Текст книги "Жена Дроу (Увидеть Мензоберранзан и умереть) (СИ)"

Автор книги: Ирина Баздырева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 51 страниц)

– И это всего за две недели? – недоверчиво посмотрел Харальд на Ивэ, напряженно следящей за схваткой.

– Она все уже знала. Амулет воина помог ей. Это он учил ее.

– Девочка повидала поединки настоящих мастеров боя. Но она выдыхается, – покачал головой Борг с удовольствием наблюдая за теснимой Дорганом, огрызающейся Никой.

А она уже начинала злиться, не понимая, зачем Дорган упорно загоняет ее на пригорок. Вот, на фига он ему сдался. Ведь, если подумать, то находясь выше, она будет иметь больше преимуществ, чем он. Только вот, он не дает ей использовать это преимущество: она увязла в обороне. И на приемчики, что она использовала, что бы отвлечь его и уйти с пригорка, он не обращал внимания, то и дело, пытаясь задеть ее ноги саблей. Нике все пятилась, пока он не предупредил:

– Будь осторожна, сокровище мое, пригорок позади круто обрывается. Давай прекратим бой.

Ника с досадой закусила губу. Его голос звучал ровно, он нисколько не запыхался, тогда как Ника, уже обливалась потом и пыхтела, словно кузнечные мехи.

– Только… попробуй… поддаться…

– И, что тогда? – улыбнулся Дорган, поймав ее клинок и резким круговым движением, попытавшись вывернуть его из ее руки.

– Я… уйду от тебя…– пригрозила Ника, отскочив в сторону и высвобождая саблю. Сталь, со скрежетом прошлась о сталь.

– В таком случае, мне придется побить тебя, как непослушную жену. Но, я уже в полной мере оценил твое мастерство и, хотел бы поговорить с тобой об этом… попозже.

Да, он просто заговаривал ей зубы, пытаясь отвлечь и выбить у нее из рук оружие. Вдруг он резко приблизился к ней и когда она отбила удар, сцепил гарды их сабель и, все таки, выкрутил у нее оружие, отбросив в сторону. Краем глаза она приметила, куда улетела сабля, прямо с места сделав сальто в бок. Боясь, что он опередит ее и наступит на саблю, не дав ей поднять ее, быстро схватила свое оружие и вытянула его перед собой, почти уперев острие клинка в горло, подоспевшему Доргану. Но и ее шею холодила сабля эльфа. Так они и стояли, держа друг друга на расстоянии, приставив свои клинки к горлу один другому.

– Я бы взял тебя в ученики, – сказал он улыбаясь, – но, не сделаю этого.

– Почему? – выдохнула Ника, сдувая, заливавший глаза, пот.

– Ты моя жена, а с тобой я предпочитаю вести совсем другие поединки. А знаешь, что я собираюсь с тобой сделать… там в хижине… – мечтательно проговорил он, наступая на нее.

Ника медленно пятилась и хотя у нее на какой-то миг дрогнул клинок и ослабла рука. Но при мысли, что именно этого он и добивается, заговаривая ей зубы, она вновь обрела решимость. Дорган одобрительно кивнув, опустил свой клинок и отвел ее саблю от своей шеи, явно собираясь отнять ее у Ники. Уж не думает ли он, что уговорил ее закончить бой. Но она вовсе не чувствует себя побежденной. Еще чего. Может для Доргана поединок закончен, но не закончен для Ники. Тогда вспомнив Утегенталя, она в сердцах пнула Доргана в голень. От неожиданности он остановился. Его глаза сузились. Гадство! Все! Теперь пойдет игра без правил. Она покрепче перехватила рукоять сабли и тут Доргана неуловимым резким движением выбил саблю у нее из руки, отбросив ее за крутой, обрывающийся край пригорка. Что! Опять! Он снова, одним и тем же приемом легко обезоружил ее. Ее это взбесило. Толкнув Доргана в грудь, Ника помчалась с пригорка к тому месту где упала ее сабля, точнее его сабля… Да какая разница!

– Ай, да девчонка! – хлопнули друг друга по рукам Борг и Харальд.

Краем глаза она заметила мелькнувшую за ней тень. Эльф сиганул с пригорка. Пытается добраться до ее сабли, точнее до своей, раньше, чем она. Ника неслась во весь дух, огибая пригорок, перепрыгивая через пни и коряги. Перед ней открылась полянка, окруженная дубами и разросшимся густым кустарником, где поблескивая в траве, среди одуванчиков лежала сабля. Все это очень походило на приманку. Дорган примчался сюда раньше и теперь сидя в кустах, ждет, когда она выскочит прямо на него. Где-то в кустах хрустнула ветка – Дорган готовится к нападению. Ника не сбавляя бега, взбежала на ствол дерева и оттолкнувшись от него, пролетела те несколько метров, что отделяли ее от клинка. Зрелище должно было быть впечатляющим и неожиданным для эльфа. Он-то ждет ее с другой стороны, несущейся не разбирая дороги и ничего не видя вокруг, как невменяемый кабан секач, гонимый охотниками, а она как птица пролетела над полянкой в свободном полете… ай! ой! Правда вот приземление вышло не совсем удачное. Увлекшись самолюбованием, она, не успев вовремя сгруппироваться, пропахал полянку плечом, ткнувшись лицом в траву, но тут же вскочила с довольным, хоть и перепачканным лицом. Вытерев нос рукавом рубахи, от набившегося в него пуха одуванчиков, она, крепко сжимая клинок, юркнула в кусты и теперь выглядывала из-за них Доргана, в тревожном ожидании. Быть того не может, чтобы он отстал от нее. Он, точно, где-то прячется. Но где? Неужели не видел ее полет, когда она подняла целое облако пушинок, проехавшись в одуванчиках? Кусты напротив закачались. Ника замерла, вытянув шею. Ужасно чесался нос, но она не смела даже шевельнуться. Из них вылез Харальд. Крадучись вышел на полянку, осмотрелся, увидел борозду от Никиного падения, озадачено оглядел ее, нахмурился и бесшумно скрылся в кустах. Ника с остервенением потерла рукавом, жутко чесавшийся нос. Что за дела? Куда делся Дорган? Затаился и ждет, когда у нее кончится терпение? Ника приподнялась, осторожно выглядывая из-за кустов.

– Не меня ли дожидаешься, сердце мое? – раздался сверху его голос.

Подняв голову, Ника увидела эльфа, удобно устроившегося на толстом суку дуба, прямо над нею. Положив ногу на ногу, он улыбаясь, деловито покачивал ногой, склонив голову на бок. Ах, ты! Подпрыгнув на месте, Ника ломанулась через кусты и пронеслась через полянку, чувствуя, что эльф не отставая, несется за ней, перепрыгивая с ветки на ветку. С верху на нее сыпались шишки и сухие листья. Отпихнув с дороги, выскочившего ей наперерез, дворфа, не желавшего пропускать ни мига из их схватки, Ника понеслась дальше. Задрав голову и поняв, в чем дело, Борг крикнул вслед Нике:

– На твоем месте, я бы сбил дроу с дерева, что драную кошку!

– Не встревай, дворф!– посоветовал ему Дорган, промчавшись мимо него по веткам деревьев.

Налетев на широкий ствол сосны, Ника, скользнув за него, начала оглядываться в поисках какой нибудь увесистой палки или сука, всерьез подумывая над советом Борга, ведь лучше всего у нее получается метать камни в цель и было бы неплохо, лишить Доргана его преимущества. Неожиданно, он сам вышел к ней из-за деревьев, с опущенным клинком. Они двинулись, сходясь, навстречу друг другу.

– Я согласен сдаться на всех твоих условиях, сердце мое – сказал он, подходя к ней.

– Нет. Бой не закончен! – нахмурилась она и подняв клинок, взмахнула им так, что подняла его волосы, открыв блеснувшую, в мочке островерхого уха, золотую серьгу.

Клинком поймав ее клинок, заблокировал его гардой к гарде, Дорган заставил ее пятиться, пока она не уперлась спиной в сосну. Вздернув ее саблю вверх и прижав ее к стволу своей, Дорган навалился на Нику, лишая малейшей возможности двинуться.

– Мое терпение кончилось – прошептал он, касаясь губами ее губ. В ответ Ника прихватила его нижнюю губу, отчаянно надеясь, что ее уловка сработает.

Что значит весь вековой опыт бессмертного, перед его изнывающем от нежности сердцем, готовым принять маленькую хитрость за чистую монету. Что значит, ясное сознание того, что тебя надувают, перед мимолетной лаской любимой, от которой сердце тает, как воск под жаркими лучами солнца, а тело слабеет. Ника беспрепятственно высвободила свой клинок и отвела его в сторону, попытавшись прервать их поцелуй. Однако эльф увлекся.

Неподалеку стояла, наблюдая за влюбленными, переживавшая за них, троица. Ивэ довольно улыбалась. Она не ожидала от Ники и половины того упорства, которое она сейчас выказала и в тоже время мучилась от желания разузнать, что же произошло между ними в Подземье, что оба дрались с таким упрямством.

– Нет, я не могу смотреть на такое… – простонал рядом с ней Харальд.

Посмотрев в сторону Ники и Доргана, она издала нервный смешок.

– Ну, это уж слишком! – дворф негодующе уставился на свою дочь. – Это кто ж ее такому научил?

– Уж, точно не я, – с довольным видом, пожала плечами Ивэ и ехидно напомнила: – Что, может знать женщина о боевом искусстве? Чего ты так разнервничался?

Дворф укоризненно покачал головой и прокричал Доргану, уронившему на землю саблю:

– Хватит вам! Ничья!

– Согласен, – кивнул Дорган, на миг оторвавшись от Ники и снова прижимаясь губами к ее шее. Его похоже вовсе не волновало то, что ее сабля, оказавшись меж ними, касается его паха.

Ника тоже была согласна на ничью, а потому ее пальцы, держащие рукоять клинка, разжались.

Звонкие переливчатые трели птиц далеко разносились по утреннему лесу. Не открывая глаз, Ника слушала их, лежа на темной груди мужа. Она прислушалась к его мерному дыханию и поднялась, но он, не открывая глаз, притянул ее обратно к себе. Они покинули свое ложе, когда солнце стояло высоко, перевалив за полдень. Пока Ника готовила нехитрый завтрак, Дорган плескался в ледяной воде ручья, потом присоединился к ней. Сидя напротив и принимая из ее рук теплые лепешки со свежей малиной, сыр и горячий травяной отвар, эльф подумал, что это, их первая, по настоящему, семейная трапеза. Он хотел сказать ей об этом, но взглянув в ее лицо, передумал. Насколько она умирала от страсти и нежности этой ночью, настолько холодна и отчужденна была сейчас. Они ели молча, пока он не спросил:

– Ты не хочешь позвать меня в свой мир? – и сразу замкнулся, увидев, как вытянулось ее лицо.

– Ты так стремишься покинуть меня? – спросил он опять, удивляясь тому насколько сильно это задело его. А Ника поняла, что на этот раз, она не отделается молчанием, так как он решительно настроен поговорить.

Она должна была ответить ему так, как ответила бы самой себе – искренне, без лжи. Только, вот знает ли правду она сама?

– Не тебя я стремлюсь покинуть, а выбраться из той ловушки в которую угодила. Я не хочу никого обманывать и в первую очередь тебя. Вот скажи, кого ты любишь: Фиселлу или Нику? Ты же не видел меня, настоящую?

– Сколько можно доказывать мою любовь к тебе? Я никогда не устану любить тебя. Чего ты еще хочешь?

– Хочу, чтобы ты понял наконец, что чувственность, которую невольно разбудило в тебе тело Фиселлы, еще не любовь.

Зря, она сказала это. Он осторожно поставил кружку с отваром на землю и Ника почувствовала, что между ними, что-то ушло. Человек одним небрежным махом разрушил то, что так бережно взращивал и оберегал нелюдь.

Шед

Они прошли, какую-то неприветливую деревушку, жители которой предпочитали не вступать с пришлыми ни в какие разговоры. Никто не предложил им ночлега, только продали путникам яблоки, да каравай хлеба, посоветовав им не задерживаться здесь. И хотя Дорган держался поодаль, скрывая лицо под капюшоном, похоже именно его присутствие настораживало деревенских. Поэтому пришлось путникам покинуть не гостеприимную деревушку, так и не дождавшись приглашения скоротать этот вечерок, за кружкой местного вина, позабавить рассказами о своих приключениях, да ответить на вопросы, что же происходит на белом свете. Когда позади, за поворотом дороги, остался крайний, стоящий на отшибе деревенский дом, Харальд, шагавший впереди, замедлил шаг. Объяснять, что-то остальным не было нужды, все и так заметили сидящего у дороги на замшелом валуне, старика. Он не двигался до тех пор, пока путники не поравнялись с ним. Тогда старик, остававшийся до того неподвижным, словно сам был изваян из камня, поднялся опираясь на свою черемуховую палку. Он был сед как лунь, а выцветшие подслеповатые глаза его, силились разглядеть тех, кто подходил сейчас к нему.

– Доброй вам дороги, славные воины – слабым, старческим голосом заговорил он с ними.

– И тебе доброго здоровья, отец, – отозвался Харальд.

– Доблестный воин, – повернулся в его сторону, беспомощно щурясь, старик, – куда идешь ты, со своими друзьями? В какие места?

– Самим бы знать… – пробормотал варвар и громко ответил: – Куда судьба забросит.

– Так-так… – прошамкал старик, не спуская с него слезящихся глаз. – Мой тебе совет, храбрый воин, возле каменного креста, к которому приведет тебя эта дорога, сверни с нее на тропу. Хоть вам и придется провести эту ночь в лесу, под кустом, зато вы попадете, туда куда вам нужно, – и старик медленно, с кряхтением, вновь опустился на камень.

Немного постояв возле него в надежде услышать, что-нибудь еще о местах, куда он их посылает, путники переглянулись, пожали плечами и пошли дальше, решив, что от дряхлости старик просто не в своем уме.

– Это ж, надо, до чего простирается здешнее радушие, – ворчал недовольный Борг. – Посоветовать нам заночевать в лесу! Запомню я их гостеприимство, чтоб у них животы с перепою вспучило.

К вечеру на развилке дороги, которая поворачивала широким трактом влево, расходясь с заросшей тропой исчезающей в лесных дебрях, что уходила вправо, перед ними встал каменный крест. Борг перестал ворчать и заявил, что надо лишиться последних мозгов, что бы следовать совету полоумного старика. И пока остальные спорили свернуть ли им с дороги на тропу, или продолжать путь дальше, не обращая внимания на указания странного старца, Ника подошла к кресту. Проведя ладонью по темному потрескавшемуся камню, она заметила, что весь он покрыт затейливой резьбой, сглаженной временем. Очистив небольшую его поверхность от мха, Ника пригляделась. Узоры походили на письмена. Что за слова были выбиты на камне? Может это древняя молитва, давно уже позабытая людьми. Каменный крест походил на католический, хотя, скорее всего являлся в здешнем мире символом чего-то другого.

– … на кресте древние обереги от зла, – тем временем убеждал остальных Дорган. – Старик просил о помощи.

– Крест древний, а древнее зло уже давно изжило себя, – насупился Борг. – Не зачем нам следовать словам поврежденного рассудком.

– Не могу поверить, что ты испугался бормотания како-то старой развалины, – принялся посмеиваться над тестем Харальд. – Когда это ты начал избегать опасности? А, хоть бы и опасность. Разве нам впервой? Неужто тебе не интересно, что нас ждет там, куда указывает нам судьба через этого полоумного старца?

– А, по твоему, очень разумно рисковать попусту? Мы не знаем с чем нам придется столкнуться. Может этот замшелый пень заманивает нас в ловушку?

– Вот и узнаем, так ли это

– Хватит спорить! – решительно оборвала их Ивэ. – Вы можете пререкаться друг с другом до бесконечности. Сумерки вот-вот перейдут в ночь и нам надо уже на что-то решиться.

И поскольку Борг оказался в меньшинстве, компания дружно свернула на тропу, углубившись в лесную чащу.

Уже в ночной темноте они вышли прямиком в деревню. Борг приободрился в предвкушении уютного ночлега, сытного ужина и, может быть даже, доброй попойки, тем более, что начал накрапывать дождик. Но деревушка встретила их тишиной, а приунывшие путники, не увидели ни одного светящегося окошка. Вокруг стояла тишина, не нарушаемая ни скрипом калитки, ни колодезным рукавом. Собак и то не было слышно.

– Молоты земных недр, что это такое? А? Куда все подевались? – озадачено оглядывался дворф.

– Думаю, все жители ушли туда, – показал вперед Дорган.

Ника поглядела в ту сторону, но кроме какой-то темнеющей бесформенной горы или утеса, выглядывающей из-за неровной стены леса, ничего не разглядела.

– Святой Драгод! Куда это мы вышли? – изумился дворф. – А, Дорган?

– Думаю, к Шеду, друг мой, – помолчав немного, ответил эльф.

– Раздери меня орк! Шед! – стукнул себя по шлему Борг. – Повезло нам, ко всем демонам, выйти к нему в такую темень!

– Зачем ты говоришь такие вещи на ночь глядя, – недовольным шепотом одернула его Ивэ.

А Ника, краем глаза заметила, вдруг промелькнувшую, меж домов тень. Вздрогнув, она повернулась к Доргану.

– Тише. Не показывай вида, что увидела их

Их?! Значит “их” много?!

– Много? – чуть повернувшись к нему, прошептал Харальд, вслух повторяя ее вопрос.

Дроу чуть кивнул.

– Будет драка, – решительно подвел итог их короткому совету Харальд.

Его рогатый шлем влажно поблескивал под дождем. Борг стоял неподвижно, положив на плечо секиру. Ивэ решительно сжала губы, а Ника положила ладонь на рукоять своего легкого меча.

– Держимся вместе, – негромко скомандовал Борг. – И не отставать.

– Прорываемся к городу, – добавил Дорган, двинувшись вперед.

Ника заняла место позади остальных, прикрывая тыл. Все получилось само собой и никто с этим не спорил. Она перенастроила зрение и теперь видела каждый предмет, каждую деталь в окружающих ее потемках ненастной ночи.

Маленький отряд быстрым шагом миновал деревню. Ника отлично видела, что их преследуют, перебегая от хижины к хижине. Нет-нет да блеснет в темноте влажный от дождя клинок. В темных проемах дверей угадывалось какое-то движение. Главное, с облегчением отметила Ника, насколько она могла разглядеть, это то, что их враги были не выше человеческого роста. Уже легче, что не увальни орки. По видимому, они затаившись, ожидали, что усталые путники займут одну из хижин, расположившись в ней на ночлег, где и нападут на них. Вместо этого, “усталые” путники пронеслись через деревню, выбежав прямо на дорогу, ведущую в город. Неведомый противник, не ожидая подобной прыти, не успел ничего толком предпринять, видимо до конца надеясь, что вымокшие утомленные путники, все-таки укроются под крышей одной из хижин.

Выбравшись на дорогу, маленький отряд по команде Доргана, разделился на две группы и исчез в кустах, росших по обочинам, продолжая двигаться вдоль нее. Получилось так, что с Дорганом шли Ивэ и Харальд, а Ника осталась с Боргом, чье сопение слышала сейчас за своей спиной. Оказалось, что тяжелый неуклюжий на вид дворф, мог передвигаться легко и бесшумно. Он тронул ее за руку и когда она остановилась, повернувшись к нему, кивнул в сторону дороги. На ней, со стороны деревни, показался, нагонявший их бегом отряд воинов, мерно бряцающий латами и ощетинившийся мечами. Борг чуть наклонился вперед, сжимая в руках секиру. Неужели он настолько безумен, что готов в одиночку атаковать его. С него станется. Ника поудобнее перехватила меч. Отговаривать от чего либо этого упрямца было бесполезно, а уж от драки тем более. Оставалось следовать за ним и надеяться, что Дорган с ребятами услышит шум битвы и повернет назад, к ним на помощь.

– Даже не думай об этом, – сердитым шепотом заметил Борг, положив широкую ладонь на рукоять ее меча и с силой вогнав его обратно в ножны.

– Почему? – тихо возмутилась Ника.

– Если хочешь, чтоб мои старые кости еще поскрипели на этом свете – оставайся на месте. Дорган мне башку открутит, если увидит, что я за тобой не приглядел.

С противоположной стороны дороги, из зарослей, полетели стрелы, находя и точно поражая жертвы. Борг молча выскочил на дорогу одновременно с гибкой фигурой, тенью метнувшейся из кустов с другой стороны. Замелькали сабли. Обстрел тут же прекратился – Ивэ давала возможность Боргу, Доргану и Харальду, что появился на дороге позади отряда, отрезая путь к деревне, добивать тех, кто не погиб от ее стрел. Ника расслабилась: сейчас важно было не мешать им. Отряд врагов был уничтожен в полном молчании. Чистая работа. Деловито и быстро управившись, варвар, дворф и дроу, вернулись обратно, чтобы снова продолжить путь к Шеду. Так, они вышли к еще одной разоренной деревне, от хижин которой остались лишь обгоревшие стропила, да почерневшие трубы очагов. Ника остановилась и укрылась за кустами, не решаясь из-за плотных зарослей выйти на открытое, выжженное пространство. Она внимательно осмотривалась.

– Здесь, похоже, никого нет, – прижавшись к ее уху мягкой бородой, прошептал дворф.

– Но ведь, кто-то сжег деревню?

– Это могли сделать сами горожане, чтобы врагу негде было укрыться и чтоб ему ничего не досталось.

– Если мы подойдем к воротам города сейчас, нам ведь не откроют?

– Не откроют, а то еще и обстреляют, – согласился Борг. – Придется дожидаться утра. Хочешь спать – поспи.

– Слишком холодно и мокро, чтобы уснуть.

– Ну, если ты ничего не скажешь Доргану, то мы можем укрыться одним плащом. Так уже точно не замерзнем.

– Отлично

Они с головой укрылись двумя плащами и прижавшись друг к дружке боком, согрелись, коротая время за тихим разговором.

– А ты, давно знаешь Доргана? – шепотом спросила Ника.

– Если мерить по человеческим меркам, то давно. Ивэ, еще малышкой была. Он ее нянчил, учил оружием владеть, манерам всяким. А потом, когда Ивэ выросла, я стал надеется, что он… того… зятем мне будет. Дорган тоже был не против, пока не повстречался нам Харальд, – дворф довольно фыркнул. – И Дорган уступил ему свою невесту. Ивэ даже плакала, так легко он отступился от нее. Харальд достоин ее, тут жалеть не о чем. Он хороший мальчик и Дорган его любит. Я конечно осерчал на него тогда маленько, но эльф втолковал мне, что ему будет, дескать, больно пережить свою смертную жену. Что ж резонное было объяснение. С этим не поспорить. Я-то о таком не подумал, когда подобрал ее младенцем на дороге, возле ее мертвых родителей. Орки напали на обоз людей и вырезали всех кто в нем был, а ее матушка, успела перед смертью спрятать малышку, надеясь, что та не выдаст себя плачем. И ведь она не плакала, словно все понимала. Вот такие чудеса. Но еще расчудеснее, что Дорган назвал смертную своей женой. Никто не понимает, что на него нашло…

Что дворф бубнил себе под нос дальше, Ника, согревшаяся возле него, не слышала, крепко уснув. Ей снилось, что она сидит на своей кухне, залитой теплым светом абажура. За столом Дорган помешивает ложечкой чай. Ей хотелось сказать, чтобы он прекратил это, стук ложечки о чашку раздражал. И кажется она говорит ему об этом, но он глядя на нее, все равно продолжает болтать ложечкой. Рассердившись, Ника открыла глаза.

Рассвело. Вокруг ничего не было видно из-за густого, словно молоко, тумана. Из мутной его завесы появлялись темные фигуры в темных доспехах и вновь скрывались в нем. Она посчитала бы это за продолжением своего сна, если бы не металлический звук, который издавали их доспехи и оружие. Темные фигуры все шли и шли, появляясь из тумана и скрываясь в нем.

– Они хотят напасть на город сейчас, на рассвете, пока жители Шеда спят, – прошептал ей на ухо Борг.

– Что делать? – повернулась к нему Ника.

– Я нападу на них и постараюсь нашуметь, чтобы предупредить Шед об опасности. Если там засели не трусы и не дураки, они предпримут вылазку, а заодно впустят и нас.

– А если нет?

Дворф пожал плечами.

– От людей всего можно ожидать. Но одно ты должна твердо запомнить: чтобы со мной ни случилось – сиди здесь и ни чем не выдавай себя. Поняла?

Ника кивнул,давая понять, что конечно, она будет сидеть тихонько как мышка. И когда он скрылся в тумане, негромко напевая боевой гимн дворфов, крадучись последовала за ним. Туман стлался повсюду, обступал плотной стеной, вытянутую руку и то не было видно. И совсем плохо было, что она уже не слышала пение Борга: либо замолчавшего, либо удалившегося от нее настолько, что она уже не различала его голоса. О том, что он мог угодить в засаду и его быстро и бесшумно закололи “черные”, Ника запретила себе думать. Да и не таков был, опытный вояка Борг, что бы, вот так запросто, за здорово живешь, дать себя, по тихому, заколоть. И точно, где-то впереди, чуть в стороне от нее, раздались ликующие вопли неугомонного дворфа и лязг оружия, далеко разносившийся вокруг в холодном, утреннем воздухе, отражаясь от стен Шеда. Пробежав на крики еще немного, она наткнулась на “черного”, как про себя обозвала Ника вражеских воинов, облаченных в одинаковые матово темные доспехи. Он опешил, увидев появившегося из пелены тумана незнакомца и тут же напал на нее. Ника увернулась, пропустив его мимо себя и нанеся ему удар мечом по шее, в зазор, между панцирем и шлемом, побежала вперед. Туман скрывал место схватки, но не заглушал звона мечей и громогласных воплей Борга, которые слышались все ближе и отчетливее. Наконец пелена тумана, разошлась как-то вдруг, и Ника увидела, что Борг, прижатый к стене, ведет неравный бой, отмахиваясь от нескольких, насевших на него “черных”. Как бы то ни было, но дворф достиг своей цели: над ним, на стене Шеда, метались факелы и кое-кто из его защитников пытался обстрелять противника. Однако нападающие находились слишком близко для попадания их стрел – под самыми стенами.

Ника напала сзади, разя не ожидавшего нападения с тыла, замешкавшегося врага и, полоснув мечом по шее, первого кто попался на ее пути. Выронив меч, “черный” схватился за рану, успев издать гортанный вскрик. К ней обернулись, но она успела засадить меч в прорезь для глаз в забрало второго воина, не успевшего ничего предпринять. На нее бросились трое, трое остались, тесня Борга, не давая ему ни минуты передышки. Ника пустилась наутек и троица “черных” воодушевленная бегством врага-одиночки, не раздумывая, бросились за ней в погоню. Слыша по топоту и бряцанью доспехов, что они ее догоняют, она развернулась и быстро пригнувшись, уже снизу вонзила меч в горло нагонявшего ее врага. С городской стены начался обстрел и несколько стрел попали в одного из ее преследователей. Оставшийся бежал к Нике зигзагами, занеся оружие над собой. Ника приняла его удар, поймав его меч на свой.

Мечи сцепились гардами и “черный” попытался силой развернуть Нику к Шеду, заслонившись ею от летящих в него, стрел. Ника упала на спину, увлекая его за собой и упершись ногами в его живот, перекинула через себя. Перекувырнувшись через голову, она вскочила на ноги, одновременно с ним. Капюшон слетел с ее головы и “черный” удивленно рыкнув, бросился на нее. Гордость воина не позволяла ему уступить женщине.

Между тем ни Борг, ни обстрел со стен уже ничем не могли ей помочь. “Черные” появившиеся на месте схватки, обступили их полукольцом. Боргу тоже приходилось несладко. Перебежками, “черные” обходили место боя с дворфом, подбегали к стене и укрывшись под нею, вступали в схватку, поддерживая своих, что никак не могли одолеть, не знающего усталости, врага.

А Ника схватилась со своим первым настоящим противником. У ее ног начали вонзаться в траву зажженные стрелы. Это со стен Шеда пытались определить в тумане место их поединка. Плотный строй “черных” придвигался к дерущимся все ближе, пока противник Ники взмахом руки не показал, что бы никто не вмешивался и что он сам желает с ней разобраться. Ника окинула его внимательным взглядом. Весь в броне – не подберешься. Оставалось бить по коленным и локтевым зазорам, в шею и в шлем, похожего на кастрюлю без ручек, туда где находилась прорезь для глаз. Так ведь он не подпускает ее близко к себе. К тому же ей самой следовало быть внимательней, он несколько раз порывался ударить ее кулаком в латной перчатке в лицо. А такой как он, если сунет кулаком – мало не покажется. Значит она должна быть быстрее его, пусть попотеет в своих латах.

Они медленно ходили по кругу, примериваясь друг к другу. Ника была напряжена, как натянутая струна, сторожа каждое его движение. Он же, уверенный, что сумеет воспользоваться любой ее промашкой, лишь поигрывал мечом в опущенной руке. Туман рассеялся и со стен Шеда место предстоящей схватки стало видно, как на ладони.

Его бросок был настолько стремительным, что она чуть было не пропустила его. Он наседал на нее, не давая передышки. Ника отпрыгивала, уворачивалась от его рубящих ударов, молниеносно уклоняясь то вправо, то влево,а меч “черного” свистел у ее головы то с одной, то с другой стороны. Поднырнув под его замах, Ника, кувырком перекатилась ему за спину и вскочив на ноги со всей силой, ребром ступни, ударила его под колено. Нога “черного” подогнулась, он рухнул на колено, издав вопль изумления и возмущения. Не мешкая Ника бросилась на него, с размаха ударив сбоку в основании шеи… Но ее меч лязгнул о подставленную противником грань меча. Ника тут же отскочила – “черный” был уже на ногах. Вражеский строй заволновался, придвинувшись к дерущимся. Со стен Шеда в них полетели стрелы, отгоняя подальше. А Ника и “черный” вновь схватились. Он не давал ей передышки, тесня к своему стану, откуда несся, подбадривающий вой. У нее уже рука устала отмахиваться, противник атаковал, не зная устали, подавляя ее, к тому же, физической силой. Тогда она пнула его в голень. Из-за забрала послышалось ворчание и он, размахнувшись было для очередного удара, промазал.

Вымотанный Борг, положивший всех своих противников, в отчаянии ходил вдоль частокола темных стрел, не зная как прорваться к ней на помощь. Едва он делал в ее сторону шаг, как в него летела туча стрел со стана “черных”, самих же их на месте удерживали не летящие в ответ, со стен Шеда, стрелы, а развлечение от нечаянно случившегося поединка. Они, то подбадривали товарища, то, по видимому выкрикивали нечто-то обидное для него, пока в их стане не прорявкали короткую команду. “Черный” перехватив своей меч поудобнее, бросился к Нике, сократив разделяющее их расстояние, одним прыжком и полоснул ее вдоль туловища. Вопли защитников Шеда и осаждающих слились в один сплошной гул, потом наступила тишина. Женщина, сорвав с себя плащ, швырнула его ему в голову и не выпуская из рук оружия, с места сделав сальто в бок, ушла от страшного удара, чтобы тут же, с разворота, одним ударом снести черному воину голову.

Ворота города распахнулись и оттуда вынесся небольшой конный отряд. Вылазка! Ей, что-то кричал Борг, но его крик тонет в реве “черного” воинства, когда на их глазах, женщина сносит голову одному из них. Земля сотрясается от топота. А у Ники похоже сдали нервы, потому что смотря, на неотвратимо приближающуюся, словно в кошмарном сне, черную шеренгу, она перехватила поудобнее меч и с диким воплем бросилась ей навстречу. Позади слышался нагоняющий частый топот копыт. С двух сторон ее обогнали всадники. Резким рывком за шиворот и ее, придушенную, вздернули, перекинули поперек седла и развернувшись понеслись к Шеду. Распущенные волосы Ники, свесившись мели траву и пыль. Она что-то кричала, возмущенно дрыгала ногой и размахивала мечом, который все еще сжимала в руке, пока не прикусила язык. Ее зубы отбивали дробь, в такт бешеной скачке. От круговерти несшейся внизу земли, от тряски, и от того, что ее голова болталась в разные стороны, ей стало дурно.

Наконец, бешеный бег коня замедлился и перешел на плавный аллюр, а потом и на спокойный шаг, после чего он встал.