Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 49 страниц)

– Для вас не секрет, маг Неорий, что в обоих этих городах мне следует разрешить свои личные вопросы, которые в то же время имеют особо важное значение для всего черноморского народа. Я должна повидать своего сына, – Марго не собиралась отказываться от того, что сама виновата в поведении Кассандра, ибо именно она вырастила его таким честолюбивым и беспринципным, готовым любыми способами дойти до своих целей, – а также нового главу ордена, который не заслуживает этого звания, ибо никогда прежде не являлся магом. И я сделаю задуманное вне зависимости, окажете ли вы мне помощь в этом … или нет.

– Но это ваши войска и ваши солдаты, готовые отдать свои жизни за вас, царица! Иного быть не может, – воскликнул Бирит, чем слегка сконфузил Марго своим чувственным порывом.

– Видите ли, – продолжила ведьмочка, переводя взгляд с покрасневшего лица юного мага на его учителя, – эти люди, мои бывшие подданные, о благополучии которых я заботилась долгие годы во славу всех богов, а также маги, мои собратья в служении Уритрею, не знают очень многого о царице Антее. Вы подозреваете, что Арпей колдун, а не маг. Я могу подтвердить ваши догадки, уважаемый Неорий. Поверьте, мне это известно лучше всего. А к тому же мне, как и ему, нынче многое по силам. Например… – Марго решила не объяснять долго словами то, что лучше всего было просто показать. Без доказательств её признание выглядело бы не более чем пустая болтовня.

Ведьмочка посмотрела в глаза каждому собеседнику, её завораживающий тон заставил их в удивлении воззриться на свою царицу. Когда она захватила их внимание, то осталось лишь подумать о перевоплощении – и вот перед ними за столом уже сидела не хрупкая молодая девушка, а седой сморщенный старик, который постукивал жилистыми пальцами по столу и причмокивал беззубым ртом. Прошло несколько минут, и видение исчезло. Колдунья вновь вернула себе прежний облик. Она сняла пелену с их глаз, но после решила показать, что может не только обманывать зрение людей, но и воздействовать на другие предметы. Девушка хлопнула ладошкой по столу, и посуда вмиг поднялась в воздух на поллоктя в высоту от деревянной поверхности. Еще один легкий удар – миски с кружками повалились вниз, при этом остатки еды и питья подпрыгнули от толчка, забрызгав сидевших за столом людей. В заключении, Марго зажгла на глазах у изумленных зрителей огненный шар, осветивший пространство комнаты.

– Я колдунья. И все обвинения, которые Кассандр выдвинул против меня в Ланисе, являются чистой правдой, хотя никаких признательных бумаг я никогда не подписывала. В тот момент, да и за все время своего правления в черноморском царстве, я не могла ничего такого совершить. Но теперь я не могу утаить своих способностей, которые ко мне возвратились. В любом случае вам меня не задержать, потому как я не намерена останавливаться на полпути.

Бирит лишь испуганно сглотнул, а маг Неорий все еще сжимал в руке кубок с вином, который давно замер вблизи его губ.

– Хм, – наконец, проговорил маг, сделав глоток, – это, конечно, многое меняет, Ваше Величество. Отныне я не сомневаюсь в нашей победе, ведь кому как не колдунье по силам одолеть колдуна.

Марго возвращалась в дом Зои Братах в тревожной задумчивости. В собственных мыслях она беспрестанно ругала себя за излишнюю откровенность, ибо так и не осознала истинность намерений своих собеседников, которые остались, пожалуй, слишком беспристрастны к её признанию. Одновременно ведьмочка терялась в размышлениях о дальнейших планах Сарпиона, от которых непосредственно зависели бы её действия. А время для того, чтобы что-то предпринять уже давно пришло, и пора было очнуться от бессонницы, что терзала её в последние дни, когда её спутник и охранитель не раскрывал сонные слипшиеся глаза. В конце концов, от Ланса мало что зависело в её действиях, пробормотала сама себе Марго, кутаясь в легкий дорожный плащ во время быстрого шага по безлюдным улицам города. Теперь у графа, несомненно, появятся более важные дела, чем сопровождение ведьмы на встречу с давнишним врагом. Ланс де Терро становился другим человеком, и она не имела право лишать его этого перерождения. У неё была целая армия, которая сможет о ней позаботиться. Она непроизвольно оскалилась: на следующий день после триумфальной победы вооруженные люди могли занести мечи над головой победителя.

Она корила себя за то, что вновь оказалась не более чем игрушкой, вновь она станет для магов лишь острым клинком для того, чтобы вернуть себе утраченную власть в стране. Маги были не согласны оставаться под властью Кассандра, царевич обладал слишком своенравным характером, такого жрецы не смогли бы обломать даже за долгие годы взаимных уступок. Но царица Антея не собиралась отныне скрывать, что являлась колдуньей и что не хотела возвращать себе престол. Так пускай же Неорий и его сообщники задумаются, кого усадить на трон в Асоле – достаточно твердого, чтобы не развалить страну и достаточно гибкого, чтобы не перечить магам.

Отсутствие Сарпиона в Гассиполе давало колдунье превосходный шанс для исполнения главной миссии, а именно уничтожения черной книги заклинаний. Но её до сих пор смущало, отчего колдун, который столько лет так безудержно стремился заполучить эту реликвию, столь скоро с ней расстался. Ведь не мог же он вынести книгу из Башни?! Хотя говорить об этом с полной уверенностью девушка не могла – то, что не удавалось ей, лишенной в те времена колдовской силы, могло поддаться одному из самых мудрейших колдунов. Отчего ж Сарпион уехал в Эрлинию и сражается с мятежниками? Ответ ведьмочка находила лишь в том, что имя верховного мага при взятии им укрепленного города уже покрылось божественным ореолом. После Ларне перед оружием черноморцев без сопротивления сдадутся и лавальцы, которые больше кичатся борьбой за свободу на рынке, чем на ратном поле, не станут особо противостоять войскам нового Веллинга и другие эрлинские города. Сарпион сумеет вернуть Черноморью былое величие и сплоченность. Однако, зачем он допустил раскол в стране, в которой нынче хозяйничали восточные соседи с Оларских холмов?! Хотя… Марго остановила шаг от пришедшей в голову мысли. Если после признания верховного мага в Эрлинии он сумеет избавить Черноморье от назойливых иноземцев, то быстро заполучит любовь всего народа. Юный Веллинг Кассандр будет очернен настолько, что ему не найдется иного выхода как передать бразды правления Хранителю Башни. Так бы поступила Марго, желая добиться вершины в своем царстве, но её учителя прежде не интересовала власть, его тянуло к знаниям, что были сокрыты в книге. Но кто знает, что за мечты рождаются в голове человека после того, как прежние уже осуществились?! Пожалуй, прежде и она не считала себя столь честолюбивой. Однако теперь Марго не могла позволить творить в её стране самоуправство тому, кто никогда не считался с числом жертв, кто превратил её на долгие годы в жалкую марионетку, а после столь же подло нанес в спину удар руками её же сына. В наилучших ожиданиях за свершенные злодения и преступления должен был погибнуть лишь один человек, точнее колдун, но следовало быть готовой к тому, что жизни лишатся и другие ни в чем неповинные люди, которые обретут в царстве Таидоса высокие почести. Ради этого черноморцы во все времена не боялись глядеть смерти прямо в глаза.

Она завернула в боковой переулок и, обогнув шумную кузницу и коровник, подошла к капиру, приветствуя на ходу соседских хозяек. Внутри её поджидал Ланс. Марго улыбнулась графу, радуясь, что он бодрствовал: парень сидел недалеко от входа и затачивал свой меч.

– Неужели ты собрался в дорогу? Или возьмешь меч с собой в постель? – едва Ланс поднял на неё свои темные глаза, ведьмочка поняла, что её шутка совсем не удалась. По телу прошел озноб от его холодного зеркального взгляда.

Но мориец промолчал, продолжив свое занятие.

– Я виделась с Неорием, – безразличным голосом произнесла ведьмочка, желая показать, что может быть такой же спокойной, как и капитан. – Вскоре наши солдаты выступают. Командование берет на себя один из сонтариев – Ирний. Надеюсь, он оправдает ожидания мага и похвалу Кемния. Мы двинемся в Гассиполь. Через пару дней мы получим точные данные о количестве и расположении войск около порта. По морю в Черноморье должны прибыть оставшиеся едиными после потасовок в западной Эрлинии части онтария Эонита. Тогда уж точно мы легко возьмем Гассиполь. А для меня главное добраться до Башни…

– Так ты дожидалась Эонита, – странным тоном заметил Ланс. – А правдивы ли слухи, доходившие до Аватара и даже до Мории, что онтарий Эонит вхож в любовники царицы Антеи?

Она не успела от изумления прикрыть рот, из которого должны были вылететь совершенно иные слова. Реплика графа сбила её с толку, но он ждал ответа.

– Некоторым слухам порой можно и верить, только если они вконец не обросли сетью лжи и интриг, – она подыскивала оправдания, чтобы выразить то, что хотела. Ведь прямой ответ «Да» был бы очень болезненным, а «Нет» нечестным по отношению к её спутнику. Он уже должен был понять, что в её жизни было много мужчин.

– Хотя бы его ты не очаровывала для достижения своих целей, Марго? Теперь ты вновь вернула себе эту женскую хитрость, разбавленную колдовскими силами – застилать мужчинам глаза, посылая их исполнять собственные козни, – его голос был столь жесток, что она тяжело сглотнула ком, подступивший к горлу. – Ты бы при этом хоть давала более точные указания – а то Эонит будет брать порт, а мне что прикажешь делать?!

– Это совсем не смешно, Ланс!

– А ты думаешь, я мог смеяться, когда наблюдал за этим?! – он отложил меч в сторону и со своего места мрачно посмотрел на девушку, замершую около стола. – Ты хотя бы чуть-чуть любила кого-то, кроме своего Тамира? Ты любила хотя бы немного моего отца? Иначе зачем ты морочила ему голову… разлучила с Лиссой… но он сумел найти в себе силы опомниться…

– Ты считаешь, что я и тебя околдовала? – Марго прыснула от удивления. – Ланс, неужели ты не понял, я никогда не … может быть только Робера, того тона, ты ведь вспомнил его. Но я никогда не очаровывала твоего отца. Вин любил Лиссу, а она его, и я никогда не собиралась вмешиваться в их отношения, пусть он и очень нравился мне. Как друг. Твой отец был настоящим дворянином, он не мог не понравиться женщине.

– Даже сейчас ты не хочешь в этом признаваться, – с сожалением произнес граф. – Конечно, ты ведь ведьма, для тебя всё возможно: влюбить в себя или заставить забыть, поманить или оттолкнуть, убить или исцелить. И таких людей, которых ты будешь использовать по своему усмотрению, на пути вечной, юной жизни у колдуньи встретится немереное число. Но я то хоть зачем тебе нужен? Ты любишь меня, Марго?

Она не могла подыскать нужных слов. Лишь судорожный горький смех покатился изнутри её груди, и Марго откинула голову, озирая растерянным взглядом потолок, будучи не в силах остановиться. Как верно он подметил, пронеслось в мыслях. Зачем вести за собой человека на возможную гибель в чужой стране за чужую власть и чужие жизни, когда он думал о любви, а не о том, чтобы с улыбкой на губах заглянуть в пределы Таидоса?! У неё есть взрослый сын, у неё есть старый враг, у неё есть вера тех людей, что нынче поддержали свою царицу. Как она могла при этом завлекать еще одну человеческую жизнь?! Неужели она не сдержала свои порывы и околдовала его – Марго внимательно поглядела на Ланса: те же черты лица, та же улыбка, красивая фигура, что была у его отца, Оквинде де Терро. Но теперь рядом нет Сарпиона, на которого можно свалить наведение чар, теперь она сама пошла у себя на поводу. Но даже если все совершенно не так, разве не пришло время оставить еще одного из тех, кого она любила…

– Любовь колдуньи скоротечна. Разве ты до сих пор не понял, как о ней судить, хотя вспомнил так много из своей жизни? – она собрала в кулак чувства и твердо выговаривала каждое из слов. Казалось, будто они доносились из другого рта и издалека достигали её собственного слуха. – А раньше ты давал очень много советов о жизни колдунов, Ланс! Люблю ли я тебя? А может ты тоже меня очаровал? Как могу я отвечать за твои поступки? Неужели ты считаешь, что тебе это не по силам? А, по-моему, это ты изначально притянул своих родителей в объятия друг друга, а теперь требуешь от меня признаний в том, что я никогда не совершала.

– Что ты говоришь? Какие чары? – он вскочил со стула и через мгновения уже был около девушки, схватив её за плечи: – Марго, я не виню тебя за любовь, что ты подарила моему сердцу, глазам, ушам… Я не могу без тебя, но почему, почему ты столь быстро забываешь тех, кого приблизила к себе?! – восклицал он с распахнутыми блестевшими глазами на бледном уставшем от постоянного сна лице.

– Пусти меня, – она отбросила его руки, с гневным взором отступая назад. – Ты еще не понял, но очень скоро поймешь. Очень скоро ты узнаешь, кем являешься на самом деле, Ланс. И быть может тогда уже я буду задавать тебе вопросы о всех тех, кому ты застелил глаза мутной пеленой волшебной реальности. А мне же не в чем перед тобой виниться! Тебе пора возвращаться домой, Ланс! Поверь, сейчас тебе лучше быть возле Ортека и других колдунов, так будет легче и проще…

– Ты хочешь от меня сбежать? Как тогда. Ушла с Сарпионом – да?! Теперь я очень хорошо знаю, кто такой колдун, который возвел тебя на вершину власти. Тебе было тяжело с неё упасть, Марго, а теперь ты хочешь не позволить ему туда взобраться. Вот и всё на что я был горазд: подвести тебя к горе, а ты будешь карабкаться сама.

– Всё так и есть. Дальше я как-нибудь сама. Ланс, все, что было между нами лишь самообман, – она сказала слова так быстро, что сама не поняла, как сумела выговорить их гладко и без запинки. Она рубила под корень связь, что тяжким грузом удерживала её в этом городе в последние недели. Хотя груз был столь сладок и божественен! Марго не хотела верить, что кончает своими едкими фразами лишь с иллюзией, которую два путника создали в своем мозгу. – Ты как две капли воды похож на своего отца, которого я любила. Нынче я отомстила тебе за то, что тогда ты не дал мне увести Вина за собой и поссорил с Лиссой. Ты ведь мог многое от неё утаить, чтобы горечь разлуки не была столь ядовитой.

– Что?! – недоверчиво воскликнул граф. Он вновь подступил к девушке. – Что ты такое говоришь?! Ты любила Вина? Ха-ха-ха, – его смех прокатился по комнате как громовой грохот. – Да ты просто не можешь забыть своего упыря! Ты уже сотни лет вздыхаешь по тому, кто лишил тебя свободы и обрек на смерть в темных стенах! Ты все еще веришь, что можешь с ним встретиться, ведь стоит колдунье захотеть… А помнишь еще, что говорила Горелли…

Громкий хлопок ладони об его щеку оставил на ней алый отпечаток. Граф лишь отвел в сторону лицо, а после все также ожесточенно посмотрел на девушку. Она негодовала. Как смел он говорить такие слова! Как мог он не принять её объяснение!

– Это кольцо много лет назад Вин де Терро хотел принести мне в подарок. Разве не смешно, что я приняла его спустя столько времени от другого графа де Терро, его сына! – ведьмочка стянула с пальца золотое кольцо, что Ланс вложил в её руку после первой ночи любви. Тогда она лишь звонко посмеялась над забавным совпадением, о котором не поведала юноше. Зеленый камень в красивой оправе ей был хорошо знаком: правда, в тот раз этот перстень ей предложили как память о дружбе, нынче же как залог любви. Но чувства не вынесли проверку, не стоило оставлять о них и воспоминания. Она хотела, чтоб он понял её именно так. Марго бросила украшение прямо в лицо слегка озадаченного капитана, а затем вытянула вперед руку, желая оттолкнуть мужчину. В ту же минуту мощный поток воздуха ударил в его грудь, мориец отскочил к противоположной стене, со стоном спадая на пол. В её глазах все потемнело от ярости и обиды, но графиня де Баи не стала медлить. Она уверенно зашагала к выходу, даже не оглядываясь на фигуру капитана, распростершуюся вблизи кровати. Она должна была уйти, пока имела на это силу, силу воли.

– Марго! – вскричал граф.

Полуприкрытая до этого дверь с размахом захлопнулась прямо перед её лицом. Она неодобрительно посмотрела на него, уже поднявшегося на ноги. Не было сомнений, что это сделал он. Он сам. От пола дрожь передалась ногам, и вся комната затряслась в страшном гуле. Марго замерла только для того, чтобы вернуть себе спокойствие. Она шагнула вперед, рукой распахнула деревянную створку и вышла на порог.

– Вернись, Марго! – изнутри донесся полный мольбы крик. Она не поняла, был ли это его голос, или она сама просила себя остаться. Но она знала, что если задержится хотя бы на мгновение, то не сможет двинуться вперед. Ноги побежали по утоптанной земле, она уже достигла широкой дороги. К высоким кольям была привязана лошадь, чей хозяин, вероятно, зашел в ближайшую лавку. Девушка смело вскочила в седло, ухватила поводья и поскакала прочь. Ей не нужен был кнут, чтобы заставить животное мчаться вперед, не различая пути. Для этого сгодились колдовские умения. На ходу ведьмочка лишь единожды обернулась назад – там посреди дороги бежал Ланс, но её уже невозможно было догнать.

Она скакала прочь из города, проносясь по его центральной улице. На окраине всадница направила лошадь на юго-восток к древесным зарослям, стороной от палаточного лагеря, расположенного у крайних крестьянских изб. Она спешилась у самой опушки молодого леса. Загнанное уставшее животное громким ржанием приветствовало желание наездницы остановиться. Марго спрыгнула на землю и припала на коленях к высокой траве под стройной березой. Она зарыдала. Её тело согнулось в безудержных судорогах. Никогда прежде Марго де Баи не проливала слез, никогда она не плакала от ран или усталости, от непонимания или предательства. Но настало время, когда сердце так сильно сжалось от боли, что ей хотелось взвыть, кричать, а из горла доносились лишь всхлипывания, и все лицо намокло от бесконечного потока слез. В небе прогремел гром, и на землю хлынул дождь.

Глава 8

ГОСТИ ИЗДАЛЕКА

От Приста до побережья он пробирался пешком по густому лесу, переходившему в болото, когда ковер из гнилых листьев неожиданно проваливался под ногами и до бедер путник оказывался заглоченным густой бездонной землей. В небольшой приморской деревне Ланс удачно сторговался за немолодого хромавшего жеребца. В старом протертом седле обратный путь к Алдану стал быстрее и веселее в компании животного, которого он исцелил уже через несколько дней. Он не знал точно, как это произошло, но скакун отныне нередко заливался веселым ржанием и нетерпеливо гарцевал в предвкушении нового дня пути по зеленым лугам и пляжам вдоль Черного моря на запад к устью самой полноводной реки этих краев.

Граф прибыл в Аватар, когда солнце уже перестало неуемно жечь своими лучами все вокруг, приближались одни из дней, когда все морийцы возносили славу своему божеству, молясь за собственное благополучие и удачу, радуясь равенству света и тьмы. Последние версты, остававшиеся до реки, он проплыл по морю, обходя разросшееся и укрепленное становище черноморских солдат, которое лишь основывалась на левом берегу Алдана во времена, когда морийский капитан вызвался сопровождать черноморскую царицу к её заветной цели. Небольшое войско уже отстроило легкие избы на равнине перед лесом. Так и не получив за прошедшее время подкрепление, черноморцы, готовились самостоятельно встретить зиму и навряд ли собирались отвоевывать кров у степняков. Капитан прыгнул в прохладные воды Южного моря и поплыл к устью реки, со стороны наблюдая за житейской суетой военного лагеря. Грести пришлось неблизко, но купание всегда доставляло ему удовольствие, поэтому оказавшись вновь на твердой земле, Ланс с сожалением оглянулся на спокойные прибрежные волны, переливавшиеся в закатных лучах солнца. В сумерках он побрел в город. В Аватаре у него было довольно знакомых и приятелей, которые бы предоставили измученному скитальцу крышу над головой, сытный стол и дружескую беседу, но парень всю дорогу надеялся, что успеет застать у степняков государя, которому так многое хотел рассказать.

Все дни в дороге прошли как в бреду. Он несся в седле, временами совсем не разбирая пути, голова затуманивалась, и видения, что прежде приходили к нему во сне, поглощали разум и мысли наяву. Ночи, полные тревог и раздумий, чаще всего он проводил под открытым небом у костра, что возгорался от одной слабой искры и пылал всю ночь, даже когда заканчивался хворост. Иногда он спал и грезил, порой усталость не оставляла воспоминаний в воспаленной голове. Он уже не мог различить, что на самом деле из всех сновидений являлось правдой, а что вымыслом, воображением его разыгравшегося мозга. В Присте ночами ему казалось, что он видел очень долгий, но последовательный сон, хотя он не запоминал к утру все его события, но потом они повторялись, и к нему возвращались прежние мысли, эмоции, чувства. Он знал, что он существовал раньше, но до сих пор не вспомнил, как он жил и кем он был. Он смотрел на жизни других людей, но не мог возродить в памяти свой образ. И, хотя просыпаясь, ему иногда думалось, что увиденное не более чем сон, к нему возвращались знания и прежний опыт. Он уже знал, кем он стал. Он понял это, когда по своему желанию захлопнул дверь в капире перед носом Марго. Он ужаснулся содроганию земли от той силы, что он оставил без контроля, воспользовавшись чарами.

Сны добавляли переживаний молодому колдуну. В них он зачастую видел Марго, которая его ласкала и любила. Просыпаясь после таких грез, он с сожалением осознавал, что это была лишь мечта, привидевшаяся ему. Иногда образы были не сладки, а ужасны – он вздрагивал от кошмаров, приходивших к нему по ночам, но рассветные лучи солнца стирали их из воспоминаний. Он пытался разделять мечтания от следов прошлого: то, что возрождалось в его голове в череде лиц и событий, так глубоко оседало в глубинах его памяти, что в реальности случившегося он уже не сомневался. Он представлял Дугласа, Двину, Лиссу, о которых раньше слышал скудные истории своего отца и государя. Он вспоминал, как впервые увидал Марго, как не отрывал от неё подолгу взгляд. Он знал, что она заняла его мысли очень давно. Как горько было признаваться, что он узнал эту женщину не несколько месяцев назад после опасного прорыва через Южное море из Эрлинии в Аватар, а намного раньше. Уже тогда он злился, когда она смотрела и улыбалась другим мужчинам. Он иногда больше следил за ней нежели за Лиссой, которую несомненно знал ближе и любил сильнее, пускай другой любовью, но именно из-за Марго он позволил ей тронуться вслед за отрядом на юг к озерам с живой водой, именно из-за Марго он потом не решился настоять на том, чтобы мать отправилась вместе с подругой в Черноморье: он не мог наблюдать за тем, как колдунья найдет счастье в объятиях пирата де Терро. Он узнавал себя и других близких людей с новой стороны. Хотя события всплывали порой вразнобой и обрывались на важном незаконченном штрихе, его чувства, мысли не пропадали прочь, а продолжали и днем во время скачки бешено искать ответы на многие загадочные вопросы, что задавал он себе сам.

Слова и намеки колдуньи, брошенные в его сторону в последнем споре, теперь были ему более ясны, и он даже понимал и принимал их истинность и неоспоримость. Он с горечью признавал, что колдуны познают слишком много людей на своем пути, чтобы сохранять верность только одному из них. Видимо, он сам был таким же. Он мог забыть Марго, он должен это сделать, твердил он себе, каждый раз как вскакивал в седло, чтобы двинуться дальше в дорогу. Он знал, что влюблялся уже не первый раз. Во дворце государя граф де Терро пользовался успехом у юных барышень, хотя держался с ними всегда сдержанно и холодно. Оказывалось, многих такие манеры в нынешние времена притягивали, а мужчин в девушках всегда привлекали красивая улыбка и нежное лицо. Он говорил возлюбленным о своих чувствах и порывах несчетное число раз: но будучи отвергнутым или любимым, он все равно забывал о прежних словах, стоило увидеть новое приятное лицо. А порой хватало даже нового увлечения, например, охоты или морской прогулки к берегам материка. Он должен будет её забыть – она пошла по другой стезе, она сможет самостоятельно достигнуть того, чего желала, она была колдуньей, она бежала обратно в черноморские земли, где искала победы, а не смерти. Она выдержит в противостоянии Сарпиону, Марго справится со своим царством, ведь она умела влюблять в себя самых сильных людей, и их поддержка вновь вознесет её на оставленные вершины – хотя он так и не разобрал, куда она на самом деле стремилась.

Для себя граф решил, что обязан разыскать ту, что он всегда оберегал от беды, ту, что дала ему жизнь. Он считал, что знал все о своей матери, теперь же мир перевернулся вверх дном. Он запутался в рассказах, воспоминаниях, ожиданиях… Лишь верный друг мог рассеять его сомнения.

По сведениям, полученным в Аватаре, государь морийский Ортензий давно покинул город и на алмаагском фрегате отплыл в столицу, где отсутствовал уже несколько лет. Для Ланса де Терро на всякий случай было оставлено послание у мастера Ирона, исполнявшего обязанности верного осведомителя государя. Ланс с сожалением выслушал известия о том, что Ортек уже далеко от этих мест. Еще более недовольным и задумчивым стало его лицо после прочтения письма. Государь повелевал немедленно отправляться за ним на остров Алмааг, несмотря на то, чем завершилась экспедиция к Береговой Башне. Он писал о том, что молодому графу, который уже давно отвык от жизни при дворе морян, следовало вернуться к светским делам. А к тому же, в столице с нетерпением будут дожидаться появления наследника морийского престола!

– Вряд ли найдется прок, дорогой Ортек, от того, что в государстве один колдун сменит на троне другого, – скривившись, произнес Ланс, пробежав глазами строчки послания. – Неужели, ты надеялся, что я никогда не вспомню, как ты сбежал от алмаагского наследства, пускай, тогда еще веря, что возможно вернуть себе законное положение на родине в Черноморье?! А мне остается уповать лишь на то, что в Великом лесу мне также удастся разгадать пару головоломок…

Очень скоро Ланс вновь помчался вперед на быстром выносливом скакуне. Лошади в Тристепье были главным товаром, что расходился во все стороны Южного моря. В степи табуны резвых жеребцов перегонялись кочевниками по пастбищам, возле которых сами люди устраивали жилища. По этим еще зеленым полям пролегал долгий путь графа. Он, по-прежнему, выпадал временами из реальности, окунаясь в воды прошлого, но удержаться за нить яви в череде одинаковых дней посреди степи было непросто и опытному наезднику-пастуху. Одиночество и уединение на бескрайних просторах полей гнали его еще быстрее на запад к южным пикам Рудных гор. Он нередко наезжал на кочевые становища, где пополнял припасы и менял лошадей, а, приблизившись к владениям рудокопов, даже переночевал в их извилистых каменных постройках, будучи принятым в дом после того, как хозяева услышали от него слова на их родном языке. Это был язык родичей одного из его дядьев, Дугласа Росси, и как оказалось именно благодаря ему Ланс сумел извлечь из своей головы эти скудные знания. Как много слов он слышал о Дугласе от отца и Ортека, сколько теплых рассказов и пожеланий, но никогда в этой жизни он не встречался со сводным братом своей матери, который уже долгие годы жил за пределами Мории. Теперь Ланс отчетливо вспомнил доброе лицо и пережитые страдания этого человека, которого он узнал почти одновременно с Лиссой и почти одновременно потерял. Но до Великого леса было не так уж далеко, а там он легко отыщет друга. Еще мальчиком Ланс де Терро уговорился со своим младшим дядькой Морисом, также с пеленок воспитавшим племянника, что навестить Дугласа в колдовских лесах они отправятся вдвоем. Теперь он должен был нарушить это обещание, данное как залог того, что в свои юные годы Ланс не сбежал бы на север, чтобы встретиться с тем, кто испил живой воды.

После приюта у рудокопов он свернул на север и помчался вдоль западных отрогов Рудных гор. Взгляду всадника предстала унылая серая каменная пустошь. Ланс оставил позади развалины одного из прекраснейших городов в Межгорье Горгарата, столицы прежнего Пелесса. Как ни манило его побродить среди огромных плит и блоков, из которых были выстроены некоторые здания, единственно устоявшие даже по прошествии сотен лет, но он бросил лишь восхищенный взгляд в сторону гор и причудливо возвышавшихся у их подножия камней, не задерживаясь в своей дороге. Его ожидали долгие дни лишений. Его конь должен был давно пасть под своим седоком, если бы не желание того мчаться вперед. Сила колдуна несла одинокого всадника, который бывало днями не держал во рту съестного, не утолял жгучую жажду. Но он знал, что не умрет от истощения, организм колдунов был намного сильнее обычного смертного тела. Он не жалел себя и подгонял коня.

Самая тяжелая часть путешествия завершилась, когда глиняные твердые почвы уступили место голой равнине с редкими деревьями, которую прорезала голубая широкая нить спокойной реки, отшумевшей по глубоким трещинам и каскадным выступам с ледяных вершин Рудников. Ланс свернул на северо-запад, придерживаясь течения Дона, реки, впадавшей в Ольвийский залив, в устье которого стояла столица Минора Горест. Вскоре на его пути начали попадаться людские поселения минорцев, он вновь обрел крышу над головой, теплый очаг и постель. На противоположном берегу реки после того, как в её воды влился еще один поток Межгорья, Пустынная, уже виднелись темные, почти оголенные в это время года леса. Нехоженые тропы среди высоких деревьев исчезали в чащобе, где по рассказам сельчан таились многие столетия колдуны, изгнанники из морийских пределов, ибо не было им входа во владения единого праведного бога Моря. Минорцы в этих краях жили уединенно, чтя и соблюдая старинные традиции, и Лансу иногда казалось, что они даже не знали, что самой Морией в эти годы управлял не кто иной, как колдун. Но граф не стал блуждать по незнакомым лесам, грозившим своим видом на горизонте. Он решил избрать дорогу, которая иногда всплывала в его памяти. Де Терро добрался до Гореста и, перейдя по мосту на северное побережье залива, направился в Деревню по тропам, которыми небольшой отряд шел более двадцати лет назад. Знакомых мест Ланс достиг как раз к первому снегу.

Нельзя было сказать, изменился ли лес за это время: толстые стволы деревьев-великанов все также возвышались посреди более мелких и гибких собратьев. Через пару дней он расслышал в лесной чаще лай собак, а также петушиный крик. Парень вышел из чащи на небольшую поляну, посреди которой стояла крепкая изба. Теперь это строение совсем не напоминало заброшенный ветхий дом. К нему были приложены высокие пороги, а за крышей, покрытой прожженной черепицей, виднелась еще одна двухэтажная пристройка, складно поднятая из гладких бревен. Тут же в стороне Ланс увидел соломенные сараи, птичник, загон для животных. И только старый вяз, склонивший свои ветви на стены дома, да тропа, что уводила дальше в лес через заросли шиповника к небольшому пруду, заставили почувствовать графа странное ощущение, что он здесь бывал раньше.