Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 49 страниц)

Вскоре наступил день торжества. Я облачилась в длинное платье черного цвета, который всегда, как мне было известно со слов Лиссы, предпочитала Двина, и покинула свою уединенную комнату. Меня спасло то, что на меня мало кто обращал внимания, и лишь когда барон, наконец, вспомнил об обязательствах перед Сарпионом, он подвел меня к Хранителю Гарионису и назвал тому мое имя. Маг, которому уже ужасно наскучили танцы лифий под звоны бубнов, внимательно посмотрел на меня из-под седых бровей и попросил провести его на веранду, где мы могли бы спокойно переговорить. Помню, там было очень холодно, ночной морозный воздух пробирал до самых костей, и, наверное, поэтому Гарионис не стал удивляться дрожи в моем голосе, когда я медленно, сбиваясь и путаясь в своем рассказе, выложила ему придуманную историю моих странствий.

– Я так и не успел с тобою познакомиться, Двина, во время похорон Веллинга Релия, – задумчиво проговорил он после того, как я замолчала. – Но твой наставник уважаемый Меней очень часто вспоминал тебя в последние месяцы своей жизни. Очень жаль, что вы не успели повидаться. Он ждал твоего возвращения, говорил, что тебя вызволил один его аватарский друг из рук гарунов в Межгорье. Но даже после твоего побега от степняков Меней не переставал надеяться, что сумеет отыскать твои следы. Я уже очень стар, Двина, но мне памятны еще порывы и страсти своей далекой юности. Ты была слишком безрассудна в своих чувствах, но я не могу винить тебя за это. Меней всячески скрывал, что царевич Ортензий сбежал из порта вместе с его воспитанницей. Поэтому тебе не стоит опасаться кары Веллинга за совершенное преступление, в память моего предшественника Менея закрою на это глаза и я. Но чем еще я могу тебе помочь?

– Благодарю вас, маг Гарионис. Я очень многое пережила за эти годы, и я еще сильнее укрепилась в мысли, что должна избрать стезю мага. Позвольте мне исполнить до конца то, о чем мечтал мой приемный отец, – я говорила так, как меня научил Сарпион.

– Я хочу верить, что ты была со мной искренней. Но что же заставило тебя покинуть царевича, за которым ты бросилась сломя голову в его изгнание? К тому же мне ведомо, что ты уже назвала себя магом, – его глаза так испытывающе смотрели на меня, что мне подумалось: даже при своей старческой слепоте и тусклом свете факелов, мерцавших по бокам небольшом веранды, он видел меня насквозь.

– Уважаемый маг, вот последнее напоминание о царевиче Ортензии, о нашей любви. Этот оберег из своих волос царевич подарил мне, когда мы сели на корабль в Аватаре, идущий на запад, – и я протянула магу кенну, что ты, Ортек, оставил мне на память на берегу Магарата.

– Я вижу, ты очень хорошо узнала мою историю и историю Двины, – недовольно заметил Ортек, перебивая рассказчицу. Не менее хмурым взглядом ведьмочку удостоил Ланс.

– Да, тогда я уже не думала о снятии проклятия с черноморцев, с этим легко справились вы, дорогие друзья, я всего лишь хотела всей душой вновь стать колдуньей. Пускай кто-то считает, что колдовские способности это проклятие богов, я же не была к себе столь взыскующей – и тогда я делала всё, чтобы поскорее стать самой собой.

Я передала перевязанный засохшей травинкой оберег в руки мага, и добавила, что отчаялась в поисках царевича.

– А теперь, – я произнесла совсем поникшим голосом, – я верю, что царевич нашел то, что искал в западных землях – живую воду, и именно ему черноморцы обязаны спасением от проклятья морийцев.

Гарионис не стал менее подозрительным после моего наигранного признания, он напомнил мне еще раз, что не следовало называться магом в Краиле, северном городе, через который мы с Сарпионом пробирались в Асоль, однако тем не менее он разрешил мне явиться в Башню для приношения молитв богам:

– Если ты готова пройти испытание и стать полноправным магом, то не забывай произносить молитвы и хвалу богам, что возвратили тебя на родину. Пускай они благословят твои силы и ум, чтобы ты достойно прошла посвящение.

На том завершилась наша беседа. Маг заметил на прощание, что я действительно многое пережила в чужой стране, и даже мой голос еще не возвратил себе родного произношения. После этого я ушла в свою комнату и уже на утро передала весь разговор Сарпиону. О том, что за испытание следовало пройти, прежде чем стать магом, не имел понятия даже он, так как эти знания тщательно оберегаются членами ордена. Но колдун, как всегда, попытался заверить меня, что в нем не будет никаких сложностей.

– Для тебя ничего не имеет трудностей, с которыми ты бы не справился, – обвинила я тогда учителя. – Ты же колдун, и легко сможешь уладить то, для чего не хватит человеческих сил, с помощью чар. Верни же и мне мои способности, чтобы я намного быстрее сумела помочь тебе, Сарпион!

Но он был неумолим. После того, как все громче и громче со всех сторон заговорили о чудесном избавлении от проклятья, он прекрасно понимал, что сможет заставить меня сыграть свою роль до конца лишь с помощью заключенного между нами соглашения. Он вновь указывал, что если я стану колдовать, меня очень быстро разоблачат. Тогда колдун крайне обрадовался тому, что я получила возможность посетить Башню, чтобы помолиться с её высот Уритрею и Нопсидону. Он уже предполагал, что мне очень скоро выпадет шанс осмотреть помещения самой вышки и разыскать магическую книгу.

На второй день после приема, получив письмо от Гариониса, я отправилась в Береговую Башню. В первый раз я была поражена долговечностью строений эрлинских зодчих. Башня представляла собой настоящую крепость на берегу моря. Внутри располагались оружейная, площадка для тренировок магов, поклявшихся охранять этот оплот от захватчиков, даже небольшой парк, клумбы, чистые источники, отделанные дорогим камнем, невысокие жилые помещения и сама башня в виде широкого цилиндра, устремлявшегося к небу. Один из учеников мага встретил меня у ворот и проводил к скромному каменному дому около высотной башни. Там проживал её Хранитель. Если бы не проводник, я бы легко заблудилась среди многочисленных построек на узких дорожках внутри цитадели, а Двине такая забывчивость и растерянность были совсем ни к чему.

Внутри жилище мага отличалось той же убогостью, что и снаружи. Другой юный помощник Гариониса, хлопотавший около небольшой плиты, указал мне на лестницу на второй этаж. Взобравшись наверх, я обнаружила, что престарелый маг выслушивал тирады не кого иного, как своего царя, Веллинга Орелия.

– Антея?! – воскликнул изумленный правитель, оглядывая мою темную фигуру, застывшую под его мимолетным взором. – Что ты здесь делаешь? Ах да, я так и думал, ты на самом деле маг, а не сирота. – На этом молодой человек сумел сдержаться и замолчал.

Маг Гарионис поприветствовал меня и попросил подождать, пока он освободится. Я спустилась вниз, и его помощник побледнел от страха, что забыл про посетителя верховного мага и не предупредил меня об этом. Когда Орэл покидал мага, то он еще раз остановился напротив меня и с ухмылкой заявил:

– Маг!

– Ваше Величество! – тут же ответила ему я, учтиво склоняясь в поклоне.

Этот обмен словами не ускользнул от взора Гариониса, который наблюдал за нами с лестницы. Поэтому он совершенно сменил тему предстоявшей беседы, едва мы остались с ним наедине.

– Неужели ты уже успела повидаться с Веллингом после возвращения из чужих земель? – спросил он, присаживаясь в деревянное кресло, а мне предложил место на мягком диване. – Отчего же он так взволновался, Двина? Уж не сумела ли ты покорить сердце и другого сына Релия?

Я не знала, что ответить, поэтому предпочла выложить правду. Ведь Гарионис легко мог расспросить обо всем самого царя. Я сказала, что жила некоторое время в уединении на окраине столицы перед тем, как повстречаться с бароном, который помог мне вернуться в Гассиполь и Башню. Я объяснила, что назвалась Веллингу другим именем, чтобы скрыть настоящее лицо, опасаясь, что он по-прежнему ненавидит брата и мечтает наказать всех его сообщников, но и сам царь в наших встречах величал себя лишь дворянином. Я убеждала мага, что с трудом узнала в грозном лике молодого правителя черты прежнего мальчишки, с которым играла много лет назад, и что Веллинг также не вспомнил подругу детских лет, хотя мы вновь стали с ним добрыми знакомыми. Хранитель ответил мне после этого очень красноречивым намеком:

– Знаешь, почему столь мало женщин готовы вступить в наш орден, и большая часть девушек мечтает стать лифией, а не магом? Потому что лифиям благоволят в замужестве сами боги, а магу очень трудно подыскать себе достойного мужа – никто не решится связать судьбу с не просто умной женщиной, а с той, кому ведомы тайны богов. А о муже всегда помышляли все жены, поэтому они так мало помышляют о мудрости, особенно в наше время. Но не согласишься ли ты со мной, Двина, что союз двух красивых молодых людей лишь выиграет, когда они оба будут мудры, послушны богам, любимы своим народом. Разве не лучше Веллингу связать свою судьбу с черноморской девушкой, чем брать в жены оларку, которая приведет в наши края чужаков, чужие обычаи, чужой язык, которая никогда не сможет увлечь его беседой, посоветовать в делах или снять усталость пережитого дня?! Но все это по силам магу, жаль только, что среди нас очень мало красивых молодых девушек, – он улыбнулся своими старческими темными глазами.

Гарионис тогда же подтвердил, что кенну действительно подарок царевича Ортензия, и после этого мы спустились во двор. Маг не переставал выражать недовольства желанием Веллинга жениться на оларской принцессе. Мне было уже известно, что Орэл ездил ко двору её отца в Оларские Холмы, но перед свадебным событием, которое бы окончательно соединило два народа, Веллинг должен был получить одобрение магов. Помнится, тогда Гарионис даже заикнулся, что если Релий не сумел соединить два народа – морийцев и черноморцев, хотя между ними гораздо больше общего, чем с оларами, то глупая царевна лишь разнообразит придворный этикет и выпросит у царя всяческие милости для своих родичей. В тот день Хранитель Башни одел поверх своего обычного одеяния белоснежный легкий плащ, а на голову водрузил серебряный венок и окропил меня водой из позолоченного таза с помощью лавровой ветки. После этого я вместе с ним поднялась по витой лестнице на вершину Башни и принесла дары и молитвы богам. Так быстро и успешно я проникла в Башню, но там я поняла, что у мага к моей персоне рождался совершенно невероятный интерес. Он даже забыл что-либо упомянуть об испытании, но прежде чем мы расстались, Гарионис пригласил меня к себе на обед, где должен был присутствовать Веллинг. Надеясь на мою красоту и симпатию, которую я вызвала в сердце царя, он уже представлял, как тот откажется от сватовства к северным соседям. Вдобавок хранитель вскользь упомянул приворотное средство, тайна которого ведома магам.

Мой рассказ о визите в Башню вызвал громкий хохот колдуна. Сарпион воскликнул, что мог бы легко уладить это дело в угоду магам, но сюда мы явились совершенно по другому случаю. Так что я выслушала от него больше наставлений, как мне следовало осматривать Башню в следующий раз, чем как приготовить приворотное зелье, о котором говорил маг.

Вскоре я обедала в маленьком зале верхнего этажа покоев Гариониса. За столом мы были втроем: я, хранитель и Веллинг. Как ни странно, но маг решил обращаться ко мне именем Антея, и с тех пор все в Башне и за её пределами должны были позабыть, что я была Двиной. Веллинг бросал на меня любопытные взгляды, и я с удовлетворением подумала, что справляюсь пока с порученной мне задачей. А после трапезы я попросила разрешения удалиться на вершину святилища, на что Гарионис не мог мне отказать, как бы он не желал этого в тот момент.

Я вновь вступила в темное пространство высокой башни. Я поднялась на её стены, внимательно осматривалась по сторонам, но не заметила ни одного бокового коридора, ни одной двери. Тем не менее верхняя площадка была намного шире, чем две лестницы, ведущие наверх, и я предположила, что между ними существует еще одна комната или проход. Когда я спустилась, то решила осмотреть темные углы у входа. Слева под ступенями были лишь аккуратно сложенные пустые корзины, покрытые паутиной, а справа я обнаружила потайную дверь, которой, очевидно, порой все-таки пользовались. Я подергала за круглую ручку посреди единственной деревянной створки, но дверь не поддалась. Я бы несомненно сумела её раскрыть, владей я колдовством, однако об этом стоило забыть, и я вовремя вернулась к небольшому коридору у выхода, где столкнулась с двумя магами, обсуждавшими возможно ли рассмотреть звезды при дневном свете и отправившимися проверить свои предположения с высот строения.

Сейчас я могу более здраво оценить поступки магов, Сарпиона да и свои собственные. Меня всегда смущало, что мне так легко удалось обмануть Гариониса в том, кем я являлась – воспитанницей Менея. Но по прошествии нескольких лет я рассудила, что он никогда в этом не был убежден, скорее он увидел в моем лице девушку, которая осмелилась назвать себя магом, зная, что её ждет испытание, в котором раскрылись бы все её тайны и секреты. И этой девушке, не за её смелость, а по собственной выгоде, он решил подыграть. Хранитель ежедневно принимал меня в своем доме, знакомил с другими магами, купцами, дворянами, приближенными к Веллингу. Но он более никогда не упоминал имени Двина, и быть может некоторых из этих людей маг Двина должна была прекрасно знать, я же как Антея со скромностью и доброжелательностью знакомилась с ними вновь. Гарионис ответил на просьбы Орелия о благословении наказом дождаться весны, когда наступал сезон приношений и молитв Галии и Уритрею, покровителей брака. Он повелел мне отговорить Веллинга от женитьбы, и через некоторое время я должна была отправиться вслед за царем в столицу.

С Орелием у меня складывались теплые дружеские отношения, но именно благодаря тому, что Гарионис будто приставил меня к правителю, а тот не посчитал нужным противиться этому решению. Хранитель уже видел в глазах царя чувства, которые в нем разгорались, стоило нам с Орелием заговорить, я же читала в них с большей проницательностью, чем старик, никогда не бывший женатым. Веллинг лишь усмехался всем моим попыткам привлечь его внимание и переменить замыслы об оларских сватах. Казалось, что весь интерес к моей персоне у него пропал, едва он осознал, что я была магом, то есть хитрой и коварной, да вдобавок еще женщиной. Мне оставалось лишь жаловаться своим неудачам Сарпиону.

Колдун редко советовался со мной и делился своими планами, хотя мне в них по-прежнему отводилась важная роль. Я полагаю, что под тяжестью обязательств, которые на меня условно возложил Гарионис, не желая вызывать недовольство магов, которые могли легко раскрыть мой обман с чужим именем и личиной, чародей решил мне помочь. Он сделал то, что для него уже было не впервой. Я поняла, что Веллинг в меня влюблен именно после встречи Орелия с Сарпионом, но, конечно, любовью это можно было назвать лишь с точки зрения окружающих, сама я тогда небывало поразилась переменой в его поведении и очень быстро догадалась об её причине.

Заканчивалась вторая неделя моего пребывания в статусе мага Антеи. Я всюду следовала за Веллингом, ежели он выезжал из своей резиденции в центре города. Хранитель уже не заикался об испытании для ученика, так как он сам прилюдно назвал меня магом на одной из встреч с городской знатью, но я опасалась, что едва царь уедет назад в столицу, и Гарионис поймет напрасность своих замыслов, в которых возлагал на меня большие надежды, то я вновь стану самозванкой Двиной и лишусь всякого внимания и покровительства. Это не могло не беспокоить Сарпиона, который все дни размышлял, каким образом я бы смогла отпереть потайную дверь, хотя я в те скоротечные пасмурные зимние вечера не имела ни одной минуты, свободной от поручений магов, чтобы заглянуть в Башню. Я по-прежнему проживала в доме барона, знакомого колдуна, который нисколько не удивился сменой моего имени, ибо удивляться поступкам и решениям магов бессмысленно. В один вечер этот тихий молчаливый покровитель, как обычно, прислал за мной карету, которая должна была отвезти меня домой из дома Веллинга. Орэл вышел меня проводить, желая скорого доброго пути, когда с места возничего раздался хорошо знакомый голос Сарпиона. Колдун в тот раз отчего-то решил стать кучером:

– Вас так приятно слушать, Ваше Величество, – обратился он к Веллингу, не обращая внимания на все приличия, согласно которым слугам не следовало болтать лишнего, тем более в присутствии царя.

– Благодарю вас, – недоуменно ответил Орэл. – Это твой знакомый? – он уже менее приятным тоном обратился в мою сторону.

– Вы всегда знаете, кого спросить и послушать, – вставил Сарпион, не давая мне возможности ответить. После этого он слегка коснулся его плеча, вскочил на козлы, и мы отъехали в темноту ночной дороги. Это всё, что мне удается припомнить с той встречи, но мне думается, этого было достаточно, что очаровать Веллинга.

А дальше в моей жизни всё складывалось так, как нужно было колдуну и магу-хранителю. Я стала удобным средством в их руках, с помощью которого они стремились достигнуть собственных целей. Стоило мне попросить Орэла отменить свадьбу с царевной, он тут же послал в Оларские Холмы свой отказ, что едва не привело к вторжению их войск в наши предгорные деревни. Но маги легко закрыли на это глаза, их интересы всегда были сосредоточены на побережье. Позже я сама предложила царю укрепить наши чувства союзом перед ликами богов, и по всему царству разлетелись слухи о предстоявшем торжестве. Гарионис ликовал, он уже перечислял мне самые главные моменты, которые добрый муж Веллинг должен был обсудить со своей мудрой верной женой – и в первую очередь, это касалось осады эрлинских портов, в которых маги всегда пользовались уважением и почтением, и от которых они получали немалые подати. Мое будущее замужество радовало и Сарпиона. Орелий вскоре отбыл в столицу готовиться к празднествам, после которых он собирался, наконец, отправиться в Эрлинию к своим войскам, ибо лишь вопрос с женой последнее время держал его в Черноморье. Также были убраны с дороги колдуна маги, ибо отныне в Башне я стала самым дорогим и желанным гостем. И лишь мое мнение в этих вопросах никто не удосужился спросить, а я не имела возможности его высказать. Я не хочу себя оправдать, я хочу честно признаться: тогда я желала поскорее, чтобы вся эта суматоха, охватившая мой прежде уединенный быт, поскорее завершилась, и я продолжала послушно исполнять волю Сарпиона, ибо верила, что с его помощью лишь смогу вырваться из кольца лжи, в котором завертелась.

После отъезда Орелия я осталась в Гассиполе, где обрела больше свободного времени, хотя оно нередко протекало в беседах с Хранителем Башни. Между тем Сарпион мечтал поскорее попасть вовнутрь цитадели, чтобы заполучить Книгу Ветров или убедиться, что её никогда не существовало, так как проклятие черноморцев спало без необходимости ею воспользоваться. Но тем не менее он все еще не мог позволить себе появиться среди магов Башни, которые должны были хорошо помнить колдуна в лицо. Зимой не совершалось паломнических процессий, когда на высоту стен подымались избранные Хранителем уважаемые торговцы, землевладельцы, военнослужащие. Но даже в таком случае колдун опасался, что его узнает старик Гарионис, который нынче как Хранитель Башни должен был окроплять всех посетителей водой из крепостного источника, а ведь этот маг был одним из тех, кто уличил Сарпиона в обмане около года назад. В сложившихся обстоятельствах чародей настаивал, чтобы я искала в доме хранителя ключ от двери нижней части башни, и для этого отважилась даже на то, чтобы обыскать всю одежду мага, после того как он должен был заснуть от сонного зелья. Мне же помогло более простое средство – изучение книг.

За недели, проведенные в порту, я все более уверенно говорила на черноморском языке, я уже не молчала и громко выражала одобрение или возражения против тех или иных доводов своих собеседников, и, конечно же, я продолжала читать рукописи магов. В мастерстве священнослужителя мне помог Гарионис, который, как я уже говорила, предполагал, что мне еще неведомы очень многие секреты врачевания, прорицания, превращения, которыми владели настоящие маги. Он вручил мне тяжелый полудрагоценный переплет, где я и отыскала способ, как проникнуть за закрытую дверь, – на лице Марго заиграла лукавая улыбка. Она внимательно оглядела своих слушателей, которых несомненно могла утомить долгим рассказом, но лица мужчин еще не лишились заинтересованного выражения.

– Я не имею права раскрывать вам эти тайны, ибо вы не являетесь магами. Так что вам придется довольствоваться лишь знанием того, что из нужных ингредиентов я приготовила вязкий раствор, который залила в замочную скважину в двери, после чего одним умелым движением костяной заколки для волос я открыла замок и ворвалась под заветные покровы. Я отважилась на взлом темной ночью. В те дни я уже перебралась, как и подобает магу, жить в Башню и заняла отдельный дом, тогда как в других квартирах в двухъярусных жилых капирах размещались одни лишь мужчины, которые безусловно бы смущали, по словам Гариониса, невесту Веллинга. Итак, ускользнув из своей спальни под покровом темноты, я все-таки сумела пробраться в скрытые покои Береговой Башни. Я зажгла небольшую свечу, ступив за взломанную дверь, и увидела перед собой две узкие лестницы. Одни ступени уводили в подземелья, а другие наверх. Сперва я отправилась туда, где, по-моему, было наиболее безопасно, то есть в верхнюю комнату.

Лестница выводила в круглый небольшой зал. Его стены были заставлены ветхими полками со старинными книгами, около каждого стеллажа стояла низкая удобная скамья, а также высокий подсвечник. Посреди комнаты находился каменный постамент высотой до колен, на котором лежала толстая книга в обложке, обшитой красным атласом. Я тогда испытала такой благоговейный страх и восхищение, что долго не могла сдвинуться с места. А когда оцепенение прошло, я приблизилась к книге и раскрыла её. Толстые пожелтевшие страницы содержали тексты магических молитв, слова наговоров, которыми пользовались маги, рецепты различных зелий, описание природных элементов. Я перелистала дальше и не заметила никакого следа колдовских заклятий. Я решила просмотреть книгу с конца и, укрепив свечу на холодном камне, двумя руками перевернула сразу более половины страниц – вот тогда книга раскрылась в нужном месте сама. Она развернулась на ровные половины, между серединными страницами было вырезано отверстие не более, чем человеческая ладонь по величине, толщиной в половину среднего пальца. В этом проеме покоилась еще одна книжица – истрепанные записки в черном кожаном переплете. Я раскрыла её, и перед глазами предстали маленькие буквы аккуратного почерка, которые при тусклом свечении соединялись в слова родного морийского языка. Это тоже были слова молитв, но не могло быть сомнений, что эта книга раньше принадлежала колдунье Мории, во всяком случае я сразу же поверила во все ожидания Сарпиона, и, спрятав книгу за поясом, я прикрыла Книгу Ветров, быстро направившись к выходу. Я предвкушала скорый конец представления, что мы вместе с Сарпионом разыграли в черноморском порту, но моим чаяниям не суждено было сбыться.

Я спустилась обратно по лестнице, прикрыла за собой потайную дверь, надеясь, что ко времени обнаружения взлома меня уже не будет в городе, и выступила из-за арки, которая служила входом в башню, не будучи более ничем защищенной. Маги, охранявшие Башню, крепко спали, так как в сгустившихся сумерках ушедшего дня я подсыпала в их еду сонного зелья, когда им понесли поднос со стряпней. Но как только я вступила под свод арки, то ощутила внезапное жжение на теле, до носа донесся запах дыма и горелой одежды. Книга, спрятанная у меня за широким поясом, вспыхнула ярким обжигающим пламенем. Чтобы не завопить от боли, я прикрыла рот обеими руками и бросилась обратно в башню по одной из её лестниц на самый верх. Только потом я достала книгу и, кривясь от боли, затушила подожженное платье. Я думала, что от записей останутся лишь пожухлые страницы и пепел, а книга почти не изменилась – лишь кожа обложки еще обжигала пальцы, а бумага уже остыла. Я испытала облегчение. Признаюсь, что я еще дважды повторила свою попытку вынести книгу из Башни, и обе они закончились таким же результатом – книга заливалась алым пламенем. Мне не оставалось ничего иного, как вернуться обратно в потайную комнату и положить её на прежнее место. Я попыталась запереть за собой дверь под лестницей и, услышав тихий щелчок, бесшумно пробралась в свои покои. Ночь прошла без сна и покоя, наутро я не знала, чего более опасаться: гнева Гариониса, если он уже узнал о воре, пытавшемся проникнуть в потайные помещения Башни, или злобы Сарпиона, вызванной крушением его надежд.

Но все обернулось не столь мрачно и болезненно. Хранитель, кажется, так никогда и не догадался, что в тех покоях побывала непрошенная гостья, а Сарпион более радовался тому, что книга принцессы Мории все-таки существует, чем печалился о том, что я не сумела её достать. Он сразу же уверился, что возгорание книги было вызвано древним заклятием, наложенным на эту вещь прежней хозяйкой, что только подтверждало все его подозрения. И самодовольный колдун даже поблагодарил меня за помощь, что я ему оказала. Большего он и не желал пока, но на мое очередное предложение расторгнуть сделку он вновь ответил с улыбкой:

– Марго, это не письменный договор, который можно разорвать по желанию обеих сторон. Мы дали обещания исполнить свои обязательства в том рукопожатии перед самими собой, ни ты, ни я не в силах их отменить.

К концу зимы маги, по-видимому, получили известия из Мории о том, что царевич Ортензий живым вернулся во дворец своего деда да еще отыскал живую воду. Тогда они поспешили объявить всему народу, что проклятие с черноморского рода спало несколько месяцев назад благодаря неустанным молитвам магов, а также Веллинга Орелия. А одновременно вестники по всей стране разглашали еще одну радостную весть – маг Антея и Веллинг Орелий заключили союз перед очами прекрасноликой Галии и грозного Уритрея. Я была в бессонных сомнениях перед этим событием, я просила Сарпиона покинуть поскорее Черноморье и возвратиться на родину, но он поучительно отвечал мне, что тогда я навеки лишусь способности колдовать, а пока я находилась среди магов, то имела возможность вложить в руки чародея колдовскую книгу. Я долго колебалась. С одной стороны, побег в одиночку, ибо не у кого было просить помощи, отказ от своих чародейных сил и возвращение в страну, где меня давно никто не ждал. С другой же, меня влекла беззаботная жизнь во дворце, где я стала царицей и была бы окружена любовью верных людей, которую хотела всеми усилиями завоевать, а в Башне я смогла бы продолжать свое обучение и надеяться, что Сарпион придумает, как снять заклятье с книги Мории. Но кроме всего этого необходимо было далее изображать любящую супругу, наблюдая при этом за фальшивыми чувствами своего мужа, нужно было слушаться Гариониса, который надеялся, что я подчиню должным образом Веллинга, пускай Орелий никогда не давал повода думать о себе как о безвольном слабом правителе. Выбор у меня был неприятный, как ни посмотри, и я избрала второе решение: может быть от того, что уже свыклась с этой мыслью, уже представляла себя царицей и вместо гордости тешила себя славой и властью.

Семейная жизнь с Орелием оказалась не так проста, как я того ожидала. После свадьбы он тут же уехал в Эрлинию, а мне предстояло осваиваться с дворцовой суетой. И главные слухи, которыми тут же наполнились залы дворца, касались того события, когда молодая царица родит Веллингу наследника, а также как быстро она изменит мужу в его отсутствие. Может быть это избитая тема всех светских дворов, но я не привыкла в те времена к подобным разговорам. Поэтому я с большим удовольствием вняла настойчивым просьбам Гариониса и Сарпиона отправиться к мужу, чтобы стать его вторым я, голосом его рассудка – так похоже выразился каждый из них. Маг желал, чтобы я уговорила прекратить войну с Эрлинией, а Сарпион – чтобы Веллинг назначил его Хранителем Башни, благодаря чему колдун самостоятельно заполучил бы то, чего так страстно жаждал. И оба их стремления были неисполнимы для меня, они были лишены всякого здравого смысла, и я не могла их поддержать, но тем не менее отправилась к мужу – а точнее подальше от своих обоих наставников.

Орелия совсем не обрадовал мой визит. В это время его войска осаждали Гистаполь и Лаваль, самые крупные эрлинские порты на востоке моря. Вместо улыбок, которыми он одаривал меня в Гассиполе, в военном лагере я выслушивала лишь его резкие замечания, вспышки гнева и недовольства. От очарования, что навел колдун, мне порой казалось, не осталось и следа. Не было никаких надежд, что Орэл прислушается к моим словам по отношению к этой войне или смене Хранителя Башни – о последнем я даже боялась заговаривать, хотя Сарпион безоговорочно настаивал на этом решение Веллинга. Ежели Орелий и появлялся в моих покоях, то чтобы допросить скольких сонтариев я нынче принимала, какие любезности выслушала от них, и когда я, наконец, отправлюсь обратно в столицу. Я заметила, что ежели он проводил со мной несколько дней, то вновь становился покорным, внимательным и слепо выполнявшим мои просьбы, но стоило ему скрыться среди своих солдат, как его возвращение сопровождалось вспышками ярости, обращенными в мою сторону. Но даже мое общество не смогло унять его взрывного нрава, когда он узнал о том, что новый государь Мории, его брат Ортензий, послал в Аватар сотню морийских солдат и потребовал освобождения трона Веллинга. Тогда царь покинул на некоторое время Эрлинию, где уже вошел на улицы Гистаполя и ожидал добровольной сдачи соседнего города-порта Лаваля, и отправился вместе с онтарием и тысячей черноморцев в заброшенные западные земли Черноморья у берегов Алдана, где поначалу больше неудобств нашим солдатам принесли болота, нежели стычки с морийцами. Мне же пришлось возвратиться в Асоль.

В столицу немедленно приехал Сарпион, чтобы узнать от меня последние известия. Я никогда не вела с ним переписки, опасаясь, что моего учителя могут раскрыть шпионы магов, глаза которых наблюдали за каждым моим шагом. О колдуне в Черноморье было известно очень немногим, и то порой с некоторыми из них случались несчастья, и я с ужасом подозревала, что в этом был замешан чародей, готовый убрать с дороги всех, кто имел возможность помешать его планам. Выслушав описание нашей супружеской жизни, в которой все складывалось не так гладко, как представлял он сам, да и мечтали маги, Сарпион остался очень хмурым и недовольным. Я же успокаивала его тем, что попробую еще раз проникнуть в комнату и разузнать про книгу от самого Хранителя Башни. В действительности, став царицей я получила права почти равные Веллингу, и я вполне могла потребовать от Гариониса раскрытие мне тайн, до этого спрятанных в стенах его обители. К концу весны я вновь перебралась в Гассиполь. В общение с магами мне следовало применить всевозможные доводы и убедить их, что Орелий не остановит покорение Эрлинии, к тому же я пыталась подчеркнуть те преимущества, что получали черноморские маги и особенно Хранитель Башни над всеми другими магами Эрлинии, также приносившими молитвы шестерым богам. Я обещала, что буду настаивать перед Веллингом о прекращении кровопролития, о ведении переговоров с эрлинскими гражданами, но при этом всячески подчеркивала те привилегии и богатства, которые попадут в руки черноморского народа, если они закрепят свое главенствующее положение в Черном море. К тому же маги были очень недовольны желанием Орэла немедленно двинуться в Морию, чтобы наказать своего брата, изменника черноморского народа. Мне пришлось убеждать их в надуманности этих предположений, ибо у Черноморья пока еще даже не было необходимых источников, чтобы начинать борьбу с таким мощным государством как Мория, а своему мужу, который возвратился из алданских болот, я повторяла, что Морию разрушат в скором времени внутренние беспорядки, а также гаруны, которые собирали войско для вторжения в страну.