Текст книги "Жена Дроу (Увидеть Мензоберранзан и умереть) (СИ)"

Автор книги: Ирина Баздырева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 51 страниц)

– Все опасности позади, леди Дорган, вы можете сойти на землю, – учтиво заметил над нею, рокочущий низкий голос. – Мудрено же было вас догнать.

Ника разжала ладони и ее окровавленное оружие со звоном упало в пыль. Сама она, со стоном, сползла животом с коня, повалившись на землю. От бешеной скачки все перед глазами кружилось и расплывалось. Она смутно видела рыцаря, соскочившего с коня и придерживавшего ее, когда она сползала на землю. Щит за его спиной, был часто утыкан стрелами. Но он вдруг ринулся куда-то в сторону.

– Лорд Дорган… остановитесь… ваша супруга жива!

Ника медленно села и осторожно повернула голову туда, куда бросился рыцарь. Сграбастав Борга за грудки, Дорган, приподняв плотного дворфа над землей, тряс его с такой яростью, что у бедняги съехал на глаза шлем. От городской стены к ним бежала Ивэ, но ее опередил, Харальд, решительно вырвав своего тестя из рук дроу. Поставив его на землю, он заботливо поправил шлем на его голове. Когда дроу ринулся к ней, Ника уже смогла, правда с третьей попытки, пошатываясь, подняться с земли. Его вид был ужасен: темное лицо посерело, губы побелели, а уголок рта дергался. Невольно попятившись от него, Ника споткнулась о камень и не удержавшись на ногах, снова уселась на землю.

– Дорган! Успокойся! – запыхавшаяся Ивэ, встала перед эльфом, заслонив собой Нику.

– Сэр, – встал рядом с ней рыцарь, что вывез Нику с поля боя, – вы вольны разобраться со своей женой как вам будет угодно, но не при всех же…

Из-за их спин, Ника увидела только взмах темного плаща, молча повернувшего обратно Доргана. Ивэ помогла ей подняться и заботливо убрав с ее лица волосы, мягко попеняла:

– Ну и напугала же ты, всех нас… Идти сможешь, сумасшедшая?

– Угу

– Мы идем на стену. Посмотрим, что собираются предпринять йотоли. Оставайся здесь. Ты и так сегодня воодушевила шедцев дальше некуда.

Она отошла к Харальду, а рыцарь подал ей ее меч, которые она машинально приняла. К ней, прихрамывая, подошел Борг.

– Молодец, девочка! Как ты его повалила! Любо дорого было посмотреть – улыбался во весь рот, неунывающий дворф, словно и не было никакой взбучки от разъяренного Доргана.

– Сам-то ты как?

– Мне-то, ничего, а вот Доргану, похоже не очень. Чувствую, он теперь со мной целую вечность не будет разговаривать. Его понять можно. Он-то думал, что я присмотрю за тобой, а я, видишь, не удержался. Сам в драку полез и тебя увлек.

– Не сердись на него. Это я тебя не послушалась.

– А я не сержусь. Он же до смерти перепугался. Шутка ли, видеть, как твоей жене вот-вот снесут голову с плеч. С такого у кого хочешь разум помутится.

Они брели по двору поддерживая друг друга.

– Интересно, а как Дорган, Харальд и Ивэ попали в город?

– Известно, как. Постучались им и открыли

– То есть? – Ника даже остановилась.

– То есть, они подошли к воротам, постучались и им открыли. Они думали, что мы тоже до этого додумаемся и все утро поджидали нас. А мы с тобой, видишь, решили в кустах отсидеться.

Протяжно, хрипло зазвучал рог – сигнал тревоги. Армия “черных”, подступив к стенам города, бросилась на их штурм. И неугомонный Борг, словно того и ждал, взяв секиру на перевес, сломя голову, помчался на стену. Ника поспешила за ним, хотя ее все еще пошатывало. Она уже видела на стене, возвышающегося надо всеми Харальда, размеренно поднимающего и опускающего свой тяжелый молот на головы, карабкающихся вверх по приставным лестницам, врагов. Ивэ, укрывшись за каменным зубцом стены, целясь, посылала одну стрелу за другой. Увидела она и рыцаря в серебряных латах, подбадривающего своих воинов, и без того бившихся отчаянно и ожесточенно. Сам он, умело управлялся своим тяжелым, двуручным мечом, не давая штурмующим взойти на стену. Дорган вовсю орудовал своими страшными саблями, перепрыгивая с одного каменного зубца стены на другой, а Борг сталкивал приставные лестницы и перерубал секирой, захлестывающие за край парапета, веревки с крючьями кошек. Сейчас, она тоже присоединится к ним и покажет “черным” кузькину мать, и, с невесть откуда взявшейся энергией, Ника бросилась к стене, поднимаясь по каменной лестнице вверх и перепрыгивая через две ступеньки, пока путь не преградил какой-то воин. Ника попыталась оттолкнуть его, но он и не подумал сдвинуться с места, а обойти его на узкой лестнице, не представлялось возможным. Ника отступила, спустившись на одну ступеньку.

– Там идет бой, – показала она мечом верх. – Пропусти.

– Да, – кивнул воин. – Там идет бой и я вас туда не пущу.

– Что такое?! Что за дела?! – раскричалась Ника. – Не имеете права…

– Я выполняю приказ моего сеньора и лорда Доргана. Мне не велено подпускать вас не то что к драке, а даже близко к стене.

– Интересное дело. Ивэ вон можно…

– Ее муж не против этого – резонно возразил воин.

Ника оглядела его. Матерый, со шрамом через все лицо, с дубленной солнцем и ветрами кожей и внимательными серыми глазами. Такой не уступит.

– Смотри! На твоего господина напали! – с неподдельной тревогой на лице, испуганно вскрикнула Ника

Но воин не поддался на ее детскую уловку.

– И кто же мой господин по вашему?

Ника промолчала.

– Мой господин, сэр Рэво де Аллоне, – проговорил он не поворачивая головы, сторожа каждое ее движение. – Это он возглавил вылазку и вытащил вас из самой гущи ойтоли. Пойдемте, госпожа, вам здесь не место – и он крепко ухватил ее за локоть своей широкой ладонью, тесня ее вниз по лестнице.

– Слушай… как тебя зовут?

– Герт.

– Слушай, Герт, твои товарищи вовсю бьются там на стене, а ты будешь какую-то бабу стеречь?

Герт улыбнулся широкой, выщербленной улыбкой. Нескольких зубов у него не хватало.

– Зато какую бабу! Мы все видел ваш бой с йотоли. Да вы не переживайте, госпожа. Не одна вы, не участвуете в этой драке. У нас еще резерв не задействован. Вот вы пока и посидите в резерве. А как будет туго, то уж не то, что сэру Аллоне, а даже вашему супругу будет не до вас. Тогда и мы, даст Вседержитель, поднимемся на стену, чтобы показать этой рвани, что Шед как был, так и остается им не по зубам.

– А кто такие, эти йотоли, Герт?

– Нечестивцы, что едят человечину.

– Людоеды? Но для примитивных каннибалов они хорошо вооружены.

– Каждые два года, они пытаются захватить Шед. Желается им прибрать своими грязными лапами некий очень древний, скрывающий в себе невероятную силу, амулет. Маг говорит, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он попал к йотоли, иначе – беда. Они станут держать людей, словно скот, себе на пропитание. Йотоли и без амулета хорошие воины, а уж с амулетом, с ними вообще никто не сладит и они станут непобедимы.

– Ты рассказываешь ужасные вещи. Но, думаю, ваш маг позаботился о том, чтобы хорошенько спрятать этот амулет.

– Спрятать? – Герт остановился, странно посмотрев на Нику. – Как?

– Что как? – в свою очередь, непонимающе воззрилась на него она.

– Да как же его спрячешь-то, когда вот он!

– Кто?

– Да амулет же, – и Герт махнул рукой куда-то вверх.

Ника посмотрела туда, куда он указывал. На одной из самых высоких башен города, под самым ее венцом, красовался вмурованный в стену огромный изумруд. Идеально овальной формы, выпуклый, он сперва слабо мерцал, постепенно разгораясь все ярче, набирая силу свечения до белого накала.

– Ого! Сейчас маг поджарит йотоли, так, что они надолго позабудут дорогу сюда. Пойдемте, госпожа, а то огонь амулета, того и гляди, глаза повыжгет.

Действительно, огненно желтое свечение огромного камня, приобрело наконец белый цвет накала и тогда из него вырвался мощный луч, ушедший за стену Шеда. И если защитники города приветствовали его появление радостными криками, то йотоли – воплями ужаса и паники.

– Ох-хо-хо, – вздохнул Герт, выглядывая из-под широкой, каменной арки, под которой они укрылись. – Дорого все это достается магу.

– По-видимому, он очень сильный маг, – отозвалась Ника с невольным уважением.

– Иные в Шеде не живут

– А я смогу увидеться с ним?

– Почему нет? – простодушно удивился Герт. – Вот придет в себя, очухается малость и небось сам к вам приковыляет.

Штурм был отбит. Враг в панике отступил от стен Шеда, укрывшись в лесу. Защитники города оставляли стены, возбужденные, опьяненные своей победой. Герт то и дело весело отвечал на шутки, громко смеялся, приветственно махал рукой знакомым и шутливо отговаривался от многочисленных предложений зайти в кабак, чтобы там выпить за очередную победу. Но больше всего внимания от горожан, получала Ника. На нее смотрели и обращались с ней так, будто она одна отбила штурм этих йотоли.

– А разве может быть иначе? – удивился Герт. – Весь Шед видел, как вы сцепились с одним из них на глазах у всей их поганой своры. Они, небось, даже гадать не стали, кто из вас возьмет вверх. А обернулось-то, что вы такая хрупенькая, снесли ему его мерзкую башку. Правда и то, что ваш супруг дроу, чуть не спрыгнул со стены, спасать вас, да варвар его насилу удержал.

– Знаешь, Герт, ты можешь идти к своим друзьям, праздновать победу, а я посмотрю Шед.

– Ну, уж нет, госпожа. Мне велено быть при вас неотлучно.

– Но ведь штурм уже закончился! – засмеялась Ника. – Какая нужда быть теперь со мной?

– Как хотите, госпожа, но я должен быть при вашей особе и все тут, – покачал головой солдат.

– Тогда покажи мне город, что ли.

– Пойдемте, госпожа.

– Зови меня Никой.

– Как пожелаете… – и помолчав немного, Герт спросил. – А ваше имя, небось, что нибудь да означает?

Ника сказала.

Шед был странным городом с одной единственной улицей, которая заворачивалась спиралью вокруг холма, что переходил в высокую массивную башню, делала три широких витка вокруг него и упиралась в эту самую башню. Холм пересекали тропинки, тореные горожанами, чтобы скоротать путь и попасть на другую его сторону. Мощеная дорога, обсаженная дубами и вязами, взбираясь на холм, идя через арки к башне, как самой высокой точке, с которой можно было сверху любоваться расстилающимся внизу видом города. Вокруг холма, сплошной стеной, теснились дома горожан, лавочки, мастерские, конторы и трактиры. Вторым по высоте зданием Шеда, после древней башни, но, конечно, много уступающим ей по высоте, был храм, выстроенный как раз напротив нее. Своим шпилем он едва дотягивался до огромного изумруда, искрящегося сейчас при свете полуденного солнца. Камень брусчатки на площади перед собором, был выложен в форме спирали. Такие же спирали были выбиты на фронтонах домов, ими же были украшены вывески лавочек и трактиров, и крыши над колодцами. У одного из них Ника умылась, под одобрительным взглядом Герта.

– Не мудрено, что эльфийский лорд весь извелся, когда смотрел на вашу схватку с йотоли. Хоть и эльф, а настоящий мужик. Слышали бы вы, как он ругался. Такой отборной брани, как у него, я сроду не слыхивал. Хотя, по чести сказать, я и сам не прочь бранные словечки завернуть, при случае, но чтоб так…

– Ты о ком говоришь? О лорде Доргане? Ты ничего не путаешь?

– А у вас, стало быть еще один муж какой имеется? Так я-то, говорю о том, кто лицом темен и с белыми волосьями, длинными как у бабы…

– Ты мне еще похами! – смеясь, огрызнулась Ника.

Солдат весело сверкнул на нее глазами. А Нике не верилось, что Герт говорил о Доргане. Не могла она представит себе утонченного, сдержанного эльфа, ругающегося неприличными словами, как последний солдат, вызывая у них же зависть.

– Кто возвел этот собор, Герт? Ничего грандиознее я прежде не видела – с благоговением рассматривала Ника башню– От него прямо таки веет древностью. Но он какой-то странный: ни окон, ни входа. Только гигантский изумруд.

– О нем вам, никто ничего толком не скажет, как и я. Знаем только, что башня эта была здесь всегда.

– И холм?

– И холм. Это уж потом построили Шед. А по первоначалу, возле башни ютилась одна хижина мага и уж после к нему стали приходить люди и селиться рядом. С магом-то жить было куда как безопаснее.

– А, как звали этого мага?

– Так кто же его знает! Было это в такой далекой древности. Никто уже не помнит его имени.

– Стыдно не знать имен отцов-основателей. Может его звали Зуфф?

– Не, госпожа Ника, – уверенно покачал головой Герт, – уж точно не тем именем, что вы сказали, называли того мага. Имя нашего мага подлиннее и позамысловатее будет.

– Позаковырестее?

– Точно, как вы и изволили сказать – позаковырестее.

Нику осенило. А, может Зуфф, сокращенное от более длинного имени?

– В этой башне, кто-нибудь живет?

– Никто не жил и не живет.

– Почему?

– Нельзя тревожить священный камень.

– И его никто до сих пор не пытался украсть?

– Сколько раз! Потом самих воров так и не могли найти. Исчезали с концами.

– А эти йотоли, почему не боятся завладеть вашим сверхмощным секретным оружием? И вообще кто они такие? Откуда?

– Ох, госпожа Ника, уморили вы меня своими вопросами. Пойдемте-ка, я вас лучше отведу в дом моего господина, рыцаря Рево де Аллоне

– Это он носит серебряные доспехи и у него командирский бас?

– Он самый.

– Он властвует в Шеде?

– В Шеде нет властителя.

– А маг?

– Маг присматривает за святыней. Вот, мы и пришли, госпожа Ника, – Герт остановился у двухэтажного особняка, с высокими окнами и гербом на фронтоне, все поле которого занимал знак спирали. Окна были застеклены цветным витражом, а крышу покрывала красная черепица. Герт забарабанил в высокую дверь.

– Открывай!

– Чего дверь высаживаешь? – сердито поинтересовался привратник, посмотрев в зарешеченное слуховое оконце в двери.

– Госпожа Дорган, прибыла! – рявкнул Герт.

– Возьми – протянула ему Ника серебряную монету.

Герт с обидой посмотрел на нее.

– Я ведь не за плату вовсе…

– Это за твою честность и прямоту

– Так честность и прямота не продается, – и Герт, поклонившись пристыженной Нике, удалился вниз по узкой улочке.

В это время двери дома де Аллоне распахнулись и привратник с поклоном, пригласил ее войти. Она прошла за ним в просторный длинный зал с камином. Дневной свет щедро лился из двух высоких окон, освещая длинный стол, сверкая на серебряной посуде. Еще на подходах к залу, Ника услышала низкие раскаты голоса рыцаря Рево де Аллоне.

– Ойтоли не ушли. Они отступили в лес.

Кто-то, что-то сказал, возражая.

– Да, – последовал ответ рыцаря. – Мне ли этого не знать. Я посылал своих разведчиков и они рассказали, что эти твари разбили лагерь недалеко от города. Прежде никогда такого не было, чтобы они оставались после смертоносного луча “Ока дракона”, и появлялись после этого, в лучшем случае, через год… Леди Дорган, – поклонился рыцарь, шагнув навстречу вошедшей в зал, Нике.

– Сэр Рево де Аллоне, – ответила на его поклон она, разглядывая своего спасителя: крепкого мужчину лет пятидесяти, с густыми черными усами и постриженными, в кружок, волосами.

С широкого багрового лица с простоватыми чертами, на нее оценивающе смотрели, из под густых бровей, темные глаза. Его камзол из жесткой жемчужного цвета парчи с золотой вышивкой, делал его шире и приземестее. За ним стояла сухопарая дама в платье темно зеленого атласа с мелкой серебряной вышивкой но нему. Ее голову венчал остроконечный конус эннена, обтянутого красным атласом, украшенный посредине крупным изумрудом. У леди Эстес де Аллоне, как представили ее Нике, было острое личико с длинным носом и маленькими губками. Дама чопорно поприветствовала гостью и получила в ответ церемонный поклон. Всем своим высокомерным видом, она показывала как ей не по нраву принимать, кроме двух сомнительных особ разодетых в мужское платье, еще и варвара с дворфом и, даже, о ужас дроу, от которого можно ожидать чего угодно. Но ее муж, к ее огромному сожалению, имел на счет своих гостей иное мнение.

– Для меня честь, принимать в Шеде, даму, чья отчаянная храбрость равна храбрости героинь древних баллад – прогудел Рево, глядя на Нику с явной симпатией и расположением.

– А я никогда не забуду, рыцарь, что обязана вам своей жизнью, – не осталась в долгу Ника.

Когда с приветствиями и попытками перещеголять друг друга в любезностях, было покончено, Ника отошла к Ивэ, встав рядом с ней. Хараль и Борг явно тяготились тем, что будут вынуждены стеснять себя особыми приличиями. Дорган, видя к себе явную неприязнь хозяйки, с невозмутимым видом стоял в стороне.

– Прошу вас, господа, оказать мне честь и отобедать со мной и моей супругой. Хвала Вседержителю, так вовремя приведшего вас к Шеду.

Это было весьма своевременное предложение, которое гости приняли без всякого промедления, поскольку у них, от голода, уже подводило животы. Ника рассчитывала просто поесть, вымыться и пойти спать, но дама Эстес развела вокруг обеда сложные церемонии, давая понять, что этой сомнительной компании бродяг, непонятно каким образом, попавших в ее дом, здесь не место.

Сперва их обнесли серебряным блюдом с водой настоянной на ароматных травах в которую гости опускали пальцы,поскольку только на то, чтобы обмакнуть в ней пальцы, этой воды и хватало. После чего вытирали их полотенцем, висящим на плече у слуги. Хотя было бы неплохо, если бы им дали как следует умыться перед обедом, и сменить дорожные одежды на свежую. Мало того, перед каждым поставили серебряные тарелки с порезанным мясом, соусом и свежим горошком: порции, явно недостаточной для любившего поесть Борга и здоровяка Харальда. Но когда Харальд увидел, что перед каждым прибором был положен нож и двузубая вилка, то сразу же спрятал свои ручища привычные к тяжести боевого молота под стол, чтобы не дай бог ненароком не дотронуться до этих изящных штучек непонятного назначения. За столом и у костра он привык орудовать кинжалом и теперь с тоской оглядывал накрытый яствами стол, сглатывая голодную слюну и Ника почувствовала сильную неприязнь к даме Эстас. На середине стола высился румяный, поджаренный кабанчик, от чьего аппетитного бока, им по тарелкам были разложено мясо.

Дорган, отодвинув в сторону свою тарелку, в знак того что сыт, переплетя пальцы положил руки на стол. Рево побагровел, метнув на жену гневный взгляд.

– Ах, дорогой, как удачно, что у нас сегодня гости, пусть конечно, они не принадлежат тому изысканному обществу, в котором нам приличествует вращаться, – словно не замечая раздражения мужа, щебетала дама Эстас, разрезая на своей тарелке мясо на мелкие кусочки и отправляя их в свой маленький рот двузубой вилкой. – Граф Хьюберт приглашая нас к своему двору погостить на две недели, понимал, что мне с моим происхождением не приличествует сидеть в подобной дыре, в стороне от общества достойного меня. Что здесь есть? Какие развлечения могут быть здесь для меня, дочери графа Глоссора? Ярмарки с этими глупыми горожанами, для которых довольно бродячих акробатов, да каруселей? Обеды с нищими, случайно забредших сюда, которых вы привечаете, не считаясь ни со своим, ни с моим достоинством потомков знатного рода… – и тут даме Эстес пришлось умолкнуть, так как ее речь была прервана шумом двигаемого по столу блюда с жареным кабанчиком.

С негодованием взирала она на то, как Борг, не пожелавший сидеть за столом голодным, и не обращая внимание на то, что ему пришлось почти влезть на стол, дотянулся до блюда и пододвинул его к себе. Отломив заднюю ногу кабанчика, он отдал ее Харальду, вторую протянул Доргану. Но тот, пряча улыбку за сцепленными руками, покачал головой, отказываясь от протянутого куска.

– Дай-ка и мне, дружище, вот эту сочную лопатку, – проговорил Рево, перегибаясь через стол за своим куском.

Ника и Ивэ низко склонясь над своими тарелками, давились от смеха.

– Так, что вы говорили про ваши обеды с нищими..? Просим простить великодушно, что пришлось прервать вас, – повернулся к даме Эстес, дворф. – Кабанчик стоял слишком далеко, а ваши бездельники слуги ни за что не догадаются пододвинуть его… – и он жадно вцепился в кабанью лопатку, зубами отрывая от нее куски мяса, шумно чавкая и капая жирным соком на свой кожаный колет.

Ника схватила льняную салфетку и поспешно прижала ее ко рту. На Ивэ напал судорожный кашель. Дама Эстес своей женской интуицией угадала, что отношения между двумя красавицами не слишком гладкие и усадила их рядышком, не ведая, что их объединит одинаковое чувство, разделяемое обеими к хозяйке. Дама Эстес открыла было рот, но потом закрыла, и презрительно поджав губки, решила не замечать дворфа.

– Правда ли то, что граф Хьюберт славится умением принимать у себя гостей, а двор его якобы отличается пышностью и разнообразием зрелищ. Я слышал он устроил блестящий турнир, – решил спасти положение Дорган.

И поскольку, дама Эстес не желала замечать и дроу тоже, ему ответил сам Рево.

– Все пустяки, друг мой, – пренебрежительно отмахнулся он, шумно жуя. – Графу захотелось провести турнир, а воинов настоящих у него не нашлось… так… одно блестящее общество. Вот и вспомнили обо мне, да еще о нескольких вояках из Приграничья. Большинство из призванных им, вообще не явились. Только я да еще двое рыцарей из близлежащих городков.

– И как? – спросил Борг, энергично жуя и чавкая.

– А, как ты сам думаешь, дружище? – подмигнул ему Рево, улыбаясь во весь рот.

– Думаю, что у кучки придворных щеголей не было шансов устоять против настоящего воина, которому йотоли не дают расслабиться, – важно кивнул Борг, громко рыгнув.

– Борг! Старый ты, хряк! – поднял на него глаза Харальд, до того безмятежно обгладывающий кость под презрительным взглядом хозяйки. – Что о нас подумает благородная дама? – и лоснящимися от жира пальцами манерно откинул с плеча длинную белокурую прядь.

– Ох, ты! – невинно распахнул глазки Борг, в изумлении подняв густые рыжие брови. – Вот это я дал маху! Совсем забыл, что нахожусь в благородном обществе.

Дорган усиленно тер переносицу. Ника и Ивэ не знали куда деваться, умирая от едва сдерживаемого смеха. Зато Рево хохотал от души. А ведь Борг никогда так не вел себя, даже если ел в лесу у костра. Он, конечно, был прост в манерах, но не до такой степени.

В залу стремительным шагом вошел маг и веселье, как и разговоры, тут же оборвались. Борг плюхнулся на свое место. Харальд застыл со своей костью, а Дорган сузил глаза, кажется все уже поняв. Ника и Ивэ переглянулись.

– Маг славного города Шед, хранитель священного “Ока дракона”, почтеннейший Хеннелоре, явился приветствовать гостей, – объявил ему, уже вдогонку, мажордом, стукнув жезлом об пол.

– Прошу великодушно простить мое опоздание, – проговорил маг, поклонившись. – Я предполагал, что управлюсь со своими делами раньше.

– Вы немного потеряли, поверьте мне, – надменно вздернула свой узкий подбородок дама Эстес.

По ее тону с каким она обратилась к магу и поведению, было заметно, что маг имеет на нее бесспорное влияние.

– Я не понимаю отчего мой муж решил, что место всякого сброда, почему-то именно, за моим столом. Конечно, они герои, раз оказали Шеду услугу, отогнав от его стен йотоли, но зачем их было вводить в благородный круг. Пусть бы ели себе с солдатами. Там бы их сытно накормили, – жаловалась она магу, истолковав замешательство возникшее с его появлением за робость перед его могуществом, которое он сегодня продемонстрировал, разбудив Священный камень. Но замешательство гостей было вызвано не этим, и хоть мощь “Ока дракона” конечно же их впечатлила, однако не до такой степени, когда в вошедшем маге они узнали, того самого дряхлого старика, который ожидал их у дороги, сидя на камне. Трудно было поверить, что старец, чья душа едва теплилась в немощном теле и энергичный маг со сверкающим взором, одно и тоже лицо.

– Да, лорд Дорган, – обратился к эльфу маг, – это меня вы видели, сидящим на камне у дороги.

– Но… – открыл было рот Дорган.

– То был призрак моего тела. Само же оно находилось здесь, в Шеде, тогда как с вами разговаривал мой призрак. Признаться, я боялся, что вы распознаете мою уловку.

– Откуда же…

– Я узнал о вас? – улыбнулся маг, садясь за стол.

Дама Эстес, забыв приличия, непонимающе смотрела на него, приоткрыв рот,.

– Слава о вас, как о несравненном певце, обладающим божественным голосом, как и о том, что вы исцелили душу герцога, дошла от Иссельрина и до нас. Вы произвели неизгладимое впечатление на тамошний двор. Ах, простите мою рассеянность, миледи, я забыл вам представить ваших гостей, которых счел нужным пригласить в Шед. Лорд Дорган, покинувший Подземье и путешествующий по Поверхности. Борг, король дворфов клана Каменных котлов. Его дочь Ивэ и легендарный вождь варваров Холодных озер Хара

льд. А эта отважная воительница, сразившаяся с йотоли – Ника, настолько отважная, что решилась стать женой дроу.

Ника склонилась над тарелкой, заметив как замкнулось лицо Доргана.

– О! – дама Эстес уже по другому оглядела своих гостей, которых приняла за простых наемников.

– Но, зачем… – начал было Дорган и поморщился, когда маг опять поспешил опередить его вопрос своим ответом.

– Любопытство, мой лорд. Мы так давно, не видели в Шеде общество столь высоких особ, не правда ли, миледи?

– О, да! – пискнула та. В ее маленькой головке не укладывалось, как король, пусть и дворфов, может бродить по дорогам, словно бездомный вояка, почему его дочь, не наряжается как принцесса, почему эльфийский лорд не имеет величественного и высокомерного вида. Занятая столь глубокими размышлениями, дама Эстес не обратила внимания на то, какими взглядами обменялись маг и дроу.

– Сэр Рево, вы можете извинить меня за опоздание перед гостями, ибо я был занят тем поручением, что вы мне дали.

– И?

– Вы оказались правы как всегда, сэр. Йотоли не ушли.

– Ради святых паломников Ушоли! Как ты это объяснишь? Ведь, они буквально расползались по своим норам, после того как имели дело с “Оком дракона”, – и Рево в сердцах швырнул кость в звякнувшую тарелку.

– Так было раньше, – покачал головой маг, – но сила шамана йотоли возрастает раз от раза. Думаю, им известно о пророчестве “Ока дракона”, как и то, что оно скоро исполниться. Потому они так упорствуют. Думаю, для нас наступили тяжелые дни. На этот раз они не уйдут без него.

– О чем пророчество? – спросил Дорган.

– Что тот, кто владеет камнем “Ока дракона” владеет миром, ибо может переносится по свету, туда куда пожелает и будет неуязвим.

– И этот камень принадлежит нам, – надменно вскинула голову в своем островерхом головном уборе, дама Эстетс. – Наш род станет могущественным. Именно об этом гласит пророчество.

– Несомненно, миледи, – успокоил взволнованную даму маг и тут же счел необходимым напомнить ей: – Однако, “Око дракона” будет в безопасности до тех пор, пока существует Шед.

Дама Эстес открыла рот, чтобы возразить, но маг опередил ее, быстро добавив:

– Об этом я прочел в древних манускриптах и свитках, а вы знаете, что через мои руки их прошло немало.

Хозяйке нечего было на это возразить.

– Если вы изучали немало свитков и древних книг, быть может вам попадалось имя некоего мудреца, Зуффа? – спросил Дорган.

– Зуфф? – маг задумался, а для Ники эти минуты, стоили четверти ее жизни. – Кажется когда-то, от кого-то, я слышал это имя, но сейчас трудно вспомнить, кто назвал его мне. Великий Мород, вы слишком много требуете от старика. Мне нужно время, что бы припомнить, кто называл его, когда это случилось и почему зашла речь об этом Зуффе.

Дальнейшие разговоры за столом потеряли для Ники всякий интерес. У нее дрожали руки: неужели ей удалось напасть хоть на какой-то след Зуффа. Значит, этот таинственный Зуфф существует? Ее все время мучили сомнения в этом, как и в достоверности того источника, из которого ей стало известно об этом маге. Тогда, в пещерах Блингстоуна, она была в полубредовом состоянии в котором еще и не такое могло померещиться. Но теперь… Ей просто необходимо встретиться с почтеннейшим Хеннелоре.

– Господа, – произнесла, вставая дама Эстес, – я покидаю вас, но вы можете и дальше наслаждаться обедом – она покосилась на разоренный, опустевший стол – Вам отведены покои, куда вас проводят, как только вы того пожелаете.

Выполнив долг гостеприимной хозяйки, дама Эстес, поклонившись гостям, удалилась в сопровождении мага. Ника огляделась. Рыцарь и Дорган тихо беседовали. Дворф, откинувшись на спинку стула, мирно посапывал, удовлетворив свою жажду добрым кувшином вина. Харальд рассеяно ковырялся в зубах, а Ивэ сосредоточенно разглядывала свою вилку. Никто из них не собирался подниматься из-за стола и покидать залу, но Ника не видела больше причины задерживаться здесь и как только она поднялась, к ней устремился, стоявший у стены, слуга.

– Госпожа, желает проследовать в свои покои?

– Да

– Я проведу вас. Следуйте за мной

Но, как только они отошли от дверей залы на несколько шагов, Ника окликнула слугу, уверенно ведшего ее к широкой лестнице.

– Скажи, как мне увидеться с почтенным Хеннелоре?

Слуга остановился, посмотрел на нее и нерешительно сказал:

– Маг не любит, когда его беспокоят

– Я дам тебе серебряную монету, если проведешь меня к нему

Слуга долго думал и прикидывал, борясь с искушением получить серебро и боязнью перед магом. Страх победил.

– Не могу, госпожа – покачал он головой – Маг сам встречается с тем, с кем пожелает и делает это, когда удобно ему. А тех, кто лезет к нему без его дозволения и докучает, может запросто превратить в лягушку или мышь.

Настаивать на своем, после такого исчерпывающего объяснения было бы жестоко и несправедливо и расстроенная Ника побрела, за не менее расстроенным слугой, которому пришлось отказаться от серебра. Но когда они подошли к лестнице, из-за незаметной дверцы, что пряталась под ней, выскользнула темная фигура, заступив им путь. Фигура была закутана в темный плащ с опущенным на лицо капюшоном. Слуга остановился и из-за его плеча, Ника заметила едва уловимый жест, который она сделала.

– Следуйте за ним – прошептал слуга, повернувшись к Нике.

– Но…

– Не задавайте ни каких вопросов и… поторопитесь, – поспешил добавить он, как только фигура двинулась к скрытой под лестницей двери, после чего взбежал на верх, перепрыгивая через две ступеньки.

Умирающей от любопытства Нике, оставалось только послушно следовать за незнакомцем. Миновав низкую дверцу, она спустилась за ним по холодной каменной лестнице, ведущей в подвал и вошла в низкую дубовую дверь, которую незнакомец отворил перед ней, жестом пригласив ее войти.

Подвал, куда она попала был освещен открытым очагом, выложенным в полу камнями. Над огнем, на треножнике висел огромный закопченный котел, в котором булькало густое варево, издававшее неприятный запах, пропитавший собой все вокруг. Впрочем к нему, вполне, можно было притерпеться. Полки в единственной стенной нише, были уставлены бутылями, баночками и растрепанными книгами в деревянных переплетах, застегнутые кожаными ремешками. У противоположной стены стоял стол с остатками скудной трапезы: кружки вина и сухари на тарелке. За столом, приткнулся к стене, топчан, накрытый тонким одеялом, поверх которого была брошена комковатая подушка. Как только дверь за ними захлопнулась, незнакомец кинулся к котлу, схватил деревянный черпак и принялся быстро размешивать варево, стараясь поднять со дна осевшую там гущу. Тщательно перемешав его, он вынул черпак, подержав немного на весу, давая вязким каплям упасть в котел, после чего аккуратно пристроил его на плоский камень и только тогда, выпрямившись, откинул с лица капюшон.