355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Гарольд Роббинс » Искатели приключений » Текст книги (страница 25)
Искатели приключений
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 15:16

Текст книги "Искатели приключений"


Автор книги: Гарольд Роббинс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 55 страниц)

2

Острая боль, как от удара ножом, пронзила его тело, и Роберт негромко застонал во сне. На своей щеке си почувствовал нежное прикосновение ладони.

– Дениз, – прошептал он и вновь провалился в темноту. В ушах опять зазвучали крики и вопли, несшиеся из узких бетонных коридоров, стук солдатских сапог по цементному полу за дверью его камеры. Из горла вырвался новый стон, и он резко сел в постели. Протянул руку в сторону – рядом никого не было.

– Дениз! – его охватил необъяснимый страх. – Дениз! Дверь в спальню раскрылась.

– Я здесь, Роберт. – Она протянула ему стакан. – Выпей это.

Глядя на нее благодарными глазами, он взял стакан, сделал глоток. Жидкость была теплой и сладкой, успокаивающей.

– Я подумал, что ты ушла, – сиплым голосом проговорил он.

– Ты же знаешь, что я этого не сделаю. – Она забрала у него пустой стакан. – А теперь постарайся заснуть.

Он вытянулся на постели, крепко сжимая ее пальцы. Снотворное уже начинало действовать, взгляд затуманился.

– Не знаю, что бы я делал без тебя.

Она подождала, пока он уснул, и вышла в другою комнату. Кофе на спиртовке закипел, она налила себе чашку, села за стол, скользнула взглядом по циферблату будильника – почти полдень. Протянув руку, сняла трубку, набрала номер.

– Иветта?

– Да.

– Ты уже оделась?

– Да.

– Меня ждет клиент, а я не могу уйти.

– Сколько?

– Две с половиной тысячи франков.

– Такая мелочь! Я отдам тебе половину, идет?

– Не нужно никакой половины, дашь мне пятьсот.

– Договорились. Где его встретить и как узнать?

Положив трубку, Дениз еще какое-то время смотрела на телефон. Сколько уже было подобных звонков? За последнее время она потеряла немало клиентов, и поделать с этим ничего было нельзя. Не могла же она оставить Роберта, пока он так болен.

Отхлебнув кофе, она закурила. Какие все-таки глупцы мужчины!

Даже с проституткой им необходимо чувствовать себя значительными, и если она не приходила на встречу, то, как правило, клиент больше не вспоминал о ней. За те два года, что она провела вместе с Робертом, она растеряла слишком многих клиентов, а ведь каждому ясно, что основой благополучия в ее деле является постоянная клиентура.

Последние несколько месяцев для того, чтобы заработать на жизнь вдвоем с Робертом, ей пришлось вышагивать километры по улицам, как какой-нибудь начинающей. Уже дважды ее задерживала полиция, но оба раза, к счастью, удавалось отговориться.

В задумчивости она смотрела на дверь спальни.

В ближайшее время придется что-то предпринимать. Она пока не знала, что именно. Это мог знать только он, Роберт, лежавший сейчас в ее постели. Ответы на все вопросы мог дать он один. Даже сейчас Дениз так и не знала, что же все-таки произошло в тот день два года назад, когда он впервые появился у ее двери.

Война закончилась за год до той встречи, но за этот год они каким-то образом успели потерять связь друг с другом. Из Америки вернулся его отец, и Роберт пошел на работу в банк. Как-то однажды он пришел навестить ее и, к ее удивлению, пригласил выпить с ним чаю. Только чаю и ничего больше.

Сидя за столиком напротив, она изучала его похудевшее, осунувшееся лицо.

– Боли так и не прошли?

– Сейчас гораздо лучше, доктора уверяют, что со временем вообще все пройдет.

– Как сестра? У нее все в порядке? Я слышала, она вышла замуж за какого-то южноамериканца.

– Ты имеешь в виду Дакса? Да, она сейчас в Штатах, вместе с ним.

В памяти всплыло энергичное темное лицо.

– Надеюсь, она счастлива.

Острым взглядом он досмотрел ей в глаза.

– Почему ты так говоришь?

– Не знаю.

– Для сестры и для меня война очень многое переменила. Не знаю, сможем ли мы хоть когда-нибудь почувствовать себя счастливыми.

– Ты будешь счастливым. Со временем война уйдет. Посмотри вокруг – люди уже начинают забывать. Ты тоже забудешь.

Роберт обвел взором сидящих за соседними столиками людей. Губы его внезапно сжались, он поднялся. Бросил на стол деньги.

– Вставай, пошли отсюда.

Они вышли на улицу. Роберт повернулся к ней.

– Я провожу тебя до дома.

– Не хочу нарушать твои планы. Ты ведь очень занят. На лице его появилась кривая усмешка.

– Ты права. У отца теперь появился самый расторопный в мире посыльный. Я.

– Уверена, у него на тебя совсем другие виды.

– Если это и так, то он держит их от меня в секрете. – Он взял ее под руку. – Пойдем.

– По-моему, ты злишься. Из-за меня?

– Нет, не из-за тебя. Правда.

Когда они подошли к ее дому, она подняла на него глаза:

– Не хочешь зайти? Он покачал головой. Помолчав мгновение, она протянула ему руку.

– Спасибо за чай, – сказала она почти строго. – Он был чудесный.

– Дениз? – Роберт задержал ее руку в своей.

Она вновь увидела его глаза – темные и печальные.

– Да?

– Ты в чем-нибудь нуждаешься? Может, я что-то могу для тебя сделать? Она рассмеялась.

– Ничего не нужно, спасибо. Все, что мне необходимо, у меня есть. Я со всем справляюсь сама.

– Видимо, так.

– Что случилось, Роберт? В чем дело?

– Ничего, все в порядке. – В голосе его вдруг прозвучала горечь, он выпустил ее руку. – Похоже, что-то со мною не так. У меня ничего не выходит.

Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом, а потом поднялась к себе. Вот тогда-то она и почувствовала, что он вернется. Она не смогла бы сказать когда, как и почему, но вернется. Ее охватила грусть, так как она знала, что это возвращение не принесет радости ни ему, ни ей.

Во второй половине того же дня Роберт сидел за своим рабочим столом, просматривая бумаги. Внимание его привлекли слова на первой странице: «ДЕР КУПЛЕН ФАР-БЕН ГЕЗЕЛЛШАФТ».

За этой страницей следовало штук пятьдесят других, на каждой – столбцы цифр, балансовые отчеты множества различных компаний, которые были составной частью крупнейшего в Германии промышленного комплекса. Во время войны эти компании служили основной мишенью для бомб союзников. Теперь же они являли бумажный мусор на его столе.

Бумаги были принесены несколько дней назад личным секретарем отца, сопроводившего их запиской: «Просмотри и зайди ко мне в пятницу утром».

Открыв папку с документами, Роберт подумал, с чего вдруг отец заинтересовался компаниями Куппена. С неделю назад в газетах он прочитал, что страны-союзники решили создать объединенную комиссию для изучения дел в промышленности Германии и выработки планов разукрупнения индустриальных монстров. Такие гиганты, как Кругш и Куппен, несли в себе слишком большой военный потенциал.

В голове мелькнула мысль: а не попросили ли его отца представлять в комиссии интересы Франции? Он улыбнулся. Работать над таким проектом было для него чистым удовольствием. В то мгновение Роберту показалось даже, что он и на свет-то появился с чувством ненависти к этому имени, стоящему чуть ли не на каждом двигателе, каждом орудии, выпущенным в Германии. На заводах Куппена изготовлялись самолеты, подводные лодки, бомбы, дождем сыпавшиеся на Англию, винтовки, состоявшие на вооружении в фашистской армии. С каким наслаждением он разнес бы империю Куппена в клочья!

Телефон на столе зазвонил. Роберт снял трубку, услышал голос отцовского секретаря:

– Барон готов принять вас немедленно.

– Иду.

Когда Роберт вошел в его кабинет, отец, оторвавшись от разложенных на столе бумаг, указал ему на стул.

– Ознакомился с документами?

– Да, отец.

– Надеюсь, тебе известно, что в прошлом месяце барон фон Куплен приговорен к пяти годам тюремного заключения за свою долю участия в преступлениях против человечества? – Роберт кивнул. – А также то, что на прошлой неделе создана комиссия по дезинтеграции его компаний?

– Давно пора! – воскликнул Роберт. – Это нужно было сделать еще после первой мировой войны. Тогда, может быть, вторая и не началась бы.

Взгляд отца был безмятежным.

– Ты решил, что я именно поэтому и дал тебе эти бумага?

– А зачем же еще? Комиссии, ясное дело, потребовалось твое мнение как эксперта. Барон молчал.

– Ты либо полный идиот, либо наивный глупец, и я не знаю, что предпочтительнее. Роберт был сбит с толку.

– Не понимаю.

– Справку по держателям акций ты тоже просмотрел, я полагаю?

Роберт кивнул.

– Тогда, наверное, ты заметил, что крупнейшим держателем акций фон Куплена является швейцарский банк «Кредит Цюрих Интернэшнл»?

– Да, они владеют тридцатью процентами. – Внезапно его озарило. – КЦИ!

– Именно так, – сухо подтвердил отец. – КЦИ. «Кредит Цюрих Интернэшнл», наш банк в Швейцарии.

– Какая-то бессмыслица. То есть мы владеем тридцатью процентами акций «Куплен Фарбен»?

– Совершенно верно, – спокойно ответил барон. – И поэтому-то мы не можем допустить развала концерна.

– Так что же получается? Мы участвовали в войне против самих себя? Да еще получали от этого прибыль?

– Я уже сказал тебе – не будь идиотом. Никакой прибыли от войны мы не получали. Наша доля была конфискована Гитлером.

– Что, в таком случае, дает тебе право считать, что мы по-прежнему являемся ее владельцами?

– Барон фон Куплен – джентльмен. У меня есть документ за его подписью, удостоверяющий, что он признает все указы Гитлера не имеющими юридической силы. Свои обязательства перед нами он выполняет с честью.

– Еще бы, – с сарказмом отозвался Роберт. – Что он теряет? Семьдесят процентов, которые мы можем сохранить для него, это гораздо больше того, что он получит в случае, если объединенная комиссия развалит все его дело.

– Ты рассуждаешь, как малое дитя.

– Неужели? – Роберт встал со стула. – Может, ты забыл? Ведь это те самые люди, которые поставили своей целью стереть нас с лица земли. Которые бросили в тюрьму твою дочь, насиловали и били ее. Которые пытками хотели заставить меня продать своих соотечественников. Как ты мог забыть обо всем этом, папа?

Глаза отца неподвижно смотрели в пространство.

– Я все помню. Но какое сейчас это имеет к нам отношение? Война закончилась.

– Закончилась? – Роберт со злостью сорвал с себя пиджак и закатал рукав рубашки. Подался вперед, склонившись над отцовским столом. – Ты говоришь, война закончилась? Посмотри на мою руку и скажи, что это.

Барон взглянул на руку сына.

– Не понимаю.

– Тогда я объясню тебе. Видишь эти маленькие точки? Это следы иглы, ты можешь сказать своим фашистским друзьям за них спасибо. Они не могли от меня ничего добиться, никакими средствами, и им не оставалось ничего иного, как превратить меня в наркомана. Изо дня в день они накачивали меня героином. А однажды утром прекратили. Можешь ли ты себе представить, на что это было похоже, отец? И после этого ты мне говоришь, что война закончилась?

– Роберт, – голос барона дрожал. – Я не знал! Мы найдем докторов. Тебя еще можно вылечить!

– Я устал, папа, – с надломом сказал сын. – Все без толку. Я живу с такой болью, что большей мне уже не выдержать.

– Тебе нужно поехать куда-нибудь отдохнуть. Мы найдем способ помочь тебе. С Куппеном я как-нибудь сам улажу.

– Оставь это, отец, ведь нам ничего не нужно! Пусть там все рухнет!

Отец посмотрел на него.

– Не могу. Кроме меня есть и другие, наши родственники в Англии и Америке. Я отвечаю за них.

– Скажи им, скажи, как нам все это досталось. Я уверен, они согласятся с нами.

Отец хранил молчание.

Роберт медленно опустил рукав, поднял пиджак, направился к двери.

– Мне очень жаль, отец. Барон посмотрел на него.

– Куда ты.

– Я ухожу. Ты же сам сказал, что мне нужно куда-то уехать, разве нет?

3

Услышав стук в дверь, Дениз поднялась.

– Мсье барон!

Барон де Койн смотрел на нее в некотором замешательстве.

– Мой сын здесь? Она кивнула.

– Да, но он спит, мсье.

– О! – Барон неловко замер на пороге квартиры.

– Простите меня, я совсем забыла о приличиях. Проходите, пожалуйста.

– Благодарю вас. – Барон проследовал за Дениз в комнату.

Закрыв дверь, она смотрела на него изучающим взглядом. Барон постарел. Лицо его было худым и морщинистым, волосы поредели, в них прибавилось седины.

– Вы не помните меня, мсье? Он покачал головой.

– Мы однажды встречались, еще до войны. У мадам Бланшетт.

– Ах, да.

Глядя на него, она поняла, что он сказал это только из вежливости.

– Тогда вы были совсем ребенком. Она улыбнулась.

– Позвольте мне сварить вам кофе. А потом я пойду взгляну, не проснулся ли Роберт.

Когда Дениз поставила перед бароном чашечку, он сказал:

– Если он спит, не беспокойте его. Я могу подождать.

– Хорошо, мсье.

Но Роберт уже не спал, он сидел на краю постели.

– Кто там? – с враждебностью в голосе спросил он. – Я же говорил тебе не назначать никаких свиданий до тех пор, пока я не уйду.

– Там твой отец.

Роберт молча уставился на Дениз.

– Скажи, чтобы он уходил. Я не хочу его видеть. Она не двинулась с места.

– Ты сльшшла! – крикнул он с неожиданной злостью. Дениз оставалась неподвижной.

Роберт смотрел на нее долгим недобрым взглядом, но в конце концов сдался.

– Ну ладно. Выйду к нему. Помоги одеться.

Сидя в одиночестве, барон достал из длинного плоского золотого портсигара сигарету и закурил. Деликатно отпив из чашечки кофе, обвел взором скудно обставленную квартиру. Все пошло к чертям, с самого начала войны. Вечные старые принципы, похоже, рухнули.

Когда он был еще совсем молодым человеком, едва начавшим трудиться в конторе своего отца, он был готов отдать долгие годы тому, чтобы приобрести опыт, который поможет ему завоевать доверие старших. Нынешняя молодежь, наоборот, все время куда-то спешит. Он чувствовал это чуть ли не в каждом отделении своего банка, в каждом кабинете. Это же виделось ему в недоверчивой манере молодых людей обращаться со стариками. Со стороны это выглядело так, будто им заранее известны все ответы на непрозвучавшие еще вопросы.

Неоднократно замечал он скептическое, вызывающее выражение на их лицах, яснее ясного демонстрировавшее их отношение к его приказам. Казалось, они вопрошали его: а с чего это ты решил, что прав? С чего ты решил, что знаешь так много? Ему следовало бы заметить это раньше. Ведь то же самое он видел и на лицах своих детей, когда началась война и он захотел, чтобы они уехали в Америку. Но они сделали свой выбор и остались, подобно тысячам тех, у кого никакого выбора не было. Дети его совершенно не имели представления о том, какое положение в обществе они занимали, о том, что это положение поднимало их выше вульгарностей войны.

Общество было тяжело больным. Свобода, равенство, братство. Но ведь даже революционеры признавали существование различий в своем собственном кругу, даже они были согласны с тем, что такие лозунги не могут относиться без разбору ко всем сразу.

Сквозь тонкие стены спальни до него донеслись голоса, он стал нервно крутить сигарету. В руке остались табачные крошки. В поисках пепельницы барон посмотрел по сторонам. Чуть ли не украдкой погасил сигарету в блюдечке под кофейной чашкой, поднялся и подошел к окну. Узенькая улочка, идущая от Пляс Пигаль, в свете дня казалась еще более унылой, светящиеся вывески над ночными клубами, столь заметные в ночи, выглядели сейчас тусклыми и неряшливыми. Сточные канавы были полны мусора.

Он увидел, как из подъезда дома на противоположной стороне улицы вышли мужчина и женщина. Женщина улыбнулась и раскрыла сумочку. Вручив мужчине несколько бумажек, она поцеловала его в щеку и походкой, безошибочно определяющей ее профессию, направилась по направлению к площади.

Чувство неожиданного стыда обожгло барона. Ведь таким мужчиной вполне мог быть и его собственный сын. Роберт и на самом деле ничем не лучше. Какие темные силы заставили его опуститься на дно? Если из дома его погнала гордость, то как же она сейчас мирится со столь убогим существованием? В памяти всплыло то, как он узнал обо всем.

Ему позвонила мадам Бланшетт.

– Ваш сын, мсье, увел у меня одну из девушек. Он рассмеялся.

– Ах, молодежь! Кровь играет! Не волнуйтесь, мадам, я возмещу вам потери до того дня, когда она вернется.

– Нет, вы не поняли, мсье. Она ушла вместе с ним. Они сняли квартирку недалеко от Пляс Пигаль. Она ушла от меня, и теперь занимается бизнесом на свой страх и риск.

Он все еще не понимал.

– А что же делает Роберт?

Мадам Бланшетт промолчала.

Внезапно барон почувствовал прилив злости.

– Дурак! Но девушка – неужели она столь наивна? Она не получит от меня ни су!

– Она знает это, мсье.

– Тогда почему же она ушла с ним? – он был совершенно сбит с толку.

– Я думаю, потому что она его любит.

– Шлюхи не влюбляются, – грубо ответил он. Голос мадам Бланшетт чуть изменился, когда она произнесла:

– Она к тому же еще и женщина, мсье, а с женщинами это бывает.

Поскольку трубка в его руке смолкла, он со злобой бросил ее на рычаг. День был напряженным, и он выбросил этот разговор из головы. Мальчишка никуда не денется, подумал он. Подождем, пока он поймет, что денег у них не предвидится.

Но шла неделя за неделей, а от Роберта не было вестей. Затем как-то раз в его кабинет вошла секретарша с выражением странного любопытства на лице.

– Вас хочет видеть полицейский чиновник. Некто инспектор Лебок.

– Что ему нужно?

– Он говорит, что у него личный вопрос. Барон поколебался секунду-другую.

– Пусть войдет.

Полицейский оказался коротышкой в сером костюме с манерами чуть ли не ласковыми.

– Вы хотели меня видеть? – бесцеремонным тоном спросил барон. Он знал, как нужно разговаривать с самонадеянными стражами порядка.

– Да, мсье, – извиняющимся голосом ответил инспектор Лебок. – Ночной рейд задержал нескольких проституток с сутенерами, один из них назвался вашим сыном, вот этот. – Он протянул барону фотографию.

Барон долго смотрел на безжалостный полицейский снимок, с которого Роберт отвечал ему жестким вызывающим взором. Лицо худое, изможденное. Сразу видно, что недоедает. Он повернул голову к полицейскому.

– Это действительно ваш сын? – спросил тот.

– Да. – Барон еще раз бросил взгляд на снимок. – Что вменяется ему в вину?

Инспектор, похоже, смутился.

– Жизнь на доходы от проституции. Барон собирался с мыслями. Он как-то сразу почувствовал себя совсем старым.

– Что ему грозит?

– Тюремное заключение, вот что, если не заплатит штраф. Он заявил, что у него нет денег.

– И послал вас ко мне? Полицейский покачал головой.

– Нет, мсье. Он не сказал про вас ни слова. Я пришел, просто чтобы удостоверить его личность.

Сделав шаг вперед, инспектор взял со стола фотографию.

– Благодарен вам за содействие, мсье. Барон поднял голову.

– Какова сумма штрафа? Я оплачу его. Полицейский красноречиво развел руками.

– Я не имею права вмешиваться в подобные дела, мсье, – он изучающим взглядом смотрел на барона, – но у меня есть брат, частный детектив и адвокат, ему можно полностью доверять. Я убежден, что он сможет помочь вам, и без всякой огласки.

– Если вы окажете мне любезность и попросите его позвонить, я буду весьма вам признателен.

– Необходимо также заплатить штраф за женщину. По делу они проходят вместе.

– Понимаю.

Уже в полдень в кабинет барона вошел брат инспектора, почти полная его копия. Мужчины быстро обговорили дело: никаких дальнейших неприятностей ни у Роберта, ни у его подружки не будет. В конце концов, не кто иной, как инспектор, отвечал за тот участок, на территории которого они были задержаны.

Все это случилось почти два года, назад. И с тех пор маленький частный детектив еженедельно приходил в кабинет барона с новостями о сыне и выходил с карманами, набитыми банкнотами. Три недели назад барону стало известно, что заболевшего Роберта отвезли в клинику для неимущих, но прежде, чем он успел что-либо предпринять, Роберт, по его собственному настоянию, из больницы был выпущен. Когда барон прочитал медицинское заключение, ему стало ясно, что сын медленно, но верно продолжает разрушать свой организм. Вот тогда-то барон решил начать действовать.

Дверь в спальню раскрылась. Барон почувствовал, как пустота разлилась по его желудку, но все же он заставил себя поднять голову. Его сын стоял в дверях и молчал.

Охватившее барона чувство жалости мешало дышать. Перед ним был Роберт и в то же время чужой человек. Эта изможденность, эти туго обтянутые кожей скулы, темные, глубоко запавшие глаза – неужели это его сын.

– Роберт!

Роберт не двинулся. Барон не узнал его голоса – странного, хриплого, незнакомого.

– Тебе, что, ничего не передавали? Я же сказал, что не хочу встречаться с тобой.

– Зато я захотел!

– Для чего? – с горечью спросил Роберт. – Чтобы я спас еще кого-нибудь из нацистов.

– Роберт, я хочу, чтобы ты вернулся домой. Роберт улыбнулся. То, что должно было считаться улыбкой, больше походило на чудовищную гримасу.

– Я дома.

– Я имею в виду... – барон вдруг почувствовал себя беспомощным. – Ты болен, Роберт, тебе нужен уход. Ты же погибнешь, если это будет продолжаться.

– Это моя жизнь, – ответил Роберт почти беспечно. – И потом, все чепуха, я должен был погибнуть еще на войне.

Барона охватила злость.

– Но ведь не погиб! А убивать себя, как это делаешь ты, просто глупо. Это детский каприз. Так ты надеешься наказать меня? Чтобы я безутешно плакал на твоей могиле?

Роберт собрался что-то сказать, но отец не дал.

– Я буду плакать, но не по тебе. А по своему сыну. По тому, кем бы он мог стать. В мире так много еще нужно сделать. В нем столько всего, во что ты еще веришь. Сколько добра можно при желании принести! А ты собственными ногами топчешь свою жизнь?! Нет, ты просто испорченный мальчишка, который объявил голодовку из-за того, что папочка отказался играть в его игры.

Взгляда отца и сына встретились.

– Ты можешь не соглашаться с тем, что я делаю, но я, по крайней мере, делаю то, во что верю. Я работаю. И не бегу прятаться в кусты, когда что-то складывается не так, как мне хотелось бы.

Барон подошел к двери и раскрыл ее.

– Я беспокоился о своем сыне, – холодно проговорил он, – но теперь он меня больше не тревожит: у меня нет сына. Мой сын не смог бы стать трусом.

Он сделал шаг за дверь.

– Папа!

Барон обернулся.

– Зайди, пожалуйста, – проговорил Роберт. – Ты прав. Есть нечто на земле, что я хочу сделать.

Барон прислонился к дверному косяку, почувствовав странную слабость в ногах. Он молча смотрел на сына.

– Я хотел бы уехать в Израиль, папа. Мне кажется, там я нашел бы свою цата, вновь почувствовал бы себя нужным людям.

Не сказав ни слова, барон кивнул.

– И еще одно, что нужно сделать в первую очередь. – Роберт повернулся к Дениз. – Ты выйдешь за меня замуж? Она смотрела ему в глаза.

– Нет, – раздался ее чистый и ровный голос. Барон не выдержал и улыбнулся: его сын все-таки вернулся домой.

– Чепуха, – сказал он, ощущая прилив сил. – Конечно, выйдет.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю