Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 49 страниц)

– Как будто паутина опутала меня, но я сумел выбраться из её сетей, только мысль, что там в её нитях осталось что-то важное никак не дает мне покоя, – заговорил граф. Он выглядел столь несчастным в тот момент, будто пытаясь раскрыть душу, но понимая, что выпускать наружу нечего, потому как за распахнутыми вратами вставала непроглядная тьма неизвестности. – Только колдовство может помочь мне, не иначе как с помощью него я обрел потерянную жизнь. В богов я не верю, ибо был воспитан чародеями. Хотя знаю, что не только их сила преображает мир, точнее это совершенно иная сила, а мы лишь пользуемся ею. Я надеялся на могущество колдунов в деле познания самого себя, но даже самый древний из них отвечает мне лишь загадками. Я могу еще отправиться в Черноморье, чтобы воспользоваться книгой колдуньи, что наделяет знанием и властью, но может она тоже окажется никчемной…

– О какой книге ты говоришь?

– О реликвии, что должна быть уничтожена, а может уже исчезла с лица земли… – на этих словах колдуна передернуло, и он странно вскрикнул. Только тогда Ведимир заметил, что Кай, рыскавший по темному залу, вцепился острыми зубами в лодыжку морийца.

Собака зарычала, когда Ланс попытался отстраниться, и ему на помощь тут же бросился Сигирь.

– Кай, пусти его! Кай! – не веря глазам, восклицал мальчик. – Что ты делаешь?! Это же свой!

Однако вместо того, чтобы ухватить пса, княжич начал усиленно тянуть за локоть графа, стаскивая того с места. Ведимир также поспешил к другу, с немалым удивлением оглядывавшегося по сторонам. Бородатый отшельник легко отнял зубы пса от штанины графа. Одной рукой он ухватил того за загривок и отбросил прочь, но собака, звонко взвыв, вновь кинулась в атаку на морийца.

– Взбесился что ли?! – гневно произнес Хозяин, однако теперь Сигирь не дал ему прикоснуться к зверю. Мальчик обнял пса за туловище и стал упрашивать оставить в покое ногу человека. Ланс попытался встать, неуклюже размахивая руками и ногами, а другой колдун желал вернуться к прерванному разговору. Но возбуждение графа перешло всякие границы и вылилось в сплошную брань. Он склонился вниз, чтобы самому добраться до мерзкого пса, как вдруг яркая солонка вывалилась из-за пазухи. Ланс не заметил своей оплошности, но в глаза князю велесов сразу же бросился опасный огонь, блеснувший из под век хозяина этих стен. В порыве колдун даже потянулся к амулету бледной худой рукой, но Кай столь же неожиданно как перед нападением на графа вгрызся в одеяние старика. Сигирь вместе с псом на руках повалился на пол возле ног сгрудившихся людей.

– Мы уходим, – выпалил мориец, когда, наконец, выбрался из суматохи. – Мы немедленно должны тронуться в путь.

Он с надеждой посмотрел на князя, и тот согласно кивнул.

– Кай всего лишь решил поиграть, – сглотнув, объяснял Сигирь, не выпуская от себя уже притихшего пса. – Он совсем не злой. Просто захотел напомнить о себе.

– У тебя очень умный зверь, малыш, – улыбнулся Ланс, что было совершенно невероятно после всего того, что он насылал на голову шаловливого животного несколько минут назад. Следовало опасаться, что все угрозы сбудутся, потому как Ведимир уже не раз убеждался, что слова и желания колдунов не просто так растворялись в воздухе.

Еще более странно было увидеть ответную улыбку на лице старца.

– Значит, вы не останетесь до утра?

– Нет, мы не вправе тревожить более вас, господин, – Ланс простился обычным поклоном.

– И, правда, я могу и не справиться со всем тем, что навалилось нынче на меня. Но я очень рад вашему визиту. Я живу здесь очень долго, и, наверное, ждал именно вас, чтобы понять, как дорого мне общество людей, – теперь в его лице и голосе не было даже в помине холодности и безразличия, с которой он встречал усталых путешественников. Он злорадствовал, подумалось князю. С еще большей уверенностью Веди признал, что решение Ланса незамедлительно покинуть темное подземелье было самым верным. – Однако я не могу отпустить вас с пустыми руками. – Хозяин удалился в один из углов зала, его шаги и движения во мгле гулко отдавались эхом от стен.

К этому времени друзья подошли к ступеням, что выводили из холодного мрака, но остановились, увидев, что отшельник нес полную сумку, поспешно разъясняя на ходу:

– Я собрал вам кое-чего из собственных припасов. Во флягу наберите воды из моего ключа или верхнего родника, а вот в этом кожаном кошеле груда монет. Здесь они мне ни к чему, а вам пригодятся, чтобы вернуться на далекую родину.

Ведимир принял вещи, поблагодарив за щедрость и сохраненные им жизни.

– Может мы еще свидимся, так что следует расстаться на доброй ноте, – Хозяин поклонился Лансу. А после ответствовал князю. – Ты ведь князь, велес, потому как Сигирь рассказывал, что происходит из семьи великого князя. Береги своего брата. Если ты еще не догадался, то знай же, что он обладает редким даром слушать и понимать все языки и наречия. Он еще не научился пользоваться им в полной мере, но со временем станет лучшим из твоих воинов и соратников.

– Номы наделяют подобными умениями некоторых рудокопов, – произнес Ланс тоном, как будто бы уже давно прознал про способности княжича.

– Рожденные в горах иногда удостаиваются такой чести, – подтвердил отшельник.

– Сигирь был рожден в Кичени, возле отрогов Синих Вершин. Только кривличи испокон веков не слыхали о номах. Помню лишь, что именно в ту ночь по рассказам матери над городом впервые за последние столетия появился дракон. И имя, выбранное для брата нашим отцом, означает не иначе как Си-Гирь, Пламя Гор, – задумчиво ответил Ведимир. Он поднимался по ступеням к отблескам солнца, что закатывалось за горизонт, а Хозяин уже исчез во мраке своего жилища.

Впереди ступал княжич, довольный тем, что визит закончился столь щедрыми подарками. Едва услышав о драконе, он тут же забросал братьев вопросами об ящерах, о которых прознали и рассказывали в Шафри даже узники атана, представляя, как те прогнали прочь полоров из Дерявы и вскоре сожгут армии самого Атуба. Мальчику отвечал Ланс, потому что Ведимир не мог вымолвить ни слова. Он рассеянно прислушивался к разговору. Колдун с интересом допытывался у юноши, как тому удавалось справляться к тиграми, которые, по рассказам других ребят, никогда не трогали княжича… Ведимир брел по лесу, стараясь не отставать от друзей, но перед взором то и дело вставал жадный огонь в глазах одинокого старца, за долгие годы привыкшего к безмятежности и покою. Этот огонь вспыхнул совсем не к добру, потому как было ясно, что его невозможно отныне затушить.

***

– Совсем не нравится мне этот человек, – слова Ведимира, произнесенные в блуждании по лесу, всплыли в голове графа де Терро, когда развалины Калаваргана остались позади. В предрассветных лучах друзья ступали по ухабистой деревенской дороге, усталые и измученные, но прошагавшие всю ночь, чтобы поскорее выбраться из зачарованных пределов и отыскать кров у обычных крестьян, живших на фермах за крепостными стенами столицы.

Он уже не раз пожалел, что так рьяно желал встретиться с колдуном, который мог бы приоткрыть завесу его прошлого, подсказать верный для этого путь. Однако на деле вышло все совсем не так. Он корил себя за несдержанность в словах. До сих пор Ланс не мог понять, как его угораздило рассказать чародею о том, чего он совсем не намеревался раскрывать. Например, о книге принцессы Мории. Или о том, что он умер, а потом вновь обрел жизнь. Там среди высоких мрачных колонн Ланс впервые почувствовал, что значило попасть под власть колдовских чар. Он сам поначалу решил воспользоваться своей силой, чтобы развязать язык старцу, которому без длинных волос и бороды можно было дать не более сорока лет, и проникнуть в тайны его знаний. Но Ланс не сумел выдержать ответного удара. Как просто прежде ему удавалось удивлять друзей и учителей в Алмааге, государя Ортензия и его советника Элбета, когда их желания, направленные на юного непослушного воспитанника, оказывались недейственными, он легко избегал воздушных пинков или проходил сквозь воздвигнутую перед ним стену, развеивал чары иллюзий и страха. Колдовству всегда можно было сопротивляться, но перед звучанием завораживавшего голоса Хозяина, а может от прикосновения того к руке графа, де Терро совершенно потерял разум. Он думал, что спит наяву, хотел проснуться, но не мог. Он знал, что впервые встретил соперника, который посмел его околдовать. Хотя может это совершила уже однажды Марго, мелькнула горестная мысль о том, что любовь к ведьмочке была всего лишь чародейством, ловушкой, в которую он угодил давно и до сих пор не мог из неё выбраться.

Тревога и опасения терзали душу, но Ланс не улавливал их истинные причины. Нелестное мнение князя велесов об отшельнике лишь подтвердило его собственное отношение к этому человеку, а точнее колдуну. Устало перебирая ноги по дороге, мориец в который раз успокаивал себя, что благодаря Сигирю и Каю, он не выдал Хозяину ничего особенного, ничего, что могло нанести вред кому-либо или помешать планам униатов. Колдун Калаваргана уже долгие годы вел затворническую жизнь, он мог давно выйти к людям, чтобы встать на чью-либо сторону, если бы пожелал. Граф упомянул о книге, в которой Марго видела угрозу для мира и свободы, ежели рукопись попадет в руки колдуна. Но разве Хозяин, коли он действительно происходил из круга тех Владык, что именовали себя вечными богами и сами создали могущественные заклинания, не знал о том, что стало с этими записями?! А ежели он и не знал о такой реликвии, то Ланс не успел оговориться подробно, да к тому же Марго скорее всего уже избавилась от книги Мории, и граф унимал напрасные беспокойства.

Ему довелось встретиться с человеком, который взирал на мир сквозь многие прожитые годы. Ланс испытал невообразимое почтение к старцу, принявшему их в глубинах разрушенного города. Пусть некоторые его слова и действия показались странными и непонятными для друзей, но вместе с тем граф признавал справедливыми услышанные речи о том, что следовало воспользоваться сполна выпавшим ему шансом и прожить жизнь с чистого листа, оставив все плохое и хорошее в глубинах непознанного. Он не станет забывать ради смутных призраков былых времен тех, кому нужен сейчас. И даже, если он сумеет пронзить пучину прежнего бытия, ничто не повлияет на него настоящего. Теперь он Ланс де Терро, мориец, брат, колдун. Пусть раньше он был самим богом, а может государем или убийцей, он проживет эту жизнь тем, кого избрал себе сам, будучи узником солонки. Ланс сжал покрепче на груди цепочку, что вновь обрела своего владельца.

Колдовскими чарами Ланс изменил облик товарищей. Отныне их волосы и глаза потемнели, и друзья, купившие в бедной фезской деревне двух лошадей, более походили на странствовавших жителей восточных берегов, чем на иноземцев из дальних западных пределов Синих Вершин.

– Этот знак еще долго будет напоминать вам о походе к тингольскому атану, – задорно произнес Ланс, перебирая длинные темные, будто вороное крыло, локоны мальчика. Сигирь склонился над тихой заводью реки, вдоль которой всадники гнали лошадей на север, и с недоверием осматривал свой новый вид. Он перевел хмурый взор из отражения в воде, покрывшегося рябью, на колдуна. Мальчик был расстроен тем, что пришлось оставить верного Кая на дворе местного рыбака, несмотря на то, что пес, завидев феза, залился громким радостным лаем. А тут еще добавилась темная краска, что напоминала о тинголах и их беспощадных лицах. – Нет, ты не будешь всегда походить на темноволосых полоров, – с улыбкой успокоил его граф, – только покуда волосы полностью не отрастут.

Оружие в захваченных землях разрешено было носить лишь солдатам атана, но до переправы и расставания можно было обойтись без него. Реку Гаю два всадника, позади одного из которых сидел невысокий юноша, перешли вброд, а не по мосту, опасаясь, что в городе на другом берегу их могли опознать и донести тинголам. Низы платили темным конникам дань, не стоило надеяться на честность и верность униатов заветам гралов. Нынче ради наживы брат предавал брата, из боязни сосед доносил на соседа: случалось это во всех местах, где союзнические клятвы и заветы давно забылись подобно праху далеких предков. В землях низов на остатки старинных монет, вызвавших удивленные взгляды купца, Ведимир выбрал себе заточенный короткий меч, который можно было легко спрятать под одеждой.

Друзья тепло простились на распутье в надежде свидеться вновь.

– Не знаю, нашел ли ты то, что искал в Шафри, Ланс, но пусть в землях сиригов тебя поджидают радости, а не потери, – князь низко поклонился в ноги брату, и рядом с ним ниц опустился Сигирь.

– Я всегда верю, что нашел больше, чем потерял. Однако лишь неизменное течение времени расставит все на свои места. Берегите себя в нелегком пути домой, а мне еще не скоро доведется узнать, где мой дом, – он также отвесил велесам низкий поклон, как велели их обычаи, а после, не удержавшись, привлек к себе Ведимира и Сигиря, чтобы сжать их в крепких объятиях. Ланс отправлялся на север к берегам Белого моря и уже не загадывал, какие новые дороги откроются ему в речах Вещунов, что призывали колдуна в свои холодные светлые пещеры.

До приморских краев колдун добирался более двух десятков дней. Он пересек верхнее русло реки Белу, что протекала в тех местах подобно узкому спокойному ручью. Граф промчался через деревни улов, пустынные поля сиригов, покрытые бедной травой и низкими хвойными лесами. Ланс узнал добродетель униатов, их щедрость и заботу. Но все чаще он ловил себя на мысли, что соскучился по самоуверенным морийцам, каждый день вспоминал бездонные глаза Марго. Пускай колдун спешил к сиригам, чтобы после вернуться к схватке с армиями тинголов, он тосковал по скалам Алмаага, портам Мории и своей сотне бравых солдат.

За спиной остался город Алман, главный в сиригских степях. Покинув его с первыми утренними лучами, Ланс оглядывал пустынный берег, на который накатывали волны холодного моря. Туман рассеивался в разгоравшейся зарнице, и на горизонте зачернели далекие скальные берега островов, что почитались за святейшие места на всю длину земель от северного моря до Оларских Холмов. Ему стоило немалых трудов разыскать среди ветхих хижин на берегу лодочника, который в самую рань согласился перевезти путника через пролив.

– Обычная это, конечно, для нас работенка, – сильными руками налегая на весла, говорил коренастый бородатый мужчина. – Мы всегда перевозим на острова прихожан. Летом это обычно те, кого сами Вещуны призывают. Уже зимой, когда вода превратится в твердый лед, в пещеры ломятся толпы народа, дабы каждый успел испросить у служителей Ледяного Света своей судьбы. А нынче, там поговаривают, совсем немного мест, где раскрывается истина… Лед тает, внутри не прозрачные зеркала, а темные стены. Хотя какая там истина, – с недоверием вымолвил он, кидая не менее подозрительный взор на своего пассажира. – Ежели уже полоры стали забредать в пещеры, то недолго до того часа, когда Вещуны решат призвать к себе самого атана, чтобы промыть ему мозги своими бреднями.

– Я не из полоров, – ответил ему Ланс.

– Да уж не знаю, откуда ты, только не нашего роду. Слишком высок, пожалуй, ты для полоров, слишком молчалив для волича… Но не мое это дело. Я, знай, веслом гребу, людей доставляю к скалам.

– Ты лучше расскажи мне про эти острова, дружище.

– Острова как острова… – лодочник пожал плечами, вглядываясь в земли, что выступали на горизонте. – Этот самый большой. Красиво там. Сам скоро увидишь. Ходят легенды, что прежде все эти края под толстым слоем снега и льда находились круглый год. И никто из людей сюда не забредал, а потом пришли Вещуны из-за Синих Вершин, то бишь с запада, где только острые пики торчат над белой землей. Очень давно это было, тогда еще у гралов имелись имена. Сказывают в песнях, что новые племена, потому как были среди них и крепкие мужи, и бесстрашные женщины, и малые дети, обосновались в этих заваленных белым покровом краях, и вскоре растаяли снега, обнажилась от их молитв земля. А потом началась война между пришельцами и теми, кто жил южнее, потому как затопились поля и образовались широкие озера и болота, проступили среди волн и эти острова. Однажды забрели люди в пещеры, что выбил в скалах сам бог, которому они поклонялись, и там узрели, что победа в войне будет на их стороне. Но не стали они еще яростнее и кровавее вести битвы с коренными жителями, а предложили им мир. Вот так объединились оба народа и заселили берега Белого моря. А в пещеры стали ходить самые мудрые из сиригов, осталось за нами название древних жителей этих краев. В княжеских летописях записано, что не раз сбывались предсказания Вещунов. Видели они в своих зеркалах и объединение униатов в союз, и отречение от прежних богов, потому как только один владыка есть на земле, на небе, в каменных недрах и на вершинах гор – это вода, что дает жизнь. Да только, сколько всего еще нагадали эти прорицатели, чего не сбылось, из-за чего кровь проливалась, да и просто людям голову морочили! Я сам тоже бывал в пещерах. И скажу тебе, мил человек, ничего я там не узрел на замерзших иниеватых стенах. Спрашивал Вещунов, что, мол, со мной, коли сам не увидал ничего, может вы углядели? А они только руками разводят – не всем дано, не с тем, мол, приходил… Птьфу на них!... Как оставлял для гралов муку под порогом на счастье, так и делаю. И мои дети, и внуки будут вспоминать их! А ежели гралы не помогут, то мы и сами справимся без подсказок с островов, как нам жить.

Ланс слышал немало почтительных слов от униатов о Вещунах, следивших из тесных пещер за жизнью других людей, но не переставал он удивляться богохульству, что не раз закрадывалось в речи как молодых, так и опытных пожилых людей. Вера с безверием соседствовала так близко, что странно было наблюдать за мирным отношением друг к другу двух противостоявших мировоззрений. Колдун признавался себе, что и он походил на эти народы: упоминал богов всех краев, чтобы снискать благосклонность их жрецов, а сам не веровал ни в одного из них.

По пустынному берегу навстречу приставшей лодке шагал незнакомец, одетый в необычный плащ. Мужчина был начисто выбрит, что отличало его от прочих униатов, любивших растительность на подбородке. Его длинные темные волосы спадали на плечи, а тело до пят обволакивал переливавшийся серебром темный мягкий материал без единого разреза для рук. Колдун вспомнил пересуды на постоялых дворах, что Вещуны не прикасаются ни к чему живому в своих владениях, чтобы не посягнуть на его чистоту. Однако вдали от островов эти служители старались не отличаться видом от прочих людей, потому носили обычные одежды, кланялись в ноги и отращивали бороды.

– Мы давно ждали твоего прибытия, Ланс де Терро, – без лишних приветствий обратился к колдуну сириг. – Меня зовут Реорг. Я проведу тебя в глубины острова, где правит Ледяной Свет.

Заплатив пригоршню меди лодочнику, Ланс простился с ним и приблизился к Вещуну.

– Ты знаешь, как меня зовут? – удивленно спросил колдун.

– Тебя уже не раз видели в ледяных отражениях. Мы послали за тобой в земли велесов, но, видимо, пришел ты с другой стороны. Ступай же за мной. Мои слова не должны обидеть или затронуть тебя, странник. Не можем мы торопить или задерживать тех, кого призывает под наши стены нужда. Всему свое время. Ты пришел, надеюсь, когда сам этого захотел. Здесь ты можешь отдохнуть и поразмыслить, не заглядывая в пещеры, потому как никто не гонит тебя познавать свет и тьму, истину и ложь, прошлое и грядущее. Откровения всегда бередят былые раны и приносят новые страдания.

– Если ты и далее будешь говорить со мной в подобной манере, я точно не дойду до пещер, так как сойду с ума от загадок и домыслов, что уже заполонили мою голову, – усмехнулся Ланс.

В молчании две фигуры двинулись в сторону высоких скал, прикрывавших всю местность. Под ногами вилась узкая тропинка, и вскоре Ланс углубился вслед за провожатым в сквозной проход за крепкой дубовой дверью. Каменный ход достигал не более пятидесяти локтей в длину, внутри было серо, но совсем не темно. Яркое солнце вновь ослепило колдуна, когда он вышел наружу. От раскрывшейся взору картины захватывал дух: в кольце скал лежала зеленая великолепная долина, посреди – сверкающее озеро, по которому плавали белоснежные лебеди. Птицы по парам скользили по игравшей в лучах воде или взмывали в воздух, оглашая окрестности громкими криками. Спокойствие и блаженство наполняли чистый воздух, в котором не чувствовалось ни летнего зноя, ни холодов, что приходили сюда зимой.

У подножия гор по всей округе были выстроены небольшие избы с остроконечными крышами, выкрашенными в белый цвет. К одной из них по аккуратно протоптанной дорожке подошли Вещун с колдуном.

– В этом скромном доме ты сможешь найти все, что необходимо для отдыха, – произнес ровным тоном Реорг, вновь оборачиваясь к спутнику, которого он не удостаивал и взглядом за время недолгого шествия. – Когда будешь готов войти в пещеры, скажешь мне. Я буду навещать тебя каждый день.

– Я готов. Я желаю поскорее узнать, что покажет мне Ледяной Свет.

– Что ж, тогда с заходом солнца я проведу тебя вглубь скал.

Вход в священные пещеры оказался скрытым за шумным водопадом, спадавшим в озеро в противоположной части долины. Хотя Ланс заметил в скалах, что окружали тесным кольцом дома, луга и водоемы, прочие отверстия, уводившие вглубь гор. В опустившихся сумерках мелькали серебристые плащи Вещунов и белоснежные одеяния людей, мирно проживавших в этих местах. Они выращивали зерно, ловили рыбу, собирали на скалах мох и лишайники, что вполне хватало для собственных нужд.

Сырой туннель, по которому при свете яркого факела ступали мужчины, все поднимался вверх, и вскоре они вышли в просторный зал, где с высокого потолка свисали прозрачные камни, похожие на толстые сосульки, а стены пещеры покрывала снежная изморозь. Из этого места в разные направления уводило множество коридоров, но Реорг, почти не осматриваясь, выбрал один из них. Новая тропа извивалась крутой спиралью, а затем и вовсе превратилась в ступеньки, по которым Ланс выбрался в верхние покои. Кругом царила тишина, даже пламя факела почти не дрожало среди ледяных стен. Комната, куда попал колдун, светилась серебряным блеском. Её стены, пол и потолок покрывал белый лед, от которого отражались фигуры двух путников, явившихся пред очи божественных сил. Реорг терпеливо ожидал, пока граф осматривался в непривычной белизне.

– Сейчас я должен буду оставить тебя, – назидательно заговорил Вещун. – Обратись к своему духу, и ежели на то будет воля бога, тебе откроются ответы. Только помни, что прозрение сквозь толщу лет, в какую сторону ты бы ни заглянул, не должно воскресить прежние обиды и страдания или обрадовать тебя грядущими светлыми переменами. Тебе явится то, что поможет совершить правильный выбор. Ты в силе исправить ошибки, что совершил, но уже позабыл, ты сможешь укрепить надежду на то, что доселе считал неисполнимым. Но берегись утраты связи с настоящим, потому как тогда ты взойдешь на совершенно иной путь, и пожалеешь, что проживешь чужую судьбу. Не забывай того, что нынче дорого твоему сердцу. Когда я вернусь, ты должен быть таким же, как сейчас.

Он отвел взор от темных очей колдуна и спустился в дыру в полу, которая вмиг покрылась тонким слоем льда и обросла пышными снежинками. Ланс остался один. Он закружил на месте, пытаясь пронзить недоуменным взглядом искристые покои. В голове застучало от ощущения невообразимой силы, что приоткроет для него сны, начисто стираемые из памяти, или те, которые еще не посещали колдуна. Сны из его прежней жизни. Он сжал в ладони солонку, висевшую на груди, которая будто бы потеплела, едва граф вступил под покровы пещер.

– Я хочу знать, кем я был, – голос отразился эхом ото льда. Комната наполнилась гулом, стена напротив глаз ровно замерцала, но ожидание нарастало, а ничего более не изменилось. – Скажи мне, кем я был? Почему я стал колдуном, почему я умер, но сумел возродиться? – вновь закричал Ланс в пустоту. Тишина. Молчание. И даже блеск стен исчез.

Со всего размаху граф ударил ногой по оледенелому выходу из пещеры и гневно позвал по имени Вещуна. Тот поднялся наверх очень быстро, как будто бы все это время смиренно стоял на ступенях, и был в курсе всего, что происходило внутри белой камеры. Реорг был невозмутим и внимательно выслушал недовольные речи колдуна.

– Зеркала молчат. Значит, таков твой жребий на сегодняшний день – сомнение, – спокойно ответил сириг. – Но вопрошал ли ты действительно о том, что более всего волнует твое сердце? Ты был призван, Ланс де Терро. Я и мои собратья не раз видели отражение твоего образа в этих стенах. Сам бог желал явить тебе истину. Принес ли ты то, о чем мы тебе говорили?

– А что вы мне говорили? – резко выкрикнул Ланс. – То, что связывает меня и моего кровного брата Ведимира?! Нас очень многое соединяет – неужели нельзя было передать мне более ясное послание?! Что, что я должен принести сюда, чтобы узнать правду?

– Тебя не должно покидать душевное спокойствие, мой друг. В моих видениях ты прикасался ладонью к стене, а другие мои собратья узрели тебя вместе с князем велесов. Стены показали, как ты получил от него какой-то дар. Мы не можем запомнить все из картин, что встают перед нашими глазами, но мы желали, дабы ты явился сюда и получил ответы, а не просто познал красоту Света.

– Ты видел, как я стоял в этой пещере? – недоверчиво спросил Ланс.

– Да, и рядом с тобой был я. В зеркале ты погрузился в блаженное состояние познания. Поэтому именно я встретил тебя на берегу, Ланс. Ты сумеешь заглянуть в свое сердце, только попробуй сделать это еще раз. Подойди сюда, – Реорг почти касался своим одеянием ярко-белого льда. – Дотронься до зеркала.

Ланс бережно снял с шеи солонку, а потом приблизился к Вещуну. Он поднес твердый металл к холодной стене, и изморозь вмиг поглотила его. Солонка как будто вросла в блиставшее полотно. Колдун медленно прикоснулся сначала к амулету, который к изумлению графа остался все таким же теплым, а потом он всей ладонью оперся о стену. Лед не был ни холодным, ни обжигавшим, он был подобно гладкому камню, но более ничего не открылось разуму колдуна. Он встретился с озабоченным взглядом Реорга и отрицательно покачал головой на немой укор в его глазах.

– О чем ты желаешь узнать, Ланс де Терро? – после долгого молчания Вещун спросил гостя.

– Я хочу увидеть, что было до того, как я умер. А я знаю, что это случилось. Я даже помню, как мои родители дали мне эту жизнь. Может ты все-таки заметил что-либо вокруг меня?

– Ты тот, кто точно знает, что жил прежде?! – с удивлением, но, не изменив сдержанности голоса, произнес Реорг. – Твои боги оставили тебе эту уверенность. Нет, я тоже ничего не вижу вокруг тебя, ни в этих отражениях. Но Ледяной Свет показывает каждому то, что находится на его пути. Ты один из узелков, и возможно растянуть нить, на которой ты завязан и познать участи тех, кто был прежде тебя и будет возможно позже, хотя их узелки еще не связаны. А нити жизней крепко переплетаются между собой в огромное полотно. Ты хоть помнишь, кем ты был прежде? Находится ли твоя жизнь на том же полотне, что и нынешняя, потому как общая кровь предков объединяет все народы.

– Я был колдуном. Недавно я вновь обрел силы и вместе с ними память о прошлом. Только эта вещь, позолоченная солонка, осталась у меня от тех далеких времен. Я рожден морийцем, мать тайранка и легалийка, и может быть её далекие предки были выходцами из разрушенного государства Пелесс, а отец – релийский дворянин. Кто родил меня в первый раз, а может и это было не впервые, я не знаю. Но я колдун, а только в землях Мории рождаются чародеи, – Ланс хотел увидеть, как отнесется к этим словам Вещун. Ведь и среди сиригов были те, чьи предки ушли из Прибрежного края, как предполагали колдуны в Деревне. Старинные былины униатов повествовали о тех древних временах, но только ни об одном из чародеев этих краев не ведал ни князь Ведимир, ни иные старцы и воители. Может сами Вещуны обладали колдовскими способностями, задумывался Ланс, но служители бога старели и умирали со временем. Был известен лишь один исключительный случай в истории, когда колдуном стал не мориец. Ланс прекрасно знал этого человека, в способностях и чарах которого не приходилось сомневаться – это был великий государь Ортензий, черноморский царевич, искупавшийся в водах мертвого озера.

– Нынче ты мориец, но прежде ты был другого рода, Ланс де Терро. По этой жестянке нельзя определить твою стезю. В ней нет жизни, лишь прах и остатки крови еще могут окунуть в видение того, кому они принадлежали.

– Внутри солонки… – Ланс схватился за голову. Он вспомнил, как на истарских просторах Лисса раскрыла амулет и засыпала туда прах волчицы, сожженного тела мага Двины. – Там хранился локон волос. Если бы он сохранился, то я бы смог …

– Если это были твои волосы, друг, то да, – улыбаясь, ответил Реорг. – Мы не знали точно, что должно было открыться тебе в этих стенах. Мы бы перелистали сотни страниц древних книг, чтобы изучить случалось ли перерождение когда-либо. Но выслушай меня. Более двадцати лет назад я был еще юным мальчишкой, который готовился вступить на путь служителей-прорицателей. Многие пещеры в те дни показывали невероятные явления. В черноморских краях мертвые не теряли более своего человеческого образа и в настоящем виде уходили в царство мертвых. Более трех столетий назад проклятие пало на народ, в котором еще была сильна кровь униатов, потому как предки черноморцев были изгнаны из наших пределов за неверие в пророчества Ледяного Света. В те времена даже маги приезжали к берегам Белого моря, чтобы испросить, как уничтожить чары морийской колдуньи. Но лишь смерть в волчьем обличье показывали ледяные зеркала. Самые мудрые из Вещунов совещались и совместно истолковывали видения. Однако невозможно было обойти слова принцессы, которые передали нам маги – прокляла ведьма кровь царевича, погубившего её, и всех тех, кто принадлежал к его народу. Единственный исход предсказали старцы: покуда не исчезнет черноморского народа с лица земли, дотоле будут превращаться мертвые тела в ужасных чудовищ, отравляя своей кровью недра и подымая из глубин еще более страшных монстров. Теперь проклятье спало, а черноморцы все еще не растворились в иных родах. Напротив, их держава усиливается, как никогда. Не иначе, боги поменяли первую часть проклятия, говорил тогда мой отец.