Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 49 страниц)

– Наверное, ты прав, – Марго потупила взор, – возвращение ничего бы не изменило. Что ж, очень жаль, что всё так печально обернулась. А что младенец? Теперь он…

– Он обычный человек, Марго. Он не колдун, но может быть со временем им станет. Он ничего не помнит, хотя как, я предполагаю, был свидетелем всех приключений своей матери. Но он еще слишком молод. Мы не открыли ему его тайны, быть может всему суждено остаться навеки в забытьи от его сознания и чувств. Ланс знает лишь, что его мать была женой Вина и умерла при родах. Он рос в Алмааге, в доме Вина на берегу Аллинна. В этом доме поселилась семья Лиссы после всех ужасов, пережитых ими в Тайраге. Ланса воспитала бабушка Риза. С семьей де Терро Вин поддерживал очень холодные отношения. Правда, Ланс все-таки один раз ездил их навещать несколько лет назад, уже после разлуки с отцом.

– Разлуки с отцом?! Конечно, Вин, пожалуй, все время проводил в море, но, как мне сдается, и Ланс решил стать капитаном судна. Ведь именно он командовал на борту корабля, что привез меня в Аватар, – Марго немного скривилась, очевидно, вспоминая свое плавание. – Уж лучше бы ты послал за мной Вина!

– Вина нет в Мории. Десять лет назад он отправился на запад в путешествие по Великому морю. Он снарядил четыре корабля и вместе с бывалыми матросами, которые знавали его как Одноглазого пирата, уплыл в бездну, что скрывается на краю земли. Граф считал, что воды всегда омывают землю, и не сомневался, что пристанет к твердой почве в своем плавании. Но с тех пор от его экспедиции не было получено ни одного известия. Тогда Ланс переехал в мой алмаагский дворец. Согласись, что парню в двенадцать лет нужен был отец, а Вин наотрез отказался брать его с собой. Ланс станет моим наследником и займет трон, как только в прибрежных землях установится долгий мир, и я смогу передать ему бразды правления, сделавшись обычным колдуном.

– Ты считаешь, что это тебе по силам? – усмехнувшись, произнесла Марго. – Отказаться от трона?! Может только поэтому последние годы Мория вела несмолкаемые войны с другими народами. Ал-Мира покорена, очередь за … кем?

– Я как раз задумывался, чтобы остановиться, – в его глазах зажглись гневные огоньки, но голос звучал шутливо. – Но Лансу еще следует возмужать.

– Скорее подучиться манерам, – поправила его Марго.

– Вот поэтому я и отправлю его обратно в Алмааг, если он еще самолично не покинул город, – вздохнул Ортек. – Хотя нет, вот сама персона принца-наследника. Неплохо бы ему вдобавок обширное имение пожаловать да титул принца, – заметил он, указывая взглядом на высокую фигуру графа де Терро, гулко отбивавшего такт по каменной тропе. – Только прошу тебя, Марго – ни слова об его прошлом.

За прошедшие дни Ортек встречался с Лансом лишь по утрам. Граф подробно описал ему путешествие на юг, в котором им неслыханно повезло. Он отчитался в потраченных золотых, поздравил государя с покупкой быстроходной торговой каравеллы у капитана Орлакса, а также заверил его, что собирается немедленно возвращаться обратно за своим боевым товарищем, который остался в порту Ланисы. Граф даже не выслушал мнения государя на счет всей завершившейся экспедиции, на его взгляд, было достаточно того, что царица оказалась подле колдуна, как тот и просил. Парень нашел в Аватаре опытного моряка, который пришвартовал судно в портовой бухте, и на другое утро уже сообщил Ортеку, что отправил на гарунской галере в Ланису своих людей, должных по уставу подчиняться новому сотнику морийского войска у реки. Ортек менялся при таких разговорах в лице – от сдерживаемой ярости в красных горящих глазах до показной холодности и равнодушия бледного лица. Ему на самом деле захотелось проучить мальчишку за неуважение к своему вождю, но он понимал, что простить воспитаннику может всё.

К тому же решения, единолично принятые капитаном де Терро, не особо шли вразрез с планами государя. Ныне более всего он желал уследить за своим наследником и поскорее отправить его в Алмааг под зоркий и строгий надзор престарелого, но полного сил Элбета. Ортек убедился, что Ланс покамест никуда не денется из Аватара – здесь находилась царица Антея, о здоровье которой он не забывал интересоваться у государя, не иначе опасаясь, что нанес тому немалый вред, тогда как было поручено доставить пленницу в целости и добром духе. Но сам черноморец чувствовал вину перед другом за то, что не соизволил раскрыть заранее тайну царицы Антеи. Хотя вряд ли бы это знание что-либо изменило в действиях капитана: скорее всего он был бы даже более суровым и строгим к девушке, которую вытащил из подвала сеторского дворца, будучи твердо уверенным, что ей действительно по силам перевернуть палубу под ногами матросов и отправить их всех на съеденье рыбам. Да и утаивание ведьмочки Марго де Баи под маской регента Антеи стоило того мгновения, когда Ортек насладился растерянным выражением лица молодого графа де Терро, услышавшего эту новость.

– Доброе утро, государь! Доброе утро, царица! – Ланс вступил под тень колонн и торжественно склонился в приветствии: вначале перед Ортеком, после перед невозмутимой фигурой Марго.

– Солнце уже в своем зените, а для тебя только началось утро? – спросил Ортек. Он указал парню место на кресле между собой и колдуньей, куда граф тут же вальяжно уселся. От учтивости не осталось и следа.

– Для меня оно слишком уж затянулось. Я за это время успел побывать в порту и проследить за отплытием своих друзей. – Ланс иронично осматривал своих собеседников. – А о чем вы успели переговорить с момента пробуждения? Ведь дела правителей – это непереставаемые разговоры. Вы говорите – мы делаем.

– Я рассказывал Марго, чем закончился поход за живой водой, – ответил Ортек. Он взглядом отодвинул вазу от потянувшейся к фруктам руки графа. Тот, громко хмыкнув, обратил на государя взор внимательного слушателя.

– Ах, сказку, которую отец повторял мне с трех лет! – Он сложил на груди ладони, скрестив пальцы на обеих из них, и слегка сполз с подушек на скамье. – Да, царица, я знаю её наизусть. Правда, когда я немного подрос, оказалось, что это совсем не сказка, а странствия моих родителей, в которые я с трудом верю до сих пор. Вы там, кажется, были?

– Ланс, из тебя не выйдет шута. Даже задаром я бы не согласилась выслушивать твои шуточки, – Марго хмуро оглядывала его из-под ресниц. Она не отрывала от него глаз, едва граф подошел к беседке. – Мы с Ортеком можем легко найти верный способ себя развеселить, не так ли, Ваше Величество? – после этих слов тело Ланса стало медленно подниматься в воздух. Но парень не изменил позы, хотя его взор обеспокоенно забегал по сторонам.

– Ты ведьма, Марго, – стоило произнести эти слова, как он тут же плюхнулся обратно на подушки с высоты одного локтя, на которую его вознесла колдунья, – но свои чары надо было наводить на пленителей в Ланисе. Здесь они ни к чему, – он выпрямил спину и стер с лица наглую ухмылку, поглядев прямо на царицу.

– Ты ничего не знаешь обо мне, – резко ответила ему Марго.

– Так пора услышать новую сказку о том, как колдунья спасла от проклятия черноморский народ, – граф развел руки в разные стороны, ожидая возражений, коих не последовало, после чего он нетерпеливо посмотрел в сторону девушки. – Или я уже пропустил эту историю? – де Терро переметнул вопросительный взгляд на государя.

– Пожалуй, действительно настало время её узнать, – тихо произнес Ортек.

Царица обвела понимающим взглядом лица друзей, обращенные к ней:

– Я не стану противиться. Мой рассказ объяснит, почему много лет назад я ушла вместе с Сарпионом, почему сейчас я также собираюсь уйти, – она начала размеренным тоном, её взор поник, и ведьмочка как будто погрузилась в пучину пережитых лет. – Мы пересекли на плоту реку Магарат и устремились на юг. Вин покинул наш отряд, хотя Сарпион возлагал на него очень большие надежды в задуманном мероприятии, и колдуну пришлось сильно изменить собственные планы. А эти замыслы он начал воплощать в жизнь, как оказалось, еще в самом начале пути, едва мы покинули Деревню в Великом лесу. Он говорил, что хочет помочь черноморцам избавиться от проклятья, а на самом деле мечтал лишь с помощью черноморского царевича, которого неожиданно встретил в поселении колдунов, возвратиться в южные земли и проникнуть туда, куда до этого ему был закрыт путь. Мне его истинные стремления открылись слишком поздно, но даже тогда я считала, что мы свернули на верную дорогу, которая выведет к той самой цели – снятие заклятия морийской принцессы. Я не буду говорить загадками, как любил делать мой бывший учитель, – ведьмочка слегка улыбнулась, вспоминая давние события, – я прямо открою вам его желания. Сарпион много лет своей жизни провел в поисках реликвии, которую, по его мнению, хранила принцесса Мория, и которая после её гибели досталась черноморскому царевичу, похитившему колдунью из страны. С помощью этой древней вещи Мория была в силах осуществлять дела поистине чудесные даже для колдунов: она возвела Серебряную Стену, а также наложила заклятие на сородичей своего погубителя. Сарпион узнал, что это была книга, которая нынче хранится в Береговой Башне и зовется Книгой Ветров. Но лишь Хранитель Башни имеет к ней доступ, произнося молитвы Нопсидону и Уритрею, что записаны на её страницах. Проникнуть в Башню, а точнее в те покои, куда входят лишь маги, не так просто. Учитель повторял не раз мне во время нашего пути, что лишь с помощью этой книги возможно снять проклятие черноморцев, так как именно таким способом оно было произнесено и обрушено на головы целого народа. И я действительно доверилась ему, но разочарование наступило слишком быстро: когда он лишил меня возможности колдовать до той поры, покуда он не заполучит в свои руки желанный колдовской переплет.

Я не могла сравниться с ним в опыте, пускай мои способности в колдовстве и поразили его ум. Тогда он взял с меня обещание достать ему книгу, а когда эти слова сорвались с моих губ, оказалось, что я не смогу колдовать, пока не исполню эту сделку. Да, это был договор, только со стороны моего учителя было лишь простое утверждение, что он никогда не причинит мне вреда. Что ж, он сдержал эти слова: никогда не обнажил против меня меча, не поднял руки, – тут Марго бросила стремительный взгляд в сторону Ланса, – он боялся все эти годы высказать в мою сторону угрозы или обвинения, но это не мешало ему возненавидеть меня в душе, ибо я будучи куклой в его руках, мечтала лишиться этих уз, и, пожалуй, нарушила все условия нашего соглашения.

Мы с Сарпионом придумали план, как попасть в Башню. Я предстала магом Двиной, которая долгие годы не появлялась в Гассиполе, а потом сбежала с царевичем Ортензием. Если бы мне удалось стать полноправным членом ордена магов, где мое имя должны были помнить, а лицо не очень, тем более что мой воспитатель Меней как раз отошел в царство Таидоса, то я легко смогла бы обыскать все помещения Башни и похитить Книгу Ветров. Я наивно полагала, что всего лишь вынесу книжицу для того, чтобы ею воспользовался Сарпион, то есть настоящий колдун, ибо я к тому времени могла только вспоминать, что раньше с помощью чар также облегчала себе жизнь или осложняла. После снятия заклятия я собиралась возвратить книгу в свяшенную обитель. С такими намерениями мы к середине осени достигли Асоля, столицы. Колдун мечтал поскорее заполучить заклинания древнейших колдунов, а я исполнить обещание, что привело бы к обретению заново мной чар.

Но если с помощью колдовства у меня немного изменились черты лица, то наделить магическими знаниями, стать настоящей Двиной таким образом было невозможно. К тому же я почти не знала языка, и поэтому мы решили для начала где-нибудь обосноваться, чтобы подготовиться к встрече с другими магами. Как вы понимаете, всё это задумал Сарпион – мы приехали в столицу, где поселились в старом заброшенном доме на самой окраине, за которым вставала роща и Черные предгорья. Колдун тут же бросил меня одну посреди незнакомых людей. Он должен был собрать всевозможные сведения о Двине, расспросить людей, которые её знали, устранить тех, кто был с ней очень близок, подкупить или очаровать тех, кто еще её помнил и смог бы способствовать возвращению девушки в Гассиполь. Он скрылся в неизвестности, оставив меня одну. Сарпион прожил в этой стране долгие годы, по дороге к столице он ведомыми лишь ему способами заполучил золотые и серебряные линги, он продумал каждый свой шаг, а мне до поры до времени досталась лишь роль старательной ученицы.

В Асоле мне предстояло в первую очередь изучить язык. В начале нашего пути по Черноморью я сохраняла тягостное молчание, чтобы не выдать свое иноземное происхождение, но, перейдя горы, чтобы поскорее пробраться в столицу, я перестала изображать жреца, давшего обеты. Слухи о маге Двине уже полетели на заселенный юг страны, и Сарпион решил, что молва послужит нам более на пользу, чем моё появление в столице, где меня намного быстрее смогли бы разоблачить, потому как однажды это уже случилось по дороге. В столице я стала обычной девушкой, скромной и нелюдимой. По соседству с нами жил очень бедный люд – дровосеки, ремесленники да обнищавший овцевод, стадо которого растерзали волки, им было не до беженки с востока. Новая история, придуманная колдуном, гласила, что мы отец и юная дочь, покинувшие деревню, на которую напал оборотень, и в столице мы искали спокойного пристанища. Назвалась я Антеей, и уже через несколько дней осталась в полном одиночестве. Вскоре колдун, исчезнувший в городе, прислал мне денег на проживание и книги, с помощью которых я должна была постигать черноморский язык. Основы южного письма и произношения учитель преподал мне по пути в город, и хотя я была немного рассеянной ученицей, вскоре пришлось припоминать его советы. Я проводила дни за изучением сложных предложений из писаний о могуществе черноморских богов – манускрипты были выкуплены колдуном у одного из магов – и очень редко выходила из дома. Я встречалась с черноморцами, чтобы купить свежих продуктов, нанять работников по дому, который трешал от порывов ветра, а зима все наступала, и постепенно я без стеснения за свои ошибки в словах начала общаться с этими темными людьми, которые мигом решили, что я столь малоразговорчивая и непонятливая от того, что на востоке страны среди людей уже говорят на страшном оборотневом наречии, отклики которого они слышали порой в моем голосе.

На окраине столице, где каждую ночь из леса доносился вой волков, я оставалась до прихода холодов. Затем вернулся Сарпион, и он с еще большим усердием взялся за мое обучение. Он оказался доволен моими успехами, я уже бегло говорила по-черноморски, выучила назубок все молитвы магов и освоила манеру никогда не опускать глаза при разговоре с людьми, – Марго встретилась с заинтересованным взглядом темных глаз Ланса, а после перевела взор на государя, который, казалось, впал в задумчивость. – Про жизнь в Асоле я упомяну еще одну подробность, которая меня крайне взволновала и которая будет очень интересна для тебя, Ортек.

В соседнем доме жила крайне дряхлая старуха. Она выходила на улицу, опираясь на кривую трость, передвигалась не быстрее улитки, чем вызывала насмешки ребятишек, её лицо покрывали грубые морщины и складки, глаз почти не было видно в глубоких глазницах, ресницы, брови и волосы все поседели, а кожа присохла к выступавшим наружу костям. Её все сторонились, и женщины нередко называли её ведьмой, сама же Урлина, как звали старуху, мало обращала на них внимания, но стоило ей бросить мимолетный взгляд в сторону какого-либо дома, тут же его хозяйка взывала к Уритрею с просьбами защитить жилище от сглаза, то и дело прикладывая к губам скрещенные пальцы. Урлина заговорила со мной в первую же встречу, когда я возвращалась от коровницы с кувшином молока.

– Постой, девочка, – она вцепилась в мою руку, когда я, еще не зная, что старуху следует обходить подальше стороной, столкнулась с ней на дороге, – постой, я погляжу на тебя.

Она всматривалась в меня своими маленькими впалыми глазами. Я попыталась вырваться, но она была настойчива в своей хватке.

– Давно я жду предвестий своей смерти, и вот ты, наконец, явилась, – заговорила она беззубым ртом. Я с трудом различала её слова и понимала их смысл. – Ты знаешь его, знаешь! Ты встречалась с ним, я вижу это в твоих глазах. Я все вижу, – вещала старуха, её голос уже оглушал всю улицу, но как я ни старалась избавиться от неё, у меня ничего не получалась. Она свернула со своей дороги и последовала за мной, не отпуская моего локтя, и таким образом провела меня до самого порога, выкрикивая непонятные возгласы. – Я вижу голубое небо, я вижу лес, изба. Он ушел, ушел, но он вернется, он не покинет свой народ, лишь он может его спасти. Он обещал мне, он связан со мной! Он не отпустит меня, пока не возвратится… Он возвратится другим, другим, но он не оставит свой народ. Только ему по силам… Ты поможешь ему. Теперь я увидела это – он переживет меня, и ты будешь рядом с ним, забытым черноморцем.

Я беспокоилась, что старуха могла заметить мои чары и разглядеть истинный цвет моих глаз, поэтому не поднимала взора, а едва я отворила дверь, то оттолкнула её от порога и мигом закрыла дом на засов. Я заметила через щель, что Урлина присела на крыльцо, и с ужасом ждала, что эта противная сумасшедшая старуха предпримет дальше – а ведь я тогда еще не могла подыскать верных слов, чтобы упросить её оставить избу, все изученные фразы на черноморском языке вылетели из головы.

На следующий день, едва я вышла до колодца, старуха уже проникла вовнутрь дома и поджидала меня, устроившись на лавке возле печи. Так наше знакомство продолжилось. Она повторяла бред про возвращение и избавление народа Черноморья, а также расспрашивала обо мне, давала советы по дому. Я большей частью сохраняла молчание, но постепенно стала отвечать на её вопросы, мне ведь следовало общаться хоть с кем-то, чтобы выучить язык. Я придерживалась тех вымыслов, о которых мы уговорились с Сарпионом, но Урлина будто бы пропускала их мимо ушей:

– Много-много страданий выпало тебе на пути, и еще больше ждет впереди. Хочешь, загляну в твое будущее, – предлагала она хитрым старческим голосом. Но я всегда отказывалась, когда она протягивала свои руки к моей ладони, чтобы предсказать мою судьбу. Я помнила наставления Сарпиона – для колдуна услышать предзнаменование означало неминуемо воплотить его в реальность.

Она бывала в моем доме каждый день. Порой я даже не замечала, как она оказывалась на лавке, незаметно она и выходила из него. Я перестала её бояться и смущаться. Постепенно я все больше расспрашивала её о городе, об обычаях, а она отвечала мне так подробно, как будто ведала, что я совсем не черноморка, но никогда не ставила мне это в вину или укор. Как-то я спросила ее, сколько ей лет.

– Если бы я сумела сосчитать все пережитые зимы, то ответила бы тебе, девочка. Но я сбилась со счета давным-давно, когда еще помнила, как складывать числа. Но знаю я, что не дожить в этот раз мне до первого снега. Пусть я более так и не увижу его лица, но сойду в могилу я в человечьем обличье, как было с моими предками. Я уже слышу ликования черноморцев, жаль, что в этом гуле совсем не звучит его имени. Да кто его вспомнит в грядущих временах?!

Урлина нередко говорила подобным образом, и когда я пыталась более подробно расспросить её о видениях, что представали перед её глазами, так как в конце концов поверила, что возможно старуха действительно обладает даром прорицания, она отвечала теми же неясными словами.

Прошло около трех недель, и она сообщила мне, что на утро отправится в царство мертвых, ибо её там уже давно заждались. Она велела похоронить свое тело на опушке голой рощи, с которой ветер сорвал последние пожелтевшие листья, и пожелала, чтобы я приходила на её могилу первые шесть дней и, как полагалось, молилась за её душу перед ликом каждого из богов. На следующий день она не появилась в избе, и я крайне обеспокоилась. Я решилась самой отправиться навестить её, предчувствуя правдивость всех слов, высказанных ею накануне. Она лежала остывшей в своей убогой постели. Я не знала, что предпринять, ибо ни разу не хоронила людей – я побежала к сапожнику, что жил в доме напротив, и его жена тут же откликнулась на мой зов. То, что случилось, я поняла лишь, когда она издала возглас удивления и страха, огласивший всю округу. Сбежались еще соседи, и все они с изумлением смотрели на старуху, которая после смерти не обрела волчьего образа. Жена сапожника согласилась похлопотать о погребении, когда я передала ей несколько золотых монет, и к вечеру Урлину уже закопали под молодым кленом, хотя кладбище располагалось в другой части города. Разговоры, которые пронеслись по соседним домам, но не двинулись далее в столицу, быстро затихли. Люди удивлялись тому, что старуха осталась человеком, но этому быстро нашлось объяснение – мол, она не была настоящей черноморкой. Соседи вспоминали, что жила она в этом доме с незапамятных времен, а откуда приехала и кто были её родичи, никто не ведал.

Как и обещала, я приходила каждое утро на её одинокую могилу. Было грустно потерять человека, ставшего мне близким за прошедшие дни, хотя облик Урлины и её голос порой пугали меня даже в минуты дружеской беседы. На шестой день, приближаясь к роще по свежевыпавшему нежданному снегу, мне повстречался незнакомый всадник. Лес оглушал охотничий рог и лай собак, но человек на коне был в одиночестве. Он поджидал меня возле могилы, и едва я подошла, задал повелительным голосом вопрос:

– Кто покоится в этой могиле?

Я в смущении промолчала, не совсем понимая причину его беспокойства по этому поводу.

– Кто разрешил хоронить мертвецов в моем лесу? – вновь обратился он ко мне, а я опять лишь простодушно улыбнулась.

– Ты что немая? Как тебя зовут?

Когда он протянул к моему лицу холодные пальцы и повернул его ближе к блеклому свету, я не сдержалась и отбросила прочь его руку.

– Сам назовись, – последовал мой ответ.

– Милой девушке не к лицу отмалчиваться перед лицом… – тогда я не дала ему договорить, так как уже вернула себе самообладание и решилась достойно противостоять наглецу, отставшему от других охотников.

– Кого? Дворянина?! Так распоряжайтесь в своих владениях, а эти земли подвластны Веллингу.

– И Веллинг велит хоронить усопших лишь на кладбищах, чтобы не осквернять их проклятыми телами нашу землю.

– Но в этом случае вы ошибаетесь, сударь. Женщина, покоящаяся ныне в царстве Таидоса, не обрела волчьего вида и должна лежать подальше от истинных черноморцев.

– Как тебя зовут? – он настойчиво повторил ранее заданный вопрос. Но я промолчала, не спуская с него взора, и дождалась, пока он представился сам. – Я Орэл, барон Орэл.

– Антея, – ответила я, даже не подумав, что простолюдинке следует поклониться дворянину.

Но ведь в Черноморье бароны не особо чтятся своим происхождением, поэтому он даже не подал виду, что чем-то оскорблен. Он спросил, увидит ли меня на следующий день на этом же месте, и я с обворожительной улыбкой согласно кивнула.

Вернувшись домой, я сама была крайне возмущена своим невежественным поведением, но возможно во мне всплыла память, что я также принадлежу к благородному роду графов, – усмехнулась Марго, продолжая свое повествование, – и я привыкла быть наравне с людьми, будь они слугами или дворянами. Так начались мои недолгие свидания с молодым богатым незнакомцем посреди холодной сырой рощи. Он приезжал каждое утро, и я спешила к нему навстречу в простом плаще по грязи от растаявшего раннего снега. Очень скоро я догадалась, что передо мной не барон, а сам Веллинг Орелий, но скрывала от него свое знание. Он походил видом и манерой речи на тебя, Ортек, – правда был чуть выше в росте и шире в плечах. Его темные глаза всегда сурово оглядывали пустынный лес, а когда он смотрел в мою сторону, казалось, они немного добрели. В моем лице он нашел терпеливую слушательницу, я при этом стеснялась говорить, опасаясь быть разоблаченной. Но, как вы понимаете, парень наедине с девушкой находят более приятные занятия, нежели разговоры – как я могла отказать царю в улыбке, нежном взгляде или поцелуе?! Неделя пролетела как в красивой сказке, Орэл говорил о предстоящей женитьбе на оларской девушке, а я изображала при этом самый трогательный удрученный вид, на который была способна, догадываясь, что эта избранница на самом деле дочка оларского царя.

– Любая женщина всегда лишь притворщица, – проговорил Ланс, из-под нахмуренных бровей глядя в лицо царицы, которое осталось бесстрастным к замечанию.

– Наедине с собой я размышляла, что мне было бы нелишним пообщаться с черноморской знатью, так как до этого познакомилась лишь с жизнью простого народа. А Орэл между тем был знаком с Двиной, пускай лишь в своем детстве, и я нередко заводила с ним разговоры об его юношестве, его друзьях, семье и о магах. Наши встречи помогли мне стать той, кого теперь вы видите перед собой – нет, не царицей, а женщиной, полюбившей черноморский народ.

Я чуть не погубила себя, когда он, проследив за мной от опушки леса, на следующий день пожаловал в мой дом. Там он заметил книги магов и высмеял мое скромное крестьянское одеяние и речь, предположив, что я на самом деле не так проста, как пыталась ему казаться.

– Ты ведь также не договариваешь, Орэл, – ответила я, и на этом мы прекратили взаимные расспросы. К тому же он приехал попрощаться. За эти короткие дни знакомства, между нами зародилось подобие дружеских чувств, мы никогда не затрагивали темы, где могли бы разойтись во мнениях – и, как я уже упоминала, чаще всего говорил он, а я лишь задавала скромные вопросы, чтобы поддержать общение. Он ни разу не упоминал о войне, что Черноморье вело с эрлинскими городами, или о морийцах, чьим кораблям запретил останавливаться в своих портах. Я знала, что вызвала в нем симпатию, но была уверена, что эти чувства не столь глубоки, чтобы пустить корни в его сердце – да и сама была рада и благодарна Орэлу за наши встречи, после которых я наполнялась уверенностью, что могу быть похожей на черноморку. Мой благородный всадник исчез, и жизнь тихо потекла посреди книг в темном холодном доме. В те дни по городу стали распространяться слухи, что более люди не обретают волчьего облика после своей смерти, и радостные вести облетали дома по всем поселениям страны, так как в каждом из них уже хоронили людей, а не волков. Тогда я стала понимать смысл слов старухи Урлины – она вещала о скором избавлении от проклятия принцессы Мории, а её возгласы о возвращении черноморца относились к тебе, Ортек. Я с радостью представляла, что вы все-таки нашли в своем походе то, что было навеки сокрыто от людей – живую воду, и тем самым избавили народ от колдовских чар.

Когда возвратился Сарпион, я поведала ему об Урлине и о Веллинге Орелии. В то, что проклятие снято, он не захотел поверить, находя десятки объяснений этим чудесам, а встречей с царем был крайне обрадован – это знакомство, по его мнению, очень пошло мне на пользу, ибо Двина знала обоих царевичей, а нынче и я могла этим похвастаться. Еще около месяца я провела в той глуши. Сарпион почти не выпускал меня из дома, он заставлял меня повторять молитвы магов, задавал вопросы, на которые я должна была безошибочно отвечать, он исправлял мое произношение и не прекращал занятия ни на один день. Лишь когда он решил, что я готова предстать перед магами, мы отправились на юг в Гассиполь. В порту нас уже поджидали, так как колдун в свое отсутствие в столице успел повстречаться со многими полезными людьми, и мало кто из них был в силах противиться его природному обаянию и колдовским способностям.

В Гассиполе моя участь свершилась слишком быстро, чтобы я успела её осознать и переменить. После смерти мага Менея новым Хранителем Башни был избран Гарионис. Хранителей всегда назначал Веллинг, хотя на практике этот титул обсуждался между всеми членами ордена, присутствовавшими в Гассиполе в дни скорби, связанными со смертью предыдущего главы магов, и среди кандидатур выбиралась самая достойная, то есть Хранителем обычно становился самый опытный и престарелый маг. Веллинг всегда одобрял выбор магов, и лишь однажды этого не случилось: в начале своего правления Релий принял подобное решение самостоятельно в интересах своего царства, которое начало обуревать волна недовольства молодым морийским правителем.

Гарионис возглавлял магов к тому времени не более полугода, он был уже очень стар, и Сарпион убеждал меня в том, что маг слеповат и глуховат, так что мне не составит труда перехитрить его, представ в роли Двины, воспитанницы Менея. Сложность заключалось лишь в одном: как удалось узнать колдуну, Двина должна была стать магом, но не успела пройти церемонии посвящения, сбежав с юным царевичем, и это могло спутать нам все планы. А вдобавок её разыскивали маги по всей стране. Но главное было проникнуть сквозь невидимые преграды Башни под её высокий свод, и надеяться, что все недоразумения откроются не раннее, чем я сумею достать заветную Книгу Ветров.

Мы приехали в порт в карете, подходящей для богатых купцов. Сарпион проводил меня в дом одного из баронов, с которым Сарпион оказался в очень близких доверительных отношениях, и именно этому дворянину предстояло возвратить меня, то есть бежавшую из Черноморья Двину, в лоно Башни. Вскоре черноморец дал богатый прием, на который были приглашены маги, военноначальники, дворяне и прочие богатые дельцы. Колдун поселился в скромной портовой гостинице, оставив меня в доме своего приятеля, который как ни странно действительно полагал, что я Двина, и был очень благодарен Сарпиону за то, что все награды, посуленные за мою персону, попадут в его руки. Тем не менее учитель часто навещал меня. До знаменитого приема, на который должен был явиться даже Хранитель Башни, мы объездили вместе с учителем весь город. Он показывал мне окрестные дома, указывал на людей, с которыми Двина общалась в своей юности, и которые непременно пожелали бы возобновления знакомства, а также подробно описал лица магов и других влиятельных людей города, с которыми я неминуемо столкнулась бы в доме барона. Колдун давал советы, как мне следовало себя вести – быть в основном в печали, не улыбаться, неохотно отвечать на расспросы, как будто бы опасаясь разбередить незажившие еще душевные раны. По нашему уговору, Двина скиталась все это время по землям Мории, но так и не нашла царевича Ортензия, не доверяя при этом сплетням, распространившимся по стране о том, что царевич попал во дворец своего деда государя Дарвина II. Испытав лишения и злоключения, она возвратилась в родную страну, где барон оказал девушке всякое содействие и помощь в прибытии в родной Гассиполь.