Текст книги "Жена Дроу (Увидеть Мензоберранзан и умереть) (СИ)"
Автор книги: Ирина Баздырева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 47 (всего у книги 51 страниц)
– Тогда ты понимаешь, почему я должна быть там?
– Нет! – покачал головой Хоуги. – Сэру Ригану это не понравится.
Ника поморщилась.
– При всем том почтении, что я испытываю к тебе, Хоуги, я все же должна напомнить, что я не подданая ни барона, ни сэра Ригана. Я исполняю волю Вседержителя и служу ему одному. Понятно?
– Погоди, сестра, – проговорил ей в догонку кузнец. – В замке остался Сайкс Поуэ, потому как его матушка не пожелала оставить леди Айвен на произвол судьбы. Возьми его к себе в подмогу.
– Посмотрим, – обернувшись на ходу, пообещала Ника.
Она быстро шагала к замку, переживая услышанное от Лиз как открытие, как откровение. Так вот о чем хотела предупредить ее Режина. Эта Лаодран, что-то знает о Зуффе. Режин все то отведенное ей время, что ей оставалось быть на земле после смерти, пыталась хоть как-то передать Нике то, что ей все же удалось, вырвать у демона с рыбьей головой. Режин не хотела уходить в небытие не передав заветное имя Нике, хотя бы даже через обезумевшую от страха сестру Паисию, все повторявшую одно и тоже: “дран”, а потом так услышала это имя от мертвой Режины уже и Ника.
Пройдя замковые ворота, Ника почувствовала себя странно. Дышать стало труднее, сдавило грудь, локти и колени заныли словно их выворачивало. Не может быть, чтобы на нее так подействовал рассказ Лиз с Опушки. На стенах замка никого не было. Двор был пуст, зато двери на крыльце оказались распахнуты настеж и через них Ника видела, что немногочисленная, оставшаяся в замке, челядь столпилась в холле перед пиршественной залой. Оттуда неслись звуки лютни.
Нику окликнули и она обернулась. От конюшен к ней быстро шел Сайкс Поуэ.
– Что это вы здесь делаете? – сквозь зубы проговорил он, схватив ее за локоть и чуть ли не силком таща обратно в воротам. – Вы сейчас должны быть так далеко от замка, что вас не смог бы нагнать даже всадник.
Нике стоило большого труда освободиться от его цепкой хватки.
– Послушай… да оставь ты меня… я должна быть здесь, потому и вернулась… да отцепись же ты в конце концов!
Парень остановился с тревогой глядя на отскочившую от него Нику.
– Эх, а сэр Рига-то уверен, что вы сейчас далеко и в безопасности, и оттого спокойно принимает свою участь.
– К-какую участь?
Нике уже живо рисовалось, что Элеонор – Лаодран высасывает силы и уже у беспомощного рыцаря выдирает из груди сердце.
– Он принимает какого-то темного то ли колдуна, то ли духа, об этом кто, как болтает. Его вызвала к себе на подмогу подлая ведьма. Сэр Риган убьет его, а потом уничтожит и Элеонор.
– Ох-х… а я уже не весть что подумала, – заикаясь, произнесла Ника.
– Ведьма, чтоб ее вечная лихоманка терзала, очень опасна. Это правда. Вы твердо решили поступить по своему и ослушаться сэра Ригана?
– Ага
– Тогда, я с вами, – решительно произнес он.
Они поспешили подняться на крыльцо. В холле возбужденно перешептывались слуги. Стоящие позади тянули шеи, чтобы посмотреть на происходящее в зале. Звучал мелодичный наигрышь лютни. Впереди всех стоял, немым укором, мрачный Криспи. Глаза его подозрительно блестели. В эти минуты его хозяин был унижен, предан и опозорен.
Сайкс врезался в стоящих плечом, грубо рассталкивая их и расчищая для Ники, держащейся за ним, дорогу. Люди молча расступались не возмущаясь его бесцеремонностью и, пожалуй, даже не замечая ее. Но за своей спиной Ника услышала испуганный шепот:
– Монахиня… зачем она здесь…
– Погибели ищет…
– Куда ты? Прячься… прячься…
Ее схватила за руку Христина.
– Беги! – зашептала она, глядя на нее с ужасом. – Беги, пока не поздно… она ищет тебя… поэтому черный колдун здесь. Спрячься пока не поздно…
– Почему ты не с Айвен? – тихо возмутилась Ника.
– Нам всем велено присутствовать здесь… я же говорю: ищут тебя… куда ты?
– Вернись к Айвен. Будь с ней.
– Уже бегу… Сайкс?
– Все хорошо, матушка… Не волнуйся за меня и ступай к молодой госпоже.
Он и Ника протолкались вперед, наконец получив возможность увидеть все, что делается в пиршественной зале.
По среди его танцевала под звуки лютни леди Элеонор со своим зловещим кавалером, которого кто назвал обитателем преисподни, кто колдуном. К ним было приковано все внимание присутствующих и хоть в их адрес шепотом раздавались негромкие проклятия, не признать, что двигавшаяся в танце пара была изящна и обладала каким-то мрачным очарованием, было нельзя.
Чувственная красота Элеонор расцвела под восхищенным взглядом и вниманием ее странного кавалера. Оба были поглощены друг другом. Никогда еще Нике Элеонор не казалось такой прекрасной: ее губы горели, загадочно и многобещающе мерцал взгляд. Она как налитой созревший плод была готова упасть в руку, только протяни. И ее темный кавалер уж, точно, готов был эту руку протянуть. Предупредительно и галантно, поддерживал он ее под локоть, обхватив в танце за талию. На завораживающие улыбки своей дамы, он отвечал долгим взглядом.
– Какой же мерзкий этот колдун, подстать ведьме. Что с тобой сестра? – поддержал Нику за локоть Сайкс. – Святые угодники… сэр Риган нас заметил. Ох и достанется же мне…
Ника почти не слышала его. Всей тяжестью она оперлась на руку солдата. Время словно остановилось. Стены залы раздвинулись, разговоры людей отдалились. С каждым ударом, сердце увеличивалось, вытесняя весь воздух из груди и ей уже нечем было дышать. Опять! Нет! Только не сейчас! Ника глубоко и часто задышала, пока ее не отпустило. Потом она увидела человека, которому было едва ли лучше, чем ей.
До того сидящий за столом с отрешенным видом, сложа на груди руки, сэр Риган, заметив Нику, резко подался вперед, схватившись за край стола. Он смотрел так, словно не хотел, не мог поверить увиденному. Рядом с Никой Сайкс издал тихий стон отчаяния, когда перехватил яростный взгляд, брошенный на него рыцарем.
– Сэр Риган смотрит на нас… Он прикончит меня и не нужны ему будут мои оправдания… попомните мое слово…
Между тем пара закончила танцевать и прошла к столу. Леди Элеонор не замечала никого и ничего. Потупив глаза она внимала своему гостю, который склонившись, что-то шептал ей на ухо.
– Уходи отсюда, – прошептала Сайксу Ника.
– Ну уж, нет… – процедил парень, упрямо стиснув зубы.
– Ладно. Нет времени, что-то объяснять тебе, просто ни во что не вмешивайся…
Леди Элеонор со своим гостем уселись за стол и она с улыбкой слушала его жаркие нашептывания, и когда он еще ближе склонился к ней, она засмеялась тихим, волнующим смехом, повернувшись к сэру Ригану взглянув на него с надеждой, что он оценит комплименты гостя, расточаемые ей, и может быть она даже увидит в его глазах досаду и ревность. Но увидела лишь то, что он сильно взволнован и смотрит не на нее. Устремив свой взгляд в ту сторону, куда внимательно смотрел рыцарь, леди Элеонор увидела подходящую к столу монахиню в обтрепанной, вечно перепачканной рясе. Баронесса выпрямилась на своем месте, не скрывая своего торжества и нетерпения. Наконец-то, она видит ее именно тогда, когда это столь необходимо! Сегодня был ее день. День ее полного триумфа. Не зря она вызывала чародея Подземья. Пришел час расплаты и монахиня заплатит за все.
Ника шла к столу с сильно клотящимся сердцем, не сводя глаз с леди Элеонор. Та величественно восседала в короне золотых волос, в темно бордовом платье шитом золотом, меж двумя, послушных ее воле мужчин, покоренных ее красотой. Рыцарь и гость настороженно и напряженно следили за ее приближением и требовалась только негромкая команда леди Элеонор, чтобы они, сорвавшись с места, бросились на Нику. Потому Ника старалась не смотреть на них, чтобы не растерять остатки решимости.
Остановившись у стола, все также, глядя только на Элеонор, она спросила:
– Лаодран, где Зуфф?
Мужчины одновременно вскочили со своих мест, опрокидывая кресла.
– Даже не смотри в ее сторону, тварь! – процедил сквозь зубы сэр Риган, держа меч у горла гостя. – Будь уверен, я успею полоснуть им по твоей шее, прежде, чем ты вздумаешь открыть свою мерзкую пасть, чтобы произнести колдовское заклинание, – и крикнул, не поворачивая головы. – Сайкс, уводи монахиню!
Дорган лишь криво усмехнулся, когда его горла коснулось холодное лезвие рыцарского меча.
Бой
Одним гибким движением дроу ушел от меча и вот уже острие одного из его клинков, уперлось в горло сэра Ригана едва не порезав ему кожу. Все произошло так стремительно, что леди Элеонор только моргнула, когда клинки гостя просвистели над ее головой и меч рыцаря, со стуком, был прижат к столу прямо перед ней.
– Убейте монахиню! – вдруг взвизгнула она.
Не то, чтобы Дорган отвлекся, но сэру Ригану хватило его мимолетной реакции на вопль баронессы, чтобы отклониться назад и рывком высвободить свой меч.
– Уводи сестру, Сайкс! – крикнул он, нападая на Доргана.
Одним клинком Дорган отбил в сторону удар рыцарского меча, другим обрушился на леди Элеонор. Только той уже не было на месте.
Тем временем Сайк бросился к Нике, завороженно наблюдавшей за изменениями, происходящими с баронессой, которую затрясло так, словно с ней случился припадок. Красивое лицо исказила безобразная судорога, глаза закатились, в углах губ пузырилась пена. Цветущая прелесть женщины искажалась, таяла, ссыхалась прямо на глазах.
Некогда белая, гладкая кожа сморщилась, приобретя землистый цвет и белесые пятна. Роскошное золото волос потускнело, они редели на глазах, пока не осталась жалкая, маленькая лысая головка с дряблой кожей, покрытой отвратительными струпьями. В чертах крохотного морщинистого лица больше ничто не напоминало чувственной красавицы. Рот, с влажными вислыми губами, выдавался вперед. Глубоко сидящие глазки горели неистовой злобой.
Ведьма взмыла над изумленными людьми, наконец-то воочию увидевших призрак Репрок, который некоторые, до этой минуты, считали просто досужей выдумкой. И когда колдунья, в роскошных, болтающихся одеждах леди Элеонор, ринулась с высоты на Нику, все в панике, толкаясь в дверях, бросились прочь. Пиршественный зал опустел в одно мгновение.
– Фие-с-с, Фие-с-с – шипя и захлебываясь слюной, визжала колдунья. На Нику пахнуло резким запахом тления.
Сэр Риган, уже не обращая внимания на Доргана, перемахнул через стол, покрывая отделявшее его от Ники расстояние, чтобы прикрыть ее от Лаодран. Дорган, наоборот, запрыгнув на стол и оттолкнувшись от него, взмыл в воздух, сбив несущуюся на Нику, ведьму. Вертясь на месте, как волчок, она отлетела к стене, а Дорган кошкой, мягко приземлился на каменные плиты пола, присев на корточки. Взмахом головы откинул, упавшие на лицо, длинные пряди волос, неотступно следя за каждым движением ведьмы.
– Да отцепись ты от меня! – в досаде прикрикнула Ника на Сайкса, схватившего ее за руки и тащившего к дверям.
Но от страха парень похоже ничего не слышал и не соображал, стремясь, как можно быстрее покинуть залу. Их отход, прикрывал сэр Риган. В планы Ники не входило убегать от ведьмы и потому она рванула к себе, стиснувшего ее руки, парня и коротким резким ударом стукнула его головой в нос. Сайкс отшатнулся, зажав ладонями лицо. А Ника, освободившись от него, минуя сэра Ригана, рванула вперед, навстречу Лаодран. Но рыцарь успел оттолкнуть ее в сторону и, несшаяся на монахиню ведьма, чуть было не напоролась на его меч. Однако в самый последний момент она, отпрянув, взмыла вверх, отлетев на безопасное расстояние от рыцаря.
– Почему монахиня еще здесь?! – рявкнул рыцарь, не сводя глаз с ведьмы, заходившей с другой стороны.
– О-а мге ног рагбила, – прохлюпал Сайкс из-за ладоней, по которым струилась кровь.
– А я тебе сейчас башку снесу вместе с твоим проклятым носом, если сию минуту ты не вышвырнешь ее отсюда вон!
Сайкс не уверенно взглянул на Нику и несмело шагнул к ней, не отнимая от лица ладоней.
– Не надо, – покачала головой Ника, отлепясь от стены, куда была отброшена сильным толчком сэра Ригана. – Лучше поторопись к своей матушке и леди Айвен…
Парень кивнул и бросился к двери. Но и саму Нику, цепко схватив за локоть, с силой с которой ей было уже не совладать, повлекли к дверям.
– Я должна остаться… она знает где Зуфф… – просила Ника.
– Она ничего не скажет тебе, – Дорган был неумолим.
– Но Режина называла ее имя, значит она может сказать мне…
– Она назвала его потому, что Зуфф может быть где-то рядом с Лаодран и только. Уходи!
– Нет… – чуть не рыдала Ника, – ты говоришь так нарочно… ты не хочешь, чтобы у меня получилось…
– Не говори чепухи! Уходи отсюда и, ради Аэллы, не путайся под ногами!
Двустворчатые двери залы, неожиданно, захлопнулись. Сайкс налетевший на них с разбегу, ударился о створку двери лицом и, оглушенный болью, повалился без чувств. Это Лаодран, несшаяся на рыцаря, вытянув руку, заставила двери закрыться, не давая монахине возможности уйти.
Тихо и злобно хихикая, она подбиралась теперь к рыцарю.
– Ты меня больше не любишь? – произнесла она вдруг, мелодичным, обольстительным голосом леди Элеонор. – Разве нам было плохо вдвоем? Ты был отличным любовником, особенно после того как оборачивался!
Лицо сэра Ригана скривилось от отвращения и он взмахом мечом отогнал ведьму прочь.
– Еще бы! Не каждый может похвастаться, что смог расшевелить столь древние кости и отыметь их!
Яростно махая мечом, он загнал, уворачивающуюся ведьму в дальний угол зала, где она и приткнулась под самым потолком. Рыцарь повернулся к дверям, чтобы удостоверится в том, что Сайкс, в конце концов, увел монашку. Но увидев, что Поуэ без чувств валяется возле глухо запертых дверей, а проклятое исчадие Бездны туда же тащит, упирающуюся Нику, бросился к ним:
– Не лезь к ней! – гневно выкрикнул он, поднимая меч.
Дорган отклонился в сторону, пропуская мимо себя его удар. Это резкое движение отбросило его волосы за спину.
– Ах, так ты, всего навсего поганый эльф! – удивился рыцарь – Отпусти ее, нечисть, иначе я отрублю тебе твои уши и преподнесу их тебе же в подарок!
И меч скрестился с клинком. Пользуясь тем, что мужчины заняты, Ника снова бросилась навстречу Лаодран. Та с горящими ненавистью глазками и хищно выставленными вперед скрюченными пальцами, понеслась на Нику.
– Скажи где Зуфф?!
– Фиес-с-с…
– Я не Фиселла… Я…
– Фиес-с-с… – мчалась на нее Лаодран, и чуть не налетела на скрещенный клинок и меч.
Это Дорган и сэр Риган, одновременно бросились на разъяренную фурию, скрестив оружие перед Никой, заслоняя ее от Лаодран. Но ведьма, увернувшись от них, вновь попыталась добраться до монахини и, вновь, не сговариваясь рыцарь и эльф, прикрывая собой Нику, сменяя друг друга, отбивали атаки, носившейся над ними ведьмы. Потом, так же слаженно сменив оборону, сами атаковали ее.
То Дорган, то Риган выступая вперед ударами оружия теснили Лаодран, визжащую, шипящую, уворачивающуюся от них, не давая ей ни минуты передышки. Она уходила с такой ловкостью, что никто из них так и не смог зацепить ее своим клинком. В какой-то миг после короткой яростной схватки, противники были вынуждены разойтись. Лаодран, паря над камином в противоположном конце зала, прошипела:
– Отдайте мне ее…
– Лаодран, это не Фиселла, – вышел вперед Дорган. – Она не нужна тебе
– Нужна! Ее сердце обещано мне, остальное получит демон Бездны!
Дорган сжал зубы.
– Нет. Не получит, – процедил он. – Я назвал твое имя и вызываю тебя на поединок. Ты обязана принять мой вызов.
– Не-ет… – хрипло протянула ведьма, вытянув скрюченный палец в сторону Ники, – Она назвала его прежде тебя. Ты не успел, дух Подземья. Я призвала тебя. Почему ты помогаешь ей, а не мне? – ведьма медленно подлетала к нему.
– Она не будет биться с тобой, – твердо сказал Дорган.
– Я вырву ее сердце! – свистящим шепотом пообещала ему Лаодран, и вдруг обойдя Доргана, кинулась к Нике.
Сэр Риган бросился ей наперерез, а эльф напал на ее с боку, взбежав на стену и с силой оттолкнувшись от нее, вновь сбил ведьму с ее цели, на лету рубанув по ней саблями, но добился лишь того, что клинки обкорнали подол ее роскошного платья. Она, взмыла вверх и опустилась вниз, ловко увернувшись от напавшего на нее сэра Ригана. И опять рыцарь и эльф слаженно атаковали ее, пытаясь достать своими клинками. Ведьма, забыв о Нике, верткая словно змея, только успевала ускользать от них.
Как ни горько было, но Нике пришлось признать то, что Лаодран ничего не скажет ей о Зуффе и, стало быть последняя ниточка поисков, ведущая к нему, утеряна. Ника рассердилась. Раз ведьма не желает договариваться с ней, то и она открывает против нее военные действия. К тому же эльф и рыцарь уже замаялись ловить ее по всему огромному пиршественному залу.
Подбежав к столу, Ника пронзительно свистнула так, как когда-то учили ее свистеть ребята во дворе. И когда Лаодран невольно оглянулась, ей в лицо вдруг прилетела тяжелая глиняная кружка, впечатавшись в ее маленькую лысую головку. Издав хриплый клекот, подбитая ведьма, рухнула вниз.
Сэр Риган щелкнул пальцами, выражая свое восхищение от столь меткого броска, а Дорган невольно улыбнулся. Но едва взгляды мужчин встретились, как у обоих враз испортилось настроение. Однако бестия слишком быстро пришла в себя, и вот уже она снова взмывала вверх, откуда ее с трудом можно было достать, и неизвестно сколько бы продолжалась эта схватка, если бы положение не спасло, вновь появившееся лицо.
Двери, запертые магией Лаодран, вдруг распахнулись и в зал, с лаем, влетел пес. Примерившись он подпрыгнул, ухватив поднимающуюся ведьму за подол платья и принялся, рыча, трепать его с такой яростью, что изысканные одежды Элеонор поддались и слетели с Лаодран, свалившись на пса кучей тряпья. С рычанием и лаем барахтаясь в них, пес пытался сбросить с себя тряпки, но только еще больше запутывался в них.
Теперь на Лаодран болтался, так хорошо знакомый Нике, балахон. Уже не мешкая, Дорган и сэр Риган напали на нее с двух сторон. Сабли эльфа замелькали с такой изумительной быстротой, что ошеломленная ведьма прянула от него, чтобы не попасться под мелькавшие острые клинки и напоролась на меч сэра Ригана, зашедшего к ней сзади.
Изрубленное уродливое тельце Лаодран, шлепнулось на каменные плиты пола, заливая их мутной кровью. Все было кончено.
Пес все еще барахтался под тяжелым бархатом платья Элеонор, не в силах выбраться из-под него. Дорган повернулся было к Нике, как дорогу ему заступил сэр Риган.
– Что ты, как назойливый нищий, вяжешься к ней, эльф?
– Отойди, – сухо бросил ему Дорган.
Начавшаяся перепалка была прервана двумя обстоятельствами, заставившее мужчин, отвлечься друг от друга. Над тем, что осталось от Лаодран, шевельнулась и поднялась ее тень, вбирая в себя раскиданную, изрубленную плоть. Одновременно с этим отвратительным колдовским воскрешением ведьмы, в стороне произошло другое событие.
Одежда, накрывшая пса, начала вздыматься, приподнимаясь все выше и раздаваясь в размерах, пока под нею не обозначилось нечто, что было много крупнее пса. Стали видны руки и ноги, стоявшего на четвереньках человека. Вот он вскочил на ноги, нетерпеливо сбрасывая с себя тряпье Элеонор.
– Что вы стоите?! Р-ав..! – закричал взъерошенный с торчащими в разные стороны волосами и всклокоченной бородой Гермини. – Думаете легко приходиться Боргу в винном погребе?!
Выкрикнув эти странные слова, он вытянул руки к ведьме и выпустил в нее из раскрытых ладоней вязкую струю, оплетшую тщедушное тельце Лаодран в кокон. Дорган повернулся к сэру Ригану который с сочувствием и грустным удивлением взирал на чудаковатого чародея. Но удивляться превращению пса в Гермини времени не было.
– Где погреб? – коротко спросил его Дорган.
Сэр Риган отвел взгляд от чародея занятого Лаодран, которую уже полностью запеленал в кокон, и направился к выходу из зала.
– Останься здесь, – приказал Дорган Нике и кивнул на Сайкса. – Займись им.
Сам же поспешил за рыцарем, уже скрывшимся в распахнутых дверях залы.
– Ты, уверен, что те путы, которые наложил на ведьму этот чудаковатый оборотень, смогут удержать ее? – на ходу, с беспокойством спросил сэр Риган, не оборачиваясь к своему собеседнику, уверенный, что темный эльф следует за ним.
– Он чудак, – ответил Дорган, – но, что делать знает. Лаодран не посмеет разорвать паутину – священный символ Ллос.
– Что нас ждет в погребе? – деловито поинтересовался сэр Риган, торопливо шагая по гулкому коридору к кухне.
– Лаодран устроила там жертвенный алтарь во имя Ллос на который приносила жертву – сердца людей. Будь готов. Лаодран призвала Ллос в Репрок.
– Во имя святых мучеников! Мы сможем остановить ее?
– Ллос не богиня, как почитает ее мой народ, а всего лишь один из демонов Бездны. Но достаточно сильный демон. Боюсь ни мы, ни даже Гермини не сможем загнать ее обратно.
Они почти перешли на бег.
– Что здесь понадобилось твоему паучьему демону? – отрывисто спросил сэр Риган, входя в опустевшую кухню.
Огонь в очаге догорал. Котлы, сковороды, кастрюли были брошены где попало. Видимо кухонная прислуга все побросала, спеша спастись из проклятого замка.
– Сам подумай! Для чего Лаодран поселилась в Репрок, убив жену барона? Зачем-то она, выследив Нику, выманила ее из обители сюда? Свяжи все это с появлением здесь Ллос.
Внимательно слушавший эльфа рыцарь, покачал головой.
– Дело в Нике, – с тихим отчаянием пробормотал он. – Лаодран пообещала ее Ллос?
Дорган кивнул. Пол под их ногами дрогнул и рыцарь тихо выругался.
Они бегом миновали кухню, вошли в низкую дверь кладовой и по узкой крутой лестнице спустились в подвал. Здесь лежали мешки с мукой, висели окорока, в бочках хранился мед. Вкусно пахло копченостями и пряностями. Мимо полок уставленными головками сыра, рыцарь и эльф прошли к пролому в стене, что зиял из-за сдвинутой в сторону бочки с мочеными яблоками. Оттуда шел бледный пульсирующий свет и слышалось неясное бормотание.
Оба, низко согнувшись, прошли в пролом, оказавшись в потайном помещении, похожим на темницу, в которой когда-то, кого-то замуровали. Сейчас пожелтевшие кости этого бедолаги, были безжалостно свалены в углу в кучу, а выбеленный череп висел на вбитом медном гвозде, над тремя сердцами, лежащими у стены.
Одно из них уже ссохлось и почернело, два других выглядели свежими. Перед ними лежал костяной, грубо выделанный, нож, такой же желтый, как и кости мученика, когда-то замурованного в этом зловещем месте. Он был полностью вырезан из кости: от рукояти до затупившегося, обломанного наконечника.
Всю середину темницы занимала начертанная на полу сложная пентаграмма. Потому, как она была до мельчайших подробностей прорисована, можно было догадаться, что над ней трудились долго и кропотливо. Видимо Лаодран боялась Ллос. Все таки было безумием предполагать, что она надеялась подчинить ее своей воле. Частое и витиеватое переплетение линий пентаграммы, были выведены кровью.
Под кругом пентаграммы в самом ее центре раздавались глухие ритмичные толчки, нисколько не беспокоившие, сидящего, на камне в углу, дворфа. Сложив на топорище секиры, которую поставил на пол, ладони, и положив на них подбородок, он, прикрыв глаза, что-то нараспев бормотал себе под нос. Наверное призывал на помощь своих героических предков.
– Я уж было подумал, что не дождусь тебя, эльф, – недовольно проворчал Борг, когда воины появившись из пролома в стене, спустились по лестнице вниз. – Хотя, что тут удивляться – ты вечно копаешься.
Он поднялся с камня и поклонился сэру Ригану.
– Приветствую вас, рыцарь. Рад видеть и тебя, девочка, живой и невредимой, – кивнул он, надевая на голову шлем.
Сэр Риган и Дорган резко обернулись, столкнувшись плечами.
Ника стояла на верхней ступени и во все глаза смотрела на пульсирующий в такт подземным толчкам свет, исходящий от пентаграммы. Сэр Риган уже открыл было рот, чтобы разразиться проклятиями в адрес ослушницы, а Дорган двинулся к ней, чтобы вывести вон, когда Борг произнес:
– Плохи дела. Демон вот-вот появится и хоть пентаграмма сделана кровью, но она вряд ли удержит его в своих границах? Лаодран решила зачем-то сдержать, призванного ею демона, или подчинить себе. Коли это так, то она безумна. Где Гермини?
– Что? – обернулся к нему Дорган. – Он занят Лаодран…
– Не успеем мы, – вздохнул дворф. – Демон нетерпелив и силен. Видишь, как рвется сюда.
– И все же, попробуем сдержать его до прихода Гермини пока древней магией дроу.
– Твоя магия – тьфу, против этого порождения Бездны, – очень выразительно выказал свое мнение о магии дроу, дворф.
Надрезав руку, Дорган принялся рисовать, своей кровью круг, нашептывая заклинания. Круг вышел кривоватым и примитивным по сравнению с искусно выписанной пентаграммой Лаодран.
– Как видишь, моя кровь такого же цвета, как и твоя, рыцарь, – усмехнулся Дорган, перехватив взгляд сэра Ригана, наблюдавшего за ним с мрачным выражением лица, но он молча и беспрекословно послушался эльфа, велевшему ему встать в этот самый круг, пока тот не добавил:
– И, чтобы ни происходило здесь, на твоих глазах, не выходи за его черту. Если со мной, что-нибудь случиться… позаботься о ней…
И тогда сэр Риган, глядя на эльфа горящими яростью глазами, зашептал едва сдерживая гнев:
– Ну уж, нет… Если ты дашь себя убить, я сочту, что ты трусливо решил избежать разговора со мной, нелюдь. А как ты помнишь, он еще не окончен.
– Ты это серьезно? – не поверил Дорган и отходя от него добавил с усмешкой: – Сделаю все возможное, чтобы наш разговор, все-таки состоялся.
– Опять копаешься, эльф? – угрюмо глянул на эльфа дворф из-под косматых бровей, напоминая ему о насущном.
Пентаграмма Лаодран уже излучала яркий свет, освещая каждый камень темницы, каждую складку на рясе Ники, каждую морщинку на лице Борга. Они оба напряженно всматривались в нее.
Дорган схватил Нику за руку и втащил ее в начертанный им круг.
– Держи ее, – велел он сэру Ригану и когда тот, с готовностью схватил ее за плечи, прижав спиной к себе, сузил раскосые глаза.
Но Борг снова негромко позвал его, и Дорган вынужден был отойти к нему. Разойдясь, оба подошли к краю пентаграммы, каждый со своей стороны, так, что оказались друг против друга, и вытянув над нею руки, начали одновременно произносить на гортанном языке слова древнего заклинания.
Свет, испускаемый магическим кругом, стал слабеть и потухать. И словно почувствовав сопротивление своему появлению, то нечто, что рвалось сейчас наружу из проклятого бытия, удвоило свои силы.
Пол под ногами заходил ходуном, резко похолодало. Изо рта Доргана и Борга, читавших заклинание, вырывалось облачко теплого дыхания. И вдруг из центра пентаграммы в низкий свод темницы ударил мощный столб холодного света, пульсирующего в такт подземным толчкам.
Наступал тот неизбежный момент, который всеми силами оттягивали эльф, дворф и монахиня, бормотавшая какую-то молитву. Каменный пол в центре пентаграммы вздулся, зашевелился словно под ним, как под одеялом, кто-то ворочался во сне.
Темное лицо Доргана посерело. Из-под шлема по лицу Борга стекали крупные капли пота, скрываясь в его рыжей бороде. А под вздувшимся полом заворочались еще нетерпеливее, пытаясь пробить последнюю, каменную преграду.
Ника почувствовала, что сэр Риган отпустил ее плечи и вроде бы отодвинулся от нее. Обернувшись, она увидела, что он опустился на колени, положил меч перед собой, простер руки, и прикрыв глаза, молился над ним. Но его молитва, как и гортанные слова заклинания, произносимых эльфом и дворфом, потонули в скрежете и стуке, выворачиваемых из пола камней. Ника повернулась к пентаграмме.
Что-то округлое, склизкое, темное появилось среди них. Показались и тут же исчезли подобие отвратительных отростков. На какой-то момент это что-то замерло, будто раздумывая, после чего заворочалось быстрее и нетерпеливее, высвобождаясь из каменного плена.
В этот мир проникал демон, сумевший покорить целый народ Подземья и создать свою извращенную империю, и кто сможет противостоять этому идолу, чье существование поддерживала вера многих поколений дроу. И теперь демон, набрав силу, вознамерился простереть свое могущество дальше, завоевывая Поверхностные земли с тем, чтобы заставить его обитателей поклоняться себе,отравляя их души и опутывая паутиной злобы и лжи. Ника почувствовала всю безнадежность того, чем сейчас занимался безрассудный эльф и упрямый дворф. Разве они четверо смогут остановить могущественного демона?
Из пролома в стене высунулся Гермини. Близоруко сощурившись, он полез было через него, но споткнулся, неловко вывалился на лестницу и по инерции сбегая с нее, воздел руки вверх, что-то выкрикивая. Под сводами заметались огненные сполохи. Вытянувшись в нити они упорядочившись, переплелись, образовав частую сеть, которая начала опускаться на то, что сейчас появлялось из черной дыры в центре пентаграммы.
Вот сеть покрыла склизкую спину демона и все вдруг замерло. Прекратился скрежет выворачиваемых камней, стихло дрожание пола. Демон замер. Над ним вились тонкие зловонные струйки дыма. Магическая сеть накинутая на него Гермини прожигала его плоть.
Гермини подошел к краю пентаграммы, встав между Дорганом и Боргом, и так же, как и они, простер над нею ладони, подхватывая слова заклинания. Демон дернулся под сетью и выпустив вверх отростки, разорвал ее в нескольких местах. Гермини вскинул руки вверх, отрывисто выкрикнул что-то и хлопком соединил ладони. Прорехи в магической сети начали затягиваться, но отвратительные шевелящиеся отростки не давали сделать этого полностью.
Ника поняла, что и Гермини бессилен остановить демона и потеряла последнюю надежду. Она знала, что никто из них уже не выйдет из этого подземелья. Все погибнут. Потому что Дорган, сэр Риган, Борг и Гермини будут сражаться до конца, как и она. Вздохнув, она опустилась на колени рядом с сэром Риганом. Им двоим, не имеющих магических способностей, оставалось только сковывать демона силой своих молитв и Ника присоединилась к молитве рыцаря, которую он читал истово и вдохновенно.
Одним движением демон разорвал, накинутую на него сеть Гермини, поднявшись над полом так, что стала видна голова гигантского монстра. Эта паучья морда была тем отвратительнее, что имела человеческие глаза, вместо фасетчатых глаз насекомого. И взор их был холоден, жесток и беспощаден. Раздвинув жвала, Ллос выпустила длинную мощную струю, которая долетев до Ники, шлепнулась в воздухе о невидимую преграду защитного круга. Кровь эльфа защитила людей. Мгновенно затвердевший конец толстой паучьей нити так и остался висеть в воздухе, в каком-то неполном шаге от Ники, прилепившись к невидимой преграде.
Развернувшись Дорган рубанул по ней клинком.
– Раб! – произнес чужеродный голос, принадлежащий нездешнему миру. Скрежещущий, словно налезающие друг на друга льдины, он был чужд человеческому слуху, раздражая его.
