Текст книги "Из Тени Прошлого (СИ)"

Автор книги: Катти Шегге

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 49 страниц)

– А он мне говорил, что можно все бросить только ради чувства долга, – усмехнулся парень. – Он отплыл на запад десять лет назад. Я был уже взрослым мальчишкой и мог помогать на судне юнгой, к тому времени я выходил с ним не раз в плавание, но он не захотел брать меня с собой. С ним отправилась вся команда «Филии», самого большого двупалубного корабля, который выстроили за три года на верфях Навии. Там были и Мортон, и Темин, и старина Юджин, который обещал, что спрячет меня в бочке из-под рома, если отец откажется брать на борт корабля. Но никто не посмел воспротивиться его решению, даже я: он вызвал меня в свой кабинет в нашем доме в Аллиине и сказал, что отплывает на запад, чтобы добраться до морских чертогов и привезти оттуда мою мать. Порой он считал, что я в двенадцать лет еще наивный мальчишка, веривший в его сказки. Я знал, что он предполагал достичь новых земель, где также могли поклоняться богу Море, ведь оно должно омывать и другие берега. Тогда он еще сказал мне, что взял бы меня с собой, даже если бы точно знал, что более не вернется обратно, но мое место в этих морях и на этих землях, и когда придет время я пойму почему. Он и в молодости говорил загадками? – Ланс с ухмылкой посмотрел на девушку, ожидая её ответа, но тут же добавил, – я не мог ему не поверить. К тому же он обещал вернуться. Но годы проходили, а вестей не было никаких, и я даже решил не ходить более никогда под парусом и подался в сухопутные войска. Правда, со службой мне не очень повезло – в гвардии государя я бы встречался каждый день с прекрасными барышнями, но мне достался берег Алдана, где лишь недавно я впервые увидел благородную сударыню.

– Вин всегда был честен с друзьями, – улыбнувшись последнему замечанию, ответила Марго. – Но он был прав в том, что ты был рожден не для покорения морей, Ланс. А вот твой государь, Ортензий, посчитал, что может взять на себя решение, которое не посмел принять твой отец – определить твою судьбу. Он сделал тебя наследником морийского государства, но не думаю, что Вин позволил бы это совершить, будь он сейчас рядом.

– Нет, Ортек не зайдет так далеко! Какой выйдет государь из человека, проведшего пол жизни в порту, а вторую половину в библиотеке колдуна?!

– И добавим пару лет отшельничества в Аватаре, – рассмеялась Марго. – Но ты ведь еще успел за это время выследить предводителя упырей, Горна, дело действительно недостойное государя или его наследника! – пошутила она. – Как же тебя угораздило вляпаться в такое? Ведь с упырями в Мории, как поговаривали, покончили еще в первые годы правления черноморского колдуна. Ты в те времена даже не вылез из колыбели.

– Всё началось, когда в мои руки попали непонятные записки на жестких пожелтевших листах, сделанные неизвестным мне языком и символами. Мне тогда минуло семнадцать, и после смерти бабушки Ризы я окончательно переехал в столицу Алмаага к Ортеку, – поведал Ланс расслабленным голосом, как будто окунавшим собеседника в события прошлого. – Я разбирал вещи отца и наткнулся на эти бумаги. Во дворце государя я в первую очередь показал их Элбету, так как сам Ортек, как зачастую случалось, был в отъезде в Малой Мории или дворянских краях Мории. Я полагал, что документы могли иметь определенную ценность для него, поверх некоторых листов, где был написан текст по-морийски, стояли заметки моего отца – в основном это касалось описаний военных действий на реке Агр во вторую гарунскую войну, как я сам догадался по указанным отцом датам. Однако Элбет пояснил, что это лишь переписанные копии с оригинала многочисленных хроник и дневников, изъятых из Тайграда. Он также хранил в своем архиве некоторые из зашифрованных записей кровососов, а большинство документов были отправлены в Морий, главный город видиев, которые занимались их исследованием и составлением летописей прошедших и текущих времен. Когда же я спросил, что же скрывалось под этими непонятными знаками, колдун лишь пожал плечами – на самом деле его не столь уж волновали тайны упырей, особенно после того, как их логово было уничтожено, и жизнь в Тайраге постепенно налаживалась. Элбет лишь поведал мне, что граф Вин де Терро, мой отец, пожелал сохранить у себя один из экземпляров некоторых записок, полагая, что сможет узнать из них хотя бы какие-нибудь сведения о своей сестре Веллине, которая, похоже, также пала жертвой упырей, а может быть и еще хуже – стала одной из них. Но, видимо, у него не хватило времени разобраться с корявыми буквами, складывавшимися в неведомые слова.

Тогда этой идеей загорелся я сам. Я изъял у колдуна новые дополнительные листки, которые он сохранил в своей огромной библиотеке, и днями напролет изучал загадочные строчки. Моей главной задачей было отыскать своеобразный код, после чего можно было с успехом прочитать сокрытый от чужого ума текст. Более всего меня заинтересовал список – по всей видимости, имена и фамилии, ибо писались большими выделенными буквами, слова были выстроены в вертикальный ряд. Я предположил, что некоторые из этих имен должны встречаться на других листках, в других контекстах, однако к моему удивлению таких совпадений оказалось совсем немного. Лишь первое и второе имя попадались на последних страницах переписанных заметок упыря, и порой эти слова стояли даже в одних строках. При этом второе имя повторялось намного чаще, чем первое. И я задался вопросом, кого могло обозначать это слово?! Как сообщил Элбет, единственным знанием о колченогом кровососе, помощнике Великого Тага Гарета, было то, что звали его Горном, а некоторые упыри, которых удалось пленить и допросить, использовали также титул графа, графа Эскера. Я предположил, что текст написан на морийском языке, хотя он мог быть зашифрован на староюжанском наречии, на котором разговаривали русы и тоны еще до покорения этих племен морянами, ведь упыри похвалялись долголетием. Но первоначальная догадка оправдалась, и после нескольких бессонных ночей, когда я переставлял буквы и слога, пытаясь понять их значение, смысл написанного постепенно раскрылся моим глазам. Под первым словом оказалось сокрыто имя графа, точнее название его рода – Эскер, далее пошло намного легче. Оказалось, что второе имя звучало как Мория, и очень скоро я перевел все непрочитанные ранее листы. Таким образом мне стала известна небольшая часть твоей истории, Марго. Точнее лишь то, что Мория де Баи и Марго де Баи одно лицо, что она жила более двух сотен лет назад и стала кровососом.

Я уже точно не помню, что говорилось о самом графе д’Эскер и о Тамире. Тогда я полагал, что это два разных лица, разных человека, ведь Горн мало о нем писал, выражая крайнюю досаду и неприязнь к этому страннику, который занял его место в отсутствие упыря. Уверен нынче лишь в том, что я переписал список имен, и среди последних слов оказалось имя графини Имиры де Кор, которую еще мой старший дядя Дуглас лишил жизни перед походом за живой водой, но узнал я об этом уже со слов государя. Когда я передал свои переводы Ортеку, он был крайне омрачен и озадачен тем, что прочитал. Было несомненно, что все указанные в списке люди превратились в упырей, Возрожденных, все они были укушены лично Горном и по всей вероятности преданно ему служили. Скорее всего во время суматохи, что охватила страну в новую войну Горн уже перестал вести столь подробно свой дневник и записывать наблюдения за своими будущими жертвами – он ограничился лишь списком, который и вел до падения храма Тайры в Тайграде. Тогда же Ортек поведал мне всё, что знал о своей спутнице, юной колдунье Марго де Баи, и мы приняли решение, что я отправлюсь в Далию, чтобы раздобыть всевозможные сведения об этой девушке из места её последнего обитания – Дома Послушания матушки Ани, который в то же время являлся пристанищем стариц под управлением настоятельницы Карелии.

Как ни странно именно в этом путешествии я впервые убил человека, – задумчиво произнес Ланс, маленькими глотками он не забывал опустошать кружку с ароматным эрлинским вином. – Получив нужные сведения в монастыре, я возвращался обратно в Эллину, чтобы сесть на судно до Алмаага. По дороге я заехал в Сверкающий Бор, родовое поместье де Терро, о котором много рассказывал отец, но я туда отправился в первый раз. Мой дед Унео отказался от старшего сына и лишил его наследства. Он умер во времена восстаний в Релии и Далии, не вынесла всех несчастий и графиня Полина, уйдя следом за ним в морские пределы. Единственный брат отца Рионде де Терро остался дружен с нашей семьей, но на острове появлялся крайне редко, и я его почти не знал. Но тогда, будучи в тех краях, я заехал в поместье, о котором столько слыхал, чтобы своими глазами посмотреть на высокие ельники и сосновый бор, украшавший графские владенья. Оказалось, что Рин с семьей жил в ту раннюю осень уже в городе, его молодая жена совсем недавно родила вторую дочь, а я так и не был знаком ни с одной своей кузиной. Желание навещать родичей в Эллине пропало: все-таки я гнал лошадей вглубь страны и обратно с важным поручением, государь ожидал известий от меня, и я сразу же направился в порт, не совершая дружеский визит в их особняк на центральной площади релийской столицы. Но, видимо, Море рассудило иначе.

В тот день небо хмурилось с самого восхода солнца, и вскоре хлынул дождь, поднялся ветер, так что в штормовую погоду никто не собирался отплывать из бухты. Портовые таверны и кабаки были забиты матросами, отмечавшими крепким ромом еще один день стоянки на суше, а я шатался посреди узких грязных переулков в поисках ночлега. Там при входе в закопченный зал одного из постоялых домов я столкнулся с молодой девушкой.

– Вин?! Винде?! – воскликнула она, хватая меня за локоть и всматриваясь в лицо. Она была высокой и красивой, с завитыми длинными волосами и светлыми глазами, совсем непохожая на служанку или танцовщицу, хотя и носила простое платье под темным плащом.

– Сударыня, мы с вами знакомы? – спросил я. Её лицо действительно мне кого-то напоминало.

– Простите, я вас спутала, – тут же смутилась она, отпуская мою руку и убегая прочь от света ламп под струи дождя. Я бросился следом.

– Но вы приняли меня за отца, не так ли?! – прокричал ей в спину. Она еще раз обернулась и исчезла.

Я прекрасно уже осознал, что лицо Вина де Терро в каждом морийском порту знали многие девушки и женщины, но её серые глаза и очень юный вид не давали мне покоя. Первые помыслы были, что она неизвестная мне до этого кровная сестра, дочь Вина, так как девушка была на него очень похожа. Однако, пока я брел по темному мокрому городу, то решил, что ошибался: ведь его дочь вряд ли знала в лицо своего отца – граф уже пять лет как пропал, а в последние годы к тому же он редко отплывал из Алмаага, так что они не могли быть знакомы или общаться, даже когда она была еще ребенком. Притом в таком случае я был уверен, отец бы поделился со мной своим секретом. В ту ночь я все-таки разузнал, где проживал граф Рионде и, вновь почувствовав свою причастность к семье де Терро, решил остановиться под его кровом. Мне оказали теплый дружелюбный прием, и чтобы не обижать хозяев я остался в гостях еще на несколько дней. Но в доме я бывал редко, после трапез в гостиной я обычно уходил в порт, надеясь вновь встретить ту незнакомку, и лишь к ночи возвращался в свою комнату. Разговаривать по душам с Рином или его супругой, релийской графиней д’Орхе, наследницей огромных земель в стране, мне было не о чем, однако перед отъездом я тем не менее собрался расспросить у дядьки об этой странной девушке, повстречавшейся мне в ночи – ему могло быть очень многое известно о горожанах Эллины, особенно тех, кто знал нашу семью и походил на неё видом. Каково же было мое изумление, когда я едва вошел в удаленный от всех других покоев старинный кабинет графа, который занимал еще дед Унео, и увидал это красивое лицо девушки. С большого портрета, висевшего над камином, улыбалась незнакомка в открытом платье с ожерельем на груди и огоньком в серых глазах. На мой единственный вопрос Рин ответил, что эта девушка Веллина де Терро, его сестра и моя тетка, много лет назад пропавшая из поместья в провинции.

Более я не стал его беспокоить расспросами. Я самостоятельно раздумывал над этой новостью: ежели Веллина до сих пор походила по внешнему виду на двадцатилетнюю девушку, а не зрелую женщину, коей она должна была оказаться, следовательно она сохранила юность на вечные годы, то есть стала кровососом. Этого как раз и опасался отец. Конечно, с еще большим рвением я решил разыскать девушку: даже несмотря на то, что она была упырем, она оставалась моей родственницей. Я тогда не думал о том, чтобы загнать в ловушку еще одного из числа нечисти, я не гнал подобные мысли прочь из головы, ибо их попросту не существовало. Я продолжил её поиски, не задумываясь о последствиях.

В первую очередь я заказал у одного из художников миниатюрный набросок с портрета Веллины де Терро над камином. А после того, как я заполучил в руки этот рисунок, передававший её запоминавшиеся черты, я вновь углубился в жизнь портового района Эллины. Я обошел каждый дом, таверну или склад, расспрашивая хозяев о девушке с портрета. Многие её узнавали, оказалась, что она была частой гостьей за игровыми столами в трактирах и среди разных сборищ мужчин. Мне удалось разыскать постоялый двор, где некоторое время она работала помощницей по хозяйству, но в последние дни её никто там не видел. Мне называли разные имена, которыми она пользовалась, и очень непохожие между собой истории, которые она рассказывала – однако, я сделал вывод, что она не бедствовала, и зачастую имела при себе деньги, хотя, будучи всегда в центре внимания горящих желанием мужских взглядов, можно было только догадываться, как она заполучала монеты. Я остался в Эллине еще на долгий месяц, отослав в Алмааг весточку, что гощу у дяди Рионде. Но отыскать какие-либо свежие следы девушки в столице Релии более мне не удалось, и я решил, что она перебралась в другой город, заподозрив, что я её разыскиваю и пытаюсь выследить.

Тогда я сел на корабль, следовавший северным курсом, и тронулся в путь. Мы останавливались во всех портах Мории. По приказу капитана матросы выгружали товар для продажи и заново заполняли трюм свежими бочонками вина, рулонами тканей и прочей продукцией, которую ожидали в других городах страны, я же, спускаясь на твердую землю, продолжал расспросы о Веллине. Далийский порт Адин на границе страны с прежней Аманой, города тонов и русов – Тори, Бастар, Россы – везде я находил владельцев гостиниц, портовых рабочих или просто нищих, попрошаек, которые узнавали в её облике знакомые черты и говорили, что встречали раньше девушку. Однако, по их словам, она очень давно уже не появлялась на глаза – никак сумела охмурить богатого дворянина и выскочила за него замуж, ведь и сама не была лишена морянского величия, пускай в последние годы после разорения и гибели всей её семьи девушка осталась без покровителя и мужского крепкого плеча. Вот что зачастую рассказывали о ней в портах. Добравшись таким способом до Навии, где я не сумел узнать о ней ни слова истины, так как многие делали вид, что узнавали лицо, но на самом деле мечтали лишь получить от меня звонкую монету за сведения, которые были без сомнений ложными, я решил возвратиться обратно в Эллину, где по моим подозрениями находилось её постоянное укрытие. К тому же в глубине души я надеялся, что она могла вновь показаться за время моего отсутствия в местных забегаловках. Но в портовых тавернах она все-таки не появлялась, и вконец расстроенный напрасными поисками я принял решение возвратиться в Алмааг, чтобы заодно обратиться за помощью в этом деле к колдуну Элбету. Кому как ни опытному старику должно было быть известно, как выследить молодую девушку-кровососа?!

Я уже заплатил капитану небольшого алмаагского парусника за то, чтобы тот доставил меня в скалистую столицу, как вдруг в день отплытия цель моих блужданий встретила меня около трапа. Она расспрашивала о чем-то матросов, а когда я взошел на причал, тут же обратила на меня свой взор и неспешно последовала в мою сторону.

– Не ожидал меня здесь увидеть, Ланс де Терро? – игриво спросила она, подхватывая меня за руку и уводя в тень одного из береговых складов.

Поначалу я был слегка сконфужен, я не мог поверить, что она сама пришла, чтобы увидеться и поговорить со мной, тогда как до этого я обыскал её по всему морийскому побережью. Когда мы остановились, и я опустил на землю тяжелый кожаный тюк с вещами, она заговорила вновь, пытливо осматривая меня с головы до ног:

– Ты считал, что всё это время шел по моему следу, а на самом деле это я не спускала с тебя глаз, Ланс, – вся эта ситуация её лишь забавляла, – но теперь, когда ты покидаешь большую землю, я готова поговорить с тобой. Сейчас у тебя будет выбор: или сесть на судно до Алмаага и больше никогда меня не увидеть, или помочь мне в одном деле, которое может стоить тебе жизни, и также забыть после этого о своей тетушке Велли, – она потрепала меня по волосам, как будто для неё я был всего лишь пятилетним озорным малышом. – Если ты согласен на второе, то я буду ждать тебя после захода солнца в трактире около городских часов. Ежели ты хотел только поговорить и поглядеть на меня, Ланс, – тут она внимательно посмотрела в мои глаза, желая понять по ним, что же я отвечу, – то спрашивай сейчас, а после со спокойной душой отправляйся домой.

– Ты упырь? – негромко произнес я. Она стояла совсем близко ко мне. Я догадывался, что единственным ударом руки по горлу она может переломать мне шею, но хотя её серые глаза почти утонули в черноте зрачков, я полагал, что девушка была настроена ко мне доброжелательно, раз решилась на эту беседу пусть и вдалеке от чужих ушей и взглядов.

Она молчала. Еще раз взглянула в мое лицо:

– Я не зову себя ни упырем, ни Возрожденной. Я пока еще жива, Ланс, и можешь передать своему государю, что нас еще много, и что наступит время и кровь захлестнет Морию, и прольется она вновь по воле людей, а не … меня и таких как я, – она отвернулась и быстро скрылась за углом склада.

А я так и не прокричал ей в ответ, что обязательно приду на место встречи, но с первого взгляда на её фигуру возле воды у трапа корабля уже знал, что в этот раз волны отшумят свою песню о борт парусника без меня. Я не задумывался, зачем хотел её найти, но когда она поставила меня перед выбором, я тут же решил, что пойду дорогой чести – так всегда учил меня отец, а он никогда бы не оставил в нужде свою младшую сестру. Пусть этот путь самый неблагодарный, извилистый, полон впадин с подъемами, но он единственный ведет к тому, чего желаешь, говорил граф Вин де Терро. Хотя на самом деле может быть в свои семнадцать я мечтал лишь ответить на вызов, что звучал в её голосе, окунуться в приключения и риск, что несомненно обещала игра со смертью на глазах у кровососа.

Веллина сидела за одним из квадратных столов в просторной нижней зале, где горели десятки свечей, а босоногие девушки танцевали конотоп и выкрикивали слова хорошо знакомой всем матросам песенки, обещая поцелуи за золотой, любовь же за простой медяк, но только если он будет последним в кошельке. Она окликнула меня, заметив, как я переступил в ночи освещенный шумный порог заведения, и я тут же подсел рядом. Моя тетушка, бывшая графиньюшка де Терро, пила чистый ром, хотя скорее всего она лишь делала вид, что что-то пьет и испытывает от этого удовольствие.

– Я дам тебе шанс, Ланс. Но на самом деле ты будешь лишь одним из многих, одним из тех, кто уже пробовали свою удачу, но не вернулись более в родные дома, – она сразу же начала по деловому вести разговор, с загадочной улыбкой поглядывая то на меня, то на веселый пьяный люд в зале. – Я знаю, кого вы не прочь убить, точнее кого уже долгие годы разыскивает наш государь Ортензий и его ищейки из Лемаха. И я готова дать тебе возможность покончить с ним.

– О ком ты говоришь? Я хотел найти лишь тебя, чтобы… Ты ведь могла бы вернуться. Живая вода… Отец и его друзья, они добрались до живой воды, так почему же не попытаться вновь отправиться к запретным озерам. Там ты сможешь стать человеком, Веллина, госпожа Веллина, – в порыве раздиравших меня чувств произнес я.

– Обычным человеком, ха-ха-ха, – вульгарно рассмеялась она, привлекая к себе излишнее внимание. – Я уже не смогу им быть, да и не захочу вновь валяться в смертельной горячке, в бреду, быть прикованной к постели и знать, что никогда более не увижу восхода солнца и не пробегусь по лесным тропкам. Ты можешь осмелиться убить и меня, Ланс, только не рассчитывай тогда на пощаду, – добавила она шепотом. – А теперь вернемся к моему предложению. Я сразу узнала в тебе Вина, ты стал очень на него похож, возмужал и подрос, и только оттого, что в тебе течет кровь де Терро, я так настойчиво тебя избегала. Но ежели ты решишь идти до конца, то не думай, что узнаешь от меня больше, чем все остальные. Есть человек, чьей смерти я желаю больше всего на свете. Некоторых я прошу сделать это из любви ко мне, другим обещаю щедро заплатить, тебе же я скажу лишь, кто этот человек. О, он даже не человек, это упырь. Это бывший таг, помощник Гарета, граф Горн д’Эскер.

Я вначале не поверил её словам. Мне казалось, что она смеется надо мной – ведь она действительно ведала обо мне намного больше, чем я о ней, она могла узнать о том, что я интересовался Марго де Баи и графом д’Эскер в Доме Послушания, а после устроить для меня ловушку. Да, в первые минуты я не понимал, что она говорит о том самом человеке, точнее упыре, чьи записки я увлеченно изучал последние месяцы.

– И почему я должен его убить? – чуть слышно выговорил я в ответ.

– Потому что он стоит за всей кровью в Тайграде, он обращал в упырей южных дворян, он не знает жалости и лишь возносит мольбы к своей богине! Он нечеловек, Ланс, он зверь, и при этом он готов вновь пополнять ряды своих рабов, упырей. Но он еще слаб, и ты сможешь сделать это!

– Но зачем это тебе?! Ведь вы с ним никак сообщники?! Разве ты не можешь справиться с одним из кровососов, у вас же огромная сила? Или почему ты не позовешь солдат и не донесешь на Горна, которого уже пятнадцать лет разыскивают по Мории, неужели нет иного способа очистить землю от этого ублюдка чем то, что ты мне предлагаешь?

– Ты всё еще можешь отказаться, – она в разочаровании закивала головой, опустив глаза в кружку с напитком. – Да, я отпущу тебя, но тогда мне придется подыскать другого смельчака, – она горестно ухмыльнулась. – Он будет надеяться на кого-то. Он ждет от меня посыльного в каждую смену луны. Поэтому его не так-то легко одолеть. Если ты пошлешь в то место вооруженный отряд, то он скроется, и более я не увижу его никогда – а я не хочу его упустить, я хочу его убить!

– Так убей его сама.

– Я не смогу, – Веллина прикрыла обеими ладонями лицо. – Я не умею, я никогда не умела это делать, Ланс. – Она не плакала, её голос нисколько не дрожал. – Я никогда не убивала человека, тех, к чьей крови порой с такой усладой припадаю. Как же я решусь остаться в полном одиночестве, без того, кто кормит меня и поддерживает в этой вечной охоте?! Он говорит, что я не смогу ему противостоять, он заставляет меня выполнять его приказы, а если я попытаюсь хотя бы прикоснуться к нему, то он сам набросится и разорвет мое тело, – она говорила, как будто эти ужасные кровавые картины уже проплывали перед её глазами. – Он крепко держит мою душу, он мой хозяин, я не…

– Он не может быть твоим хозяином. Разве он сделал тебя упырем, Велли? – вскричал я, совсем не понимая причины её страха и жалостного вида. – Над тобой властен лишь тот, кто обратил тебя в этого монстра. Но это ведь был не Горн. Тебя не было в списке его жертв, тех, кого он считал преданными псами, готовыми разорвать глотку любому по его единому жесту.

– Это ничего не меняет, – она подозрительно покосилась на меня. – Он сумел найти меня, и уже который год мы не расстаемся. И я желаю его гибели, пусть после этого умру и сама.

Наша беседа завершилась тем, что она еще раз предложила мне уехать прочь из Эллины, но видя мою решимость исполнить её пожелание, она рассказала мне о месте, где прятался Горн, вдали от людей, но не будучи лишенным их общества благодаря моей тетушке.

– Он не выходит уже целый год на солнечный свет, он привык к мгле и сырости, но он не потерял ни капли своей ловкости и быстроты. За день верхом ты доберешься до деревушки маркиза де Нуге и расспросишь у крестьян, где находится заброшенная мельница. То место давно все обходят стороной – мельницу выстроили на холме, где в древние времена среди лесов возвышался алтарь кровавым богам южан. Едва в округе стали пропадать люди несколько лет назад, сразу заговорили о старых проклятиях, и высокое прочное сооружение оставили летучим мышам да совам. Он объявится, только если не заподозрит облавы, Ланс. Будь осторожен. Я предупреждала каждого до тебя, что они могут лишиться жизни, и каждый был уверен в своей победе, иначе не отправился бы к нему на пир – и все сгинули.

Она попрощалась со мной, скрываясь среди заполонившего трактир люда. Я решил, что более не увижу её никогда, хотя безусловно она могла продолжать следить за мной, пока я не приблизился бы к старой мельнице – ведь ей следовало обеспечить своего господина свежей кровью. Мне было ясно лишь одно – если она хотела меня убить, то могла бы сделать это и без столь длинных пояснений и рассказов, но ежели она была со мной честна, то она отправляла меня в пасть чудовища, надеясь лишь на то, что я сумею выбить ему хотя бы один зуб, но даже это не помогло бы ей, хотя несомненно доставило бы удовольствие. Я догадывался, что я всего лишь мышка, которую выпускают в амбар на потеху кошке, но у мелкого грызуна всегда есть шанс успеть проскочить сквозь когти и юркнуть в свою нору, утащив при этом кусок сыра – только на это я и надеялся. А чего на самом деле желала Веллина де Терро, упырь, дорожившая жизнью и ненавидевшая подобную жизнь, было да и осталось мне неведомо. Но я вознамерился узнать, кто же скрывался за стенами зловещего убежища, о котором она мне рассказала, и если это был действительно Горн д’Эскер, то хотел проткнуть его грудь острой шпагой, которой я овладел мастерски к пятнадцати годам – правда, я не знал тогда, что уколы шпаги для кровососов совсем не смертельны, и, наверное, об этом не догадывались многие, кто попадал туда до меня.

Как и велела Веллина, я тронулся в путь из Эллины на северо-восток ранним утром третьего дня и с наступлением поздних летних сумерек добрался до неглубокой речушки, за которой возвышался бугор с мрачным строением, издававшим жуткий скрип от порывов ветра. Прежде чем зайти под высокие балки мельницы, покрытые паутиной, где воздух пропитался сыростью и запахом крыс, которые безбоязненно бегали по полу в поисках остатков зерна, я зажег яркую лучину. Я осторожно ступал между перевернутыми коробами, железными кольцами, цепями, приводившими в движение жернова, моя голова то и дело оборачивалась назад на каждый подозрительный шорох, а взор перебегал с пола под потолок. Признаюсь, что издалека мельница мне показалась совсем небольшой, но, вступив под её крышу, двигаясь при этом тише притаившейся добычи и не быстрее, чем подкрадывавшийся охотник, я увидел, что меня окружает сотня предметов, за которыми может скрываться неприятель. В том незнакомом темном месте я был слепцом, за которым наблюдали тысячи внимательных глаз.

Сначала раздался хлопот крыльев и тонкий писк. Я задрал голову кверху, и в тот миг на меня навалилась черная тень. Он спрыгнул с одной из верхних балок. Я успел упасть наземь и в кувырке отпрянуть в сторону. Однако у меня было не более нескольких мгновений – высокий широкоплечий мужчина в развевавшемся плаще легко приземлился на обе ноги с высоты десяти локтей и направил в мою сторону удар длинного хлыста. Крепкий канат больно резанул по ладони, прилипшей к полу, но, несмотря на это, я тут же поднялся на ноги и обнажил острый сверкающий меч – это оружие принес посыльный в дом Рионде де Терро после ночного свидания в таверне с Веллиной. Но мой жест ничуть не удивил и не испугал врага – упырь лишь громко расхохотался, разбудив стаю летучих мышей, которые зашумели над самой крышей. Он вновь замахнулся плетью и, хотя я отскочил в сторону, кнут еще раз обжог мое тело, толстые нити ударили по щиколоткам. Однако я устоял на ногах и с запалом ринулся на нелюдя. Он, похоже, ожидал и этого – упырь ловко нагнулся, уворачиваясь от рубящего удара, а потом с ревом толкнул меня в бедро, и я отлетел в груду пыльных мешков, о которые с грохотом столкнулась моя спина. Нечеловек обладал огромной силой, и он собирался справиться со мной, очередной жертвой, только с помощью кулаков да острых клыков, обнажившихся в его кривом оскале.

Моя ладонь, по-прежнему, сжимала рукоятку меча, я выставил его перед собой, наблюдая, как упырь готовился совершить прыжок ко мне, чтобы добраться до шеи. Но он уже замедлил свое движение, осматривая меня пылавшими очами. Казалось, его взгляд покорял и заставлял терять волю, я почувствовал желание отбросить оружие и свободно двинуться ему навстречу, но впечатление быстро разрушилось, стоило мне осознать боль в пояснице, едва я отодвинулся от мягких мешков. Расстояние между нами уменьшилось до пары шагов, и я выбросил вперед свое тело и обе руки, в которых сжимал клинок, и со всей силы резанул им по воздуху. Но кровосос так высоко подпрыгнул на месте, что мой выпад оказался совершенно безрезультатным и бескровным. А потом он повалил меня на пол, меч вылетел из рук, и его клыки впились в кожу возле уха. Я пытался отклонить голову, но его колено сдавило грудь, и только одной рукой я сумел достать до его лица и пальцами заскрежетать по щеке и глазам упыря. Он взвыл от боли и сжал своей ладонью мой подбородок до такой степени, что чуть не треснул рот. Только тогда к нему на плечи упала она. Я не знал, что произошло – лишь гибкий стан, который облегала темная кожаная одежда, обернулся вокруг его туловища и спины. Её руки обхватили голову мужчины. Он освободил меня от своих железных объятий, и я быстро перевернулся несколько раз прочь от борьбы двух упырей. Когда я поднялся на ноги и подбежал к своему мечу, то уже ясно разглядел в незнакомом спасителе Веллину, её темные волосы были собраны на голове, наряд состоял из куртки и узких брюк, а на ногах были мягкие туфли. Я смотрел на то, как он пытался сбросить её со своих плеч и не знал, как приблизиться к упырю, чтобы нанести ему смертельный удар, но при этом не навредить девушке.