Текст книги "Жена Дроу (Увидеть Мензоберранзан и умереть) (СИ)"
Автор книги: Ирина Баздырева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 51 страниц)
– Что! – подскочила Ника, стряхивая сон. – Он тоже видел меня?!
– О, – засмеялся Дорган привлекая к себе ее, залившуюся жаркой краской стыда, – Он стар и его давно не волнуют женские прелести. Зато проявив сочувствие к моим страданиям, он перебросил меня через портал двух зеркал, к тебе.
Потом, успокоив Нику, Дорган рассказал, как искал ее.
– Я нашел пещеру, где дворфы пленили тебя и шел по их следу, а когда вышел к Блингстоуну, мне стало не по себе. Я чувствовал, что ты покидаешь меня, уходя из этого мира. Хиллор рассказал, что пытался тебя удержать, но действие примененной им магии оказалось слишком мощным. Он сказал, что так вышло у него от неожиданности. Никто из них не думал встретить дроу так близко от города. Я успел вовремя, потому что Хиллор к тому времени уже отчаялся, что-либо сделать. После того, как мне удалось удержать тебя, привязав к жизни, я отправился за тобой к дворфам, не особо рассчитывая на радушный прием.
– Они уважают тебя, хоть ты и враг им, – проговорила Ника, уткнувшись ему в плечо.
Он улыбнулся, чувствуя ее дыхание и легкое касание ее губ к своей коже.
– До сих пор не пойму, как тебе удалось поднять меня, ведь Хиллор долго бился надо мной. Я это чувствовала. Он все время сердился, что у него ничего не выходит. Я все слышала и соображала, но пошевелиться не могла. А у тебя все получилось сразу. Почему?
– Ты задаешь точно такие же вопросы, что и Хиллор, – засмеялся Дорган.
Тяжелая дверь распахнулась и в комнату ввалилась, кажется, целая толпа дворфов, хотя их и было-то всего трое. Два воина, в одном из которых они узнали, своего доброго знакомого, Рыжебородого Эдфина. Второй постарше, пошире, производивший больше шуму, чем два его спутника вместе взятые, мрачно смотрел на дроу, не скрывая своей неприязни к ним. Впереди выступал почтенный Хиллор. Увидев лежащих в кровати обнаженных дроу, мрачный дворф, помрачнев еще больше, гневно воскликнул:
– Они совокупляются! – так, словно обвинил их в страшном преступлении.
Хиллор иронично поднял седые, косматые брови.
– Мы занимаемся любовью, – поправил недовольного дворфа Дорган, приподнявшись на локте так, чтобы закрыть от взглядов вошедших, натягивающую на себя простыню, Нику – Что-нибудь случилось, мастер Хиллор?
– Дроу осадили Блингстоун.
– Что?!
– Когда?!
Ника и Дорган разом подскочили в кровати.
– Прибывшая во главе армии Мать Первого Дома Кьорл Одран требует выдачи Фиселлы де Наль, в противном случае Блингстоун будет разрушен до основания.
– И вы,бесспорно, приняли мудрое решение? – с заметной иронией произнес Дорган, натягивая на себя одежду.
– Разумеется, – высокомерно отозвался маг. – Никогда дворфы не шли на поводу у своих заклятых врагов и тебе известно об этом.
Эдфин Рыжебородый энергичным кивком подтвердил слова мага:
– Ни кому еще не удавалось захватить Блингстоун. Никогда. Дворфы сами разрушали его и уходили, если чувствовали, что не смогут удержать его.
– К тому же дроу лишились своего лучшего полководца, – добавил Хиллор.
– Значит ли это, что дроу получили решительный отказ? – спросил Дорган, затягивая пояс.
– А ты думал иначе?
– И вы пришли..?
– Что бы поставить вас в известность. Мы не собираемся делать тайны из того, что твои соплеменники напали на нас.
– Вы поступили правильно. Я иду к Кьорл Ордан. Думаю, она довольствуется выдачей сбежавшего полководца. Ни мне, ни вам ничто не помешает убедить ее, что Фиселла погибла в лабиринтах Подземья.
– Почему мы должны верить тебе, – настороженно глянул на него Хиллор и мрачный дворф поддержал его недоверие кивком.– Я не утверждаю, что ты встанешь во главе дроу против нас, или выдашь наши секреты, увиденные здесь, потому что ты еще ничего не видел. Но вспомни, как искусно умеют пытать жрицы Ллос. Ты не выдержишь…
– Я буду держаться столько, сколько потребуется вам, для того, что бы вы вывели мою жену на Поверхность – Дорган пошел к дверям, мимо расступившихся перед ним дворфов.
– Нет! – крикнула Ника, придерживая простыню на груди. – Нет! Иду я. Это моя разборка.
Дорган и дворфы обернулись к ней.
– Я, Мать Первого Дома Мензоберранзана. Ты, оружейник, остаешься здесь – Ника вложила в эти слова всю властность, на какую была способна. Дворфы повернулись к Доргану. Сжав губы, он исподлобья смотрел на Нику.
– Может быть, вы выйдете и дадите мне одеться? – спросила Ника, всем своим видом показывая, что взгляды оружейника ее не трогают.
Дорган повернулся к дворфам и те, дружно развернувшись, шумно вышли за дверь.
– А вы, лорд Дорган, не вздумайте осложнять мне переговоры с Кьорл вашей безумной идеей добровольной сдачи, – бросила она, ему вслед.
Натянув на себя потускневшее, пропыленное платье, кое-как самостоятельно застегнув все крючки и затянув шнуровку, она, торопясь и путаясь, заплела косу привычно закрепив ее тяжелый узел стилетом.
От нее, как, наверное и от Доргана, не укрылось то, что Хиллор назвал Кьорл Одран Первой Матерью. Она вспомнила слова Рена, когда лежала без движения, сказанные им Владыке о том, что в Мензоберранзане идет резня. Значит бедняжка Вифелла не смогла удержаться в качестве Первой Матери Дома де Наль без поддержки Верховной Жрицы и Ллос. Под ее началом не оказалось толкового оружейника, который смог бы противостоять Утегенталю. Но Вифелла сдержала свое обещание – дала время ей и Доргану добраться до Блингстоуна. По видимому, как только Кьорл Одран взяла вверх над Вифеллой, то сразу же спустила на беглецов всю свою свору. И ей с Дорганом, просто невероятно повезло, что Кьорл не накрыла их в какой-нибудь пещере Подземья, тогда бы у них не было бы, ни одного шанса выжить. На что рассчитывала Ника сейчас, она и сама не знала, кроме одного: Кьорл – ее проблема с которой ей следовало разобраться раз и навсегда.
Как только Ника появилась в дверях, Дорган поднялся к ней на диске и, протянув руку, помог взойти на него. Они летели над улицами Блингстоуна, уходящими вырубленными в скалах, лестницами вверх и вниз, пересекаясь, расходясь и теряясь в темном провале огромной шахты, или в бездонной высоте пещеры. Город был расцвечен огнями снизу , сверху и вокруг, так, что Нике казалось, что они парят в бесконечности. Вниз уходили выработанные пустоты штолен, в которых мерцали тусклые огни факелов и жестяных фонарей. Через их зияющие провалы были переброшены частые деревянные мостки и подвесные веревочные мосты, что казались легкомысленным кружевом. По ним, беззаботно, словно под ногами и не существовало бездонных ямин, чинно шествовали или торопились по своим делам дворфы, останавливаясь на хлипких мостках, раскланиваясь и ведя неспешные обстоятельные разговоры. Сами эти мостки, выходили на твердые скалистые острова, застроенные низкими каменными домами. Заметив, пролетающий диск с дроу, чьи плащи развевались по ходу его движения, дворфы провожали его угрюмыми взглядами.
Блингстоун – был огромной штольней, уходящей вверх и вниз, и имел единственный выход в Подземье. Его преграждала высокая неприступная стена, с воротами, которые сейчас были, не только наглухо заперты, но и завалены огромными валунами. За ней раскинулся стан, осадившей город, армии темных эльфов, над которой клубились сгустки тьмы – многочисленные сферы невидимости. Неяркими росчерками чертили тьму Подземья светящиеся диски. Армия дроу стояла в полной темноте, но Ника, перейдя на инфракрасное зрение, ясно видела полки эльфов, одетые в цвета кланов, участвовавших в осаде Блингстоуна, где, разумеется, преобладали цвета Дома Одран.
Скалы, нависавшие над городской стеной и воротами, были усеяны “гнездами” – деревянными помостами – так часто, что шлем, засевшего в “гнезде”, лучника-дворфа, касался пола верхнего помоста. Лучники дружно и слаженно расстреливали диски дроу, не подпуская их стене и воротам ближе, чем на полет стрелы.
Десяток обнаженных по пояс дворфов, напрягаясь в невероятном усилии, так что их мускулы бугрились и вздувались, готовые вот-вот лопнуть, а тела влажно блестело от пота, с ритмичным уханьем и гортанными выкриками тянули к стене огромную катапульту. Она должна была обстреливать нападавших огромными валунами, сваленными у ворот, мешая их стройные ряды. Сновавшие по парапету, вдоль стены, дворфы устанавливали меж ее зубцов арбалеты, чью тетиву они могли натянуть вдвоем, если не втроем, посылая в темноту, скрывавшую вражеский стан, тяжелые болты. Блингстоун готовился к бою.
Часовые на стене и лучники в “гнездах”, видимо предупрежденные, беспрепятственно пропустили, появившихся в их тылу, диск с дроу. Пролетая мимо стены, Дорган снизил скорость, что бы дозорные смогли хорошо разглядеть их и не расстрелять после, когда придет время возвращаться обратно. Если, конечно, им суждено было вернуться. Миновав стену, Дорган поднял диск вверх, что бы дроу заметили их приближение. И они его заметили. Сконцентрированные в сферы сгустки тьмы, запульсировали выпустив три ярких диска. Пока они медленно двигались в сторону Блингстоуна, остальные диски прекратили движение и звездной россыпью зависли над своими полками. Один из трех приближавшихся дисков, более крупный и массивный, мерцавший бледно изумрудным светом, летел между двумя желтыми дисками, следовавших за ним чуть позади. Они остановились на расстоянии полета стрелы от стен Блингстоуна и Дорган тронул диск с места.
Кьорл Одран, чью голову укутывали темные воздушные вуали, дожидалась их приближения, величественно покачиваясь на диске. На сопровождавших ее дисках за каждым движением Доргана следила женщина-телохранитель, напряженная и гибкая. С наглой самоуверенной усмешкой, по другую сторону от своей госпожи, стоял первый оружейник Мензоберранзана, Утегенталь.
– Что все это значит? – сразу же потребовала ответа Ника, не дав Кьорл и рта раскрыть, памятуя о том, что лучший способ защиты – это нападение.
– Это значит, что я уничтожу Блингстоун, если ты, Фиселла де Наль, осмелившаяся ослушаться волю Ллос, не последуешь за мною, как пленница, – надменно ответила Кьорл.
– С какой стати я должна слушать тебя, Мать Пятого Дома? – изумилась Ника.
– Да, потому что ты теперь никто. Клана де Наль больше не существует. Я вырезала его полностью, как и Дома тех Матерей, которые встав на моем пути, не желали уступать мне право первенства. Теперь я Мать Первого Дома Мензоберранзана, где отныне Главенствует клан Одран.
– И, я должна тебе верить? – усмехнулась Ника, стараясь не показывать, как впечатлили ее слова Кьорл, но присутствие Доргана позади, придавало ей уверенности.
– Ты поверишь, когда увидишь, какой подарок я тебе приготовила, – с вкрадчивой улыбкой наклонилась к ней Кьорл и тут же выпрямившись, повернулась к Утегенталю.
Тот поднял мешок лежавший у его ног и швырнул Нике на колени. В нем было что-то круглое, похожее на мяч или большую голову сыра. Развязав мешок, Ника издала короткий вскрик ужаса. На нее смотрели помутневшие, остановившиеся глаза Вифеллы.
– Тебе не понравился мой подарок? – наигранно удивилась Кьорл.
Вот сейчас она, действительно, чувствовала себя победительницей, глядя на превратившееся в застывшую маску ужаса, лицо ненавистной соперницы. Это был звездный час Кьорл Одран.
– В отличии от твоей старшей сестры, Тиреллы, которая на каждом шагу предавала тебя, младшенькая Вифелла, наоборот, оказалась, неожиданно, преданной тебе. Представь, она отказалась передать мне титул Матери Первого Дома, дерзко заявив, что он принадлежит тебе и что она сохранит его до твоего возвращения. Эта безмозглая дура посмела выступить против меня с какой-то, жалкой горсткой приверженцев Дома де Наль. Она никогда не отличалась особым умом и так и не сумела понять, что только тот, кто сильнее способен удержать то, что имеет. Как видишь, Мензоберранзану не оставалось ничего, как признать первенство моего Дома – Кьорл небрежно кивнула в сторону дисков Верховного Совета Первых Матерей, уцелевших после резни, и теперь окруживших место переговоров неширокой дугой.
– Считай, что я впечатлена, – процедила Ника, мрачно разглядывая ее.
На самом деле, она безуспешно пыталась унять противную дрожь, которая трясла ее, то ли от вида ужасной смерти Вифеллы, то ли от вида самой Кьорл, а горло все время пересыхало. Сглотнув, она спросила:
– По-видимому, ты пришла сюда по воле Ллос? Она признала тебя Первой Матерью?
Кьорл обернулась на восседавших неподалеку на своих дисках Первых Матерей.
– Тебя не должно это волновать, – криво усмехнулась она, поворачиваясь к Нике.
Все правильно! Верховный Совет “настроился” на их беседу, а Кьорл, рассчитывавшая устрашить и сразу же сломить соперницу, не ожидала, что та начнет задавать вопросы.
– Ллос благосклонна ко мне и признает меня, увидев, что именно я достойна, править ее именем в Мензоберранзане и не только в нем, тем более, когда на жертвенный алтарь прольется твоя кровь, изменница. Не испытывай моего терпения. Я уже ясно объяснила тебе всю безнадежность твоего положения. Ты не имеешь ни одного сторонника в Мензоберранзане, который ты так трусливо покинула. Он принадлежит мне.
– Хорошо! Я следую за тобой, – безжизненно произнесла Ника. – Отводи войска от Блингстоуна. Мы уходим.
Обрамленные черными ресницами, зеленые глаза Кьорл сузились:
– Ты смеешь приказывать мне, рабыня? Я не уйду отсюда, потому что мне угодно разрушить вонючую дыру дворфов, раз и навсегда. Я желаю переполнить эти штольни кровью так, что бы дворфы захлебнулись в ней, а если кому-то посчастливится уцелеть, позабыли дорогу в Подземье и с содроганием вспоминали о последнем дне Блингстоуна. Наконец-то, я свершу то, что не смогла добиться ни одна из Первых Матерей Мензоберранзана. И это будет моим даром Ллос.
– Это все? – спросила Ника, дав команду диску приблизиться к диску Кьорл.
Бдительный Утегенталь и женщина-телохранитель рванулись ей на перерез. Над головой Ники просвистел, рассекая воздух, клинок Доргна. Минуту Утегенталь замерев, смотрел перед собой и повалился, со своего диска рассеченный на двое. Еще ничего не поняв, Кьорл Одран удивленно взирала на своего притихшего оружейника. До нее никак не могло дойти, что еще не вступив в схватку, он уже был мертв. С таким же недоверием, разглядывала женщина-телохранитель рукоять второго клинка, засевшего меж ее грудей. Кошкой Ника прыгнула, со своего медленно приближающегося диска на диск Кьорл и выдернув из волос стилет, вонзила его в шею самозваной Матери Первого Дома. Кьорл рухнула на диск и Ника оказалась один на один с Матерями Верховного Совета, на чьих глазах развернулась эта короткая кровавая схватка. Рядом возник Дорган покачиваясь, на диске, с обнаженным клинком. Не давая времени ни кому из них прийти в себя, опомниться и осмыслить произошедшее, Ника властным тоном повелительницы, жестко произнесла:
– Кьорл Одран, Мать Пятого Дома наказана за свое преступное своеволие. Она пошла против воли Ллос и узурпировала власть в Мезонберранзане. Вы же избежите, наказания только потому, что Кьорл Одран сама, только что во все услышанье похвалялась, с какой жестокостью истребила всех, кто пошел против нее.
Некоторые Матери кивнули, подтверждая, что именно так оно и было. Остальные переглянулись между собой. Если у кого-то из них и мелькнула мысль сейчас же воспользоваться ситуацией в свою пользу, то пришлось от нее благоразумно отказаться. И не столько из-за Доргана, первого оружейника, сколько из-за ощетинившейся болтами алебард, натянутыми луками и оттянутой назад “ложкой” катапульты с уже вложенным в него валуном, готовым вот-вот сорваться, стены Блингстоуна.
– По воле Ллос, я покинула Мензоберранзан, оставив править вместо себя свою сестру! – гневно возвысила голос Ника, сочиняя на ходу и страшно боясь, что Ллос или, что-нибудь еще, разоблачит ее обман, и она не успеет повернуть войска дроу обратно к Мензоберрензану. – Я никому не собираюсь давать отчета в своих действиях, кроме Ллос! Однако я вправе спросить с вас, когда вернусь с Поверхностного мира. И вы еще смеете отвлекать меня своими раздорами, когда моя миссия и так нелегка. Надеюсь из преподанного вам здесь урока, вы сделаете правильные выводы – отчитывала она Верховный Совет – Вы Мать Третьего Дома будете править в Мензоберранзане от моего имени и с благословения Ллос, и вы же ответите передо мной за все, что произойдет в нем во время моего отсутствия.
Матрона Третьего Дома, в одеждах светло коричневых цветов, встала и почтительно поклонилась. Никого не должно было обидеть это назначение, потому что Второй Дом был полностью уничтожен кланом Кьорл Одран.
– Я возвращаюсь к дворфам. Вы заберете тела Кьорл и ее приспешников и отведете армию обратно в Мензоберранзан. Убитых предайте, достойному их положения, погребению. Особые почести воздайте моей сестре Вифелле де Наль бывшей Матери Первого Дома Мензоберранзана. Итак, я жду.
На ее глазах, армия дроу разворачивала свои полки и отступала в глубины Подземья.
Темные, маскирующие невидимость сгустки сфер рассеялись, выпустив стаи дисков, что вытянувшись длинными вереницами, втягивались в многочисленные туннели и ходы.
Тела Кьорл Одран, Утегенталя и женщины-телохранителя положили на бледно зеленый диск и отправили под конвоем впереди эскорта Верховного Совета Матерей. Каждая из них, прежде чем тронуть свой диск вслед за уходящей армией, почла своим долгом, поклоном выразить Нике свою преданность.
Какой-то воин на белом диске, означающим, что он свободный дроу, и не принадлежит ни к какому клану, приблизился к Доргану, почтительно вручив ему клинок и стилет, извлеченные из тел женщины-телохранителя и Кьорл Одран.
По тому, как они обменялись несколькими словами, Ника отрешенно подумала, что этот дроу, видимо, служил под началом Доргана. Дорган тронул диск, и они вернулись в Блингстоун. Со стены дворфы наблюдали, как скоро и четко сворачивается армия неприятеля, покидая поле боя. Вопреки опасениям Ники, что вмешается Ллос, все прошло довольно гладко. Видимо богиня благодушествовала, в избытке получив своих детей в кровавую жертву, когда Кьорл Одран развязала в Мензоберранзане бойню.
Ника не помнила, как очутилась в покоях предоставленных ей гостеприимными дворфами. Вся тяжесть только что содеянного ею убийства навалилась на нее. Она была подавлена тем, как хладнокровно совершила его, просто взяв стилет в руки и, не дрогнув, вонзив его в шею женщине. Может на ее душу и ум уже влияет физическая оболочка Фиселлы? Слабое оправдание.
Хиллор вошел к ним, когда песочные часы показывали глубокое ночное время. Успокоившийся Блингстоун, переживший угрозу осады, мирно спал, выставив, на дальних подступах к городу, дозоры. Патрулировавшие стену часовые сменялись каждые полчаса.
Однако Хиллор нашел обоих дроу бодрствующими. Забравшись с ногами в массивное кресло и съежившись в нем, Ника отрешенно смотрела перед собой. Дорган устроился рядом на табурете, вытянув ноги. Он о чем-то размышлял, время от времени поглядывая на нее. На столе стоял так и не тронутый ужин. Хиллор вопросительно воззрился на Доргана, встретив его предупреждающий взгляд. Крякнув, он насупил седые брови и огладил длинную бороду.
– Тебе не в чем винить себя, девочка, – твердо произнес он. – Вспомни о том, что ты прекратила, чуть было не вспыхнувшую тяжелую войну. Жертвуя одной жизнью, ты спасла многих. Не принимай не заслуженной тяжести на сердце свое. Она не твоя ибо ушла с той, которая была наказана тобой. О чем тут тужить?
Ника искоса взглянула на мудреца.
– И что я должна петь и плясать от счастья, потому что убила? Неужели вы думаете, что я не оправдывала саму себя. Все и вся оправдывает меня, и все равно я не могу просто так взять, и отбросив все, позабыть. Благая цель! – с язвительным самоуничижением проговорила она. – Какие бы доводы вы не приводили в мое оправдание, мне все равно придется пережить минуты отвращения к самой себе. Это мой приговор и будет лучше, если бы вы обошлись без слов утешений. Они тут совершенно бесполезны.
И отвернувшись, она оперлась подбородком на руки, сложенные на спинке кресла. Не могла она ни кому рассказать, что ненавидит себя за то, что испытала почти радость, с какой вонзила стилет в шею Кьорл Одран, которая унижала и оскорбляла ее. Но это уничижение и раскаяние, в то же время, не давало ей вспомнить о том, что предшествовало этой радости убийства. Это была страшная вина перед Вифеллой, которая погибла, не предав ее. Вина, переросшая в такой накал ярости, при котором исчезают все сдерживающие начала.
– О да, раскаяние так свойственно человеческой природе – Хиллор покачал головой – Понимаю, тебе сейчас, ни до чего нет дела: ты сурово судишь саму себя. Завтра мы выведем вас на Поверхность, но вы должны знать, что всегда будете желанными гостями в Блингстоуне.
Он поклонился и вышел. Как только за ним закрылась дверь, Дорган поднялся со своего места, подошел к креслу Ники и, опустившись на корточки возле него, взял ее руку.
– Я хочу быть одна, – высвободила свою руку из его ладоней Ника.
– Хорошо, я уйду, – вздохнул Дорган.
– Нет, – покачала головой Ника, все так же глядя перед собой. – Здесь я не выдержу… Уйду я… Ничего, если я возьму диск?
– Но…
– Дорган, прошу тебя… Ничего со мной в Блингстоуне не случится.
– Все же будет лучше, если я последую за тобой хотя бы издали…
– Нет.
Поднявшись, он коротко кивнул и ушел в ванную комнату. А Ника, выбравшись из кресла, накинула свой плащ – балахон и вышла, тихонько прикрыв за собой тяжелую дверь. Подозвав диск, она встала на него и беспомощно огляделась, поняв, что совершенно не представляет в каком направлении двигаться. Внизу, возле площадки, на ступенях, топтался Эдфин Рыжебородый. Она обрадовалась, увидев его.
– Эдфин, не мог бы ты показать, где живет почтенный маг Хиллор?
– Следуйте за мной – с готовность зашагал по ступенькам вниз дворф.
– Может, ты взойдешь ко мне на диск? – поравнялась с ним Ника – Это будет и удобнее и быстрее.
– Ну, уж нет! На эту хлипкую побрякушку, вы меня влезть не заставите. Дворфы увереннее чувствуют себя, когда твердо стоят обеими ногами на земле. А, насчет, быстроты не беспокойтесь. Мастер Хиллор живет не далеко и вы, лучше, сами глядите, чтоб не отстать от меня на этой своей летающей штуковине.
Так он, ворча, довел ее до домика мага Хиллори. Не доходя до высокого каменного крыльца, рыжебородый дворф остановился:
– Вот мы и пришли. Покуда вы будете гостить у мага, я вас здесь обожду, заодно и за вашей штуковиной пригляжу, чтоб не улетела без вас, а после, когда вам будет угодно освободиться, обратно провожу.
– Спасибо, Эдфин. Я постараюсь не задерживать тебя надолго.
– Даже если и задержитесь дольше, чем предполагали, я обожду. Мне все нипочем – и подмигнув ей, дворф переложил свою секиру с одного широкого плеча на другое.
Поднявшись по трем ступеням к двери, она осторожно стукнула в ее толстые доски, забранные железными скобами.
– Входи, – раздался голос из-за двери. – Я давно поджидаю тебя.
Пригнувшись, Ника вошла в небольшую, освещенную глиняным светильником, комнату, и выпрямилась, задев макушкой потолочную балку.
– Простите, за то, что побеспокоила вас, после того как…
– Оставь, – ворчливо оборвал ее Хиллор.
Он сидел в широком каменном кресле и перед ним, на каменном столе, лежала дощечка с выцарапанными на ней знаками. Рядом высилась кружка, с откинутой серебряной крышкой.
– Нам о многом надо поговорить, так что садись. Времени у нас совсем нет и потому я, в своем нетерпении, пошел к тебе сам, и пришелся, как видишь, не ко времени.
Ника взяла широкий тяжелый табурет и придвинула его к столу. Когда она села, перед ней уже стояла серебряная кружка с рубиновым подогретым вином – сладким, тягучим, с привкусом пряных трав.
– Расскажи-ка мне все, что с тобой произошло, – откинувшись в своем кресле, маг огладил бороду, ожидающе глядя на гостью.
И Ника начала рассказывать, сначала сбиваясь, возвращаясь к началу и останавливаясь на том, что по ее мнению, было важным. Но Хиллар не выказывал нетерпения, не перебивал и слушал с таким вниманием, что ее рассказ потек плавно и связно. Впервые за все это время, у нее появилась возможность выговориться.
– Вы ведь сможете мне помочь, мастер Хиллор? – с надеждой взглянула на него Ника, закончив рассказывать.
Хиллор не ответил, погрузившись в свои думы. Глаза под седыми косматыми бровями были закрыты, можно было подумать, что рассказ девушки убаюкал его, и он задремал.
– Что тебе кажется особенно странным из всего того, что ты мне сейчас рассказала? – проговорил он, открывая глаза.
– Ну… – растерялась Ника. – Мне-то, случившееся со мной – все от начала до конца – кажется странным. Почему я?! Почему Фиселла выбрала меня?
– Послушай, что я скажу тебе. Твой мир как и мой являются одним из многих миров и мы являемся частью мироздания, к которому привязаны эти миры. Они произрастают из него, словно лепестки гигантской космической розы. И когда эти лепестки вдруг соприкасаются, приходят в соприкосновения и наши реальности. Теперь послушай, что было дальше. Кто-то сумел точно предугадать соприкосновение наших миров и увидеть, что ты находишься ближе и удачнее всех к этому соприкосновению. И я только диву даюсь, как все прошло настолько гладко и без видимого физического ущерба для вас с Фиселлой. Ведь тебя с ней не только поменяли телами, не лишив при этом, ни одну из вас никакой их части, а такое случается, я слышал. Но вас переместили в пространстве миров и потоке времени. Тут я теряюсь…
– Господи! Так все вышло случайно!
После недолгого молчания, Ника тихо спросила:
– Вы поможете мне?
– Разве ни что не держит тебя здесь? – лукаво взглянул на нее Хиллор.
– Я стараюсь не думать об этом… – с тихой обреченностью ответила Ника.
– Тебе не позавидуешь, – покачал головой старик. – Но помочь я тебе не смогу.
– Но почему?
– Потому что, один я ничего не могу поделать, даже если бы у меня имелись подробнейшие описание подобного магического ритуала и все заклинания к нему. И я не обладаю достаточной силой для подобной магии.
– Неужели ничего нельзя сделать? – у Ники задрожал подбородок.
– Ну, ну, – Хиллор предупреждающе поднял руку. – Слезы не нужны, да и не помогут они. Выпей-ка еще вина, ведь оно тебе понравилось.
– Не верю, что ничего нельзя сделать? – Ника старательно проморгала слезы. – Если нас с Фиселлой, можно было поменять телами, значит то же самое можно проделать обратно.
– Разве я утверждал, что нельзя? Я говорил, что не способен помочь тебе и, увы, не знаю кто с этим смог бы справиться.
– Но, ведь кто-то смог!
– Смог, – согласно кивнул маг и собрал свою бороду в кулак, осторожно согнув распухшие в суставах пальцы.
– Может в свитках есть ответ на это?
– В свитках? – удивился Хиллор. – Что там может быть? Ты сама мне говорила, что там, кроме предсказаний ничего нет. Нужно подумать, хорошенько подумать, к кому могла обратится Фиселла за помощью. И ведь у нее, как я понимаю, тоже оставалось мало времени, для того чтобы найти могущественного мага. Здесь нужны не просто магия, а особый дар и воля. Уж чем, чем, а магическими знаниями темные эльфы обладают, но что касается мудрой воли… Они умеют терпеливо ждать, сплетая интриги, но это все не то. И что она могла пообещать такому магу? Очень занятная история.
– Да уж! И чем дальше, тем занятнее.
– Не думаю, чтобы маг, обладающий подобным могуществом, мог прельстится на предложение дроу, которые, как правило, они не торопятся выполнять. Она могла пообещать открыть ему знания дроу, я знаю многие маги, отдали бы многое, чтобы овладеть ими, но зачем они ему, если он смог постичь тайну мироздания. И разумеется, никакой маг не стал бы помогать Фиселле, знай он тайную цель ее притязаний.
– Но может свитки?
– Свитки… свитки… – заворчал Хиллор, дернув себя за бороду. – Выбрось мысль о них из своей головы. В них лишь предсказания, которое уже ничем не поможет тебе. Хотя почему Фиселле понадобились именно эти свитки. Ведь были же другие свитки с предсказаниями? Сплошные загадки.
Хиллор прикрыл глаза, а Ника, вздохнув, посмотрела в свою кружку с остатками вина.
– Странно, я ведь даже не чувствовал магии, а ведь она должна быть сильной, – проговорил он.
– Я тоже, – раздался голос Доргана. – И ни кто в Мензоберранзане ее не чувствовал.
Ника непонимающе огляделась – кроме нее и Хиллора в комнате никого не было. Однако Хиллор, улыбаясь, огладил бороду и попросил ее:
– Разверни-ка зеркало.
Ника поднялась и развернула к столу, стоящее на каменной полке зеркало из полированного серебра, украшенное вокруг искусной чеканкой. Отражение Доргана в нем походило на оживший портрет в раме. По той немудреной обстановке, которую Ника различила за ним, она поняла, что Дорган смотрит из того же зеркала в их комнате, через которое попал от Хиллора к ней.
– Полагаю, ты все слышал, лорд?
– От начала и до конца, – кивнул в зеркала Дорган. – И ты не видишь ни какаго выхода?
– Ты желаешь услышать от меня ответ на свой вопрос, а я хочу услышать от тебя о том предсказании о котором мне все время толкует тут твоя женщина
– Дроу всегда относились к нему, как к древнему мифу
– Однако, из-за него вам пришлось покинуть Меноберранзан.
– Мне нечего добавить к словам Ники, мастер Хиллор.
– Но, кровь первых дроу, все же течет в тебе и в Фиселле? – пристально глядя на Доргана, задал опасный вопрос дворф.
– Фиселла в другом мире, а я ухожу из Подземья.
Но дворфа это, похоже, не убедило.
– Ты странное порождение своего народа. Ты принадлежишь дроу, разве что своим обликом. Ты удивляешь, как своих сородичей, так и нас, врагов, своими решениями и поступками, а теперь вот и своей привязанностью к смертной. И не смотря на это, ты готов способствовать тому, чтобы потерять ее навсегда?
Прежде чем ответить, Дорган, довольно долго молчал, потом негромко произнес:
– Я хочу, чтобы она жила. Мы расстанемся, но пока она со мной, я не упущу ни крохи любви, что она мне дарит, – и когда он сжал длинные сильные пальцы в щепоть, на одном их них блеснуло красным камнем, кольцо, то которое Дорган хотел отдать Нике перед сражением в Цветущей долине. При виде его Хиллор резко вскинулся.
– Откуда у тебя это кольцо, дроу? – глухо спросил, нет, даже не спросил, а потребовал ответа, дворф.
– Успокойся. Обладатель точно такого же кольца, жив и здоров, иначе бы вы не получали до сих пор сведения из Мензоберранзана.
– Хочешь сказать, не он один носит подобное кольцо?
– Точно такое же кольцо, – раздельно произнес Дорган. – носят многие эльфы.
Хиллор, какое-то время раздумывал, сосредоточенно хмуря косматые брови.
– Понимаю, – наконец, тихо изрек он.
– И все же, ты мне не доверяешь? – усмехнулся эльф.
