Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 49 страниц)

Во время нападения на Равенну бесчисленных гарунских отрядов, быстрых и неуловимых, которые будто бы взбегали на стены осажденного города, не замечая, что им на головы обрушивались чаны с кипящей смолой и потоки стрел, я была среди жителей, взявшихся за оружие перед лицом прежнего врага. Осада была долгой, под крепостными стенами собрались орды гарунов в блестевших шлемах и кольчугах на голых загорелых телах, они швыряли копья, соорудили огромные тараны, которыми били каменные укрепления вокруг города, ударяли горящими бочками из высоких катапульт. Из-за гор гаруны прискакали на быстрых лошадях, за ними следовали обозы с продовольствием, и всем было ясно, что алмирцы подготовились к долгой войне в глубине наших земель. Пускай их галеры, которые пятьдесят лет назад пристали к берегам с тысячами диких воинов на борту, были далеко – через Горный перевал в страну врывались все новые и новые силы врага. В конце концов, они пробили стены города в нескольких местах, легко прорвались через второй круг преграждений невысоких башен с дозорными и хлынули на улицы. Они забрасывали в каждый дом смоленые факелы, рубили длинными мечами всех, кто попадался на пути, будь то солдат, женщина или ребенок. Даже не заботясь о том, чтобы разграбить город, они ввели свои ужасные разрушительные машины и вслед за свирепыми воинами, убивавшими людей, тараны и катапульты сокрушали здания, деревья, фонтаны. Равенна заполыхала в тот горестный для всех морийцев день и горела, как говорили, целый месяц. Воины Ал-Мира не брали рабов, не щадили жизни мирных горожан, они лишь выносили из домов припасы, уводили лошадей и домашний скот, поджигая жилища.

Все дни осады я провела на крепостной стене. Меня знали многие воины да и сам принц Гунн, пожилой дворянин, один из управителей, который возглавил войско города. Я залечивала раны, приносила еду защитникам и даже обучилась стрельбе из лука, притом никогда не промахивалась. В тот день, когда гаруны ворвались в город, я впервые сознательно обрушила молнию на осадные лестницы, которые они забрасывали на стены. Она поразила одного гаруна, а его товарищи в ужасе спрыгнули вниз вслед за ним. Но тогда же с другой части города раздался неимоверный грохот, и я подумала, что возможно из-за меня случилось непоправимое. В охватившей смуте некогда было сожалеть о том, что произошло. Гунн отрядил нескольких гонцов, чтобы немедленно покинуть город и передать известия о поражении командору, который должен был со дня на день подвести свежие войска на подмогу. Однако разведчики сообщали, что гаруны двинули на север к легалийцам еще более многочисленные армии, и далийские земли оставались в одиночестве перед вражеским мечом. Принц велел мне выбираться из города. Втроем, я, молодой барон, которому Гунн передал послание для командующих морийскими войсками, и его слуга, опытный воин, вскочили на лошадей и поскакали навстречу врагу. Ворота города уже были распахнуты, и около них улицы заполнялись свирепыми гарунами, но иного выхода за стены города мы не знали. Однако барон направил лошадь к западной стене, её защитники уже сражались с оружием в руках против солдат, атаковавших их с тыла.

– Марго, пробей стену, – крикнул он. Многие среди моих знакомых уже догадывались, что я на самом деле колдунья, но это знание лишь вселяло в них надежду на то, что мы сможем устоять против врага, а я, к сожалению, не оправдывала эти ожидания. – Ты ведь сможешь. За стеной гаруны давно засыпали ров и, наверное, сейчас уже покинули те места, рванувшись к воротам.

Я не помню точно, как у меня тогда получилось исполнить эту просьбу, произнесенную как приказ, но толстая стена внешнего круга покрылась кривой трещиной, её камни вылетели вперед, произведя грохот на всю округу. Стена искривилась до своих вершин, откуда попадали испуганные люди. И хотя отверстие получилось не столь уж большим, камни сами обвалились в пустоту, образовавшуюся вместо бывшей основы, и перед нами предстал высокий завал, который унес жизни десяткам морийцев и гарунов. Мужчины тут же подбежали к груде камней, отбрасывая прочь осколки, освобождая проход наружу. Позади нас возвышалась башня, все еще укрепленная морийскими лучниками, которые яростно обстреливали гарунов, устремившихся в нашу сторону, но все-таки нападавшие большей частью сразу же кинулись на жилые улицы, пускаясь в погоню за горожанами, многие из которых не успели спрятаться в своих домах, хотя и это не спасло бы от мечей и копий.

Сквозь каменные развалины невозможно было пройти на лошадях, и мы бежали далее втроем пешими. Мы сумели уйти от погони гарунов, так как все их отряды стремились в город, а мы укрылись в окрестном лесу, по которому перебежками направились на запад. Вся округа уже давно была разграблена гарунами. Деревни сожжены дотла, мертвецы, не нашедшие приюта в объятиях Моря, валялись вдоль дороги. Гаруны разорили все поселения вдоль главного тракта, ведущего в Корлину, и до нас уже доходили слухи, что этот город тоже не устоял перед сотней диких конников. Хотя некоторые беженцы, встречавшиеся нам на пути, говорили, что корлинцы сами сдали город на милость захватчиков, доверившись главе гарунов, который пообещал им, что город в этом случае не будет стерт с лица земли.

Вскоре барон со своим другом напали на тройку гарунов, разграблявших пустые дома деревни, мимо которой пролегал путь на запад. Мы сумели отнять у них оружие, еду и лошадей. После этого барон решил повернуть на север и пробираться к реке, но мне необходимо было попасть в Корлину. Там жили мои родные, и я не знала их участи. Я сумела убедить попутчиков, что командору будет весьма полезно располагать достоверными сведениями о судьбе далийского города, и мы поскакали на запад, нередко углубляясь в лес, чтобы не попадаться на глаза неприятельским отрядам, блуждавшим кругом.

Дым стоял лишь на окраине города, когда мы добрались до его стен. Я сказала, чтобы мужчины подождали меня на опушке, а сама помчалась по открытой местности весенних полей к распахнутым воротам, около которых не было заметно ни души. Я оставила свою лошадь в небольшом заросшем ольшаником овраге перед крепостными стенами и поспешила на городские улицы. За поясом был спрятан длинный кинжал, мое испачканное простое платье должно было показать, что я обычная крестьянка, и я надеялась, что сумею не привлечь к себе внимания, но ничего не пропустить мимо собственных глаз. Издалека Корлина казалась опустевшей, затихшей, было не видать ни стражников государя, ни гарунов. Однако, вскоре я заметила людей, испуганно выглядывавших из окон домов, воздух оглушил стук колес о камни мостовой, раздались крики и лязг оружия. Я мчалась вперед мимо знакомых мест, редкие горожане хлопотали около порогов, улицы были завалены разбитыми бочками, вещами, вываленными грабителями наружу, под ногами чернели лужи крови. Дом моей тетки располагался по соседству с другими особняками богатых дворян, которые были огорожены кованными металлическими решетками. Но едва я добралась до широкой мостовой, выложенной в этой части города, позади раздались грубые окрики. Я повернулась и заметила троих гарунов. Их лица были искажены презрением и ненавистью, жаждой всего, на что только наталкивался взгляд. Один из них вытащил на порог местной лавки женщину, таща её по земле за длинные волосы. Она даже не кричала, и я подумала, что она была уже мертва. Тогда ноги сами понесли вперед, и я побежала по улице. За спиной раздался рев их голосов и лязг металла. Сейчас я бы смогла остановиться и каждого из них поразить его же мечом, но тогда я даже не вспомнила, что была колдуньей и должна сама себя защитить. Я уже теряла последние силы, мостовая заворачивала, и я надеялась, что, скрывшись от преследователей, смогу затеряться в каком-то доме или проулке. Но едва я оказалась за углом передо мной встали на дыбы одичавшие лошади, впряженные в повозку. Наверное, я закричала, когда их копыта опустились прямо на мою голову – но более я ничего так и не смогла вспомнить о том дне, – Марго поглядела на Ортека и Ланса. Она была с ними честна, ей не хотелось, чтобы у мужчин сложилось впечатление, что она что-либо утаила от них. Но следовало закончить этот длинный рассказ.

– Очнулась я в темной сырой комнате. Поначалу мне показалось, что это темница в крепости: в холодных каменных стенах не было ни одного проема для солнечного света, я лежала на соломенном тюфяке, и возле моей постели находился лишь широкий стол, занятый тазом с водой и подносом со свежей едой. Глухая дверь была заперта снаружи, сбоку на стене была прикреплена масляная лампа. Самое поразительное было, что когда я схватилась за пищу, оказалось, что мне оставили холодное мясо, а в кувшине была свежая кровь, еще теплая. Мне тут же стало дурно. На мои настойчивые призывы в комнату вступили несколько женщин, одетых в бесцветные льняные платья до пят, на голове они носили светлые длинные платки, полностью скрывавшие волосы и лоб. Самая старшая поприветствовала меня и сказала, что по велению Моря эти смиренные покои отныне будут моим домом. Звали её Юффала. Она была настоятельницей монастыря, в котором я прожила с той поры более двухсот лет. Это пожилая женщина была со мной немногословной в тот первый визит. Она пообещала, что в этом месте я буду в безопасности, ни в чем не испытаю нужды, смогу жить в мире и смирении перед лицом Моря. Когда я потребовала объяснений по поводу того, как я здесь очутилась, а также удивилась еде, которой хозяева решили меня попотчевать, женщины попятились к выходу.

– Твой благодетель пожелал, чтобы ты ни в чем не знала отказа, Марго де Баи. Здесь все мы сестры, и ты наша новая сестра. Забудь обо всем, что было. В нашем доме всегда мир, пускай за его стенами стоят орды вооруженных дикарей, – сказала на прощание Юффала.

Очень долго мне пришлось разбираться со своими новыми подругами. Сперва я убеждала их, что мне совершенно безразлична кровь животных, надеюсь, они не подсовывали мне в кубке человеческую кровь. Затем мне удалось узнать, что моим спасителем оказался некий незнакомый дворянин, который щедро заплатил за то, чтобы я осталась в этом доме. Я хотела немедленно покинуть темное убежище, однако Юффала очень долгое время не разрешала мне выходить из тесной кельи, не говоря уже о всем строении – его я осмотрела лишь после нескольких недель своего заточения, когда я решила все-таки перестать просить у матушки Юф разрешения покинуть темницу и выбралась на солнечный свет сама. Я разбила чарами дверь, обретя свободу. Тогда я впервые задумала сбежать из места, которое еще совсем не знала. Оказалось, что я попала в дворянский особняк, в котором проживали лишь женщины, ведшие крайне скромный образ жизни.

Монастырь был построен еще при переселении на юг морян. Его владелица богатая вдова-баронесса решила, что служению Морю должны посвятить жизнь не только мужчины-видии, которых тогда еще было очень мало в тех краях, но и женщины. Она ввела в своем окружении традицию придерживаться очень строгого режима, время проходило в омовениях в каменных бассейнах и мольбах богу. Постепенно баронесса распродала обширные земли и купила на них несколько участков по всем землям Релии и Далии. На юге такие же монастыри для стариц, как звали себя женщины и девушки, уходившие в уединенную жизнь вдали от хлопот и суеты, были разрушены гарунами. И хотя они вновь вторглись в страну, матушка Юффала не особо беспокоилась о защите своих сестер – в последние годы монастырь обнесли высокой каменной стеной.

В свой первый побег я перебралась через неё, вскарабкавшись на высокое дерево, росшее вблизи, а потом я проделала в стене очень удобный лаз. Я сбежала, оглядываясь на совершенно незнакомые места в лесу, в который я тут же углубилась, направляясь на север, где можно было найти знакомых мне людей. Но вскоре я поняла, что очень устала, я прямо валилась с ног, мне было трудно дышать, а в глазах потемнело. И чем дальше я шла, тем хуже мне становилось. Тогда меня нашли захожие в монастырь крестьяне, которые прислуживали старицам. Меня вернули обратно за высокие стены. Юффала долго беседовала со мной, она убеждала меня отречься от всех дел, что остались недоделанными, от всех родных, которых следовало позабыть, и хотя меня действительно ничто не держало в землях, вновь охваченных войной, кроме разве желания отыскать Тамира, с которым однако я бы все равно не могла быть отныне вместе, ибо он был упырем, а я ведьмой, я желала вернуть себе свободу и вырваться любой ценой из плена. Лишь через полгода после череды неудачных попыток сбежать, каждая из которых оканчивалась потерей сил и истощением организма, я признала, что не могла отойти от монастыря ни в какую сторону. Я смирилась с тем, что стала старицей и была омыта водой, после чего обрела уединенную жизнь: я обязана была соблюдать обет молчания, обеты труда, обеты постничества и другие обычаи стариц.

Так я прожила десять лет, после чего матушка раскрыла мою тайну: что я на самом деле являюсь колдуньей. Но старицы редко виделись между собой, ежели желали вести действительно уединенную отшельническую жизнь, мы подолгу молчали, и имена друг друга стирались из памяти, лишь настоятельница имела право общаться с каждой из сестер. Юффала всегда была ко мне очень добра, она не стала прогонять меня, отлично ведая, что я не смогу никуда уйти, она запретила кому-либо обижать меня. А я за эти годы не раз занималась целительством в стенах монастыря. Сестры уважали меня, считая, что действительно Море внемлет моим словам, и лишь немногие догадывались, кем я являюсь, но, будучи отрешенными от земных забот, никогда не беспокоили меня своим наветами или подозрениями. После смерти Юффалы сестер возглавила новая настоятельница. Война обошла нас стороной, пережила я в безопасности и гонения на ведьм, которых живыми сжигали на кострах по всей Мории. Вскоре наш монастырь не мог принимать всех желавших стать старицами, ибо Дом поистине приобрел благочестивую славу в стране. Тогда новая настоятельница решила принимать молодых девушек на послушание, их обучали в стенах монастыря лишь несколько лет, а после этого они возвращались к родным, и обитель получила название Дома Послушания. Вокруг меня появились новые лица, молодые наполненные жизнью девушки, и я вновь захотела вырваться из невольного затворничества. Я возобновила частые побеги, всегда неудачные, а потом я уговорила настоятельницу разрешить мне перебраться в более светлые покои послушниц, где я бы могла узнавать последние известия и хоть как-то чувствовать свою сопричастность к миру. Свою колдовскую сущность я постигала самостоятельно, убеждаясь в чем-либо на практике – за полстолетия жизни я ничуть не постарела, не ослабела и не оскудела умом. Будучи старицей, я перечитала все книги, хранившиеся в монастыре, а став послушницей, разбиралась в нравах, царивших в те времена в светских кругах – ибо послушницей могла стать лишь знатная да богатая особа. Настоятельница не была в силах противиться моему желанию скинуть с себя платок старицы, однако спустя пару лет мне пришлось вновь его надеть: я скрылась с глаз одной графиньюшки, которая меня не взлюбила и требовала моего изгнания из Дома Послушания. Так протекали годы – я была то послушницей, то старицей, я убегала и возвращалась, мне встречались милые добрые девушки, с которыми удавалось подружиться или непомерно гордые заносчицы, которым я указывала на грязное место у очага. Я знала и простолюдинов, живших вблизи Дома, заботившихся о пропитании и удобствах его обитателей. На моих глазах вырастали и умирали их дети, внуки. Иногда я влюблялась, и в те периоды особенно страдала вся округа – от моего волнения летом шел снег, но зато зимой зацветали подснежники, – Марго с нежной улыбкой вспоминала прошедшие года, которые принесли ей много горести, но и минуты радости и счастья. – Все шло своим чередом, казавшимся нескончаемым, пока я не встретила Лиссу. Юную девушку с солонкой на шее, которая мечтала сбежать из этого блаженного места… А за долгие годы я помогла уйти за стены монастыря не одной послушнице, их было чуть более дюжины, – помолчав, добавила колдунья с усмешкой. – Немного, но всегда находились те, кто поднимались против принятых устоев. А дальнейшая моя судьба вам прекрасно известна – после того, как ты, Ортек, с графом де Терро спасли нас из огня минорцев, пришлось рассказать все без утайки.

– С тех пор ты никогда не встречалась ни с графом д’Эскер, ни с Горном Логье? – спросил черноморец, когда Марго закончила рассказ и отпила вина из кубка, чтобы промочить пересохшее от долгой беседы горло.

– Нет, я полагала даже, что они скорее всего давно умерли.

– Кровососы могут похвастаться тем же долголетием, что и колдуны, – заметил государь. – Однако твой рассказ лишь подтвердил то немногое, что нам удалось узнать из записей графа. Только вот остается ответить на самый главный вопрос – кто же был графом д’Эскер, устроившим логово упырей в Тайраге?! – Ортек поглядел на Ланса, ожидая выслушать размышления своего воспитанника, к мнению которого, как уже убедилась Марго, он всегда прислушивался, пусть порой и не одобрял.

– Несомненно, это был Горн. Человек, которого я убил, подходит лишь под описание управляющего в поместье де Баи. К тому же он хромал и носил имя Горна… Горн д’Эскер. Может быть титул и фамилию он сменил именно после услышанной нами истории далеких годов…

– Тебя никогда не смущали действия или поведение Горна, Марго? – Ортек вновь обратился к ведьмочке. – Ведь он был настоящим упырем, только как ему удавалось так мастерски скрываться под своей личиной?!

– Горн был другом семьи, он всегда был со мной дружелюбен, но не более. В детстве мы нередко играли вместе, а потом я повзрослела, лишилась отца и перебралась в Корлину.

– Те бумаги, что были изъяты из храма Тайры, содержат много восхвалений богине, подробное описание служений Тайры, историю происхождения от богов, ходивших в образе человека по древним южным лесам, которые требовали себе кровавых жертв за то, чтобы считать людей друзьями, а не добычей, – поведал Ортек. – Они оказались очень интересны для моих летописцев, историков, поэтов, даже колдунов. Но сохранились листки, смысл написанного на которых сумел расшифровать лишь Ланс – это были заметки о людях, которых знал Горн, которых он находил достойными посвятить в свою веру, точнее наделить даром Возрожденных, даром упырей – силой и вечностью. Наверное, до того, как Горн пришел в дом твоего отца, он уже прожил много лет, губя невинные жизни и питаясь человеческой кровью, хотя кровососы не пренебрегают и кровью животных, чтобы не привлекать к себе пристального внимания. Я могу даже предположить, что именно ты заставила его задержаться в тех краях, потому что он вспоминал, какой ты была милой в детстве, в какую красивую девушку ты превратилась за несколько лет. Он был в тебя влюблен и лишь выжидал, пока ты не наберешь все соки юности, чтобы принять его предложение и соединить навеки с ним свою жизнь. А Горн умел выбирать своих сподвижников. Он обычно останавливал взор на дворянах, так как те были богаты и знали вкус жизни, умели его ценить. Ты кстати, по всей видимости, была его последней находкой, о которой он вел записи. Хотя, конечно, не последней жертвой. Он очень долго ждал тебя, но началась война – пир для упырей. Горн и подобные ему сражались за свою землю наравне с другими морийцами, они прославляли Тайру, и именно Горн был одним из тех, кто заложил первый камень в строительстве храма своей богини в Тайграде. Кровососы ушли далеко на север, они считали, что там их никто не найдет. Тем более, они сумели добиться для своего существования великолепную ширму – прославление Тайры в победе против гарунов и страх к этой богине в её гневе, когда её дети, кровососы, могли уничтожить целые деревни.

– А про Тамира что-либо говорилось в его записях? Ведь он неслучайно назвался его фамилией?! – полюбопытствовала Марго, с нетерпением и волнением ожидая ответа.

Ортек же перевел взгляд в сторону Ланса, которому были более точно известны подробности.

– Упоминался молодой человек, к которому Горн, видимо, вас ревновал, царица, – этим вечером Ланс не оставлял почтенного обращения к ведьмочке, что с каждым разом заставляло её все сильнее сердиться, – и как я могу предположить, Горн сделал его упырем лишь для того, чтобы снять все подозрения с себя и тем самым обратить гнев и оружия крестьян в сторону неудачливого охотника. Ведь Горн превратил в кровососа вашу мачеху, она попала в зависимость от него, а он жаждал заполучить в собственные руки всё её имущество, а также падчерицу. Укусив Тамира д’Эскер, он тут же получал власть и над этим молодым дворянином – ведь кровосос никогда не может ослушаться того, кто его породил. Ваш возлюбленный граф смог бы этого избежать, только если бы был упырем до этого. В таком случае, можно признать верными подозрения Горна, и южанин всего лишь желал свергнуть другого упыря, а может даже своего господина, – Ланс усмехнулся в своих запутанных рассуждениях о прошлом. – Однако этого ничего не было в бумагах графа, но вам следует сообщить нам еще одну маленькую деталь, царица. Я побывал в Доме Послушания после того, как государь позволил мне изучить все сведения о Марго де Баи. Настоятельница Карелия не могла отказать просьбам, и я получил доступ к книге записи всех стариц и послушниц с самого основания этого убежища. Там я нашел ваше имя времен, о которых вы нам сейчас поведали. А также мне в руки попал журнал посетителей, которых отмечали с самых первых годов монастырской жизни, когда стариц можно было повидать лишь по особому распоряжению или разрешению. Вот в этих строках я и увидел знакомое имя – граф д’Эскер. Именно это навлекло меня на мысль, что вам может быть известно намного больше об его судьбе, – Ланс подозрительно поглядел в сторону царицы.

– Что вы хотите этим сказать?! Из всего услышанного я больше всего удивляюсь, что настоятельница Карелия еще жива, – Марго решила ответить безобидной шуткой. – Ей уже должно быть перевалило за столетие.

– Ланс кстати заметил, что настоятельница вашего монастыря тоже скорее всего обычная колдунья, познавшая жизнь без смерти несколько десятков лет назад. Неужели ты не догадывалась об этом? – остро ответил на замечание Ортек.

– Нет, – искренне удивилась Марго. – В это трудно поверить. Хотя может быть так оно и есть. В последние годы заточения я замечала за собой совсем уж непредсказуемые дела, которые просто не знала, с чем увязать, – в задумчивости произнесла она. – Но мне кажется, Карелия никогда не признается в своих способностях самой себе. Даже меня в монастыре многие звали ведьмочкой по прозвищу, что закрепилось за проведенные там годы и передавалось из уст в уста послушницами, их наставницами и самим старицами, но никто из них не верил, что это взаправду. Старицы пользовались иногда моим умением врачевать, но приписывали скорое выздоровление милости Моря. Однако при чем здесь граф д’Эскер?

– Граф д’Эскер был записан как твой благодетель, который пожертвовал богатое содержание на монастырь и пожелал, чтобы ты осталась в его стенах, – по существу ответил Ланс. – Вот только интересно был ли это Горн, или Тамир. Желал он тебе спасения от невзгод военного времени или хотел наказать за то, что не оправдала его надежд?!

Марго потянулась к вину. От услышанной новости внутри вновь все перевернулось.

– Оба считали, что я стала кровососом, неслучайно же меня сперва хотели напоить кровью, – медленно произнесла она.

– И оба, несомненно, бы вернулись за вами, царица, так как видимо были в вас влюблены, – заметил Ланс серьезным тоном. – Следовательно, это сделал тот, кто не смог вернуться. Горн был жив и еще не раз навещал южные края, а вот о Тамире вам ничего неизвестно – вероятно, это был он, и скорее всего он обрел заслуженную гибель.

– Нет, нет, – Марго отрицательно дернула головой. – Он бы не вернулся, даже если бы остался жив. Он бы никогда не простил мне, что я стала упырем, и, по всей видимости, обрекла на эту ужасную участь его самого. Он может быть живым до сих пор.

– Тогда ему еще предстоит умереть, – усмехнулся Ланс. – Даже одна спасенная жизнь, пусть и ваша, Ваше Величество, не может оправдать всех тех душ, что были и еще будут им загублены. Было бы хорошо, чтобы возмездие свершилось вашими же руками, – сарказм не покидал его тона.

– Знаете что, граф, – возмущенно воскликнула Марго, вставая из-за стола, – у меня есть дела поважнее, чем выслушивать ваши оскорбления и вспоминать прошлое, которого уже не изменишь! Кровосос менее опасен, чем властолюбивый колдун, который записался в советчики моему народу. На сегодня уже хватит бесед, а завтра я собираюсь отправиться на восток в Черноморье, – Марго бросила прощальный взгляд на государя. – Я не буду просить у тебя судна или солдат, Ортек, так как они ничем не помогут в этом противостоянии, я должна разобраться с Сарпионом сама.

Она повернулась и двинулась к дверям в комнаты дворца из открытой столовой, которая уже давно погрузилась в сумерки наступавшей ночи. Во время беседы слуги зажгли около колонн ароматные висячие лампы, нынче освещавшие путь царице. Она подошла к внутренним помещениям, когда расслышала слова, заставившие её споткнуться, но царица тут же постаралась скрыть эту неловкость от чужих глаз.

– Я пойду вместе с ней, – решительным громким голосом произнес Ланс.

И хотя ответом графу было молчание государя, ступая по дворцу в сторону своих покоев, Марго надеялась, что Ортек сумеет убедить своего друга отказаться от этой безумной затеи и немедленно отослать прочь по иным делам. Но вспоминая, как бесполезно было переломить упрямство Лиссы, ведьмочка лишь загадочно улыбнулась: ведь сын тайи действительно мог унаследовать нрав своей матери.

Глава 6

В ЛЕСНОЙ ГЛУШИ

На горизонте вставало предрассветное небо. Она шла по высокому заросшему травой берегу Алдана, который до противоположной полосы земли разделяло поллиги быстрой воды, спешившей в морские пределы. Марго оторвала рассеянный взгляд от течения и всмотрелась в далекие виды, разворачивавшиеся на восточном берегу. За прошедшую ночь зеленые луга перед лесной стеной у самого небесного края заполонили отряды солдат, её черноморских солдат.

Пошел уже десятый день, как ведьмочка вознамерилась отправиться в путь, но все откладывала свой уход. Ей удалось убедить Ортека, что отряд морийцев, надежных защитников, которыми тот хотел окружить её персону, будет совершенно излишним. Ведь она вернула себе прежние навыки и лишь развила за период тихого отдыха в Аватаре способности за счет знаний, которыми юный с виду государь с нею делился. Они оба сошлись во мнении, что добираться до Гассиполя наиболее безопасно по суше. Несмотря на то, что дорога вдоль побережья могла занять целый месяц, плавание на судне, которое бы при западном попутном ветре за несколько дней домчало царицу к родному порту, скорее всего завершилось бы скорой неудачей. Сарпион уже должен был проведать о побеге царицы Антеи из Эрлинии, и о том, что это явилось делом рук восставших войск онтария Эонита или самого морийского государя, в связях с которым колдун подозревал свою ученицу все прошедшие двадцать лет. А ежели чародей чего-то опасался, он всегда принимал меры для предотвращения возможной угрозы – Марго не сомневалась, что отныне в Гассиполе портовая стража обыскивала палубы и трюмы всех кораблей, пристававших к причалу. Тем более уже много лет бросать якорь у берега города черноморских магов имели право лишь отечественные или эрлинские суда. После захвата Морией империи Ал-Мира этого права были лишены гаруны, а с самими морийцами отношения прекратил еще Веллинг Орелий. Выходило, что покуда в Аватаре находились лишь алмаагские фрегаты, минорские каравеллы и гарунские галеры, следовало терпеливо выжидать, а единственное эрлинское судно «Идия» уплыло на юг прямо из под носа царицы. Но Марго не желала терять время.

Она задержалась в Тристепье в ожидании точных известий из Черноморья о своем сыне и его деяниях в новой роли, которую он самостоятельно для себя избрал. Из надежных источников в Аватар доставлялись послания с птицами, а приставший намедни к заброшенному черноморскому берегу корабль дал еще больше поводов для гадания, что же на самом деле творится в столице и порту черноморского царства. Из кратких строчек соглядатаев становилось ясно, что Кассандр даже не стал согласовывать свое решение о свержении власти царицы Антеи с магами. Ходили слухи, что Береговую Башню штурмовали войска царевича, а также оларские воины, прибывшие в столицу, а потом примчавшиеся в Гассиполь для поддержки нового Веллинга, который намеревался связать себя союзом брака с дочерью иноверного царя. Эти последние сведения более всего встревожили Марго. Они подтверждали, что Кассандр вместе с колдуном призвал в страну чужестранцев, которым безусловно обещал щедрую награду в обмен на их обнаженные мечи на своей стороне. А появление у берегов Тристепья черноморских солдат сулило скорую встречу с целым войском царя для вторжения в западные степи. Её сын всегда разделял стремления отца Веллинга Орелия покорить все соседние народы, тем более те, что порой с наглостью вторгались за пределы границы, похищая мирных жителей, обитавших в глухих болотистых лесах у самой реки. Степняков сторонились во все времена и на любых землях.

– Я боюсь, что Кассандр от льстивых безумных речей Сарпиона решится на самое глупое – войну с Морией, – высказывала ведьмочка свои опасения Ортеку, с которым после заката солнца прощалась и обсуждала в последний раз замыслы перед дальней дорогой. – Сарпион всегда мечтал о власти. Но он собирался заполучить её мирным путем, признавая, что Гисс, бог войны, худшее наследство эрлинов, которое переняли черноморцы. Однако возможно чародей поменял свои убеждения за годы лишений. Покуда противостояние не перешло в открытую бойню, у нас еще есть время. Для войны нужны люди и оружие, а не только книжка с заклинаниями. Тем не менее покорить Аватар черноморцам действительно по силам.

– Пока я нахожусь в этом городе, не думаю, что кто-нибудь осмелится в него вступить без моего разрешения, точнее одобрения старшин, – усмехнулся Ортек.

– Алдан всегда был средоточием торговли, и уже давно здесь хозяйничали именно черноморцы. Поэтому Веллинги не обустраивали иного города-порта, чем Аватар, в этих топких землях. Но в последние годы ты существенно изменил расстановку сил и влияния, государь. Я сдерживала праведный гнев магов, которые с возмущением каждый раз вспоминали, что морийские войска стоят у черноморских границ. Но, согласись, твоя сотня воинов не сможет защитить город, который не окружают даже крепостные стены. Ты надеешься на свои чары? Лишь глупцы распускают слухи, которым сами же верят, что морийский государь покорил гарунов только с помощью огненных молний, что падали с неба, и содрогания земли под ногами вражеских армий. – Марго была крайне серьезна. В её голосе звучала горечь, ибо царица прекрасно понимала, что ни этот, ни последующий разговоры не откроют истины будущего. – Но кто знает, что скрывается в книге с проклятиями, одно из которых уже использовала принцесса Мория?! Какие ужасы постигнут морийцев, ежели Сарпион не будет своевременно остановлен?!