнь скрывать от тебя правду. Но она не стала бы воспитывать сына обычного бедняка. Нет. Твой отец был Веллингом Орелием, и Антея из ревности к небогатой, но любимой им женщине убила как его, так и после погубила твою мать. Но сейчас пришло время отомстить за всех…

– Она убила?! – он недоверчиво переспросил своего наставника. – Она бы никогда не пошла на такое, – уже более осмысленно произнес царевич. – Она не могла этого сделать – я её очень хорошо знаю.

– Сегодня ты должен был убедиться, что совсем не знаешь царицу Антею. Но хватит об этом, давай лучше обсудим дальнейшие планы. Ты принес мне бумаги? – только сейчас фигура колдуна, хотя царевич, так и не ведал, с кем говорит с глазу на глаз, пошевелилась. Он нетерпеливо протянул вперед руку, желая получить испрашиваемые вещи.

– Она же ничего не подписала, – угрюмо ответил Кассандр.

– Неужели ты забыл, что я просил в любом случае принести все манускрипты.

– Я принес листы с её якобы признаниями, которые ты мне надиктовал в прошлый раз, но они бесполезны, – Кассандр извлек из-за пазухи свернутый пергамент. – Огей пожелал встретиться с ней в её темнице, чтобы побеседовать. Позволить ли ему это? А если я запрещу, у него, да и у всех магов, возникнут подозрения к моим словам. И еще он говорил о предосторожностях. Мол, колдунью следует поить специальным напитком, чтобы она не могла использовать свои способности…

– Да, он совершенно прав. Видимо, она еще не до конца поверила, что была разоблачена, только поэтому не попыталась что-либо предпринять. Позволь магу заняться этим, он должен знать в этом толк, – колдун спокойно взял из рук парня сверток бумаги. – В любом случае, ты перевезешь свою мать в Асоль, куда поскорее должен двинуться сам. До твоего восшествия на престол, она будет неопасна, Кассандр. А далее ты знаешь, что должен предпринять.

– Что это? – Кассандр с изумлением смотрел на действия старика.

Тот быстро развернул скрученный лист и извлек из складок одежды чернильницу с коротким пером. Положив бумагу на один из столов, старик умело расчеркнул внизу аккуратно выведенных букв признания подпись царицы Антеи.

– Теперь у тебя есть даже излишние доказательства вины регента Черноморья, в которых она сама созналась, – прогремел жесткий голос. Колдун протянул царевичу подписанный документ.

– Она все равно будет возражать, – недоверчиво заметил черноморец. – Эта бумага не стоит и медного линга. Они поверят её словам, она очень хорошо умеет убеждать людей…

– Эту подпись не отличит даже опытный глаз придворного писца и казначея. Даже сама Антея удивится ей. Я хорошо знаю, как она управляла страной и подписывала указы в твоем младенчестве, сынок. А если маг будет усердно её поить, то она не сможет вымолвить и слова своим обвинителям.

– Прекрасно, тогда пускай моя мать пока останется в забытье, а я тем временем поспешу в Асоль. Маги уже готовят мне неприятную встречу, но у нас тоже будут свежие силы. Царь Литто обещал, что уже к празднествам Галлии его войска привезут в столицу мою невесту царевну Гою, где мы и сыграем свадьбу. А с такими новыми родичами Асоль быстро признает своего Веллинга, так как вряд ли все олары уместятся на постоялых дворах города, жителям придется потесниться, тем более завидев их длинные мечи, – усмехнулся Кассандр. – А после меня признают и маги.

– Запомни, эти ученые мужи не захотят делать тебя Веллингом из опасений войны с Морией, о которой ты твердишь им. Поэтому они заставили тебя ждать престола три года. Но Ортензий никогда не двинет против своей страны морийские тысячи, и ты должен навремя забыть о подобных речах. Сомневаться же в вине Антеи магам долго не придется. Они умеют различать колдунов от обычных смертных. Главное, чтобы не струсили и признали свою ошибку… Ведь Антея принадлежит к их ордену. Однако стоит тебе показать её настоящее лицо народу, как толпа заставит жрецов сжечь её на ярком костре, как это всегда происходило в Мории. Пусть морянам пришлось смолкнуть в жажде крови, Ортек сумел закрыть им рты…

– Я не собираюсь выставлять мать на суд толпы, – внезапно заупрямился царевич. – Лучшим решением будет оставить её под надзором сетора Даросса. Ему можно доверять. А в Асоле маги смогут организовать её похищение для собственных целей. К тому же там у неё очень много сторонников, Арпей. Пусть Антея останется вдалеке, а её вину будут демонстрировать эти бумаги да показания свидетелей, узревших сегодня её истинное лицо. Я даже призову за собой в Гассиполь Эонита. Лишь онтарий представляет угрозу в этом городе, его пять сотен следует отослать на север. Пускай надзирают за морийцами, которые могут отважиться на любые действия в час колебаний в нашей стране. Я отправлю Эонита к устью Алдана, а Антея останется в Ланисе дожидаться своей участи.

– Кассандр, ты должен делать так, как мы с тобой договорились заранее, – старик приблизился к царевичу, его голос отдавал холодной яростью. – Антея должна получить по заслугам, как только я стану Хранителем Башни. Ты не должен позволить ей улизнуть.

– Тобой руководит сейчас лишь ненависть и желание отомстить, – также серьезно ответил Кассандр, непроизвольно отодвигаясь подальше от фигуры старика. – Ты можешь погубить этим все наши замыслы. Я ведь уже говорил, что здесь она будет в большей безопасности, чем в Асоле или Гассиполе, где у неё пока еще полно лазутчиков и друзей. Они непременно начнут планировать, как её освободить, едва узнают о случившемся. И они крайне удивятся, когда обнаружат, что пленница осталась очень далеко от их цепких рук. А что дальше делать с Антеей я решу, когда стану Веллингом. С тебя же станется то, что ты получишь власть над магами, которых так презираешь, и сможешь вознести самые пламенные молитвы к богам за свое спасение с вершины Береговой Башни.

– Кассандр, – окрикнул голос царевича, который начал пробираться к выходу, – не смей так со мной разговаривать. Запомни, ты пока еще никто, и без моей помощи можешь никем и остаться. Или же сгнить в тюрьме, куда тебя отправит мать, когда сбежит из-под носа сетора. Эрлинцы не очень прозорливы, они считают: что попало в руки, не может из них быстро исчезнуть.

– А что ты предлагаешь, Арпей? Убить её сейчас? Я не сделаю этого – это будет нарушением законов богов. Веллинг не должен так управлять народом. Я еще раз повторяю, через два дня я выезжаю со своими людьми в Черноморье. Воины сетора присмотрят за царицей. К тому же она ничего не сможет поделать сама в этой пустыни, среди чужаков. Даросс не допустит её побега. Я увожу всех своих людей, ибо многие из них преданы регенту Антеи, и я не могу ручаться за них сейчас. А завтра же я отправлю из города Эонита. Ты поедешь в Асоль вместе со мной? Я наделю тебя званием моего личного советника. Или ты по-прежнему будешь скрываться от всех людей и в одиночку отправишься в столицу?

– Хорошо, царевич, я исполню твою волю, – при этом старик слегка склонил голову на грудь в знак послушания. – Сперва мы покорим Черноморье, а после боги решат судьбу Антеи. Я готов тронуться в путь бок о бок с новым Веллингом!

Царевич ухмыльнулся. Он был доволен словами собеседника. Несомненно, он СТАНЕТ Веллингом Черноморья. А теперь следовало возвращаться обратно во дворец. Слишком мало дней оставалось до самого главного события в его жизни, а еще столько дел, нужно было успеть сделать, чтобы этот день действительно наступил.

– Я оставлю тебе все-таки сто лингов, – заметил на прощание Кассандр, останавливаясь у спуска по лестнице. Он положил небольшой, но тяжелый кошелек на пыльную мебель. – Мы выедем на рассвете третьего дня. Буду ждать тебя около городских ворот. В Торне нас ждет быстроходное судно.

– Будь стойким, Кассандр. У тебя впереди великое будущее, – колдун приблизился к парню еще на несколько шагов. Его голова внезапно дернулась в любопытном немом вопросе: – Так что же велела передать мне Антея? – вновь раздался его голос.

– Ах, да, – Кассандр уже спускался по верхним ступеням. – Она сказала, что-то вроде… ты дождался своего часа, так и она дождется своего.

Глава 3

ПРОГУЛКА ПО ВОЛНАМ

Трехмачтовое судно бороздило волны моря. Его капитан не выпускал из рук штурвала, а изо рта длинную трубку, из которой выходил едкий дым. Все эрлинские моряки курили табак. Для Ортека это не было вновинку, но за годы жизни в Мории государь совсем отвык от этой странности рабочего люда. Курить модно было лишь в порту или в море, так как маги осуждали пагубную привычку, перенятую эрлинами от бресов, народа Солнечного бога.

Ортек с самого утра не покидал высокой крепкой палубы каравеллы капитана Орлакса. Родом из Эрлинии, этот мускулистый загорелый мужчина, которому уже давно минуло пятьдесят, а в волосах еще не блестело седого волоска, был владельцем корабля, а заодно торговал товаром за свой счет, опасаясь влезать в долги или же нести ответственность за перевозку чужого имущества. Он не смел отказать такому пассажиру, как морийский государь. Ортек лично переговорил с капитаном, прежде чем вступить на борт его судна. Колдун заверил эрлина, что его присутствие на палубе неимоверно обогатит Орлакса, а также позволит всего за несколько дней домчаться до Аватара, куда тот держал путь, потому как ветер не забывает государя, верного слугу бога Моря. Но правитель выставил одно условие – его настоящее имя и титул должны были сохраниться в полном секрете даже от членов команды. Им было открыто лишь, что капитан за богатое вознаграждение принял на борт десяток наемников-морийцев, следовавших в порт степняков для присоединения к войскам морян, что уже второе десятилетие располагались в лагере на берегу реки у границы с Черноморьем.

На землях Ал-Мира Ортензий оставил две армии под главенством опытных храбрых командоров, которые были отмечены титулами капитанов третьего ранга еще при его деде Дарвине. Итого в южных краях разместились более десяти тысяч солдат, которым необходимо было ежегодно высылать на содержание сундуки золотых монет. Но даже такое войско не могло удержать в повиновении всю страну Ал-Мира. Морийцам надлежало сосредоточить свои силы на границах между Эрлинией и Э-Миром, а также присматривать за самыми большими городами гарунов. Ортек надеялся, что наместники, подписавшие с ним мирный договор, восседавшие в своих провинциях, сумеют поскорее наладить прежнюю жизнь и выплатить обещанные партии золота, серебра и прочего сырья в казну Алмаага. Дела в Ал-Мира он посчитал завершенными до новых всплесков недовольств, которые без сомнений еще предстояло пережить, и теперь государь глядел на север, прежде чем возвращаться в пределы Мории.