Текст книги "Пробуждение стихий (ЛП)"

Автор книги: Бобби Виркмаа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 44 страниц)

Он коротко хмыкает, словно это его развлекает.

– Я хочу проверить, как продвигается исцеление.

Спорить бессмысленно. Я знаю, что он всё равно не позволит мне притворяться сильнее, чем я есть. Осторожно выпрямляюсь, морщась от боли. Вален не обладает мастерством целителей, но умеет работать с небольшими ранами и оценивать уже проведённое лечение.

Его руки зависают над моими рёбрами, магия мягко касается кожи, тёплая, ровная. Между его пальцами мерцает золотой свет. Через некоторое время он поднимает бровь.

– Ты на редкость тихая.

Я не отвечаю.

Он чуть склоняет голову, словно изучает не только мои раны, но и моё состояние.

– Это уже повод для беспокойства.

– Не надейся, что так будет всегда, – фыркаю я и закатываю глаза.

Он тихо смеётся, не настаивая дальше. По крайней мере, пока.

Я осторожно меняю положение, замираю, когда боль коротко пронзает рёбра. Сжимаю губы, колеблясь. Потом, прежде чем успеваю передумать, говорю:

– Вален… что ты знаешь о человеке, который может чувствовать чужую боль или чужие эмоции?

– Ты имеешь в виду узы? – спрашивает он, не поднимая взгляда.

Я напрягаюсь.

– Нет, не узы. Я говорю о том, когда человек чувствует эмоции или боль другого так, будто это его собственные ощущения.

– Очень похоже на узы.

– Хорошо, пусть это будут узы… – я подавляю подступающую панику.

Его пальцы слегка замирают. Он коротко смотрит на меня, потом мягко продолжает работу.

– Всё зависит от того, о каких именно узах идёт речь.

Я недолго колеблюсь из-за нерешительности.

– Тэйн сказал, что он это почувствовал.

Вален молчит, ожидая продолжения.

Я выдыхаю, крепче сжимая плед.

– Битву. Боль. Мои раны. Его там не было, но он всё это ощутил.

Его взгляд поднимается, внимательный и изучающий.

– Будто это было его собственное, – слова звучат тяжелее, чем я рассчитывала, словно, произнеся их вслух, я сделала их реальными.

Движения его рук на мгновение останавливаются, затем он продолжает, тёплая магия снова проходит над моими рёбрами.

Потом, не глядя на меня, он произносит:

– Да. Тэйн рассказал мне, что с ним произошло. Что он почувствовал.

Моё дыхание сбивается. Я изучаю его лицо, но оно остаётся ровным и непроницаемым. Разумеется, Тэйн доверился ему.

– И?

Вален поднимает взгляд.

– И я надеялся, что ты сама скажешь, что думаешь обо всём этом.

Я смотрю на него, выискивая хоть намёк на объяснение, но он лишь спокойно ждёт. Резче, чем хотела, я выдыхаю и качаю головой.

– Мы не драконы, Вален.

Его взгляд остаётся неподвижным.

– Да. Но, возможно, драконы не единственные, кто способен на подобные узы. Возможно, люди просто забыли об этом.

– Люди не связываются узами с людьми, – мой голос звучит слишком твёрдо, с оттенком раздражения, сомнения и чего-то похожего на страх.

Он не отвечает сразу. Потом, с той терпеливой невозмутимостью, что всегда выводит меня из себя, произносит:

– Похоже, вы всё-таки способны на это.

– И что это значит? – я сжимаю губы, сильнее цепляясь за плед.

Он выдыхает и проводит рукой по челюсти.

– Вот это мне и хотелось бы понять, – Вален слегка наклоняется вперёд, сцепив пальцы, в его взгляде появляется сосредоточенность. – Возможно, это из-а того, что ты связана с драконом.

– Что? – хмурюсь я.

Он пожимает плечами, в его взгляде появляется острая сосредоточенность.

– Мы обсуждали, что твоя магия может меняться. Что ты сама можешь измениться.

Пульс резко ускоряется, но я отрицательно качаю головой.

– Это другое. Это касается силы Стихий, а не… этого.

Вален не возражает. Просто смотрит на меня и ждёт. Тишина начинает давить. Я поднимаюсь чуть выше, морщась от боли в рёбрах.

– А что насчёт Тэйна?

– Что именно тебя интересует? – Вален приподнимает бровь.

Я взмахиваю рукой в неопределённом жесте.

– Он почувствовал это. Эти предполагаемые «узы». А я – нет. Тогда как это объяснить?

Вален слегка наклоняет голову, изучая меня слишком внимательно.

– Возможно, ты пока не готова это ощущать.

От его слов по позвоночнику пробегает неприятная дрожь. Я раздражённо фыркаю.

– Или, может быть, там попросту нечего чувствовать, – фраза должна звучать уверенно. Но так не получается. Потому что я ощущаю его близость в том, как учащается мой пульс, когда он входит в комнату. В том, как его голос возвращает мне почву под ногами, даже когда я сопротивляюсь этому. В том, как его пальцы сжимаются слишком сильно, как напрягается челюсть, когда он сдерживает что-то внутри. И в его глазах… боги, эти глаза, которые всегда находят меня, всегда замечают.

– Что это значит, Вален? – провожу рукой по волосам, чувствуя, как растёт раздражение.

– Не знаю, – выдыхает он и качает головой.

– Ты не знаешь? – моргаю, сбитая с толку.

– Я разве сказал иначе? – Вален поднимает бровь.

– Ты же тот, кто должен разбираться, – бросаю на него раздражённый взгляд.

– А я не разбираюсь. Многое мне неизвестно, и я всегда буду искать ответы, – он чуть откидывается назад, продолжая внимательно изучать меня. – Значит, сейчас мы просто ждём. Смотрим. И наблюдаем, что произойдёт дальше.

Мне ненавистен такой ответ. Ненавистно ждать. Ненавистно не понимать. Ненавистно…

В животе появляется глухая тяжесть.

А если я никогда не почувствую этого в ответ?

Мысль ударяет холодом.

А если это только у него?

Мои пальцы крепче сжимают плед, горло становится сухим.

Вален ничего не говорит. Ему и не нужно. Он просто наблюдает, как беспокойство отражается на моём лице, как мысль, которую я избегала, наконец догоняет меня. И это пугает.

Я тоже хочу чувствовать это.

«Хороший наставник магии делает намного больше, чем просто объясняет материал. Он умеет чувствовать границу между тем, что действительно необходимо ученику, и тем, что превращается в удобную подпорку. Поддержка важна, это очевидно. Но она проявляется по-разному: иногда нужно не реагировать на определённое поведение, иногда признавать травму, а иногда говорить прямую, жёсткую правду. Часто требуется сочетание всего этого, и важно делать это осознанно».

– Дневники Валена.

АМАРА

На следующий день я медленно просыпаюсь. Не от боли. Не от той острой, обжигающей боли, что не давала спать прошлой ночью. А от глубокого, тупого ноющего ощущения, которое едва заметно пульсирует в рёбрах с каждым вдохом.

Воздух густой и тёплый, напоминающий липкую летнюю ночь. Лёгкий запах углей смешивается с ароматом стали и едва уловимым дыханием сосен за окном.

В комнате ещё темно. Та предрассветная тьма, которая сглаживает всё вокруг: очертания, тени, мысли. Та, что удерживает мир в спокойной неподвижности, пока он ещё не проснулся.

Лето всё ещё господствует. Даже в этот ранний час тепло льётся через открытое окно, а лёгкий шорох листьев едва нарушает тишину.

Я немного двигаюсь и замираю.

Рядом ощущается вес. Чьё-то присутствие. Я поворачиваю голову, и дыхание перехватывает.

Тэйн.

Он находится здесь. Лежит рядом со мной.

Сквозь деревянные планки окна проникает слабый утренний свет, мягко освещая его обнажённые плечи и длинную линию спины. Он частично повернулся ко мне, одна рука свободно лежит между нами, дыхание ровное и глубокое.

Я медленно выдыхаю, чувствуя, как с меня сползает напряжение, о котором я даже не подозревала. Не ожидала, что он вернётся. Особенно после нашей ссоры. После того, как он ушёл, почти сорвавшись, будто был в шаге от того, чтобы потерять контроль.

Но он здесь.

И от этого мне становится легче, сильнее, чем я готова признать.

Я позволяю себе рассмотреть его внимательнее. Новые следы усталости под глазами, напряжение, которое он носит даже во сне. Он не просто пришёл. Он остался рядом.

Я осторожно меняю положение, стараясь не давить на кровать, рёбра всё ещё болят. Наблюдаю, как его дыхание остаётся ровным. Свет касается старого шрама. Затем той тихой силы, что исходит от него – силы, которая не отпускает даже во сне.

Я почти решаюсь разбудить его, но останавливаюсь. Впервые за последние дни он выглядит по-настоящему расслабленным. И, боги, я не хочу лишать его этого.

Тэйн слегка шевелится, медленно выдыхает и поворачивается лицом ко мне. На миг кажется, что он просыпается: его брови чуть сдвигаются, дыхание меняется. Но затем он снова погружается в сон.

Теперь он лежит ещё ближе.

Расстояние между нами небольшое, всего на ширину ладони. Достаточно близко, чтобы увидеть, как его ресницы мягко лежат на скулах и как губы чуть приоткрыты в такт ровному дыханию.

Я не двигаюсь. Просто наблюдаю. Когда он бодрствует, в нём всегда есть жёсткость: сжатая челюсть, выпрямленная осанка, тяжёлое, грозовое присутствие, заполняющее любое пространство. Но сейчас он просто Тэйн. Его острые грани сглажены сном, выражение лица спокойное, уязвимое.

Приближающийся рассвет бросает длинные тени на его лицо, подчёркивая резкую линию скул и чёткий изгиб челюсти.

Он красив.

Мысль вспыхивает раньше, чем я успеваю её остановить. Я тихо выдыхаю, позволяя себе задержать взгляд на нём ещё немного. Потому что утром, когда он проснётся, когда между нами снова встанет реальность, эта тишина исчезнет.

И я не хочу отпускать её. Пока нет.

Но затем что-то меняется. Его тело напрягается. Дыхание срывается, резкое, будто что-то выдернуло его из сна. Его глаза внезапно раскрываются и цепко ловят мои, словно я застала его врасплох.

Я замираю.

Он моргает, дыхание становится неровным, тело будто каменеет. На лице мелькают растерянность и шок. Пальцы едва заметно дёргаются по простыне, как будто тело успело отреагировать раньше осознания – на что-то, чего я не ощущаю. Он слегка смещается, грудь поднимается чаще, и его взгляд скользит по мне, словно он проверяет, что я действительно рядом.

И тогда я вижу это. Внутреннюю борьбу. То, как его лицо постепенно закрывается, как он пытается спрятать всё, что только что произошло.

Затем приходит облегчение.

Его глаза ещё раз проходят по мне, отмечая, что я в сознании, что дышу ровно, что со мной всё в порядке.

Я открываю рот, чтобы спросить, что случилось, но Тэйн успевает отодвинуться. Он резко выдыхает, проводит рукой по лицу, и когда снова смотрит на меня, тот момент уже исчезает.

Его выражение становится прежним, спокойным и непроницаемым, словно между нами вновь встаёт невидимая стена. Он мгновенно прячет всё пережитое за привычной маской.

И это пугает меня больше всего, потому что я думала, что мы миновали этот этап. Что начала видеть мужчину под образом военачальника. Но сейчас я понимаю, что он всё ещё держит в себе слишком многое.

После всего, что произошло, у меня нет ни сил, ни желания начинать новую ссору. Поэтому я позволяю этому раствориться. Пока что.

Потому что, несмотря ни на что, он рядом.

Я тихо выдыхаю и дарю ему улыбку. Маленькую, уставшую, но искреннюю.

Тянусь к нему, касаясь его запястья и затем скольжу пальцами в его ладонь. Он не раздумывает ни секунды. Его рука сразу обхватывает мою, тёплая и крепкая. Потом он поднимает мою ладонь и касается её мягким поцелуем.

Из груди вырывается медленный выдох, и облегчение разливается глубоко внутри. Его тепло проходит в меня, смывая остатки боли, усталости и всего того, к чему я сейчас не готова возвращаться.

Его губы задерживаются ненадолго, прежде чем он опускает наши руки обратно на постель.

– Как ты себя чувствуешь? – его голос звучит тихо и немного хрипло.

– Лучше, – выдыхаю я, пальцы всё ещё переплетены с его.

– Отлично, – Тэйн чуть кивает, его рука остаётся на моей. Голос низкий и тёплый, с непривычной мягкостью. Потом он улыбается, и это вызывает во мне неожиданный отклик.

Прежде чем я успеваю это осознать, он медленно выдыхает, его хватка слабеет, глаза закрываются. Он полностью расслабляется.

Мне действительно стоит дать ему отдохнуть. Я сама должна бы спать. Но мысли упрямо возвращаются только к нему. К тому, как в тусклом свете двигаются его обнажённые плечи, как его дыхание становится глубоким и спокойным. К лёгкой растрёпанности его волос. Всё это кажется редким и почти интимным моментом.

Желание поднимается во мне, тёплое и настойчивое.

Боги. Только не сейчас.

Не в моём состоянии, не когда он наконец позволил себе расслабиться, не когда… я сглатываю, сжимая губы. Но мне это нужно. Мне нужен он. Не ради исцеления, а ради того, чтобы снова почувствовать связь. Чтобы убедиться, что я живая. И что я всё ещё его.

Ноющая боль в боку усиливается, когда я поднимаюсь, но я игнорирую её. Понимаю, что не должна так двигаться, что рискую. Но это перестаёт меня волновать.

Я осторожно приподнимаюсь, опираясь ладонью на матрас, и наклоняюсь над ним, стараясь не задеть его своим весом.

Он всё так же лежит обнажённый по грудь, окутанный мягким серебристым светом рассвета. Снаружи мир только начинает просыпаться, тёмно-синий оттенок ночи постепенно уступает первым проблескам солнца. Прохладное сияние льётся в окно, мягко скользя по его лицу.

Я нависаю ближе, вдыхая его запах, словно воздух после долгой задержки дыхания. Потом наклоняюсь ещё.

Мои губы касаются его ключицы, мягко и медленно. Один раз. Потом снова. Чуть ниже. Я целую точку над его сердцем, чувствуя под губами его ровный, спокойный пульс. Затем скольжу ниже, по его груди. К линии его пресса. С каждым поцелуем внутри вспыхивает жар, становясь всё сильнее.

Он не двигается, не открывает глаза. Но я чувствую изменение в его дыхании. То, как его мышцы напрягаются под моими губами, словно он пытается сдержаться.

Потом из его груди вырывается стон, хриплый и низкий, такой, что невозможно спутать, когда его рука перехватывает моё запястье. Его большой палец касается стремительного ритма моего пульса, проводит по нему, замирает… будто он разрывается между тем, чтобы оттолкнуть меня и притянуть ближе.

– Амара, – бормочет он, голос густой от сна и напряжения, которое ко сну не имеет никакого отношения.

Я тихо мурлычу, прижимаясь губами чуть ниже его пупка. Его живот снова напрягается.

– Тебе нужно восстанавливаться, – хрипло произносит он, его пальцы крепче сжимают моё запястье. – Нужно отдыхать.

Голос звучит уверенно, командно. Но его тело говорит совсем о другом.

Я не останавливаюсь. И не собираюсь. Его слова едва доходят до сознания, теряются в жаре, который поднимается во мне, в том, как его тело отвечает на мои прикосновения, несмотря на протесты.

Я целую его ещё раз. Ниже.

И ещё ниже.

Хочу почувствовать, как он теряет контроль. Совсем немного. Достаточно, чтобы знать, что могу. Мои губы скользят по твёрдым линиям его живота, по напряжённым мышцам, которые реагируют на каждое прикосновение.

Он резко втягивает воздух, его хватка на моём запястье на мгновение становится сильнее, а потом ослабевает, будто он уже проигрывает эту борьбу.

Мягкий золотистый свет надвигающегося рассвета ложится полосами на его кожу. Я продолжаю двигаться ниже. До самой линии ткани. Останавливаюсь, моё дыхание касается его кожи.

Тэйн полностью замирает.

Я прикусываю пояс его брюк, слегка тяну, затем позволяю отскочить обратно. Тэйн задыхается, дыхание прерывается, всё тело напрягается подо мной. Его горящие глаза распахиваются. Зрачки расширяются. Мгновение он просто смотрит на меня, его грудь поднимается и опускается слишком быстро, слишком неровно.

Затем его рука оказывается в моих волосах, сжимая их ровно настолько, чтобы заставить меня остановиться.

– Амара. – Голос хриплый, почти сорванный. – Тебе нужно отдохнуть.

– Я в порядке. Даже очень, – я встречаю его взгляд, не отступая.

Его пальцы чуть сильнее сжимаются у меня в волосах, словно он пытается удержать контроль.

– Два дня назад ты почти умерла, – рычит он, голос низкий и тёмный. – Ты не в порядке.

– Вален сказал, что я быстро восстанавливаюсь, – я ухмыляюсь, касаясь его кожи, и снова медленно целую чуть ниже пупка.

Тэйн втягивает воздух, его живот снова напряжённо двигается под моими губами.

– Он также сказал, что я могу вернуться к обычным… занятиям, – ещё один поцелуй. Ниже. – Хотя мне будет немного больно.

Тэйн глухо стонет, его пальцы в моих волосах сжимаются сильнее, вторая рука вцепляется в простыню.

– Не произноси сейчас имя другого мужчины.

Его голос напряжённый, низкий, хриплый и, боги, я чувствую жар в каждом слове. Я улыбаюсь, прижимаясь к его коже, проводя языком по чувствительной точке чуть выше пояса. Всё его тело дёргается, резкий вдох разрезает тишину комнаты.

– Амара… – моё имя звучит наполовину как предупреждение, наполовину как капитуляция. Сплошной жар.

Я тихо улыбаюсь, прижимаясь к его коже. Теперь я знаю, что победила. Он не просто теряет контроль – он отдаёт его мне.

Я смотрю прямо в его глаза, наблюдаю каждое движение, каждый вдох, каждую дрожащую грань самообладания, которая тает под моими прикосновениями. Медленно, нарочно неторопливо, я беру в пальцы шнурок его брюк и тяну.

Грудь Тэйна вздымается, глаза темнеют, кулаки сжимаются в простынях. Я отодвигаюсь назад, сползая с кровати, стягивая его штаны, чувствуя, как ткань неторопливо скользит по его коже.

В рёбрах вспыхивает острая боль, но я дышу сквозь неё. Я ещё не закончила и не остановлюсь, пока он снова не станет моим.

Его дыхание сбивается, становится поверхностным и неровным, мышцы подо мной напрягаются. Я стягиваю штаны до конца, бросаю их на пол, затем снова забираюсь на него, оседлав и положив ладони на его грудь.

Тэйн поднимает голову, наблюдая за мной, зрачки расширены, губы приоткрыты, словно он не может решить, остановить меня или сдаться.

Потом его голова падает обратно на подушку, и из горла вырывается стон. Он сдаётся.

– Проклятье… – выдыхает он. – Ты моя погибель.

Боль в боку пульсирует, но я не останавливаюсь. Наклоняюсь, оставляя поцелуи на его животе, чувствуя, как его тело отвечает: напрягается, дрожит под моими прикосновениями.

Дыхание Тэйна становится рваным, его руки вцепляются в простыни, всё тело натянуто, как струна, и я чувствую, как он пытается сдержаться.

Я наклоняюсь над ним, его впечатляющая длина стоит передо мной, и я позволяю своему дыханию скользнуть по чувствительной коже, дразня. Потом кончиком языка касаюсь головки медленно, нарочно. Его тело содрогается. Я провожу языком вокруг, слизывая предэякулят, наслаждаясь тем, как он стонет – низко, надломлено.

– Амара…

Я обхватываю его губами, принимая глубже, медленно, пока не дохожу до самого основания. Тэйн резко втягивает воздух, его голова падает на подушку, пальцы вжимаются в простыню. Дыхание сбивается, когда мускулистые бёдра напрягаются под моими руками.

– Боги… – его голос срывается. – Эти губы… такие охренительные… Они созданы, чтобы их трахать.

Слова звучат как обещание… как предупреждение.

Хочу не просто почувствовать его вкус. Хочу напомнить ему, что это тело, этот момент – реальны. Я медленно провожу языком вверх, затем вниз, наслаждаясь тем, как его тело реагирует подо мной.

Тэйн резко втягивает воздух, его дыхание рваное, пальцы ещё сильнее сжимаются в простынях.

Я повторяю.

Его бёдра дрожат, мышцы напрягаются под моими руками, когда я принимаю его глубже. Я обхватываю основание его члена, двигаясь в одном ритме с собственными движениями, мой язык скользит по нему, когда я снова и снова беру его в рот.

Из его груди вырывается глубокий, надломленный стон, пальцы дёргаются, будто он хочет дотронуться до меня, запустить руку в мои волосы, притянуть ближе, но сдерживается.

И боги, мне нравится смотреть, как он теряет контроль от моих прикосновений.

Дыхание Тэйна дрожит, тело подо мной натянуто, вибрирует от удерживаемого напряжения. Потом звучит грубый, отчаянный стон.

Его глаза встречаются с моими, широко распахнутые, зрачки настолько расширены, что от дымчато-серого остаётся едва заметное кольцо. Но под жаром я вижу другое: восхищение. Будто он всё ещё не верит, что я вернулась к нему.

– Я хочу быть в тебе. Сейчас.

Его руки находят меня, крепко, но осторожно, хватая за руки, подтягивая наверх. Его прикосновения мягкие, внимательные, он избегает моей раны, даже когда желание в нём горит почти невыносимо.

Я едва успеваю вдохнуть, прежде чем его губы накрывают мои – горячие, требовательные, забирающие остатки контроля.

Мы уже сидим, его ладони обрамляют моё лицо, его рот снова захватывает мой. Поцелуй глубокий, наши языки переплетаются, ищут, тянут друг друга ближе, словно он пытается утонуть во мне.

Я отвечаю с такой же жадностью, такой же отчаянной потребностью.

Потом он отстраняется, дыхание прерывистое, губы влажные и припухшие от моих поцелуев. Его взгляд прожигает меня насквозь, тёмный и устойчивый, удерживающий меня в этом мгновении. Но затем… он хмурится. Совсем немного. Его взгляд смещается, что-то тёмное мелькает в нём, едва уловимое.

И я не могу не спросить себя – почему? Почему именно сейчас, когда я сижу на его обнажённом теле, кожа к коже? Почему вдруг чувствуется это лёгкое расстояние? Будто есть слова, которые он так и не произнёс. Что-то, чего он всё ещё боится.

Но, прежде чем я успеваю сказать хоть что-то, он двигается.

Медленно. Осознанно. Почти благоговейно.

Он спускает тонкую бретельку моей ночной сорочки, его пальцы едва касаются кожи, оставляя за собой огненные следы. Затем его губы идут по тому же пути, накладывая медленный поцелуй на открывшееся плечо, словно я что-то священное.

Дрожь проходит по всему моему телу, дыхание перехватывает.

Он не торопится, медленно стягивает ткань, обнажая меня сантиметр за сантиметром. Когда сорочка сползает до талии, его взгляд поднимается ко мне, будто он проверяет, не больно ли мне, всё ли в порядке.

Я молча киваю, уже тоскуя по его прикосновениям.

Тэйн поднимает сорочку через мою голову, движения осторожные. Он позволяет ночной одежде упасть на пол, забывая о ней. Одна его рука ложится мне на бедро, другая скользит к затылку, поддерживая.

Затем лёгким прикосновением он проводит пальцами ниже ключицы, вдоль внешнего изгиба моей левой груди – мягко, внимательно, почти благоговейно.

Я наклоняю голову, с вопросом в глазах. Откуда эта перемена?

Да, я всё ещё восстанавливаюсь, но то, как он обращается со мной, даже более бережно, чем нужно. Вчера меня уже полностью допустили к нагрузкам. Вален вообще собирался вернуть меня к тренировкам.

Но Тэйн молчит. Его взгляд опускается к моим грудям. Пальцы скользят по окружности одной из них – легко, исследующе. За его прикосновением поднимаются мурашки. Потом его ладонь обхватывает её, уверенно, тепло. Медленно. Сдержанно.

Я резко вдыхаю, спина выгибается, голова откидывается назад, когда волна ощущений накрывает меня. Я чувствую влажность между ног, теряюсь в ощущениях его руки.

Его ладонь спускается с моего бедра на спину, поддерживает меня в тот самый момент, когда его рот накрывает мою грудь. Я прикусываю нижнюю губу, выдыхая прерывисто. Каждый нерв вспыхивает, оживая под его языком.

Нет слов. Говорить кажется неправильным – словно я нарушила бы тихое обещание между нами. То, что происходит сейчас. То, что значит.

Я думала, что всё будет как в первый раз. Как в тот вечер у лагуны, когда он устроил мне пикник. Быстро. Жадно. Дико.

Но это… это другое.

Медленное. Тщательное. Осознанное.

И не только из-за моей травмы. То, что началось между нами утром, Тэйн превращает во что-то совсем иное. Более мягкое. Более глубокое. Не просто желание – преданность.

И, боги, я полностью теряюсь в этом.

Он не использует силу. Не кусает. Не сосёт. Не сжимает резко. Он лижет – медленно. Его зубы лишь слегка касаются кожи, дразня. Его ладонь не хватает, не требует. Она гладит. Обнимает. Исследует. Запоминает меня. Почитает.

Потом он снова двигается, меняя наши позиции, направляя меня вниз с осторожностью. Его прикосновения остаются уверенными, когда он мягко укладывает меня на спину, оберегая даже сейчас.

Но в его взгляде нет ни капли нерешительности.

Там есть только Тэйн.

Он замирает, склоняет лоб к моему и шепчет:

– Скажи, если будет больно.

Боли нет – даже близко. Поэтому я чуть улыбаюсь, показывая, что всё в порядке.

– Ты не представляешь, что творишь со мной, – выдыхает он.

Он устраивается между моими ногами, и я чувствую его возбуждение, прижимающееся к моим бёдрам. Его шершавые пальцы скользят по моему боку уверенно и бережно. Его взгляд прожигает меня, в нём что-то обнажённое, несказанное.

Потом он направляет член к моему входу и входит. Я резко выдыхаю, мои пальцы цепляются в его плечи, удерживая, пока он наполняет меня.

Он двигается медленно, по чуть-чуть, внимательно следя за мной, читая каждую реакцию, убеждаясь, что я могу принять его полностью. Его движения мягкие, осторожные. Он снова прижимает лоб к моему, его тёплое дыхание касается моих губ, руки обнимают меня, удерживая, пока он движется неторопливо и размеренно.

Я игнорирую тупую боль в боку и обхватываю его ногами, притягивая ещё глубже, утопая в том, как он ощущается внутри меня. Медленный, ноющий ритм. Его бёдра плавно двигаются, заставляя меня чувствовать каждое его движение. Заставляя меня дрожать под ним.

По позвоночнику проходит дрожь, удовольствие нарастает, разворачивается внутри, как огонь и шёлк.

– Тэйн… – его имя срывается с моих губ, едва слышно.

Он двигается так, будто у него есть целая вечность. Будто он хочет отдать мне всё.

И, боги, я принимаю всё.

Тэйн продолжает двигаться медленно. Каждый толчок выверен – он так осторожен со мной. Но меня удерживают его глаза, прикованные к моим.

В его взгляде есть что-то такое, грубое и всепоглощающее. Как будто он дарит мне нечто большее, чем просто своё тело, и не знает, как это выразить.

Но у меня нет слов, чтобы спросить. Не сейчас. Я слишком потеряна в этом моменте, в том, как его тело движется вместе с моим.

Я не просто плыву. Я лечу. Я наслаждаюсь тем, что он делает со мной. Тем, как он поднимает меня. Удерживает. Ломает меня и делает более цельной, чем я когда-либо была.

Его ритм не сбивается, но я вижу это – вспышку на его лице, что-то трескающееся внутри него. Его дыхание перехватывает, пальцы на мгновение сильнее вжимают мою кожу. В нём что-то рвётся наружу. И это не похоть. Это больше. Но я не знаю, что именно.

Потом он погружается глубже.

Я вскрикиваю, голова откидывается назад, удовольствие пронзает меня, как огонь, разгорающийся по всему телу. Он находит внутри меня точку, которая разбивает мысли, пускает искры по венам, расплетая меня изнутри.

Я хватаюсь за его руки, ногти впиваются в его кожу, моё тело выгибается под ним.

– Тэйн… – когда я произношу его имя, это стон, просьба, молитва.

Удовольствие поднимается быстро, остро, настойчиво, сворачиваясь глубоко внутри, натягиваясь, как пружина, готовая лопнуть. Но дело не только в этом.

Моя магия тоже поднимается. Привычная тяга огня, воздуха, воды и земли шевелится под кожей, откликаясь на что-то глубокое, на что-то, что я не могу контролировать.

– Боги… – мой голос срывается, дрожит. – Я близко.

Пальцы Тэйна сжимаются сильнее. Его ритм остаётся ровным. Он не торопится, не сбивается.

– Знаю. Подожди меня, Амара… любимая, – выдыхает он, хриплым, пропитанным жаждой голосом.

Эти слова проходят по мне волной. Приказ. Мольба. Обещание.

Я стараюсь. Боги, я стараюсь.

Но удовольствие растёт, поднимается, накрывает, такое неудержимое.

Тэйн входит глубже, его темп всё такой же медленный, но разрушительный, подводящий меня к самому краю. Я чувствую, как внутри всё рвётся, тело дрожит, магия трещит под кожей.

И затем мы падаем вместе.

Удовольствие взрывается во мне – ослепляющее. Ломающие. Поглощающее. Каждая частица меня вспыхивает и магия вырывается наружу.

Все четыре стихии закручиваются вокруг нас: огонь вспыхивает в воздухе, вода дрожит по простыням, ветер обвивается вокруг наших тел, земля под кроватью вибрирует от сырой силы. Это дикое, необузданное зрелище – отражение нас, этого момента, всего, чем мы являемся сейчас. Бездыханное прикосновение силы, окутывающее нас, связывающее нас тем способом, которого я не понимаю.

Тэйн стонет, уткнувшись в моё горло, его тело содрогается, будто то, что только что произошло между нами, обнажило его до самого существа. Его руки всё ещё держат опору по обе стороны от меня, удерживая вес, словно он боится придавить меня.

Постепенно магия отступает, растворяясь в тихом тепле между нами и остаётся лишь ровный ритм нашего дыхания. Лоб Тэйна лежит на моём, его тело всё ещё наполовину накрывает меня – тёплое, надёжное и защищающее. Его пальцы скользят по моей коже, медленно и неспешно, выводя ленивые узоры вдоль моей талии, всё ещё дрожащие от отголосков его оргазма.

Потом его голос звучит тихо, с тревогой:

– Ты… ты в порядке?

Я тихо смеюсь, едва дыша, полностью удовлетворённая, моё тело покалывает от смеси магии и удовольствия.

– Тэйн, – шепчу я, – я очень даже в порядке.

Он выдыхает, напряжение наконец уходит из его мышц. Он осторожно выходит из меня, но не отстраняется. Остаётся рядом – его кожа тёплая, дыхание постепенно выравнивается. Его пальцы скользят по моему бедру, медленно, рассеянно.

И снова я чувствую это. Лёгкое ощущение, что он что-то сдерживает – в том, как касается меня. В том, как смотрит, с лёгкой тенью в уголках губ, будто хочет сказать больше… но не решается.

Снаружи утро льётся в комнату, окрашивая стены мягким золотом. Я закрываю глаза, прижимаясь к нему, к его твёрдому, тёплому телу.

И даже в этот мирный момент, тяжесть вчерашнего слегка касается краёв моих мыслей. Голос Лиры. Валена. Их слова о нём, о том, насколько глубоко он чувствует меня. Что это больше, чем Духорождённая. Что я для него – больше, чем пророчество.

Вина сжимает мне сердце. Как он, должно быть, переживал. Как боялся. Не из-за того, что я значу для мира… а за меня.

И тогда, тихо, я произношу:

– Я не буду летать одна.

Его руки обнимают меня крепче, тело прижимает меня ближе, и он целует меня в макушку. Мягко. Невысказанно. Обещание без слов.

Мы больше ничего не говорим. Потому что в этот момент нет спорных тем, нет битв, которые нужно вести. На мгновение есть только это.

После этого легко приходит сон. Может быть, это затянувшееся удовольствие, может быть, усталость наконец-то взяла верх, а может, всё дело в нём – в том, как его присутствие окутывает меня, словно щит, в котором я и не подозревала, что нуждаюсь.

Я то проваливаюсь, то всплываю, застревая где-то между бодрствованием и отдыхом, тело слишком тяжёлое, слишком удовлетворённое, чтобы сопротивляться. Постоянное тепло его тела рядом, ровный, медленный ритм его дыхания, то, как его пальцы, даже во сне, остаются на моей коже.

Когда я просыпаюсь снова, это происходит медленно. Комната тихая, спокойная, наполненная той особенной утренней тишиной, которая бывает только на рассвете. Воздух тёплый, густ остатками ночи. Сквозь окно пробивается слабый ранний свет, делая очертания мира мягкими, размытыми.