Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 49 страниц)

– Если сами велесы открыли ворота врагам, то они погубили не только мою жизнь, но и свои… – Лисса склонилась над мальчиком, взяв в руки его холодные маленькие ладони. Она знала, что слова и опасения сына были верны. Каждый вечер и каждое утро она ожидала услышать от бояр, собиравшихся в тереме, решение пойти против её воли и сдать город. Но советники молчали, они свершили задуманное, даже не поставив её в известность – а разве могла одна женщина противиться желанию жителей Дерявы принести её в жертву ради хрупкой надежды на собственную безопасность. – Я не боюсь их, Сигирь, – княгиня твердо ответила мальчику, со слезами на глазах всматривавшегося в её лицо. – Я останусь верной городу князя Ведимира, твоего отца, и ты должен послушать меня, чтобы также исполнить его заветы. Ты немедленно отправишься к тетушке Сорень. Она укроет тебя от чужих глаз, а после выведет из города. Ты уже большой и сможешь выдержать долгую дорогу в земли твоей матери Седры. Там ты дождешься возвращения своего брата Ведимира, ты понял меня?

– Я не хочу оставлять вас, – он почти готов был разрыдаться, но боролся со слезами, чтобы выглядеть как настоящий воин.

– Ты должен поспешить, мой мальчик, – Лисса продолжила ласковым тоном напутствовать пасынка. – Ты навсегда останешься со мной, как и я не покину тебя. Я передаю тебе этот амулет, – она сняла с шеи позолоченную цепочку, одетую под одежду. На ней по-прежнему висела темно-желтая солонка, ничуть не потускневшая за долгие годы. – Он будет оберегать тебя от нехорошего взгляда, слова или поступка. Только прошу тебя никому не говорить об этом украшении. Береги его от чужих рук, и наказываю отдать его Ведимиру или Миларе, как только увидишь брата или сестру. Они позаботятся о тебе и будут любить также, как люблю я, – она нежно поцеловала его в растрепанные светлые волосы, а после подтолкнула к выходу. – Будь осторожен и не попадайся никому на глаза.

Оставшись в одиночестве, Лисса сбросила с плеч простой плащ из темной шерсти и достала из сундука богатый праздничный наряд. Она распустила длинные золотистые волосы, прилежно расчесав их в ровные локоны, спадавшие на спину, и, гордо выпрямив голову, подошла к окну, чтобы оглядеть двор перед теремом. Улица была пустынна. Захлопнув тяжелые ставни, княгиня молчаливо вышла из комнат, направляясь к передним ступеням княжеского жилища. Она подготовилась к любым встречам.

Снаружи она не встретила ни живой души и одиноко остановилась на высоком белокаменном пороге. Издалека до слуха доносился протяжный рог, а также крики и звон мечей, но всё явственнее раздавался топот лошадиных копыт. Широкая утоптанная улица задребезжала под мощью сотен конских ног, вдалеке показались клубы пыли. Отряд, предела которому было не видать за спинами передних всадников, приближался к месту ожидания великой княгини. Во главе скакал сам Атубатан в своей черной шапке, украшенной конским волосом, рядом с ним следовали другие тинголы и полоры, а в ближних рядах Лисса увидела фигуры велеских бояр, отчего гнев и возмущение всколыхнулись в её душе. Но еще большее потрясение испытала княгиня, когда в седле одного из тингольских солдат, она заметила Сигиря. Мальчик был перевязан поперек груди толстым канатом, а его рот удерживал широкой ладонью воин, усадивший своего пленника перед собой в седле. Лисса переводила отчаянные взоры с одного всадника на другого, озиралась по сторонам, придумывая, откуда ожидать поддержки для того, чтобы освободить мальчика, но горожане из опасений укрылись в своих домах, а Иснара и его людей скорее всего уже упрятал в подземелья боярский совет, которому безоговорочно подчинялись многие дружинники из велесов, ибо происходили из их вотчинных уделов. Удар кнута, пронесшегося прямо перед её лицом и оглушительно полоснувшего по камням княжеского терема, заставил вздрогнуть. Она стояла прямо перед тинголами и их вождем, остановившихся около ступеней в высокий терем.

– На колени перед великим Атубатаном! – надменно обратился к ней один из полоров, боярин из людей Шустя, приезжавших в Деряву в качестве сватов.

Княгиня обратила жесткий взгляд на лицо атана тинголов, в руках которого вновь взвился длинный кнут. Его темные глаза полыхали ликованием и яростью. Трудно было выдержать этого взора, но Лисса не думала сопротивляться. Кнут ударил по её ногам, и, сдержав крик от пронзительной боли, она лишь отступила назад по ступеням.

– Вы получили то, что просили, и не думайте, что вам достанется большее. Вы вошли в город и сможете насладиться моей смертью, но вам не принадлежит моя жизнь, – вызывающе ответила она в толпу мужчин.

Атубатан хладнокровно выслушал её слова, а после громко объявил всем, кто его окружал:

– Княгиня Иза приняла наши условия, ей отпущен еще один день, а на утро на этом месте будет сооружен костер, на котором она познает все муки, что навлекла на голову атана Хаама! – полор столь же величественно озвучил чуть позже слова вождя, обращаясь в главную очередь к Лиссе, которая старалась с мужеством встретить грядущую участь, как и положено княгине, с гордо поднятой головой, со смирением, но отнюдь не страхом.

По молчаливому указанию Атубатана двое всадников спешились и окружили Лиссу, но они не вымолвили ни слова и даже не дотронулись до неё рукой. Атубатан обратился к своему войску с непонятными для княгини возгласами, которые были приняты хвалебными приветствиями и радостным ором, а Лисса, в это время замеревшая на ступенях, решила возвратиться в дом, коли её до сих пор не лишили свободы. Она была уверена, что незамедлительно окажется в темных подземельях или клетках тинголов, в которых по слухам дикари закалывали своих преступников множественными ударами копий и мечей. Приставленные к ней тинголы не стали задерживать быстрый шаг Лиссы, они лишь молча последовали за ней. Она спросила их о возможном уединении в верхних горницах, где присела за вышивание, стараясь унять дрожь в руках и гнев внутри груди, но воины скорее всего ничего не поняли из её речи, продолжив безмолвно и неподвижно наблюдать с расстояния одного шага за её действиями.

С наступлением ночи двор осветился десятками ярких костров, возле которых разместились победители, заполучившие город. Жарилось мясо, разливалось вино, которое извлекли из своих погребов услужливые бояре. В ночной тишине звучал одинокий бубен, звон которого перекрывали сотни горланивших во всю глотку мужских ртов. За Лиссой пришли полоры, ей велели присоединиться к веселью. Серьезные лица посланников выражали решительность: ежели бы она вздумала не подчиниться, то была бы тут же вынесена из комнат для поддержания компании тингольских воинов, поэтому Лисса все с той же бесстрастностью послушно последовала во двор. Её усадили в невысокое кресло на мягких коврах, расстеленных на холодной земле. Рядом расположился сам Атубатан, его советники, а также бояре, которые осмелели, вернули себе уверенность в светлых днях и с хвалебными словами на устах выпивали полные кубки, призывая при этом гралов сохранить здоровье и жизнь милосердному атану. Лисса не притронулась к угощениям и ни разу не заговорила, хотя больше всего ныне её волновала судьба Сигиря, которого схватили тинголы, а может быть сами предатели-бояре или их люди, заприметив одинокого княжича на улицах города. Но вряд ли Атуб проявил бы милость к мальчику, узнав, насколько он дорог той, которая загубила жизнь отца атана.

Попытки подняться из-за стола и покинуть гуляние, на котором никто не обращал внимания на княгиню, были прекращены. Главный тингол положил тяжелую ладонь на её плечо и без лишних слов усадил обратно на место подле себя. Он не обращался к ней с приказами или просьбами, лишь нередко за долгую ночь не спускал с неё своих темных глаз. Гам, музыка, песни завершились с проблесками солнца на предрассветном небе. Охранники из чужеземцев, которые простояли всю ночь за спиной княгини, провели её обратно в верхние горницы, где Лисса забылась в кратком сне.

Проснулась она от пронзительного гудения рога. Тинголы по-прежнему стояли около дверей её комнаты. Она так и не снимала с себя княжеских одежд. Протерев лицо прохладной водой из ковша, Лисса выглянула во двор. На месте завершившегося празднества, среди золы костров, грязи, луж, разбросанной посуды, деревянных помостов, оставшихся после поедания и упивания чужими яствами, был возведен высокий столб, обложенный сухим хворостом.

Её позвали, когда площадь Дерявы заполнили не только вошедшие в город воины, но и горожане, вытащенные из своих домов угрозами расправы. Выйдя из каменного терема и подходя к подъему на место своей казни, Лисса с сожалением глядела на людей, предавших её. Велесы молчаливо опускали головы, едва встречая взор своей княгини, женщины утирали с лиц слезы, их дети, которые так и не ушли из столицы, от испуга прятались в материнских подолах. Княгиня взошла наверх по ломавшимся под ногами веткам. Там уже находился один из людей Атубатана, который жестами велел ей развернуться спиной к столбу. Он оплел её талию и толстый шест крепкими путами, а затем поднял руки, скрепив их у основания кистей и привязав к вершине столба. Лицом княгиня предстала прямо напротив своего высокого терема, ступени которого в это время уставляли резными креслами. В них уселся атан Атуб вместе со своими приближенными.

Над городом повисла мертвая тишина. Лисса чувствовала, что глаза людей, которыми она управляла двадцать лет, с ожиданием поглядывали на неё. Они хотели услышать её речь, слова надежды или проклятия, что кинула бы княгиня в лицо предавшего её народа и обрекших на смерть захватчиков, но в голову не приходили подходящие перед уходом напутствия. Она смотрела на хмурого вождя тинголов. Атуб взмахнул рукой, и тишину прорезало гудение рога. К костру подскочили солдаты с зажженными факелами в руках, которые побросали в кучу валежника. Огонь заполыхал в одно мгновение, пробежав по окружности, поднялся на высоту человеческого роста, быстро приближаясь к центральному столбу. Лиссу отделила от прочего мира обжигающая красная стена.

– Велесы, что еще готовы взять в руки оружие для защиты земли, издавна принадлежавшей вашим предкам и должной остаться вашим детям, – несмотря на охвативший женщину страх перед обволакивавшими языками пламени, голос княгини звучал громко и призывно, – не забывайте о былой свободе. Княжич Ведимир возвратится на отчие просторы и поведет вас вновь против заклятого врага! Вспомните, какое величие предрекала княгиня Сафагья своему внуку! Ведимир объединит униатов, и тогда эти проклятые наездники, не знающие иного труда и забавы, чем пасти лошадей, будут изгнаны обратно за горы! Старые союзы всегда надежнее новых… – Она замолкла, так и не договорив последних слов. Огонь уже добежал до её пят, но Лисса сдерживала крик от нестерпимого жжения и жара. Её глаза еще различали сквозь уходившую ввысь дымовую пелену очертания людей, внимавших её возгласам. Но из глубины темных клубов вылетело толстое острое древко, пронзившее грудь княгини, и её широко распахнутые глаза, а также приоткрытые губы более не пошевелись.

На глазах у тысяч защитников и захватчиков Дерявы, стольного града велесов, огонь пожирал тело княгини, которое поразила копьем меткая рука тингола. Свидетели того кострища говорили, что, несмотря на высокое пламя, воздух над городом в тот пасмурный осенний день не наполнился запахами гари и человеческого тлена, а столбы дыма, вовзвышавшиеся до самого неба, обращались из серого в белоснежный цвет. Когда к вечеру от пожара остался лишь пепел, горожане украдкой забирали в свои дома горсточки темной пыли, чтобы предать достойному захоронению прах любимой правительницы. А поднявшийся в те дни восточный ветер унес остатки отполыхавшего возле княжеского терема костра в ту сторону, куда так неимоверно стремилась умчаться княгиня Иза, но так и не повидавшая более родных пределов, что лежали на западе от униатских земель.

Глава 3

ОДИН НА ОДИН

Как любой эрлинский город-порт Гассиполь был окружен высокой стеной, выложенной из больших обтесанных блоков-камней. Даже от моря город, уже четвертое столетие стоявший под властью черноморцев и их магов, был защищен стенами, отделявшими портовые сооружения от городских районов и зданий, а самым высоким среди них считалась Береговая Башня, вершину которой было видно за много верст издалека. Из Гассиполя выходили четыре широких дороги, выложенные застывшим ровным раствором, который покрывал пути во многих поселениях восточного побережья Южного моря. Городские ворота всегда были распахнуты настежь для приезжих гостей и покидавших свои дома жителей: южные выводили в порт, северные – на прямой тракт к столице Черноморья, восточные – к Присту, а западные – в Эрлинию, к Гистаполю, другому порту, в котором уже давно черноморская речь заглушала прочие разговоры.

Одинокая всадница въехала в город в опустившихся на высушенную летним зноем землю сумерках. На её плечи был наброшен легкий плащ, темные волосы прилежно уложены на макушке головы. Девушка шагом вела свою лошадь по широким каменным улицам Гассиполя, которые ей были хорошо знакомы. Навстречу неслись закрытые экипажи, спешили богато одетые дамы в сопровождении благоухавших кавалеров, более сдержанные и незаметные воины, простолюдины, купцы, постоянно державшие руки на поясе, беспокоясь за сохранность кошельков, мелькали юркие ребятишки и городские бродяги… Лик города почти не изменился. Теперь в нем только не хватало уверенно выступавших фигур, обычно задумчивых лиц магов, кои управляли им от лица самого Веллинга.

Фонари, прикрепленные к стенам высоких капиров, освещали путь, но Марго нашла бы нужную лавку даже при свете ярких звезд, разукрасивших темное небо. Госпожа Сати была одной из самых уважаемых портних в городе и содержала собственную мастерскую. Нынче она одевала только знатных и богатых барышень Черноморья. Поэтому если женщина желала сойти за обладательницу изящного безупречного вкуса, она должна была познакомиться с эрлинкой, проживавшей в доме с броской вывеской «Соблазн». Удержаться от желания купить все ткани и модели, платья и шляпки, перчатки и чулки в лавке Сати было невозможно, а значит было невозможно туда заходить с пустым кошельком. Но Марго за неделю, в течение которой она добиралась от Приста до порта, ненамного разбогатела. Зато она окончательно утвердилась в правильном решении, что платить за её стремление вернуть прежний уклад жизни в Черноморье придется всем тем, кто встретится на её пути, пусть они искренне возрадуются возращению бывшей царицы, или уже успели пристроиться в прислужники оларов и Веллинга Кассандра.

Она громко постучала в крепкую дверь, взойдя на высокий деревянный порог капира. Внутри было тихо и темно, через верхние окна не виднелось ни одного зажженного огонька, но все же вскоре до Марго донесся скрип от половиц, по которым ступали легкие шаги, а также недовольное женское ворчание.

– Кого это принесло в такую темень, – бормотала немолодых лет служанка, отпирая засов и слепя гостью яркой лампой, – уже Уритрей застелил небо от солнца, а им все неймется?! Чего тебе, девочка? В работницы нанимаются с утра, а не по ночам!

– Позови мне немедленно госпожу Сати, – ровным тоном произнесла Марго, заглянув в темные глаза черноморки и не желая упустить её взгляда и внимания. – И зажги свечи в гостиной, чтобы я разглядела последние модели нарядов. – Колдунья знала, как нужно говорить. Внушение она использовала уже не первый раз по дороге в Гассиполь, а нынче оно пригодилось, чтобы не тратить попусту время на ненужные объяснения.

В своем ночном одеянии служанка послушно поплелась вглубь дома, сперва осветив огнями комнату, где меж мягких дорогих диванов находились наряды, наброшенные на высокие напольные вешалки. Марго тщательно осматривала платья, что поджидали своих покупательниц, примеряя к плечам и росту размеры и фасоны изделий. Она скинула плащ и расхаживала среди застывших одеяний, оживленно перебегая глазами с одного на другой. Ведьмочка собиралась остановиться в Гассиполе не в тихом укромном месте, а в самой дорогой гостинице, поэтому она должна была выглядеть как настоящая богачка, владетельница земель и замков, чтобы шпионы Сарпиона не заподозрили обмана. Хотя Марго могла выбрать более скромную роль для проживания в порту, ведь оно не должно было затянуться, но перед последним боем ей хотелось пожить с шиком и роскошью – ведь более никогда черноморские барышни не будут желать походить на регента Антею, зато она сможет уподобиться одной из них.

– Что хотела эта дама, Тобия? Объясни мне более внятно, для чего ты поднимаешь меня с кровати?! Пусть там сидит сама Галия и Олифея, я не желаю выслушивать капризы очередной жеманницы, повздорившей со своим супругом поздним вечером! – громовой голос Сати раздался еще из коридора, а после в сопровождении своей помощницы хозяйка лично появилась перед поздней гостьей. На её плечи был наброшен парчовый балахон, а распущенные длинные волосы, почти полностью поседевшие за прожитые годы, спадали прядями на спину. – Чем вам обязана, сударыня? – несмотря на высказанные недовольства, при обращении к возможному клиенту голос портнихи вмиг приобрел наработанную лесть и услужливость.

– Госпожа Сати, прошу прощения за столь несвоевременный визит, но я только приехала в порт, – немного сбиваясь, заговорила Марго, стараясь выказать из себя несмышленую девчонку. – Вашу лавку мне посоветовала госпожа Кария Гиот. Она моя дальняя родственница из Асоля. Я же всего несколько дней узнала о кончине своего дяди и прибыла в город для получения наследства. Так что деньги у меня есть, а вот доброй советчицы под рукой, – Марго неуверенно пожала плечами, – нет. Вы не согласились бы взять меня под свое покровительство?

– У тебя есть рекомендательные письма, дитя? – строго спросила Сати. Жестом черноморка отослала прочь верную служанку, которая уставилась на колдунью, как будто увидела её в первый раз.

– Вы ведь поверите мне на слово, – скромный жалкий тон Марго вмиг сменился холодными утвердительными отголосками. – Сперва мы подберем мне нужные наряды, а после благодаря лингам, что вы одолжите богатой наследнице, я смогу снять хорошую комнату на постоялом дворе в центре города.

– Мы с вами раньше не встречались? – Сати подозрительно оглядела фигуру девушки, чем заставила ведьмочку лишь нахмурить взгляд, впивавшийся в лицо портнихи.

– Разве я непонятно произнесла, что отныне в этой комнате все вопросы задаю только я, – она усилила голос, и черноморка недоуменно и испуганно замерла перед ведьмочкой. Теперь она действительно внимала каждому слову. Но беседа продолжалась недолго. Для начала Марго поинтересовалась, как скоро несколько из платьев можно было подлатать под свою хрупкую фигуру, а после без церемоний сбросила обношенную сорочку и юбку, примеряя шелка цвета морской волны. Сверху она набросила одну из вышитых цветами накидок и поглядела на себя в большое зеркало, одобряя новый образ. В ней вновь можно было признать царицу Антею: те же темные глаза, задумчивое лицо и сжатые губы. Быстрым движением рук Марго набросила на волосы шелковый шарф, прикрывая его краями нос и рот. Теперь выряженную девушку было сложно отличить от прочих сверстниц, чей род принадлежал к знатным землевладельцам Черноморья или чьи предки сумели накопить достаточных богатств на содержание своих детей.

– Этот сундук, – Марго указала на небольшой деревянный короб, в который уложила еще три дорогих платья, – прикажите прикрепить на моем скакуне, а вот монеты я приму из ваших рук лично.

Сати вернулась спустя несколько минут, докладывая, что все пожелания гостьи исполнены. В ладони ведьмочки опустился тяжелый кошелек полный золота и серебра.

– А что слышно в последнее время в городе, госпожа Сати? – вновь тихим безвольным голосом заговорила Марго, желая при этом, чтобы лишь последние минуты их беседы остались в памяти хозяйки. Чары все еще окутывали слегка затуманенный взор черноморки.

– Заказов меньше, потому как нынче мало кто из богачей дает знатные приемы и балы, – Сати возвращала себе прежний властный вид и голос.

– А кто главный в порту? Ведь маги всегда улаживали вопросы с бумагами на наследственные права, но поговаривают, что маги оставили свою обитель в Башне…

– Чего только не болтают ныне, милочка, – уже совсем свысока покровительственным тоном произнесла портниха. – Маги все также лезут во все дыры, уже чуть ли не в дом ломятся за пожертвованиями, тогда как до дней Гиза еще далеко. Просто в кои-то веки Гассиполь покинул верховный маг, но ведь и без его светлого лика хватает тех, кто называет себя служителем богов, жаль лишь, что когда зовешь их к одру больного, то отмахиваются более важными делами, веля лекаря за линги приглашать. Да что говорить, деточка – прохвостами были маги, такими же и остаются, лишь клика их сократилась, едва сам Веллинг распространил власть над их орденом. Ах, сколько я выслушала историй о магах от всех тех женщин, что побывали в этой комнате!

Взгляд ведьмочки становился все более жестким, но отвечать на насмешки торговки Марго не планировала. Она поскорее покинула капир и, взяв под узды груженную нарядами лошадь, повела её вниз по улице к небольшой площади, сверкавшей десятками огней. Орден магов всегда особо чтили в Черноморье, ибо за слова неуважения, высказанные кем-либо сгоряча или по невежеству, можно было легко поперхнуться едой, а то и слечь с грязной болезнью в постель. Таких смельчаков находилось всегда немного, но в смутные времена вина за все невзгоды всегда валилась на тех, кто стоял выше обычного люда. И ежели глупцы принимали за магов всех тех, кто просто вздумал так себя именовать, то еще более глупо было хулить после этого всех мудрецов. Хотя кто услышал бы все эти пересуды, если Хранитель Башни покинул великий порт, и нынче некому было возносить высокому Уритрею и бескрайнему Нопсидону народные мольбы и стенания?!

Она выбрала имя Латека, чтобы снять просторную комнату в самой большой и уютной гостинице Гассиполя. Пышногрудая хозяйка сама отвела молодую девушку в верхние покои, при этом с живым любопытством интересуясь судьбой одинокой путешественницы. Ей пришлось выслушать примерно ту же историю, что ведьмочка поведала госпоже Сати, и, получив задаток за неделю в десяток золотых, позднюю гостью оставили в покое, заверив, что в комнатах всегда будет чистое белье, свежая вода и вкусный обед. Марго устало вздохнула, когда осталась наедине. Наконец она могла заслуженно отдохнуть, ведь она уже почти достигла своей цели. Девушка выглянула в окно, осматривая темный переулок, вид на который предстал перед её глазами. Спуститься вниз с третьего этажа капира было непросто, но это было не главной преградой для колдуньи: комнаты её вполне устраивали, потому как они были почти единственными заселенными нынче на этаже, а также через них можно было попасть в совершенно неприметный район города – ведь Марго не собиралась привлекать к себе внимание, особенно по ночам. Лишь юной Латеке следовало хотя бы к вечеру спускаться на глаза хозяйки, чтобы не возбуждать её беспокойства и в очередной раз утолять женское любопытство.

На следующее утро Марго вновь отправилась по купеческим лавкам, чтобы приобрести новые вещи, только теперь не для отвода глаз, а для удобства передвижения в темной ночи, когда развевавшиеся лоскута и шелка могли зацепиться за колья или острые углы и оставить лишние следы.

– Эй, босой, – Марго прокричала в сторону высокого мальчугана, появившегося из переулка, легко прошмыгнувшего мимо и помчавшегося дальше, скрываясь в толпе горожан. Колдунья ускорила шаг, чтобы нагнать сорванца, которому на вид было не больше четырнадцати лет. Она увидела, как он обернулся на её голос, после чего еще быстрее замелькал впереди прохожих. Но ведьмочку не волновало, отчего он так сильно желал скрыться с глаз, ей всего лишь приглянулся его рост и тощее телосложение. – Стой же!

Едва она выкрикнула последние слова, как беглец повалился на твердые камни улицы, и добравшаяся до своей добычи девушка с улыбкой на губах отметила, что, несмотря на стоны и разбитое колено, парень сумел подняться и самостоятельно зашагать подле неё.

– Разве принято без оглядки мчаться от милости богов! – укоризненно закачала головой Марго, по дороге обращаясь к юному спутнику. – Галия послала на мою голову богатства, а теперь я по заветам богини желаю поделиться им с другими. Тебе вот никак не помешают новые штаны и рубаха, а также легкие сапоги, не все время же сверкать голыми пятками о плиты улиц. Я сменю твои лохмотья на достойный наряд, только не подскажешь, где бы его прикупить?

Парень проворчал неразборчивые слова в ответ, опасливо косясь в сторону прекрасной незнакомки, что не стыдилась ступать рядом с ним. Он указал рукой на один из узких пустынных закоулков, в который Марго без раздумий свернула следом за ним. Его запуганные глаза не сулили сопротивления её решению, и вскоре бродяга действительно остановился напротив одной из лавок на заброшенной улице, где проживали небогатые ремесленники. Марго не стала возражать выбору спутника. Она лишь оглянулась назад и, отметив позади внимательный взгляд еще одного нищего, лишь усмехнулась сама себе – в Гассиполе среди лазутчиков магов были и бедняки, и богачи, каждый из них докладывал о всех подозрительных лицах в городе, и вполне возможно, что верховный маг Арпей поручил следить за незнакомцами с двойным упорством и вниманием, ибо он должен был не сомневаться, что ему предстояло встретиться со своей бывшей ученицей, колдуньей Марго.

С хозяином лавки ведьмочка была улыбчивой и щедрой. Старик торговал поддержанными вещами, его стены были увешаны большим числом мечей и кинжалов, а также обмундированием для воинов. Но девушка попросила показать неброскую удобную одежду для своего младшего брата, коим в её словах предстал юноша, чьего имени она так и не спросила за время их краткого знакомства.

– Не знал, что у этого бездельника есть такая хорошенькая сестра! – воскликнул продавец, но более он не стал удивляться словам клиентки, а лишь подобрал для мальчугана удобное одеяние.

– Это нам как раз подходит. Пусть он немедленно скинет свои лохмотья и примерит вещи, а вы, уважаемый, заверните еще один набор темной рубахи, легких туфель и узких штанишек в узел. Про запас, – попросила ведьмочка, выкладывая за покупку серебряные линги.

Вдвоем они вышли в узкий пустынный переулок. Малец с непривычки подергивал плечами, ощупывал новые одежды. Но как только они вновь оказались на широкой многолюдной мостовой, он помчался со всех ног, так и не поблагодарив ни одним словом свою нежданную благодетельницу. Но в этот раз она не стала останавливать его воздушным ударом. Марго свернула в противоположную сторону и поспешила в комнаты, чтобы по достоинству оценить свою покупку. Грядущей ночью ведьмочка готовилась к первой вылазке в Башню, где, будучи магом, она провела немало дней среди книг, эликсиров, трав, а теперь должна была проникнуть туда скрытно и незаметно.

Она выпрыгнула из окна в кромешной мгле срединной ночи, мягко, будто кошка, приземлилась на землю, замедлив падение своего тела, облаченного в мужское одеяние. На волосы Марго повязала темный платок, крепко затянув его концы на затылке, а за пояс заткнула длинный нож, который приобрела еще во время пути к порту для самозащиты, а точнее предупреждения наглецов и хамов о том, что она может их ненароком и ранить. На самом деле она бы преподнесла запоминавшийся урок каждому, кто бы посмел её зацепить, даже без острого лезвия и крепкой пощечины – колдунья уже достаточно овладела искусством очарования.

Улицы были безлюдны, зажженные в сумерках фонари уже израсходовали запас масла и лишь кое-где слабо мерцали, но Марго очень скоро свернула в закоулки, которые никогда не освещались иначе, чем звездами и луной. Она хорошо знала город. За прошедшие годы царица Антея не раз в одиночку пробиралась по нему, чтобы встретиться с верными людьми в назначенных тайных местах для получения важных сведений или испрошения совета. Стена, отделявшая от прочих городских строений жилища магов, среди которых возвышалась и сама Башня, показалась издалека. Днем около её основания раскладывали свои товары приезжие крестьяне, чтобы поскорее сбыть их в большом количестве городским купцам, теперь же на этом месте валялась лишь груда мусора. Улица уходила далее к портовому району, но ведьмочка стремилась попасть именно в обитель служителей, поэтому она обошла два раза от одного конца дороги к другому только для того, чтобы определить наиболее удобное место для подъема на вершину стены. Однако выбор был неширок – везде камни были выложены прямым гладким рядом. В густой мгле она вытянула руки вверх, закинула голову к черному небу. Ноги оторвались от земли, а когда напротив глаз показался край сооружения, колдунья ловко ухватилась за него, взбираясь на стену, а потом столь же бесшумно опустилась по другую сторону высокой преграды.

Каменные здания различной формы и высоты, возведенные на территории Башни в разные периоды, прилегали друг к другу плотным строем. Марго пробиралась узкими проходами, пока не вышла на широкую тропу, выложенную белым мрамором, уводившую ко входу в саму цилиндрическую башню Гассиполя. Девушка кралась мелкими шагами, стараясь держаться в тени. Под высокой аркой около входа, который венчали две резные дверные перегородки, постоянно распахнутые, ибо не они были главной преградой на пути чужаков, вознамерившихся попасть вовнутрь, стояли два мага. Скорее всего, стражники были лишь учениками магов, ибо именно им надлежало в первые годы служения богам охранять проход в святилище Гассиполя, ведь отсутствие достаточного опыта в исцелении, науках и богословии не мешало им быть отличными воинами. Каждый маг должен был сперва познать мастерство владения мечом, чтобы защищать жизнь праведных, и лишь после многолетних учений мудрецы обходились зачастую без клинка, ибо умели поражать умы и жизни всего лишь словом или прикосновением, чем уже давно страшили и восхищали народ.

Марго приблизилась к магам, неподвижным в лунном свете, спадавшем на мраморный проход в башню. Сбоку казалось, что они дремали в ночной тиши, но это было ошибкой. К первому стражнику она подкралась со спины и возложила на его плечо холодную руку. Колдунья почувствовала, как мгновенно вздрогнуло его тело, а после высокая фигура, облаченная в короткую тунику и крепкие сапоги поверх льняных брюк с вшитыми кожаными вставками, застыла подобно статуе из камня. Обойти со спины второго охранника ей не удалось, он оборотил блестящие глаза на шум её легких шагов, но ведьмочка тут же уловила его взгляд, и маг безмолвно отвернул голову, как будто не видел перед собой никого и ничего подозрительного.