Текст книги "Жена Дроу (Увидеть Мензоберранзан и умереть) (СИ)"

Автор книги: Ирина Баздырева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 51 страниц)

Блингстоун

– Да нет же – отмахнулась Ника и показала опять два пальца.

Поверив, что их на самом деле всего двое, а не несметное количество, как он опасался, дворф успокоился. Оглядывая пещеру, в поисках входа в туннель, через который она сюда попала, Ника гадала, согласиться ли рыжебородый, подождать пока она не приведет сюда Доргана. Но как только она тронула с места свой диск, дворф вдруг подняв короткий палец, произнес:

– Блингстоун

–Что? – не поверила Ника, оглянувшись на него, и переменилась в лице.

Из широкого хода пещеры, что зиял за спиной рыжебородого, появилась группа, таких же плотных, крепких бородатых мужчин в полном вооружении. Увидев Нику, они остановились и, нахмурившись поудобнее перехватили свои боевые топоры и молоты. Вперед вышел кряжистый старик с длиной белоснежной бородой в сером балахоне. Увидев его, Рыжебородый бросился к нему, что-то крича и суетливо размахивая руками. Не обращая на него внимания, старый дворф глядя на Нику, вскинул посох, с засветившимся на его конце изумрудом, чье сияние залило пещеру зеленоватым неровным свечением, и направил его на Нику. Одновременно с ярко вспышкой, на нее обрушилась неимоверная тяжесть, сплющив и скрутив так, что ее просто не стало, а сознании вспыхнуло и взорвалось, пламенем выжигая все мысли, и она камнем полетела в бездну беспамятства, стремительно приближаясь к той Вечности, из которой нет возврата.

Когда Дорган, вернувшись в пещеру не нашел в ней Ники, то прежде всего взял себя в руки, после чего тщательно, не теряя времени на домыслы и предположения, обследовал пещеру дюйм за дюймом. Не найдя ни следов крови, ни следов борьбы, ни того, что бесчувственное тело Ники утащили, он успокоился – напряжение отпустило его. Она была жива. А последний довод, пришедший ему в голову, окончательно развеял его опасения: если бы случилось то, чего он так опасался, то остался бы диск. Диска не было, это означало то, что, несносная девчонка, сама отправилась куда-то. Куда? Каким из трех ходов она ушла? Дорган решил обследовать их один за другим. Там, куда они его выведут, он, возможно, найдет ее следы, или хоть что-то, что подскажет, что она побывала именно здесь.

Однако его не покидало стойкое чувство, что Ника в опасности. Словно ноющая ссадина это чувство свербело не давая забыть о себе ни на секунду. И тут до него донесся всплеск магии. Дорган закружил на месте, лихорадочно пытаясь определить откуда до него дошел ее отзвук. Он больше не сомневался, что это связано с Никой. От мысли, что она угодила в засаду устроенную дроу, его зазнобило. Если так, то вряд ли она сейчас жива. Уняв бешено колотящееся сердце, он заставил себя отрешиться от своих чувств – от всего, что связывало его с физическим миром, пытаясь своим, освободившимся от бренного тела, бытием, слиться с окружающим миром и дотянуться до Ники сознанием. Отмахнувшись от мысли, что и он, сейчас, представляет легкую добычу для тех кому вздумалось бы напасть на него, он закрыл глаза и расслабился, отпуская себя. Если она жива, он найдет ее, а то что она еще жива, он чувствовал, как почувствовал и то, что она уходит из этого мира – связь с ней становилась слабее. Дорган очнулся в холодном поту уже зная что Ника умирает. Он быстро пришел в себя примерно представляя, что случилось: Ника столкнулась с магом и не выдержала его мощного нападения. Она смертная и он может не успеть.

Он заторопился: вдруг ему повездо и он выбрал верный туннель, который приведет его к Нике, но уперся в глухую стену. Тупик! В отчаянии саданув кулаком по холодному камню, преградившему ему путь, Дорган повернулся и помчался обратно. О, Аэлла, сжалься! Он не может, едва обретя ее, снова потерять. Дай время. Хоть немного. Сбереги смертную для него, бессмертного. Он вбежал в пещеру, где оставил Нику и свернул в следующий ход, в котором наткнулся на притаившихся троллей. Эти, обычно безропотные твари, беспрекословно подчинявшиеся дроу, неожиданно, со злобным писком, напали на него. Останавливаться и выяснять в чем дело, времени не было и Дорган вынув клинки, не останавливаясь, порубил напавших, продвигаясь сквозь них, как нож сквозь масло. Те тролли, что еще уцелели в схватке с дворфом, теперь остались лежать здесь, бездыханными. Ни кто из них не уцелел. От чего-то, теперь, Дорган был уверен, что идет правильно, но успеет ли он. Жизненные силы Ники таяли. Он это ясно чувствовал. Ход вышел в просторную пещеру, где шел бой и еще сохранился отзвук магии дворфов. Повсюду валялись тела троллей. Дворфы! Ника у них. Теперь, он не останавливаясь, бежал по их четкому следу. Но, куда он бежит? Эльф резко остановился. В Блингстоун? Хорошо, если они ограничатся тем, что просто не впустят его в город, а не убьют, без всяких разговоров… А на то, что бы его пустили к Нике, потребуется уйму времени: не так то просто, что-то объяснить упрямым дворфам, если они не захотят слушать. А на дроу они даже не посмотрят. У него нет времени. Нику надо спасать сейчас же. Дорган рванулся вперед и выбежал из туннеля на узкий уступ, от которого уходила вниз крутая тропа, что оканчивалась у стен дворфской твердыни – Блингстоуна. Под его ногами ярко блистали его огни. Глубоко вдохнув и выдохнув, он заставил себя успокоиться, а сердце биться ровнее. Вернувшись под пещерные своды, он, выбрав подходящий камень и устроившись на нем, прислонился к стене, положив клинки на колени и закрыл глаза, готовый погрузиться в Великое Запределье.

– Не понимаю зачем тебе спасать ее? Разве мало зла причинила она тебе, лорд Дорган? – раздался в гулкой тишине пещеры чей-то голос.

Эльф открыл глаза, неохотно возвращаясь назад. Сжав сабли, он поднялся на ноги. Как же не вовремя ты объявился, Мушг. Дорган прижался спиной к стене: голова кружилась, колени подгибались, а руки дрожали от слабости – следствие мгновенного возвращения в свое тело. Но Мушгу, о его слабости, знать не обязательно.

– Заметь, я мог бы убить тебя, когда ты покинул свое тело и был беззащитен, но не сделал этого.

– Что тебе нужно? Ты пришел сюда говорить? – бросил Дорган, в сторону висящей под сводом, сфере тьмы.

– Разумеется, нет. Меня наняли для того, что бы я сделал то, что у меня получается лучше всего. Мне щедро заплатили за тебя, лорд Дорган.

– Не сомневаюсь, что Вифелла не поскупилась – усмехнулся Дорган.

– Ошибаешься. Меня наняла не она. Разве тебе не интересно узнать, кто заказчик? Нет? – сфера тьмы опустилась на землю и рассеялась, явив темного эльфа, довольно странной, вызывающей наружности, так не соответствующей сдержанной моде дроу – О тебе позаботилась твоя дражайшая матушка.

Его одежды отличались кричащими цветами. Один рукав камзола канареечного цвета, контрастировал с другим – малиновым. Штаны расцветкой повторяли камзол, отличаясь лишь тем, что правый гетр в отличие от правого малинового рукава имел канареечный цвет и наоборот. Гибкую талию Мушга обхватывал богато украшенный пояс, на котором висели, в осыпанных драгоценными камнями ножнах, кинжал и меч, ими как знал Дорган, Мушг владел мастерски. Но главное, что шокировало всех в облике наемного убийцы, это полное отсутствие на его голове волос. Их Мушг сбривал намеренно, покрывая гладкую, как коленка голову, мягкой шляпой с широкими полями и ярко зелеными пером. Теперь он ее снял, учтиво приветствуя Доргана, сверкнув перстнями и кольцами, нанизанные на каждый палец. Единственное, что выдавало в нем воина, были мягкие поношенные сапоги из шкуры орка, да плащ пвивафи. К тому же, как знал Дорган, в роскошных ножнах Мушга покоится древний меч особой закалки, которой не в состоянии достигнуть нынешние мастера-оружейники, потому что секрет его, похоже, утрачен навсегда. Оставалось догадываться где, когда и при каких обстоятельствах Мушг, сумел раздобыть его.

– Ты удивил меня, Дорган, да и не только меня, спасая Фиселлу. Что на тебя нашло? Признаться, я взялся за это дело, только из любопытства. Поговаривают, ты уступил ей, и сдался, попробовав ее тела? Не спорю, оно сладко, и дарит наслаждение… Ого! Как ты вскинулся! Неужели все намного серьезнее, чем я мог предположить? Что-то я не пойму… Я уважал твое упорство и не желание уступать ей, даже в малом, и вдруг этот нелепый поединок с Утегенталем, который был, так блестяще проигран тобой. Во имя чего?

– Делай поскорее то, ради чего ты здесь.

– Не торопись, Дорган. Ты ей уже ничем не поможешь. Я видел, как эту ядовитую падаль волокли к себе довольные дворфы, – Мушг едва увернулся, вовремя отступив, когда клинок Доргана мелькнул перед его глазами. – Да ты просто одержим ею. Похоже, она тебя действительно, чем-то околдовала.

– Ты пришел убить меня? Так убивай! – яростно проговорил Дорган, опуская клинок. Он был вне себя – шанс спасти Нику был упущен.

– Удели мне минуту твоего драгоценного времени, а после как пожелаешь… я убью тебя.

– У меня нет для тебя ни секунды.

– Что ж! Я давно хотел сразиться с тобой, Дорган, – он вытащил свой меч от которого на Доргана повеяло древней магией.

“Плут, – усмехнулся про себя Дорган. – Он отлично знает, что магическое оружие и без участия владельца достанет его противника. Тут не требуется никакого мастерства. Такое оружие обладает собственной волей” Глаза Доргана загорелись. У него появилась надежда. Древняя магия меча поможет ему вернуть Нику из Холодной Вечности и пусть после древнее оружие станет, простой старой железякой, это не имело уже никакого значения.

– Как нибудь в другой раз … Сейчас мне некогда… – сказал, стремительно шагнув к Мушгу Дорган, со всей силы ударив кулаком в лицо убийцы, с зажатой в нем гардой сабли.

Другой клинок плашмя обрушился на голову Мушга, обломав на шляпе пышное ядовито зеленое перо. Не ожидавший такого неблагородного поступка от принца крови, простой дроу, солдат, слуга удачи, без чувств повалился на землю. Подхватив его, Дорган осторожно опустил обмякшее тело на землю, перехватив из его рук меч, после чего окутал сферой невидимости. Засунув сабли за пояс, Дорган вернулся на свое место, сел на камень, всадив острие меча в землю, сжал его рукоять, и прислонившись к стене, закрыл глаза.

Кто-то звал ее и, Ника отвернулась от холодной бездны, оставляя ее, что бы слиться с сиянием, которое звало к себе, обещая покой и любовь. Там ее ждали те, кто был ей дорог и которых она давно потеряла: бабушка и дедушка. Но из бездны, догоняя ее, рос образ Доргана. Его лицо с откинутыми назад волосами смотрело строго и торжественно, заслонив собой Вечность, разрастаясь до вселенских размеров и вдруг рассыпавшись на мириады звезд, растворилось, чтобы вновь вынырнуть перед ней, ладонью стряхивая с лица звездную россыпь. Он протянул к ней руки:

– Не уходи… – и стал стремительно падать обратно в бездну, увлекая ее за собой, прочь от вечного покоя.

Ника торопилась догнать его, но каким бы стремительным ни был ее полет, она не смогла даже приблизиться к нему. Она летела все быстрее и быстрей, пока не почувствовала, что безудержно падает. Ника едва не задохнулась, влетев в то, что остановило ее падение. Легкость бытия исчезла. Стало тяжело, тесно, неудобно, не хватало воздуха и она, закашлялась. Его грубо схватили за плечи, приподняли, сунули в губы край глиняной кружки, облив шею и грудь холодной водой.

– Она вернулась. Она не умрет. Хвала Древним… Ну, зачем тебе нужно было применять такую мощную магию, Хиллор?

– Сколько уже, можно объяснять – отозвался сварливый голос – Я думал, что передо мною дроу и применил к ней боевое заклятие на уничтожения. Их бабы мастерски владеют магией, и оказывают достойное сопротивление, да еще напоследок так наподдают… Откуда же я мог знать, что эта не устоит. Еще бы я стал жалеть дроу.

– Тебе Эдфин кричал, что бы ты не делал этого…

– Кричал он… – фыркнули в ответ так же сварливо. – Думаешь, я слушал его в тот момент, когда увидел перед собой темного эльфа?

Послышался топот, что-то с грохотом свалилось, вслед за этим посыпались проклятия.

– Ты из ума выжил, что-ли ? Что ты несешься, словно бешеный шизака. Да осторожнее, ты… что б тебя гоблин приложил по твоей дурной башке, сумасшедший Эдфин. Так ты и мертвого поднимешь, не то, что нашу гостью.

– Это правда! Клянусь амулетом Готорна, она выжила! – радостно завопили в ответ – А ведь чудно это. Хиллор от души постарался и так шандарахнул в бедняжку заклятием, что только диву даешься, как она не рассталась с жизнью тот час… А она, лопни мои глаза, выжила. Может, она все-таки дроу?

– Ей помогли выжить – остудил пылкого Эдфина, сварливый Хиллор – Но не я. Так, что нечего на меня благодарно глазеть. В одном ты прав – человек не мог выжить после боевого заклятия дворфов.

– Кто ей помог?

– Почем я знаю! Знаю только, что когда я вытаскивал ее из Холодной Вечности, мне помогли, и это так же верно, что у меня седая борода, а у Эдфина рыжая и он дуралей.

– Она говорила, что не одна, как я вам и докладывал, Владыка – поспешил сменить тему Эдфин – Она показывала мне, что с ней еще один, но дроу, или человек я этого не понял. Только она уверяла меня, что он хороший. Мы все обыскали вокруг той пещеры, но следов ее спутника так и не нашли, а вот дохлых троллей сколько угодно. Может бедняжке все померещилось? И не мудрено ведь такому случиться, после того как тебя запихают в тело проклятой дроу. А уж после того, как Хиллор добавил своего заклятия, не известно, что и, как долго, будет еще ей всякое мерещиться.

– Что б тебя, бестолочь такую, тролли сожрали! Сколько можно повторять… – взвился Хиллор, повысив голос.

– Успокойся почтенный, Хиллор, а ты Эдфин не делай поспешных выводов. Ты сказал, что обыскал пещеру, но все ли подходы к ней вы осмотрели. Боюсь, как бы не было поздно. Человек, пусть и в облике дроу, не сможет выжить в Подземье.

– Я, собрался было осмотреть другие подходы к пещере, владыка, когда мне сказали, что смертная пришла в себя.

– Думаю, ее выводили на Поверхность – задумчиво произнес Хиллор – С этим я согласен, но ни за какие камни Морадина не поверю, что ей в этом помогал дроу. Дроу и человек? Ха!

– Но ведь ты и сам был обманут ее обликом.

– Только поначалу

– Позволь, владыка… – пробасил Эдфин.

– Говори.

– Я только хотел сказать, что и без магии было понятно, что она не дроу. Раз это сразу понял я, то, что уж говорить о том дроу вместе с которым она бродит по Подземью. Неужели он так таки не понял, кто перед ним?

– Что делается сейчас в Мензоберранзане? – поинтересовался Владыка.

– Разведчики доносят, что там царит, столь милый дроу хаос. В городе безвластие. Идет бойня, потому что Мать Первого Дома де Наль покинула его вместе со своим оружейником, лордом Дорганом – сказал, прежде молчавший, низкий и спокойный голос.

Послышалось, какое-то движение, снова, что-то упало.

– Чтоб, Холодная Вечность поглотила этого лорда…

– Да, не будет ему покоя нигде, куда бы он не отправился…

– Да, не защитит его Паучиха, которой он поклоняется.

Итог этим дружным проклятиям в адрес лорда Доргана, подвел Владыка.

– Великие предки! Дроу и смертная! Однако он уже не раз поднимался в Земли Дня, минуя Блингстоун. Он знает тайный путь и видимо решил, что воспользуется им еще раз. Это как раз все объясняет.

– Это так, владыка – согласился Хиллор – Однако мне не понятно, что могла посулить ему смертная за то, чтобы он вывел ее в Земли Дня? Чем таким, она могла прельстить его за то, что бы он не выдал, кто она на самом деле? Этого я никак в толк не возьму.

– Наверное она пообещала лорду, нечто такое, что имеется только на Поверхности. Полагаю, это что-то, она отдаст ему именно там, вот он быстренько и выводит ее из Подземья.

– Это может угрожать Блингстоуну? – встревожился Владыка.

– Ее надо бросить в каменный мешок, – спокойно предложил невозмутимый голос.

– В этом нет необходимости, Рена – отверг это предложение Владыка – Она бесчувственна.

– А что касается проклятого лорда, то ведь смертная у нас и он ни с чем вернется в Мензоберранзан – воодушевленно прогудел Эдфин и опять что-то, стукнувшись, упало.

– Увалень – насмешливо проворчал Хиллор и вернулся к разговору – Не в правилах темных эльфов выручать своих, не говоря уже о существах другой расы. Ради этого, они даже не пошевеляться.

– Он не посмеет сунуться в Блингстоун, после того, как разбил нас у Горячих камней? – невозмутим заметил Рена.

– Это так же точно, что у меня рыжая борода. Теперь я смекаю, почему он бросил бедняжку в лабиринтах Подземья одну, когда понял, что слишком близко подошел к Блигстоуну и что вот-вот встретится с нами и уж тогда ему, точно, не поздоровилось бы. Хороший обвал ему на голову!

– Ты бы поосторожней размахивал своей секирой, Эдфин – строго заметил ему Хиллор – Ты уже посшибал тут все, что мог.

– Прощения прошу, мастер – смущенно пробасил Эдфин.

– Что с пленницей делать будем? – поинтересовался обладатель невозмутимого голоса – Может, все таки, заточим ее в каменном мешке? Все надежнее будет

– Полегче, Рена! Она все-таки сражалась со мной против троллей, пока вы едва передвигали ноги, спеша ко мне на помощь – взвился Эдфин.

– Оставь мысль о каменном мешке, Рена. Она не пленница, а наша гостья, к тому же попавшая в беду. Хиллор, сможешь ли ты снять с нее заклятие дроу и вернуть ее в тело человека?

– Может и смог бы…– кряхтя, отозвался маг. – Если бы это самое человеческое тело, и тот, кто в нем сейчас находиться, был рядом.

– Тогда, имеем ли мы право, задерживать ее в Блингстоуне. У смертной свой путь и мы не можем мешать ей, следовать ему. Мы, выполнив свой долг гостеприимства, поможем ей добраться до Поверхностного мира. И прошу тебя, Рена, не упоминать больше о каменном мешке, а при гостье особенно.

Слова Владыки были прерваны, приближающимся тяжелым топотом, грохотом распахнувшейся двери, ударившейся о стену и проклятиями Эдфина.

– Что ты прешь, как стенобитный таран, башка без мозгов, честных дворфов пугаешь.

Но тот, кто, по-видимому, не слишком вежливо обошелся с Эдфином, не обратив внимания на его возмущение, выпалил с ходу:

– Владыка, до вашей вашей милости взывает темный эльф. Лорд Дорган со смирением желает вам мира и …

– Брось церемонии! – приказал Владыка.

– Дак, дроу желает встретиться с вами.

– Веди!

Вновь послышался торопливый, теперь уже удаляющийся, топот тяжелых башмаков.

– Сейчас мы узнаем ответы на все наши вопросы, – сказал Владыка.

Какое-то время стояла напряженная тишина, в которой неожиданно раздался голос Доргана, причем Ника не слышала, чтобы в комнату кто-либо входил.

– Приветствую тебя, владыка Блингстоуна и вас отважные дворфы. Покорно прошу принять меня, своего врага и выслушать мои слова…

Ника рванулась было к нему, но не смогла не то, что рукой пошевелить, но даже глаза открыть, как будто, она очутилась в тяжелом, застывшем бетоне.

– Ах ты, порождение Бездны! Покорно он, видите ли, просит… А кто наших братьев у Горячих камней погубил! А?

– Успокойся, Эдфин. Это был честный бой, – урезонил вспыльчивого подданного Владыка. – Горе от потери наших братьев останется незабвенным и не пройдет никогда, но мы так же не можем не признать, как это ни горько, что бой этот послужил к вашей славе, лорд Дорган, ибо вы сумели одержать победу малыми силами. Мы восхищены вашим искусством и воинской предприимчивостью. Для нас честь принимать вас в Блингстоуне, как гостя. Если вы, действительно, явились к нам как гость.

– Я наслышан о благородстве Владыки Блингстоуна и рад убедиться в этом лично. А в битве у Горячих камней, дворфы, в который уже раз, поразили воинов дроу своей отвагой. Ни кто из них не предпочел плен, гибели в бою, с именем Морадина на губах. И я пришел к вам не как шпион и не как гость. Я пришел за помощью.

– До меня дошли известия, что Верховный Совет Матерей Первых Домов Мензоберранзана, чуть было не предал вас казни за то, что вы запретили отбирать оружие у погибших дворфов, что бы каждый из них мог быть погребен, как подобает воину и глумится над их телами. Я помогу вам, в чем бы ни заключалась ваша просьба. Вам знакома честь, хоть вы и дроу.

– Что бесчестно глумится над достойным противником, понимали даже мои воины, в отличие от женщин-магов, сопровождавшие нас в том походе. Советом Первых Домов я был приговорен к казни, от которой меня спасла Фиселла де Наль. Я пришел за ней.

– Фиселла де Наль, Мать Первого Дома Мензоберранзана? Так это ее мы принимаем у себя? Я поражен. Но знаешь ли ты, лорд, кто на самом деле скрывается под ее личиной?

– Человек

– И ради смертной ты приволокся в Блингстоун, темный эльф? – голос Рена был само недоверие. – Что она пообещала тебе за то, что бы ты вывел ее на Поверхность? Могущество над ними?

– Подожди-ка, Рена! Пусть сперва ответит на мой вопрос – вмешался Хиллор – Это ты, не дал смертной уйти из мира живых в Холодную вечность?

– Да.

– Откуда ты знал, что она умирает?

– Я чувствовал.

– Не много ли ты отдаешь простой смертной? – подозрительность не покидала Рена.

– Вместе с ней я ухожу на Поверхность. Мне нет возврата в Мензоберранзан. Я прогневал Ллос, а богиня никогда и никого еще не прощала.

– Ты прогневал ее тем, что умыкнул Мать Первого Дома? – насмешливо спросил Рена.

– Именно… Вы позволите мне поговорить с ней?

– Разумеется, дроу. Вот только… – Хиллор вздохнул – Жива-то она, конечно, жива, но, так и не очнулась, как мы ни бились, что бы привести ее в чувство.

– Я посмотрю.

Над своим лицом Ника почувствовала слабое движение воздуха и чье-то присутствие – над нею склонились, так низко, что она ощущала дыхание склонившегося. Дорган. Теплая волна прошла по ее телу. Ника сделала попытку пошевелиться, подняться навстречу и вдруг потянулась к нему, открыв глаза. Он, подхватил ее, обнял, крепко прижимая к себе. Ника положила голову ему на плечо, с улыбкой наблюдая за забавными физиономиями оторопевших дворфов.

– А ты все допытывался, что она ему посулила за то, что он проведет ее на Поверхность – толкнул, уж знакомый ей рыжебородый дворф, стоящего рядом товарища с колючими темными глазками и широкой черной бородой.

– Несчастный… несчастный дроу – покачал головой седой маг, чей ворчливый голос смягчился от скорбного удивления – Ты полюбил смертную?

– Мы проведем вас на Поверхность – решительно сказал высокий, почти до плеча Ники, дворф в светлых длинных одеждах и серебряным обручем на голове – А пока будьте нашими гостями столько, сколько пожелаете.

Следуя за Эдфином Рыжебородым, они медленно двигались на диске по городу дворфов. В отличие от невозмутимого Доргана, Ника вертела головой, с любопытством осматриваясь.

Этот город породили скалы. Они стали его колыбелью. Все: дома, извилистые лестницы, подходящие к каждому порогу, были вырублены прямо в них. Все выглядело просто, если не сурово, без излишеств и прикрас, зато добротно, надежно, на века. Каждому, попавшему в Блингстоун становилось ясно – дворфы не собирались покидать эти места, не смотря на опасное соседство.

Появившихся в Блингстоуне дроу, возвышавшихся над ними на две головы, дворфы провожали если не враждебными взглядами, то с настороженным любопытством, но вели себя по отношению к ним сдержанно.

– Эх, быть сегодня жарким потасовкам в корчмах. Попомните мое слово – с предвкушением проворчал Эдфин Рыжебородый – Сейчас-то, все, вон, выглядят смирными, словно девицы на выданье, а соберутся вечером за кружкой забористого пива да, пойдут обсуждать события этого дня, то уж покажут свой норов. Да вы и сами все, если не увидите, то услышите. Уж так развернуться – не остановишь.

Сойдя с диска, по знаку Эдфина, они взбирались по каменным ступеням такой узкой лестницы, что приходилось вжиматься в стену. Ника старалась не смотреть вправо, где зиял обрыв, становясь с каждым ее шагом вверх все глубже и темнее. В довершении всего, они остановились на площадке, лишенной перил и со всех трех сторон, она ощущала манящее притяжение пропасти. Судорожно вцепившись в Доргана, она прижалась к его спине, стараясь уместиться на том пятачке, где они кое-как теснились вдвоем. Эдфин, толкнув внутрь тяжелую дубовую дверь, отступил, пропуская гостей вперед и оттеснив их еще больше к краю площадки.

– Здесь, госпожа найдет все, что ей потребуется – с гордостью произнес он, не обратив внимание на стесненное, если не рискованное, положение гостей.

И после с удивлением наблюдал, как Дорган вводит, зажмурившуюся Нику в дом. Решив не брать в голову их странное поведение – что с них возьмешь, с дроу – он пожал крепкими плечами.

– Эх, голова моя пустая, что котел после обеда – вдруг спохватился он и торжественно возвестил – Тебя, дроу, ждет мастер Хиллор. Он, вишь ты, готов уделить тебе целый вечер, а такой чести удостаивается разве что Владыка.

Только, было похоже, что темного эльфа не впечатлили слова Эдфина. Вместо того, что бы оценить то, что мастер Хиллор, редко кого зазывавший к себе в гости, сделал исключение и не для кого-нибудь, а для врага; эльф с непонятной тоской смотрит на свою женщину. Да, что ей сделается, его девчонке? Здесь в Блингстоуне, она, как нигде, в безопасности. Нет, не понять ему вовек этих дроу.

Когда Дорган и Эдфин, за которым он нехотя последовал, ушли, Ника с интересом, огляделась. Уж больно непритязательный быт и простота дворфов, отличалась от вычурной роскоши темных эльфов.

Она находилась в комнате с неровно вытесанными каменными стенами, вдоль которых стояла добротная, кондовая мебель: стол, низкие табуреты, кровать, лишенная полога, столик с бронзовым зеркалом и скамеечкой придвинутой к нему. Толстая свеча, горевшая, в медном подсвечнике, освещала комнату. Вытянув руку вверх, Ника, почти достала кончиками пальцев, толстые потолочные балки. Из комнаты вела еще одна дверь и, Ника, открыв ее, обнаружила за ней ванную. Под огромным чаном, стоящей на толстых чугунных подпорках, тлел огонь. Темный гладкий мрамор стен отражал блики, горящих в нишах факелов. Кроме ниш в стенах были вытесаны скамьи, облицованные все тем же черным мрамором.

Искушение было слишком велико, что бы дожидаться особого приглашения, ведь Эдфин сказал, что “она найдет здесь все, что потребуется”, а сейчас ей требуется горячая вода. И Ника стянула с себя одежды с их паучьей роскошью, вытащила стилет из волос, освободив косу, расплела ее и взбежала по трем ступенькам, ведшим в чан, к воде. Она оказалась именно такой, какой требовало ее уставшее, пропотевшее тело. Вдыхая, тонкий приятный аромат трав, Ника, опустила в нее голову, чувствуя как свободно распустились в воде волосы. Вдоволь отмокнув, она растерла кожу толстой шерстяной мочалкой и принялась за голову. Нужно было “простирать” эту гриву волос. Взяв из кадушки, стоящей возле чана, пучки каких-то мылящихся листьев и подумывая о том, что неплохо бы было, в конце концов, укоротить волосы, Ника перекинула их на грудь и вскочила на ноги. Их белоснежный цвет, сменился тускло мышиным. Выскочив из лохани, она на бегу подхватила мягкую белую холстину, пахнущую травами, которая может быть и укутывала дворфа с головы до ног, ей же доходила лишь до колен. Осторожно заглянув в комнату и найдя ее пустой, Ника подскочила к зеркалу и зажмурившись развернула на себе холстину. Она живо вспомнила слова Доргана о том, что ее тело, точнее тело Фиселлы, начнет изменяться, принимая неизвестные метаморфозы. “Только бы не хвост… только бы не хвост…” – бормотала, мучаясь неизвестностью Ника, не решаясь открыть глаза и посмотреть. Все-таки она привыкла уже к этому телу как к своему, как ни как они столько вместе пережили. Медленно, затаив дыхание она разлепила глаза и вздохнула с облегчением: ни третьей руки, или ноги, или грудей в два ряда оно не имело. Сказалось лишь вынужденное сидение на сухих корешках – оно словно, истончилось: талия стала уже, бедра и ноги стройнее, плечи хрупче. Теперь понятно, как она умудрилась втиснуться в ту расщелину из которой кидалась в шиззаку камнями. Уже смелее, Ника развернулась к зеркалу спиной: точеные бедра, гибкий, плавный изгиб поясницы, на округлой аккуратной попке не было даже намека на хвост. Она глубоко вздохнула, тяжкие сомнения оставили ее и жить стало легче. Снова повернувшись к зеркалу лицом, она собрала тяжелую массу своих волос, перекинув через плечо на грудь, открывая трогательную шейку, и скрутив их толстым жгутом дернула. А волосы? А бог с ними, ей никто не мешает, вообще сбрить их с головы. Жаль, что этого не увидит Фиселла. А может и увидит. Ее, словно отпустило и она из озорства, послала своему отражению, воздушный поцелуй Мэрилин Монро, подражая ее знаменитому снимку: прикрыв глаза, выпятив и округлив губы. Потом со вздохом откинула волну волос обратно за спину, открывая грудь. “А все-таки интересно, есть у них, что-то подобное силикону” – подумала Ника, потыкав в каждую из них пальцем. “Зачем им силикон, когда есть магия? Прикоснулся волшебной палочкой к груди, и она увеличилась до желательного размера. Дотронулся до другой, она тоже пополнела. Тут самое главное угадать с размерами, что бы обе вышли одинаковыми, а то одна больше, другая меньше…” – Ника тихо рассмеялась и отвернулась от зеркала, опасливо покосившись на дверь: кажется у дворфов они не запираются вовсе. Так и есть – дверь не имела ни засова, ни щеколды.

Когда она нагнулась, что бы подобрать холстину, чьи-то горячие руки прошлись по ее талии и животу. Едва не лишившись сознания от страха, Ника отчаянно рванулась вперед, но руки держали ее крепко, сзади прижалось чье-то напряженное тело. Ей в спину отдавалось биение чужого сердца.

– Не бойся… это я… – торопливо прошептал, обдавая ее щеку горячим дыханием, Дорган.

Его ладони легли на ее грудь, стиснув до боли. Он развернул ее к себе, вырвав из ее рук холстину и не сводя с нее горящих глаз, быстро разделся. Это действительно был Дорган, но как он попал в комнату понять было выше Никиных сил, да и эльф не дал ей опомниться. Два прекрасных совершенный тела, тесно прильнув один к другому, переплелись и соединились. “Когда дрожа, слились во мраке двое, душа у них легка, а плоть сладка. Незримо обступили их века”(Ковальджи К.)

Когда первый порыв стих, и оба без сил лежали рядом, Ника сонно спросила:

– Как ты появился в комнате. Я не видела, что бы ты заходил.

– Зеркало, – засмеялся Дорган, потянувшись. – У Хиллора я увидел зеркало и решил навести его на тебя. Ты как раз выходила из купальни… Я уже не мог ни оторваться от тебя, ни поддерживать беседу с почтенным магом. Думаю, он начал удивляться уже с начала нашего разговора тому, что меня будто приклеили к зеркалу, а когда я начал отвечать невпопад, заподозрил неладное. Он подошел ко мне, увидел на что я смотрю и…