Текст книги "Пробуждение стихий (ЛП)"
Автор книги: Бобби Виркмаа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 44 страниц)
«Сообщения о нападениях Теневых Сил становятся всё чаще. Похоже, Шэйдхарт создаёт новые войска из какого-то могущественного источника. Мы должны его найти. Нам нужна Амара, чтобы она присоединилась к сражению за царство. Иначе боюсь, мы все падём жертвами зловещих замыслов Шэйдхарт».
– Дневники Валена.
ТЭЙН
Солнце стоит высоко в зените, отбрасывая короткие тени по двору. Камень под моими ботинками наконец начал прогреваться, но воздух всё ещё холоден – пронзительно свежий, как бывает только ранней весной. В нём стоит запах росы, испаряющейся с крыш, старого дерева и металла.
Солдаты выстроились кольцом вокруг круга для спарринга, плащи туго накинуты, кто-то устроился на ящиках и бочках, ладони обхватывают кружки, из которых тянется пар. Холод прячется в тени, но там, где солнце касается камня, двор будто светится ярче, жёстче. Как если бы сами боги наблюдали сверху.
Я перехватываю посох, разминая пальцы. Дерево прохладное, гладкое от времени, привычное, надёжное. То, что я могу контролировать.
Напротив меня стоят три воина: Гаррик, Яррик и Риан. Мои боевые братья. Мои давние друзья.
– Без защитных чар, – говорю я. – Никакой магии.
– Значит, до смерти, – усмехается Гаррик. Его карамельные глаза блестят от азарта, а светлые, песочно-золотые волосы лезут на лоб, как всегда. – Мой любимый вид послеобеденного времяпрепровождения.
– До твоей смерти, – бросаю я в ответ.
Яррик с тихим вздохом расправляет плечи, его волосы, выгоревшие на солнце, собраны в небрежный узел, из которого уже выбилось несколько прядей. Он всегда был самым уравновешенным из нас, пока кто-то не давал ему повода сорваться.
– Трое против одного? – говорит он. – Звучит немного несправедливо.
– Для вас, – усмехаюсь я.
Пар изо рта больше не вырывается, но воздух всё ещё напряжённый, весна никак не решит, остаться ли ей холодной или согреться.
Риан стоит справа от меня, молча, как и обычно. Самый высокий из нас, широкоплечий, словно высеченный из камня. Его тёмная кожа блестит на солнце, будто отполированная бронза. Бока головы выбриты, а оставшиеся пряди убраны в тугие косы, собранные в хвост. Его глаза, цвета тёмного сланца, скользят по мне.
Клан Воды. Сдержанный. Точный.
Он слегка кивает. Пора начинать спарринг.
И я благодарен за это больше, чем готов признать.
Мне нужна эта схватка.
Не ради тренировки. Не ради мастерства. А чтобы заглушить всё остальное.
Я бросаю взгляд на каменную арку, ведущую во внутренние покои. Амара всё ещё там, восстанавливается. Она выглядела меньше, чем я запомнил: сгорбленные плечи, потухшие глаза. Двигалась, как человек, пытающийся убежать от эха собственного крика.
Я уже видел этот взгляд у солдат, слишком молодых, чтобы осознать, через что им довелось пройти. И, боги нас храни, именно ей суждено быть Духорождённой. Как я должен подготовить к войне с тьмой ту, кто кажется готовой сломаться от малейшего дуновения ветра?
– Ну, теперь уж поздно отступать, – Гаррик хлопает посохом по ладони, вырывая меня из мыслей.
– Просто ищешь повод поколотить нас без последствий, – выдыхает Яррик, бросая на меня косой взгляд.
– Вы сами вызвались, – напоминаю я.
– А я живу ради последствий, – ухмыляется Гаррик.
– Это многое объясняет, – негромко вставляет Риан.
– Давай же, Бог Войны, – бросает Гаррик, крутя посох, будто выступает перед публикой, а не стоит по колено в пыли. – Покажи, на что ты способен.
– Не говори потом, что я не предупреждал, – я перехватываю посох поудобнее.
Они входят в круг вместе со мной. Это – традиция. Мои друзья. Мои братья. Единственные, кто всё ещё смотрит на меня не как на легенду, а как на равного.
Первым атакует Яррик. Всегда первый. Горячая кровь Клана Огня – быстро, яростно, без тени сомнения.
Я блокирую удар сверху, но сила замаха оказывается больше, чем я ожидал. Вибрация пробегает по рукам.
Гаррик подключается сразу, атакуя снизу с противоположной стороны. Первый удар я парирую, но второй попадает в бедро. Сильно. Сквозь стиснутые зубы вырывается короткий выдох. Боль вспыхивает мгновенно, но я разворачиваюсь в движении и вонзаю конец посоха ему в рёбра.
Он пошатывается, хватая ртом воздух, но на лице всё та же дерзкая ухмылка.
– Я в норме, – выдавливает он между кашлем. – Всё хорошо.
И вот уже Риан появляется рядом, входит в брешь, словно поток воды, несущийся вниз по склону. Его удар слишком стремителен, чтобы успеть полностью отразить и я принимаю его на рёбра, дерево с глухим звуком врезается, выбивая воздух из груди.
Но я не сдаюсь. Использую инерцию, разворачиваюсь и наношу встречный удар по боку Риана. Он шипит, отступая на два шага.
Гаррик уходит в сторону, описывая широкий круг. Его взгляд становится внимательнее, прицельнее. Когда он не орёт – он соображает чертовски быстро.
Риан тоже меняет манеру боя: опускает центр тяжести, двигается плавно, как волна, холодно, выверенно, текуче.
С каждым выдохом пар стелется по воздуху. Мы уже все потные, несмотря на прохладу.
И на короткое мгновение, всего один вдох, я хочу остаться здесь, в этом круге, обмениваться ударами с братьями. Они не видят во мне пророчество. Не ждут, что я поверю в то, с чем сам едва свыкаюсь.
Мудрецы десятилетиями шептались о пророчестве, но лишь недавно царство начало верить. Шёпот перерос в крики. Отчаянные люди цепляются за надежду. И вскоре они узнают, что мы нашли Духорождённую.
Гаррик кидается на меня. Я уворачиваюсь. Он врезается прямо в Яррика. Оба валятся на землю, переплетаясь и ругаясь. С краёв двора вспыхивает смех, солдаты выкрикивают насмешки.
Я медленно обхожу их по кругу, дыхание ровное, посох лежит на плече.
– Ещё раз?
– Ублюдок, – стонет Яррик.
Гаррик поднимает руку:
– Я не чувствую свою задницу.
– Потому что ты на неё и рухнул, – отвечаю спокойно.
– Ты заставил меня на неё рухнуть!
– Причина и следствие, – пожимаю я плечами.
Риан, всё ещё стоящий на ногах, лишь выдыхает:
– Мог бы хотя бы сделать вид, что тебе непросто.
– Мне непросто, – лениво отвечаю я. – Сохранять интерес.
Мы снова становимся в позиции. Тяжело дышим. Сердце колотится.
Яррик целится мне в голову, и я пригибаюсь. Гаррик атакует снизу вверх, целясь в челюсть. Я откидываюсь, но край его посоха всё же скользит по щеке, горячо и болезненно. На языке ощущается вкус крови.
Разворачиваюсь и бью посохом в его бок. Он отступает, ругаясь. Риан идёт следом, пытаясь подбить мне ноги. Его посох цепляет лодыжку и почти сбивает с равновесия.
Я выпрямляюсь, перехожу в контратаку. Мой посох с гулким треском врезается в его плечо, звук отдаётся эхом по каменным стенам. Яррик ловит момент и бросается вперёд. Делает ложный замах вверх и резко бьёт меня по рёбрам, в то же самое место.
Коротко стону, боль вспыхивает, но я поворачиваюсь с ударом, зацепляю его посох, прижимаю своим и резко дёргаю.
Он теряет хватку. Я толкаю Яррика назад. По кругу прокатывается волна свистов и одобрительных возгласов.
– Всё ещё несправедливо? – спрашиваю я.
– У тебя кровь, – злобно щурится он.
– У тебя тоже, – отвечаю я.
Они начинают двигаться в унисон. И я тоже чувствую этот ритм.
Боль пульсирует в боку. Бедро горит. Челюсть саднит. Но я не сбавляю темпа.
Риан идёт справа – быстрый, бесшумный. Я отбиваю удар, отвечаю выпадом, шаг вперёд. Он умён, не задерживается, не даёт себя поймать. Отступает, позволяя Яррику снова принять удар.
Я врезаю посохом в его рёбра с контролируемой силой. Он резко выдыхает и отшатывается. Толпа синхронно вздрагивает.
– Всё ещё дышу, – сипло усмехается он. – Почти.
Вокруг нас вспыхивают аплодисменты, сапоги солдат отбивают ритм по утоптанной земле.
Мы возвращаемся на позиции. Полуденное солнце сверкает на концах посохов, словно отблески огня. Мои братья внимательно изучают меня, выискивая любую брешь в защите. На этот раз они идут вместе – ярость Клана Огня и плавная сила Клана Воды, без тени сдержанности.
Яррик атакует серией быстрых, точных ударов. Гаррик подхватывает, дикий, с усталой ухмылкой. Риан ждёт, выжидает, следит за каждым движением.
Я принимаю новый удар Гаррика, теперь в плечо, затем ухожу вниз и сбиваю ему ноги. Он падает с глухим стоном. А Яррик бросается вперёд, прежде чем я успеваю подняться. Мы сцепляем посохи, дерево трещит под натиском, мышцы горят от напряжения.
– Ты стал сильнее, чем в прошлый раз, – усмехаюсь я сквозь стиснутые зубы.
– С тобой иначе не получится, – рычит он в ответ.
Я ломаю захват и вбиваю пятку посоха ему в живот. Он сгибается, сдавленно выдыхая.
На ногах остаётся один Риан, посох поднят, глаза прищурены. Мы двигаемся по кругу. Его удар точен, рассекателен, будто воздух сам подчиняется ему. Я отбиваю. Он разворачивается, наносит ответ, скользя посохом по моему бедру, – чистый удар.
Боги, он быстр. Но я быстрее.
Пока он не успел восстановиться, я бросаюсь вперёд и вонзаю конец посоха ему в грудь, сбивая с ног.
Парни снова поднимаются, с трудом. У Гаррика разбита губа. На ключице Яррика проступает крупный синяк. Риан вращает плечом, будто оно вывихнуто. Но они не отступают.
Мы снова сходимся, яростно и без пощады. Та схватка, после которой остаются синяки и доказательства.
Я выбиваю посох из рук Гаррика ложным выпадом и крюком. Он пытается удержаться и получает сапогом в живот. Яррику подсекаю ноги, и он с глухим стоном падает на камни и не торопится вставать. Риан держится дольше всех, как всегда. Но я перехватываю его посох, проворачиваю, толкаю и он теряет равновесие, а я прижимаю конец своего посоха к его груди.
– Мёртв, – говорю я.
– Кровожадный ублюдок, – закрывает он глаза, переводя дыхание.
– Всегда рад стараться.
Солнце льётся сверху, как расплавленное золото, превращая двор в почти священное место. С нашей кожи поднимается пар. Дыхание обжигает грудь. Рёбра ноют. Но я всё ещё стою.
Остальные валяются на камнях, растянувшись, ругаясь и смеясь сквозь усталость.
– Завтра в то же время? – спрашиваю я.
– Боги, только не это, – стонет Гаррик
– Думаю, я реально умер, – бормочет Яррик.
– Мы почти тебя достали, – медленно поднимается Риан, усмехаясь.
– Почти, – я вытираю кровь с щеки тыльной стороной запястья.
Толпа начинает расходиться, приглушённые разговоры тают в ленивом гуле полудня. Несколько солдат задерживаются, бросая на нас взгляды: кто с усмешкой, кто с гримасой, будто сами пропустили пару ударов.
Мы идём медленно. Каждый шаг отзывается болью. Дышим неровно.
Я направляюсь к водному посту, посох лежит на плечах, руки перекинуты через него. Гаррик слегка прихрамывает. Рубаха Яррика уже прилипла к огромному синяку на груди. Риан молчит, но по сжатым губам видно, что финальный удар дался ему нелегко.
Беру флягу из каменного резервуара и молча бросаю её Риану. Он ловит её одной рукой, откручивает крышку и делает несколько долгих глотков. Потом передаёт Гаррику, который облокотился на столб, будто тот единственное, что не даёт ему рухнуть. Яррик хватает другую флягу и жадно пьёт прямо из горлышка.
Я позволяю себе немного передышки. Всего на мгновение.
Без пророчеств. Без политики. Без девушки за закрытой дверью, на плечах которой судьба мира.
Только это. Мои братья – в синяках, избитые… но рядом.
Я нахожу свою флягу и отпиваю половину одним глотком. Вода холодная, резкая, словно лезвие, прочищает горло и возвращает ощущение реальности лучше любого удара. Затем я падаю на ближайшую скамью, будто тело внезапно стало каменным. Посох выскальзывает из руки и с глухим стуком ударяется о дерево.
И тут всё догоняет разом – жгучие синяки, рёбра, бьющиеся в такт сердцу, усталость в каждой мышце. Я опираюсь локтями на колени, тяжело выдыхаю, чувствуя, как пот быстро остывает на коже.
Риан опускается рядом с низким стоном. Гаррик буквально оседает у моих ног, будто его сразили наповал. Яррик откидывается на спинку скамьи позади, всё ещё делает глотки из фляги, с видом человека, который пытается посчитать, сколько ещё воды нужно, чтобы встать.
Гаррик делает ещё один глоток, вытирает рот тыльной стороной ладони.
– Ну что, как продвигается дело с Духорождённой? – спрашивает он небрежно. – Уже пришла в себя?
Я не смотрю на него, просто наклоняюсь вперёд, упираясь локтями в колени, взгляд устремлён в землю.
– Пришла. А если говорить о том, как всё идёт… ну, как всегда. Отрицание. Горе. Недоверие, – я медленно втягиваю воздух. – Всё по классике, когда узнаёшь, что ты часть пророчества.
– Держится? – тихо свистит Яррик.
– Стоит на ногах, – отвечаю я после короткой паузы. – А это уже больше, чем смогли бы многие.
– Похоже на то. Девчонка с характером. Вален рассказывал, что она сотворила в своей деревне, когда пришли Падшерождённые, – хмыкает Гаррик, низко и задумчиво.
Напротив меня Риан встречается со мной взглядом, спокойным и прямым. В нём нет ни удивления, ни жалости. Только то редкое понимание, для которого слова не нужны. Они всё знают. Они были рядом, когда я сам узнал.
Я держу его взгляд одно короткое мгновение. Один вдох. Между нами проходит едва заметный кивок, немой, но уверенный.
– Пророчества, по правде говоря, переоценены, – Яррик тихо стонет и откидывает голову на спинку скамьи.
– Всё ещё думаю, если уж боги выдают судьбы, могли бы делать это с размахом. С пиром, с вином… хотя бы с предупреждением, – Гаррик растягивается на земле, будто под ним не пыль и камни, а пуховая перина.
– Было бы неплохо, – тихо замечаю я.
Во дворе стоит ленивый полуденный гул: жара, далёкие голоса, крик ястреба над головой. Где-то в столовой лязгает металл о камень. Это время дня, когда всё вокруг замирает, и тело начинает болеть ощутимее.
Мы смотрим в небо, измотанные, но живые, с ещё не затянувшимися синяками. И на секунду кажется, будто все думаем об одном и том же.
А потом…
Будто внезапно вспомнив, Гаррик приподнимает голову и произносит:
– Знаете… она ведь красивая, эта Духорождённая.
– Что? – моргаю я.
– Просто говорю, – невозмутимо тянет Гаррик. – Боги, может, и жестоки, зато чувство вкуса у них безупречное.
– Сейчас огребёшь, – Риан тяжело выдыхает, словно заранее готовится к удару.
– Я уже огрёб, – кривится Гаррик, потирая рёбра. – Так хоть будет за что, – он прищуривается, глядя в небо, словно что-то обдумывает. – Как там звали подругу Духорождённой?
Я смотрю на него с раздражением:
– Духорождённую зовут Амара, – отвечаю я ровно. – А её подругу – Лира.
– А, точно, – кивает Гаррик, совершенно спокойно. – Амара и Лира. Звучит как начало баллады, где одна спасает тебе жизнь, а другая её ломает.
– Больше похоже на похоронный марш, – бурчит Яррик.
Но Гаррик уже разошёлся, глаза блестят озорным светом:
– Да посмотри на них. В одной течёт древняя сила, а другая, уверен, способна заболтать дракона, чтобы тот отдал сокровища.
– Она, между прочим, действительно уговорила Валена позволить ей оставить тренировочный клинок, – вставляет Риан. – Лира уже вчера дралась с новобранцами, пока Амара была без сознания. Она явно хочет сражаться.
Гаррик приподнимается, с широкой ухмылкой:
– Спорим, Лира может уговорить кого угодно на что угодно, – он бросает на меня лукавый взгляд, а в глазах пляшет весёлый огонь. – Я бы, пожалуй, поддался…
– Не вздумай, – прищуриваюсь я.
Улыбка Гаррика становится ещё шире.
– Что? Я просто отмечаю стратегическую ценность такой женщины. Опасная. Очаровательная. Наверняка держит кинжал в сапоге.
– Я, кстати, видел, как она действительно сунула кинжал в сапог после тренировки с новобранцами вчера, – спокойно подтверждает Риан.
– Видишь? – Гаррик широко разводит руками. – Это не тревожный знак. Это вызов.
– Да ты сдохнешь, не успев договорить, – фыркает Яррик.
– И всё равно стоит попробовать, – весело отвечает Гаррик.
– Дай им время, Гаррик. Прежде чем начнёшь… гаррикить всё подряд, – выдыхаю я и провожу рукой по затылку.
– Я теперь глагол? – моргает он.
– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
Улыбка на его лице чуть дрожит, теряет уверенность.
– Им сейчас не до этого. Вален был у Амары сегодня утром и прочитал ей свою речь в духе «всё царство зависит от тебя». Всего через несколько дней после того, как её родители… – я осекаюсь, качая головой. – Это слишком.
Воздух в кругу меняется.
Яррик проводит ладонью по лицу, вдруг кажется старше своих лет:
– Дерьмо. Не знал, что Вален собирался сделать это сегодня.
– После такого не оправишься быстро, – коротко кивает Риан.
– Да… ладно. Прости, – Гаррик трёт ладони о колени. Его улыбка тускнеет. Я позволяю моменту зависнуть в тишине.
– Я знаю, ты не со зла. Но им всё ещё трудно даже дышать, – говорю я уже тише, чувствуя, как голос тяжелеет. – Они потеряли всё. Видели, как горел их дом. Как умирали люди. А потом мы привезли их сюда, в крепость, полную чужих, с надеждами, которых они не просили.
Я замолкаю, опуская взгляд на флягу в руках. Пот на коже остывает, и становится не по себе от этой тишины.
– Я говорил с Амарой сегодня утром.
Все сразу напрягаются. Внимание обостряется, словно натянутая струна.
– Ей очень тяжело.
– Думаешь, она останется? Примет свою роль Духорождённой? – Яррик шевелится, проводя ладонью по губам. Я встречаю его взгляд.
– Не знаю.
Слова повисают в воздухе, простые, без прикрас.
– Но важно, чтобы это было её решение. И, ради всех нас, надеюсь, что именно так и будет.
– Она до сих пор здесь, – Риан не отводит глаз. По виску у него скатывается капля пота.
– Да, – тихо отвечаю я. – Только давай не будем усложнять ей и без того тяжело.
Перед глазами снова вспыхивает утро: она, всё ещё закутанная в одеяло, сжимает его края пальцами, словно держится за них изо всех сил. Не знаю, что делать с этим образом. Поэтому просто кладу его на полку в памяти, туда, где копятся мысли о надвигающейся войне.
Гаррик откидывается на локти, сжатая челюсть выдаёт напряжение:
– Ладно. Принято, – потом, добавляет чуть тише: – Она нам ничего не должна. И никому вообще.
– Верно, – соглашаюсь я. – Не должна.
– Красивая и ужасающая. Самая опасная комбинация. Те, кто рушит тебя, пока ты благодаришь их за это, – он поднимает взгляд к небу.
– Сказал человек, которого уже наполовину развалило, – хмыкает Яррик.
– Я лишь констатирую, – продолжает Гаррик, теперь почти шёпотом, – что в ней не просто сила. В ней есть что-то… что знает, как выжить.
Он бросает на меня взгляд:
– И это пугает меня больше, чем Теневые Силы.
Я не смеюсь. Не спорю. Потому что он прав. Она в трауре. И всё же – стоит на ногах.
Я лишь надеюсь, что, ради всех нас, она решит сражаться.
«Скоро я отправлюсь обновить руны на древних защитных барьерах. Тех, что были созданы ещё во времена Теневой Войны. С каждым годом они слабеют и требуют всё больше усиления, словно давнее зло начинает просыпаться. С каждым новым нападением тревога растёт, особенно после атаки на столицу. Люди на грани паники».
– Дневники Валена.
АМАРА
В воздухе ещё чувствуется утренняя стужа, кусающая обнажённую кожу. Мы с Лирой выходим на просторный двор форпоста. Солнечный свет пробивается сквозь высокие каменные стены, ложась короткими тенями на утоптанные тропы, что вьются между крепкими деревянными постройками. В воздухе стоит запах сырой земли и дыма, вперемешку с лёгким металлическим привкусом стали, доносящимся с тренировочных площадок.
Под сапогами неровная, твёрдая земля, утрамбованная бесконечными учениями и шагами воинов, готовящихся к войне.
Форпост полон движений. Солдаты Клана Огня действуют с отточенной сдержанностью. Одни тренируются на дворе, их клинки сталкиваются в чётком ритме. Другие ведут лошадей или перетаскивают ящики к каменному зданию, будто созданному, чтобы пережить любую осаду.
Я останавливаюсь и запрокидываю голову, вбирая взглядом всё вокруг.
Стены форпоста поднимаются высоко над нами. Крепость из тёмного камня, укреплённая массивными железными вратами. По углам высятся башня за башней, а в узких оконцах виднеются силуэты лучников. С зубцов стен свисают знамёна Клана Огня. Их ало-золотые эмблемы ловят ветер, трепеща, словно языки пламени на фоне бледного рассветного неба.
За внутренним двором раскинулось ещё одно тренировочное поле. Ряды воинов оттачивают приёмы под резкие, отрывистые команды инструкторов. Ещё дальше каменные ступени ведут к возвышению, где круглая постройка нависает над всем форпостом, словно зоркий глаз.
Лира бросает на меня короткий взгляд, на лице мелькает что-то – неуверенность, кажется.
– Ну, и что думаешь?
Я колеблюсь, пытаясь подобрать слова. Масштаб. Безупречность. Холодная решимость в каждом движении.
– Это… впечатляет.
– Можно и так сказать, – она усмехается, но в этой усмешке слышится напряжение.
Мы идём по утоптанной тропе вдоль стены, мимо изрубленных и обугленных манекенов. Эхо сапог отдаётся в воздухе, пока отряд воинов тренирует шаг, а инструкторы выкрикивают резкие приказы.
Мой взгляд задерживается на солдате, чинящем ряд копий. Движения его быстры и отточены, словно он делал это тысячу раз. Даже в спокойствии здесь чувствуется готовность. Всё вокруг пропитано ожиданием битвы.
Проходящий мимо воин бросает на меня короткий, оценивающий взгляд, затем отворачивается. Взгляд был мимолётным, но почему-то не выходит из головы.
Я – чужак. Часть, что не на своём месте.
Резкий порыв ветра проносится по форпосту, и я поднимаю голову как раз в тот миг, когда над нами скользит тень. С губ срывается тихий вздох.
Высоко в небе парят три дракона, их крылья прочерчивают небо плавными дугами. Один – обсидианово-чёрный, гибкий и внушающий страх. Другой – сверкает золотом, его чешуя отражает солнце, словно расплавленный металл. Третий – сияет глубоким сапфировым блеском.
Солнечные лучи скользят по их телам. Каждый взмах крыльев заставляет воздух дрожать, словно небо затаило дыхание перед громом.
Лира останавливается рядом, широко раскрыв глаза.
– Они потрясающие, – шепчет она. – Всегда мечтала, чтобы хоть один остался рядом с нашей деревней. Я помню, как Мирею позвал дракон, так что она могла бы хотя бы раз вернуться обратно. Дать нам поглазеть как следует, прежде чем исчезнуть и стать легендой.
Киваю, не в силах отвести взгляд. Их величие, необузданная сила в каждом движении. Всё это захватывает дух. Они словно живое воплощение легенд, существа из огня и мощи, и видеть их так близко значит ощутить одновременно благоговение и тревогу.
Я не могу отрицать прилив восторга, что пробегает по венам, когда драконы скрываются за горизонтом.
Мы продолжаем путь, позволяя гулу форпоста раствориться вокруг. Шагаем в ровном ритме к столовой, где в воздухе витает запах свежего хлеба и мяса, запечённого с травами.
Впереди арочный каменный проход открывает путь в следующую часть крепости, его края сглажены временем.
Стоит нам пройти под аркой, как приглушённые голоса привлекают внимание.
В тени, за изгибом прохода, стоят Тэйн и Вален. Их головы склонены близко друг к другу, голоса низкие, напряжённые.
Я невольно замедляю шаг. Лира тоже. Хотя говорят они почти шёпотом, ветер улавливает обрывки фраз:
– Нужно дать ей время, – тихо произносит Вален. – Её сердце всё ещё скорбит, а это определит её выбор.
Тэйн резко выдыхает, раздражение чувствуется даже в его осанке.
– У нас нет этого времени, Вален. Печати слабеют. Всё больше деревень, всё больше форпостов у границы земель Отверженных… – он осекается, голос полон напряжения. – Каждый день промедления – это новые жертвы. Она может всё изменить. Дать нам преимущество.
Вален качает головой.
– Если поторопимся, она не выдержит. А если она сломается… мы потеряем всё.
Я встречаюсь взглядом с Лирой, чувствуя, как учащается пульс.
Мы тихо отступаем, делая вид, что ничего не слышали. Но слова Тэйна и Валена продолжают звенеть в голове, даже когда мы идём к столовой.
Следующие дни пролетают в смутной череде отдыха и открытий.
Мы с Лирой бродим по форпосту, наблюдаем за тренировками солдат, за их строгими, точными движениями. Любуемся драконами, чьи огромные крылья легко рассекают небо. Каждый раз, когда я вижу их, в груди рождается странное чувство: смесь восторга и чего-то, чему я не могу найти имени.
Днём Лира тренируется с отрядом новобранцев, двигается так уверенно, будто всегда была одной из них. Я вижу, как ей нравится здесь, хоть она и твердит, что пойдёт туда, куда пойду я.
Иногда я наблюдаю за Тэйном и Валеном издалека. Они держатся на расстоянии, словно понимают, что я пока не готова к разговору. Тэйн чаще всего тренируется с тремя мужчинами, которых я уже узнаю – Гарриком, Ярриком и Рианом.
Их мастерство очевидно: каждое движение безупречно, каждый удар точен. Годы тренировок чувствуются в их лёгкости и силе. Их сплочённость в том, как они сражаются, не щадя друг друга, но с полным доверием.
– Они милые, – вполголоса говорит Лира, толкая меня локтем.
– Ты всех считаешь милыми, – усмехаюсь я.
– Нет, – говорит она ухмыляясь. – Только тех, кто мог бы убить меня и при этом выглядеть чертовски хорошо.
И ведь не врёт.
Улыбка Гаррика – сплошные зубы и беда. Яррик двигается настороженно, будто всегда ждёт опасности. Даже среди лагеря, полного воинов, они бросаются в глаза. Риан – противоположность им обоим. Спокойствие в их буре. Он говорит редко, но, когда делает это – слушают все.
Я чувствую себя чужой.
Форпост гудит от жизни, как ярмарка в разгар дня, только здесь каждая улыбка знает, что такое война. Каждый здесь на своём месте.
А я иду среди них, словно призрак.
Ночами я плачу: по родителям, по деревне, по всему, что сгорело. Иногда Лира сидит рядом. Она молчит, да и слов не нужно. Её присутствие само по себе утешение. Она тоже скорбит, по-своему, тихо. Я вижу это в морщинах у глаз, в том, как она долго смотрит на огонь.
Однажды днём я ухожу подальше, туда, где можно побыть в тишине.
Сажусь под широкими ветвями старого дуба, позволяя шуму форпоста стихнуть где-то вдали. Мысли путаются, горе, вина, тяжесть имени, которого я не выбирала.
Духорождённая.
Они говорят это, как будто это моё имя. Но оно мне чужое. Оно звучит, как пророчество, натянутое на мою кожу.
Прохладный ветер шелестит листвой над головой, но вскоре его сменяет другой, тот, что сильнее, плотнее. Надо мной проскальзывает тень, и я поднимаю взгляд, вздрогнув.
Обсидианово-чёрный дракон приземляется с глухим ударом, воздух взрывается порывом ветра, а трава вокруг колышется под его тяжестью.
В груди замирает восторг, когда Тэйн спрыгивает на землю, двигаясь спокойно и уверенно. Дракон опускает массивную голову, и Тэйн проводит рукой по его челюсти, пальцы легко скользят по тёмной чешуе, будто знают каждую её линию.
Потом он медленно склоняется и прижимает лоб к широкой шее зверя.
Они стоят так какое-то время.
В этом есть что-то глубоко личное – немая связь, понимание без слов.
Боги. Интересно, что значит быть избранной так?
Наконец Тэйн отходит.
С мощным взмахом крыльев и сильным толчком дракон поднимается в небо. Ветер от взлёта хлещет по лицу, распахивая длинный кожаный плащ Тэйна. Он поворачивается, и его взгляд находит меня.
Я не собиралась подглядывать, но теперь, когда он заметил, не отвожу глаз.
Пока он приближается, я успеваю рассмотреть его чёрные боевые доспехи. На ткани вышиты огненно-оранжевые и алые символы пламени, знак Клана Огня. Повелитель огня.
– Это Ксэрот, – произносит он, останавливаясь всего в нескольких шагах. Голос звучит ровно, чуть глухо. – Мы связаны с ним с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать.
Я поднимаю взгляд, замечая, как его глаза следят за силуэтом дракона, исчезающим в небе.
– Он беспокоен, – произносит Тэйн, уголки губ чуть приподнимаются, но до глаз улыбка не доходит. – Мы оба.
Я не отвечаю. Мой взгляд снова тянется к небу, туда, где растворился Ксэрот. Величие увиденного всё ещё держит меня в каком-то странном оцепенении.
Тэйн чуть поворачивается ко мне.
– Как ты? – спрашивает он мягко. – Всё ли у тебя есть?
Я медленно киваю.
– Да. Всё в порядке. Спасибо, – слова звучат чужими, будто принадлежат не мне. Я отвожу взгляд к лесу за озером.
Тэйн трёт затылок, немного колеблясь, потом снова спрашивает:
– Как тебе комната?
Я выдыхаю, понимая, что он не уйдёт, пока не заговорю. Шевелюсь, пальцем чертя на земле бесформенные узоры.
– Нормальная, – отвечаю, не поднимая глаз. – Тёплая, тихая. Свой долг выполняет, – я не вдаюсь в подробности, да и не хочу.
Но Тэйн остаётся стоять, будто ждёт, что я скажу ещё хоть что-то.
– Ладно. Это хорошо, – произносит он наконец, перенося вес с ноги на ногу. – Знаю, что поначалу здесь бывает… трудно. Нужно время, чтобы привыкнуть, – он делает короткую паузу, внимательно глядя на меня. – Если что-то понадобится, обратись ко мне.
Я молчу. Он бросает взгляд на горизонт, потом снова на меня. Через мгновение тихо говорит:
– Ксэрота нелегко было приручить, – признаётся он, глядя в небо. – Дикий. Непредсказуемый, – голос его ровный, но в нём проскальзывает что-то ещё, нечто несказанное.
Он меняет позу, скрестив руки на груди.
– Драконы не принимают кого попало. Они выбирают. И если уж выбрали, то это навсегда. Для всадника, по крайней мере, ведь драконы живут куда дольше… – Тэйн бросает на меня взгляд, будто пытаясь уловить реакцию. – Он дал мне больше, чем когда-либо могли дать бои или учителя.
Во мне что-то шевелится, искра любопытства. Я чуть поворачиваюсь и, наконец, встречаю его взгляд.
– Как тебе это удалось? – слова срываются прежде, чем я успеваю остановиться. – Как ты завоевал его доверие?
Тэйн приподнимает бровь и едва заметно усмехается.
– Никак, – короткая пауза. – По крайней мере, не сразу.
Он скрещивает руки, глядя вдаль, куда плывёт облако.
– Он выбрал меня, но это не значило, что доверял. Он испытывал меня. Толкал к пределу. Пытался сломать. Больше раз, чем я готов вспомнить.
Я невольно улыбаюсь, почти смеюсь.
Представить Тэйна, этого холодного, собранного командира, который борется за доверие своего дракона, – странно трогательно. В этот момент он кажется не легендой, а живым человеком, таким же, как мы, просто ищущим свой путь.
– И как это происходит? Это доверие? – я наклоняю голову, увлечённая.
– Дело не в том, чтобы заслужить доверие. Главное, выживать достаточно долго, чтобы доказать, что ты его достоин, – он говорит тише, голос становится серьёзным.
– Звучит жестоко. Зачем тогда связываться со всадником, если дракон просто хочет его сломать?
Тэйн отвечает низко, задумчиво:
– Некоторые такие. Одни призывают всадника и принимают сразу, без сопротивления. Другие… бросают вызов. И даже после того, как связь установлена, продолжают испытывать. Проверяют твою силу. Твою волю.
Он снова поднимает взгляд к небу, словно всё ещё чувствует Ксэрота, парящего где-то над нами.
– У каждого дракона есть своя воля. Своя история. Свои причины, почему они выбирают того, кого выбирают, и как обращаются с тобой после того, как связь установлена. Это не просто инстинкт. Это личное.
