Текст книги "Жена Дроу (Увидеть Мензоберранзан и умереть) (СИ)"

Автор книги: Ирина Баздырева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 51 страниц)

– Не держите на меня досаду, госпожа, что я решился отдалить отдых в котором вы столь нуждаетесь. Поверьте, этого потребовала безвыходность нашего положения.

– Вам не нужно извинятся, почтенный Хеннелоре, я сама, только что просила слугу провести меня к вам. Но он боится. Говорит, что вы можете превратить его в лягушку или мышь, если он сделает это без спросу.

– Я не занимаюсь подобными пустяками, – отмахнулся маг. – А сказал так потому, что бы подобные ему и даме Эстес не совали нос в мой подвал. И сейчас вы поймете почему я не смог говорить за столом об истинной причине по которой залучил вас в Шед.

– Мы сделаем все, чтобы помочь вам.

– Великий Мэяд! – всплеснул руками маг. – Речь идет не о всей вашей компании, а только о тебе, госпожа.

– Обо мне?! Может вы меня с кем-то перепутали.

– Кто?! Я? – оскорбился маг. – Ничего подобного… – он вдруг замолчал, оборвав себя на полуслове и вытянув голову в сторону двери, напряженно прислушивался к чему-то.

– Скорей! – сорвался он с места, подбегая к ни чем не заставленной стене, стукнув по одному из ее кирпичей – Нельзя, чтобы он вас здесь увидел…

Часть кирпичной кладки, сдвинулась, приоткрыв низкий мрачный проем. Маг замахал руками, показывая, чтобы она быстрей пряталась в открывшийся тайник. Не утерпев, он схватил Нику за руку и втолкнул в тесную темноту, нажав, скрытый кирпичом, рычаг. Потайная дверь, со скрежетом задвинулась и стена приняла, свой первоначальный вид. Пространство в котором очутилось Ника, было не больше стенного шкафа. Откуда-то из-за ее спины, пробивался слабый свет. Опираясь руками о стену, Ника развернулась. Прямо перед ней, на уровне глаз, шла широкая щель, видимо укрытая, между кирпичной кладкой в которую она видела весь подвал куда сейчас входил Дорган.

– Чем обязан, вашему появлению, в моем обиталище, милорд? – тон какими были произнесены эти слова, не отличался ни приветливостью, ни радушием.

Не обратив внимания на скрытое в них ехидство, Дорган прошел к столу и по хозяйски расположился на единственном табурете.

Ника видела, как маг, стоящий к ней боком, прищурившись разглядывал незваного гостя, словно, что-то прикидывая.

– Послушай, мальчик, – Дорган растянул губы в улыбке, холодно глядя на него, – прежде чем, что-то предпринять, вспомни о том, что я дроу и прожил на этом свете больше, чем ты. Или ты так жаждешь померятся со мной силой, что готов рискнуть?

– Что ты ищешь на Поверхности, дроу?

– Тебя это не касается. Итак, что ты мне расскажешь о Зуффе?

– Ничего. Я знаю о нем, только то, что сам слышал от своего учителя.

– Что же ты от него слышал?

– Что, якобы, этот самый Зуфф, был невероятно сильным магом, но держал свое могущество в тайне от всех. Помнится мой учитель, сокрушался по поводу того, что этот Зуфф редко брал себе учеников, а в какой-то момент вообще отказался от них.

– Значит он – не вымысел…– задумчиво проговорил Дорган.

– Во всяком случае мой учитель говорил о нем, как о том, кто существовал на самом деле.

– Может, твой учитель упоминал откуда родом Зуфф, или где жил в то время, когда он знал его?

Почтенный Хеннелоре задумался.

– Учитель не называл ни города ни местности, но у меня, почему-то сложилось мнение, что Зуфф с Севера.

– Больше ничего не припомнишь?

– Это все, что я знаю, милорд, – развел руками маг. – Клянусь, премудрым Мэядом!

– Твое варево кипит уже лишнюю минуту, – насмешливо заметил ему Дорган. – Еще немного и оно станет ни на что не годным.

– Ох, святой Мэяд… – всполошился маг, метнувшись к котлу.

– А теперь скажи, зачем ты призвал нас в Шед? – потребовал Дорган. – За столом ты не давал мне и рта раскрыть.

Плечи Хеннелоре напряглись, когда он снимал котел с крюка треноги.

– Вы должны уразуметь мое положение здесь, милорд, чтобы понять мою сегодняшнюю… поведение за столом, – поправился маг, отшвырнув толстые войлочные прихватки, которыми снимал котел. – Рево де Аллоне, по наущению своей жены, возомнил себя полновластным хозяином Шеда, хотя у него хватает здравого смысла не показывать этого открыто. Чего нельзя сказать о его супруге, которая во всеуслышание объявила Шед своей вотчиной, я же при ней, теперь числюсь придворным магом. Но именно маг, испокон веков, считался главой Шеда. Рыцари, что призваны были защищать его стены, всегда находились в его подчинение. Но если эта глупая гусыня Эстес, почувствует во мне соперника, мне придется нелегко. Сейчас со мной считаются только потому, что я один могу заставить действовать “Око дракона” теми заклинаниями, что передаются от одного мага Шеда к другому в глубочайшей тайне. Но больше из-за того, что готовлю Эстес эликсиры красоты.

– И, она, в самом деле, становится красивее? – насмешливо поинтересовался эльф.

– Увы, милорд, – развел руками маг, – вы же понимаете, что есть вещи перед которыми магия бессильна – и с ухмылкой добавил – Иногда, мне стоит немалых усилий уговорить ее мужа заглянуть к ней в спальню.

– Можешь рассказать моей жене то, что только что поведал мне о Зуффе, когда она заглянет к тебе. А она обязательно заглянет, – проговорил Дорган, поднимаясь с табурета.

– Очевидно, ее выбор определяется вами, милорд? – спросил маг.

– Очевидно

– И вам пришелся по нраву ее сегодняшний выбор? Ведь она могла и не драться с йотоли?

У Ники сжалось сердце: маг чуть ли прямо не обвинил эльфа в том, что он бросил ее за городской стеной одну, на верную смерть, тогда как сам преспокойно укрылся в Шеде. Эльф искоса посмотрел на Хеннелоре и уселся обратно на табурет.

– Так зачем ты позвал нас в Шед, маг? – вернулся он к своему вопросу, глядя на приунывшего мага, не чаявшего уже выпроводить эльфа. – Зачем ты следил за нами? Ты знал о нашем пребывании в Иссельрине. Ждал нас у дороги из деревни. Что тебе нужно от нас? Или тебе нужен, кто-то из нас?

– Мне нужна ваша помощь. Не сегодня завтра, Эстес пытками выведает у меня заклинание “Ока дракона” и Рево де Аллоне станет править Шедом. Так быть не должно. Они должны понять, что Шед не может существовать без магов.

– Ну, почему же? Все когда нибудь можно изменить… – невозмутимо отказал ему в помощи Дорган.

– Но про.. – начал было возмущенно маг, и вдруг спохватился, покладисто пробормотав. – Да ты прав, но куда мне потом идти?

– К йотоли, которых Рево де Аллоне будет побеждать уже без тебя, – пожал плечами эльф.

– Но это не правильно, – жалко лепетал маг.

– Почему же? Разве он не достоин быть правителем города? – с наигранным удивлением спросил Дорган. – Солдаты боготворят его, горожане почитают своим защитником. По видимому, время магов в Шеде, действительно, ушло. Так что не трать своих и наших усилий напрасно, Хеннелоре. Утром мы уйдем отсюда.

И когда эльф, “добив” мага, встал и пошел к двери, Хеннелоре вдруг остановил его вопросом:

– Дроу, что тебе нужно от смертной?

Ника чертыхнулась про себя. Дорган остановился будто его ударили в спину и медленно повернулся к магу, который с вызовом смотрел на него. От его подавленности и униженности не осталось и следа.

– Только то, к чему ты призываешь Рево де Аллоне, чтобы он посетил свою жену, – точно с такой же ухмылкой, с какой до этого отозвался о даме Эстес маг, ответил эльф.

Как только дверь за ним захлопнулась, Хеннелоре, открыв тайник, выпустил оттуда Нику.

– Теперь тебе все понятно? – спросил маг и Ника кивнула, хотя и не поняла зачем Дорган так прессовал старика.

– Дорган вам что-то сделал?

– Ах, вот ты о чем? Нет, конечно… но, девочка, – маг доверительно прижал свою ладонь к сердцу. – Разве дроу можно верить? Никогда! Я сделал все, что бы ты увидела, что такое дроу. Ты все слышала, но то, что я рассказал здесь ему – неправда. Было бы просто безумием раскрыть ему всю истину.

– Как… но… можно, я сяду? – и Ника рухнула на табурет. – Зачем вам надо было лгать мне… ему?

– Тебе я не лгал. Тебе я расскажу всю правду, а вот дроу… От них самих, не услышишь ни слова правды.

– Вы ошибаетесь. Доргану я обязана всем.

– Очень, очень любопытно послушать, – и он, обойдя стол, уселся на топчан, всем своим видом выражая готовность выслушать ее доводы.

Ника поморщилась. Ей, так же как и в Блингстоуне, не хотелось посвящать постороннего человека в свою историю. Но пришлось. И Ника коротко, не вдаваясь в подробности, рассказала все Хеннелоре.

– Бедная девочка, – покачал головой маг, выслушав ее. – В какую искусно сплетенную, паутину лжи ты попала. Мне думается, что этот их, паучий демон, которому дроу поклоняются и почитают за бога, запросто перекинул тебя из твоего мира в наш. Уж для него это не составит труда. Демоны живут вне времени. Теперь о пророчестве чистоты крови древних дроу. Это просто смешно. Об этом пророчестве ты знаешь от самого Доргана и от какого-то там Громфа, участника заговора. Заметь, сама ты из прочитанных свитков, ничего такого не поняла. Верно? И не ребенок чистой эльфийской крови нужен демону. Нет. Ему нужно дитя дроу и человека – полукровка, которому не страшны будут лучи солнца, и который сможет жить на Поверхности как люди, орки, лесные эльфы, йотоли… Вот потому-то твой муж и питает к тебе столь пылкие чувства. Ты сама слышала, что именно ему нужно от тебя. Совсем неплохо совместить приятное с полезным…

– Замолчите! – раздавленная новым открывшимся смыслом всего, что с ней произошло, Ника закрыла лицо ладонями и тут же опустила их с надеждой спросив: – А как же его друзья?

– А, что друзья? – удивился маг тому, что она не понимает очевидного. – Давай, посмотрим, что у него за друзья. Один из них не человек даже. Пьяница и бабник, которому дома не сидится в поисках приключений. Второй, вообще, недалекий варвар, глядящий всем в рот. А, насчет, девчонки, вообще говорить не приходиться. Она воспитанница дроу.

– Что же мне делать, почтенный Хеннелоре? – пробормотала Ника

– Беги от них. Беги, как можно дальше… Ты сама видишь – дроу следит за каждым твоим шагом. Если хочешь, можешь выпить мое вино.

Поблагодарив его кивком, Ника взяла кружку и выпила вино одним махом.

– Проклятый эльф с его проклятым чутьем, – ворчал маг. – Он сразу заподозрил, что в Шед я вас заманил из-за тебя. Да-да… Я следил за вами с самого Иссельрина… Теперь ты готова, выслушать то пророчество, о котором я поведаю тебе.

Ника прикрыла глаза. Еще одно пророчество! Она больше этого не вынесет.

– Прошу тебя, будь внимательна к моим словам. Как только возник Шед, все маги до единого, охраняющие “Око дракона” пытались исполнить пророчество, но никому из них это не удавалось. В нем говориться, что Шед станет свободным только тогда, когда смертная дева, обладающая бессмертным телом начертит над “Оком дракона” некий знак, который существует в двух мирах – некий знак милосердия и второй знак гармонии, знак полного согласия противоположностей. Древние маги утверждают, что он должен воплощать в себе внутренний и внешний мир, что противостоят друг другу, зависят друг от друга, как ты и дроу. Посмотри, как все сходится: ты смертная, находишься в теле бессмертной; ты смертная – дроу бессмертен; ты светла – он темен; ты открыта – он таится; ты правдива и простодушна – он сама ложь и лукавство; ты неуверенна – зато он самоуверен; ты женщина – он мужчина; он чувствует тебя – ты к нему бесчувственна. Попробуй теперь оспорь все, что я только что сказал.

Ника молчала.

– Ты наверно, слышала, что я упомянул о знаке, который неизвестен никому, но о котором должна ведать ты? Знак или символ. В твоем мире известен такой знак? – спросил Хеннелоре, затаив дыхание в ожидании ответа.

Ника кивнула.

– Тогда сегодня, в предрассветный час, когда погаснет последняя звезда, я буду ждать тебя у ратуши.

– Но, я… не встану в такую рань…

– Встанешь… Я подниму тебя. Теперь ступай.

Когда Ника выбралась из двери под лестницей, оказалось, что ее поджидает слуга. Он отвел ее в мыльную, небольшую теплую комнату, где стоял огромный чан, возле которого хлопотала девушка. Она помогла Нике раздеться, вымыла ей волосы, эту Никину мороку, потом помогла ей высушить их и набросила на нее чистую батистовую сорочку. Сунув ноги в теплые, мягкие сапожки и накинув плащ, Ника в сопровождении того же слуги, несшего перед ней факел, дошла до отведенных ей покоев. В них жарко горел, разведенный в камине, огонь и Ника, замерзнув, в продуваемом сквозняком коридоре, поспешила к его благодатному теплу. В узкое окно светила луна. На полу лежали ее светлые блики, разбитые темным переплетом оконной решетки. Середину занимала широкая постель с балдахином на четырех резных столбиках.

– Скажи, а Ивэ уже легла? – спросила она слугу.

– Госпожа Ивэ, ушли с господином Боргом, лордом Дорганом и своим супругом в ближайший кабак “Око Шеда” и до сих пор не возвращались. А поскольку вас, не могли найти, госпожа Ивэ велела передать, что бы вы, если пожелаете, присоединились к ним там.

– Нет, я пожалуй лягу спать

Но уснула она не сразу, ворочаясь в своей широкой постели. Как ей разобраться во всем? Разговор с Хеннелоре растревожил ее. Не то чтобы она придавала особое значение словам мага, который характеризуя ее друзей, в общем-то был прав, но разве он знал о них главное… Ни кто и ни что не изменит ее отношения к ним, но вот Дорган… Она боднула головой подушку. Как с ним все сложно. Мысль о его неискренности была ей невыносима. Это было все равно, что лишившись опоры, повиснуть над бездною, чувствуя, как твои пальцы съезжают с кромки, за которую уцепился в последнем усилии. Не могло быть такого, что, то что он так щедро, без остатка отдавал ей, всего лишь холодный расчет? Каждым своим поступком, жестом, словом он добивался своей цели, чтобы она осталась с ним. И ей было не просто противостоять его обаянию. Она ничего не могла обещать ему… Ника в сердцах ткнула подушку кулаком. Ну почему он не может довольствоваться тем, что она ему дает? Почему ему нужно все: ее жизнь, ее мир, ее будущее, ее настоящее? Ну не может, не хочет она оставаться здесь… Как Фиселла чувствует себя там, в мире Ники? Каково ей сейчас? И впервые, за все это время Ника пожалела ее. А Дорган? В искренность его чувств она верила, чтобы ни говорил о нем Хеннелоре. И поверила она в них тогда, когда увидела боль в его глазах, которую причинила ему. Может быть поэтому люди так часто причиняют ее друг другу, что верят только ей. Как это по человечески. “Ника” – послышался зов. Она открыла глаза и села, кутаясь в одеяло. Она и не заметила как уснула. Огонь в камине погас, а вместо лунного света, на полу лежали, размытые ромбики серого рассвета, просачивающегося в окно. Выбравшись из-под одеяла и дрожа от холода, она натянула сапожки и закутавшись в плащ, вышла в коридор. Постояв на месте и оглядевшись, она сообразила, наконец, где выход на лестницу и поспешив по темному гулкому коридору в ту сторону, спустилась вниз. Во всем доме, стояла сонная тишина. Перед рассветом сон крепче и слаще. Ника осторожно отодвинула засов и налегая на дверь всем телом, бесшумно открыла ее.

Улицы Шеда были безмолвны и пустынны. Ночная тьма не желала уступать, подступающему утру, затаившись в углах и подворотнях, под стенами домов, невидяще смотрела, черными проемами окон. Собор был близко, и даже, если бы Ника не знала его месторасположение, заблудиться было бы невозможно – самая высокая башня Шеда с темным “Оком дракона”, была видна всюду и служила отличным ориентиром. Ника двинулась в ее сторону по узкой извилистой улочке и вскоре перед ней вырос собор. У их дверей ждал маг.

– Не хочешь ли ты войти в храм и помолиться своим богам?

– Я верю в одного бога…

– Вседержителя, – уверенно закончил за нее Хеннелоре. – Тогда следуй за мной и делай все, что я скажу.

Ника кивнула и двинулась за магом в обход собора к его задам. По утоптанной в высокой траве тропинке они подошла к подножию башни на которой переливался холодными гранями огромный изумруд. Ника задрала голову, гадая каким образом они попадут туда к нему. Отвесная стена, что высилась перед ней, не имела ни лестницы, по которой можно было бы подняться к “Оку дракона”, ни дверей, ведущие внутрь башни. Ника посмотрела на мага. Прикрыв глаза, он хранил сосредоточенное молчание.

– Закрой глаза, —негромко приказал он ей, – и доверься мне.

Ника послушно закрыла глаза, а когда, после его разрешения, открыла их, у нее зашевелились волосы на голове. Все ее чувства и инстинкты вмиг взбунтовались против того, что она, вот так, без всякой опоры, висит в воздухе, на высоте десятиэтажного дома. Так не должно быть, это противоречило законам природы, закону тяготения наконец…

– Верь, – твердо сказал маг, крепко держа ее за руку. – Не будь слабой духом. Прими то, что ты видишь как реальность.

Поверить в то, что она на десятикилометровой высоте держится в воздухе безо всякой опоры? Ника закрыла глаза. В ней все замерло, оцепенело, сжалось. Она боялась шевельнуться. На всем белом свете осталась надежной только рука мага, крепко сжимающая ее ладонь. Как ей обрести душевное равновесие? Как поверить, что она вот сейчас, сию минуту не рухнет вниз. Маг опять попросил ее поверить ему. Ника старалась и в какой-то момент подумала: “Но, ведь я стою! Я не падаю!”. Видимо по тому, как ослабло ее, прежде судорожно сжимающая его руку, ладонь, маг все понял и решился на следующий “шаг” – они медленно поплыли по воздуху к мерцающему камню. Тогда-то Ника и рискнула пошевелить ступней. Конечно, никакой опоры под ногами не было и ее вновь захлестнул животный ужас, хотя и не такой острый, какой она пережила перед этим. В Блингстоуне она хоть стояла на диске. Они остановились перед “Оком дракона” и Никой завладело новое впечатление.

Вблизи камень оказался огромным, так что она почувствовала себя мошкой перед зажженным фонарем. Слабое свечение камня напоминало пульсацию, которое не могло принадлежать холодному безжизненному минералу. Оно было живым, теплым, трепетным и от него исходила завораживающая, подчиняющая себе сила: древняя, спокойная, сознающая себя саму, не потревоженная и не разбуженная. Вглядываясь в свечение камня, Ника позабыла о всех своих страхах и ей очень захотелось прикоснуться к камню.

– Нет, нет…– прошептал Хеннелоре. – Ты не должна его трогать. Просто освободи его. Он должен жить не принадлежа никому: ни Рево де Аллоне, ни мне, ни йотоли, а только себе самому.

– Но это всего лишь камень, – так же тихо ответила ему Ника.

– Следует делать то, что тебе говорят, – одернул ее маг.

– Хорошо, – проговорила Ника, нисколько не обидевшись на него, понимая, что то, что сейчас происходит, важно не только для мага, но и для Шеда.

– Правильно ли я поняла? Я должна в воздухе, над поверхностью “Ока дракона”, изобразить знаки, которые известны мне? Так?

– Да, ты все правильно поняла, – кивнул, внимательно выслушав ее, маг.

– От меня требуется только это?

– Да

– И никаких слов заклинаний я произносить не должна?

– Это не обязательно. Важны лишь вечные символы в которые верили с глубоких времен. Только они способны высвободить чистую энергию “Ока дракона”.

– А если у меня не получиться? Если вы зря на меня понадеялись?

– Что ж, – вздохнул Хеннелоре, – тогда исполнению этого пророчества, посвятит себя мой преемник, который заменит меня в Шеде.

– Подлетим поближе? – решившись, предложила девушка.

– Изволь

Они подлетели к камню и Ника сосредоточилась, на том, что сейчас собиралась сделать. Они висели в центре огромного овала. Ника пальцем вывела в воздухе круг и заключенные в нем, две капли, с точкой “зародыша” в каждой из них – знак Инь и Янь, соединяющий женское и мужское, светлое и темное, зло и добро. Противоположности, несущие в себе начала один другого.

Маг наблюдал за ней с напряженным интересом и когда, знак вспыхнув, затянуло в “Око дракона”, словно было поглощено им, спросил:

– Что за знак ты наложила на него?

– Единства противоположностей

Пульсация камня усилилась. Свечение его становилось ярче.

– Поспеши наложить на него знак любви и жертвенности

Тогда Ника быстро изобразила в воздухе знак креста – распятия. Биение “Ока дракона” стало успокаиваться и вскоре утихло, напоминая о себе едва заметной пульсацией. Ника и Хеннелоре, какое-то время не двигались, наблюдая за ним и ожидая чего-то, но так ничего и не происходило. Прошло еще какое-то время, пока оба не поняли, что уже ничего больше и не произойдет.

– Мне очень жаль, – прошептала, расстроенная Ника. Ей было неловко, что она не оправдала надежд мага, так верившего в нее.

– В этом нет ни твоей, ни моей вины, – устало проговорил он. – Не я первый ошибаюсь, не у меня первого ничего не получилось… Не огорчайся. Вернемся. Нам нужно отдохнуть и выспаться, предстоит тяжкий день, ибо йотоли не успокоятся и вновь попытаются взять Шед штурмом.

Ника кивнула и они начали плавно опускаться вниз, пока мягко не коснулись ступнями земли. Волосы Ники легли на плечи, складки плаща упали. Ника пошевелила пальцами ног в сапожках: как здорово снова стоять на твердой земле.

Проскользнув в свои покои, она скинула плащ и быстро забралась в постель. Проснулась, судя по солнцу заливавшего спальню, довольно поздно. Она позволила себе еще понежиться в мягкой постели с чистыми простынями, взбитыми подушками и легким одеялом. Это тебе не мох и не колючий лапник в лесу, а то и просто сырая земля на которой ей, порой, приходилось спать, в лучшем случае, это была солома на сеновале. Роскошью было то, что не надо было сразу вскакивать, куда-то торопиться, чтобы никого не заставлять себя ждать, а потом куда-то шагать, шагать и шагать. Щедрым подарком были эти утренние минуты одиночества, как и прозрачные легкие мысли ни о чем и даже то, что у них с Хеннелоре ничего не получилось и что маг, напрасно ждал от нее большего, не омрачило ее настроения. Позже на нее навалится день со своими заботами и проблемами, которые нужно будет тут же решать, зато у нее уже есть это тихое безмятежное утро. Повалявшись немного, Ника встала, умылась, оделась в вычищенную дорожную одежду, расчесала и заплела волосы, уложив их узлом. Теперь можно было подумать о завтраке. Ей нисколько не было жаль, что она пропустила совместную трапезу. Начинать день в обществе дамы Эстес… Лучше уж спустится на кухню и там перехватит кусок хлеба и кружку молока.

Она спустилась по лестнице и проходила мимо пустой залы, в которой обедали вчера, когда ее окликнули. Ника остановилась и вошла в зал, щедро освещенный утренним солнцем, бившее в высокие окна. Оно играло на начищенных до блеска канделябрах, позолоте стенных росписей, серебряных приборах и горело медным ореолом вокруг волос, одиноко сидящей за длинным столом, Ивэ.

– Доброе утро, – поздоровалась Ника, подходя к столу на котором стояли неубранные тарелки с остатками трапезы и кубки с вином. Мужчины видно уже позавтракали и ушли бродить по Шеду, или нашли себе какое нибудь другое занятие.

– Ты долго спала, – заметила ей Ивэ.

– Зато отлично выспалась

– Садись завтракать и поблагодари Вседержителя, что Харальд все полностью не прикончил, ничего не оставив тебе .

– Очень любезно с его стороны. А как вы повеселились этой ночью? – Ника села за стол и придвинув к себе блюдо с жареной куропаткой, чиненной пряными травами, принялась за еду.

– Все как всегда, мой муженек и папаша пили и бахвалились друг перед другом своими подвигами, которые совершали отбивая штурм йотоли, а Дорган молча накачивался вином. Послушай, что у вас с ним произошло? Вы поругались?

Ника вытерла салфеткой губы и пальцы, откинула ее в сторону и взяв кубок отпила вино.

– Скажи-ка мне вот что: прожив долгую жизнь и оставаясь молодым, здоровым мужчиной неужели Дорган не имел женщин?

– Опять ты за свое…

– Ивэ!

– Сколько можно? Никак не уйметесь! То он тебя ревнует, то ты его…

– Ивэ!

– Ну, да…

– Тогда почему я?

– Откуда мне знать? Во всяком случае, ни из-за одной он так не ругался, как вчера на городской стене, когда тебе вздумалось сражаться с йотоли.

– Ясно – хмыкнула Ника – Миссия не выполнима…

– Что? Ты это тоже чувствуешь? – спросила вдруг Ивэ.

Ника не понимающе глядела на нее, пока не почувствовала по своими ногами легкую вибрацию. На столе задрожала, разъезжаясь посуда.

– Что это такое? – растерялась Ника.

– Вставай! – крикнула ей Ивэ, очевидно сообразив, что к чему. – Бежим!

Она уже обежала стол, бросившись к двери. Не особо раздумывая, перепуганная Ника понеслась следом за ней из залы, где все тряслось и ходило ходуном.

– Что это?! – крикнула она в спину Ивэ, нагоняя ее в дверях. – Землетрясение?!

– В этих краях земля никогда не трясется!

Отовсюду неслись вопли перепуганной прислуги, хлопанье дверей, топот ног. Начиналась паника. Ивэ и Ника выскочили на крыльцо, перепрыгивая через три ступени, спустились, с него, и отбежали подальше от дома. Из дверей, выдавливая друг друга, вываливались перепуганные люди.

Трясло непереставая. Черепица сыпалась с крыш, словно песок сдуваемый с поверхности холма. Земля под ногами вдруг поднялась и опала, будто глубоко и тяжко вздохнула. Многие не удержавшись на ногах, попадали. Ника последовала примеру Ивэ, что присев на корточки, оперлась ладонью о землю, другой сжимала рукоять ножа, готовая тут же пустить его в ход и проследила за ее напряженным взглядом. Холм трясло так, что с него на крыши домов обваливались камни и пласты земли, заваливая и перекрывая улицы, погребая под собой людей. Городская стена, опоясывавшая Шед, пошла трещинами и разломами, оседая и обваливаясь. А по всей длине холма, по всем его изгибам, волнами проходила дрожь. Но внимание, обезумевших от страха и паники людей теперь было приковано к самой высокой его части – к башне с ее “Оком дракона”. Это гигантское сооружение, медленно ворочалось и раскачивалось на месте. Оцепеневшие шедцы, завороженно следили за ее движениями, не в силах оторваться от этого зрелища. И вдруг башня приподнялась и опасно наклонилась вправо… Те, у кого любопытство оказалось сильнее, чем испуг от царившего вокруг хаоса и разрушения, издали дружный вздох ужаса. Но вот она выпрямилась, встав на свое место и вновь приподнялась, осыпая с себя землю и камни. Но, самое главное, что “Око дракона” вывернулся из своего гнезда, уйдя вглубь него.

– Кошмарный ужас! – прошептала Ника.

Одна часть изгиба холма, приподнялась и с грохотом опустилась, взметнув к небу тучи пыли, земли и груду валунов, что рухнули вниз, вызвав очередное содрогание земли под ногами людей. Развалились, обрушившись несколько домов. Люди крича, метались, не зная где найти укрытия от камнепада. Но, куда было бежать? Ника попятилась, прикрывая голову руками, пока ее на схватила за руку Ивэ и не потащила за собой и она бежала за ней, спотыкаясь и все время оглядываясь на башню. Ей казалось, что она сейчас умрет от ужаса и восхищения. Гигантскую башню расшатывало словно гнилой зуб. На том месте где раньше переливался изумрудной игрой света огромный камень, зияла пустотой огромная темная дыра. Монолитные, казавшиеся такими незыблемыми стены башни пошли трещинами и теперь, побежали даже те, кто был все еще заворожен стихией разрушения настолько, что не верил, что все это происходит на самом деле. Над Никой и Ивэ, укрывая их от падающих камней, появился внушительного размера деревянный щит. Это подоспевший Харальд, простер над ними, вывернутую им где-то дверь. Мимо бежали люди, волоча за собой кто что успел прихватить: узлы с вещами и домашним скарбом, таща за собой плачущих детей… Не заметив их, мимо пронесся Борг, держа подмышками двух, испугано орущих карапузов. За ними, едва, поспевала их пухленькая молодая мамаша, волоча за собой узел с одеждой и горшками. Беженцы стекались к воротам, что бы вырваться за стены города, только вот самой стены уже не было: вместо нее лежали руины, на которых оседало облако песка и каменной пыли. И теперь потерянным горожанам, лишившимся надежной защиты стен, оставалось смотреть, как Рево де Аллоне, сумевший собрать вокруг себя своих воинов, живым щитом встал между йотоли и разрушенным городом.

Но йотоли, как будто и не собирались атаковать беззащитный Шед. Зато внутри их стана происходило, какое-то подозрительное оживление.

А спасшиеся из города беженцы останавливались за шеренгой солдат де Аллоне и сразу же оборачивались к Шеду и тогда раздавались их испуганные крики и плачь. Глаза каждого были прикованы к башне, все показывали друг другу на нее и никто ничего не мог ни понять ни объяснить. Шед, как будто сам уничтожал себя.

Обернувшись на бегу, Ника чуть не упала, споткнувшись обо что-то. Башня, осыпаясь, дергалась в тучах пыли, так будто хотела высвободить свое основание из земли, выдернувшись из нее совсем. Все сильнее раскачивалась она из стороны в сторону, дергаясь раз за разом все выше. Из глубин земли поднялся глухой, утробный рокот. Люди в панике, толкаясь, спешили убраться прочь за городские стены и, единственными, кто оставался на месте, наблюдая за башней, были маг и дроу. Они стояли рядом и подняв головы, наблюдали за тем, как башня раскачивалась и дергалась все сильнее. Ника поспешила к ним, увлекая за собой Ивэ и Харальда, продолжавшего прикрывать их сверху дверью. Стало заметно, что Хеннелоре и Доргана защищены невидимым куполом о который ударялись, летевшие от “взбесившейся” башни, камни, как обтекала его, осыпавшаяся земля и песок. Земля под ногами содрогнулась, заходила ходуном.

– …назвать его имя …прежде ….ойтоли готовятся…– расслышала сквозь грохот Ника, слова Доргана, кричавшего магу.

– …надо знать…– напрягшись, разобрала она ответ Хеннелоре, высунувшись из-под двери и прикидывая как бы подойти к ним поближе.

Но ее отвлекло то, что происходило сейчас у самой городской стены, куда упиралась самая низкая гряда холма. Собственно стены уже не существовало, зато там, где холм обрывался, лишившись ее, что-то дрогнуло, встряхнулось, заходило ходуном, руша остатки стены, и вдруг, стряхивая пласты земли, высвободился гибкий, шипастый хвост гигантской рептилии, заметавшийся в разные стороны.

– Шед… был назван именем древнего дракона, – услышала она голос Доргана. – Поспеши, маг… мы должны, сейчас же назвать его имя… он должен первым услышать его от нас…

– …не знаю его имени, дроу… не знает никто… оно слишком древнее… никто не может помнить его…

– …повторяй за мной!

Земля осыпалась, холм распадался и из него высвобождалось живое, гибкое, вздрагивающее тело, топорщились шипы, блеснула чешуя. Снова из-под земли, но уже значительно ближе, раздался рокот, от которого по коже поползли мурашки. “Башню” вдруг тряхнуло и замотало с такой яростью, что она на какое-то время, скрылась за густой завесой поднятой земли и пыли. Оглушительный рев, пронесся над округой, уходя в простор неба и многократным эхом прокатываясь над лесом.