Текст книги "Пробуждение стихий (ЛП)"

Автор книги: Бобби Виркмаа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 44 страниц)

Затем его рот растягивается в злобной усмешке.

– Мы собираемся сжечь эту лагуну дотла. И я не отпущу тебя, пока ты не начнёшь меня умолять остановиться.

Я издаю задыхающийся смешок, всё ещё ошеломлённая. Всё ещё дрожа от последствий магии и удовольствия. Мои пальцы скользят вверх по его груди, по твёрдым рельефам мышц, чувствуя, как ровно поднимается и опускается его дыхание.

– Это потому, что тебе потребовалась целая вечность, чтобы сделать первый шаг, поддразниваю я. – Так что я немного сдерживалась.

Ухмылка Тэйна становится шире, его руки снова исследуют моё тело.

– Думаю, я должен наверстать упущенное, – его губы касаются моего подбородка.

Он сдвигается, обхватывает мои бёдра, а затем закидывает обе мои ноги себе на плечи. Его руки обнимают мою голову с обеих сторон, его свирепый взгляд прикован к моему.

И затем он входит в меня. Так глубоко, что, клянусь, я вижу звёзды.

– О боги, – выдыхаю, вцепившись пальцами в плед, моё тело дрожит от потрясения и наслаждения.

Моё тело напрягается, словно горн, сжимающийся вокруг пламени.

– Блядь, Амара, – рычит он.

Его мышцы напрягаются под моими руками, когда он снова делает толчок. И снова. Каждое движение отнимает у меня всё больше сил, пока всё, что я могу сделать, это держаться.

На этот раз наслаждение не достигает пика – оно взрывается. Слияние огня и плоти, силы и желания. Я не поднимаюсь – я воспламеняюсь.

И да помогут мне боги, я заберу его с собой.

Из него вырывается хриплый звук, глубокий и грубый. Его тело напрягается, руки притягивают меня ближе, словно я – единственное, что привязывает его к этому миру.

Он вбивается глубже, грудь его вздымается, лоб прижимается к моему, и мы вместе преодолеваем бурю.

Какое-то долгое мгновение мы просто дышим. Наши тела сплетены, сердцебиения учащённо бьются, когда последние отблески магии и тепла тают между нами.

Тэйн поднимает голову, дыхание всё ещё неровное, он осторожно выходит из меня. Его глаза встречаются с моими – а что это за взгляд, которым он смотрит на меня? Это не просто удовлетворение. Это обладание. Тихая, жгучая уверенность в том, что это – между нами – ещё далеко не конец.

Как будто он уже завладел каждой частичкой меня, телом и душой.

Тэйн прижимает меня к себе, перекатываясь на спину. Моя голова лежит у него на груди, устроенная в изгибе его плеча, пальцы невольно скользят по рельефным линиям на его животе. Его рука обнимает меня, ладонь медленно и рассеянно чертит узоры вдоль моей спины. Он касается моих татуировок. Его пальцы идут по линиям, лёгкие и медленные, словно он старается запомнить каждую форму Стихий.

Вечер опускается вокруг нас, тёплый воздух окутывает со всех сторон. Звуки лагуны наполняют тишину – далёкое кваканье лягушек, мягкое шуршание невидимых существ в зарослях, размеренное плескание воды о берег.

Всё кажется тихим. Безопасным. Даже воздух понимает, что вмешиваться не стоит.

– Это было… – Тэйн делает паузу, проводя большим пальцем вдоль моего позвоночника, подбирая слово, – …интенсивно, – говорит он. Я слышу улыбку в его голосе.

Я моргаю, мысли всё ещё затуманены, где-то между усталостью и оставшимся на коже теплом его прикосновений.

– Секс или магия? – поднимаю голову и смотрю на него.

– И то и другое, – его пальцы чуть сильнее прижимаются к моей коже.

Замираю, и полностью прихожу в себя. Я понимаю, о чём он. Огонь. Воздух. То, как моя магия вспыхнула без всяких ограничений.

– Я не пыталась это вызвать, – сглатываю и чуть сдвигаюсь.

Тэйн издаёт низкий, задумчивый звук.

– Не похоже было на то, что ты могла бы это остановить.

Я делаю глубокий вдох, позволяя словам осесть. Он прав. Я бы не смогла остановить это, даже если бы захотела.

Его пальцы медленно скользят вдоль основания моего позвоночника, уверенно и успокаивающе.

– Каждый раз ощущалось по-разному. Как будто Стихии знали, что тебе нужно, раньше тебя самой.

– Так и было, – отвечаю я, чувствуя, как горло перехватывает.

Он не задаёт вопросов, не давит. Просто позволяет словам зависнуть между нами, его прикосновения мягкие, ровные, ободряющие.

А потом, после долгой паузы, тихо произносит:

– Это было красиво.

Моё сердце сбивается с ритма. Я не ожидала этого услышать.

Он приподнимается на локте и смотрит на меня сверху, волосы растрёпаны, в глазах ленивое спокойное удовлетворение.

– Голодна?

Я позволяю себе просто смотреть на его лицо. Такое близкое. Нелепо красивое.

– Да, – отвечаю я, улыбаясь.

Уголок его губ чуть поднимается в знакомой суховатой усмешке.

– Прекрасно. Я же так старался устроить тебе красивый вечер…

Он на секунду замолкает.

– Планировал всё сделать медленно и аккуратно, но, кажется, у тебя были совсем другие намерения.

Он снова усмехается.

– И будет обидно, если вся эта замечательная еда пропадёт зря.

Я шлёпаю его по груди, смеясь. Он склоняется ко мне и легко касается губами кончика моего носа.

И я понимаю, что пропала окончательно.

В конце концов мы всё-таки поднимаемся, в основном потому, что Тэйн настаивает: он не позволит хорошей еде остыть после того, как я так бесцеремонно «набросилась» на него.

Небо уже тёмное, звёзды рассыпаны по густому индиго. Со стороны лагуны доносится мягкое, размеренное кваканье, в кронах шуршит ветер.

Вокруг нас висят в воздухе четыре огненных шарика, созданных Тэйном. Они заливают остатки нашего пикника тёплым золотистым светом. Отблески играют на его коже, вспыхивают в глазах, вытягивают из мира живые тени и мягкое сияние.

На нём снова только штаны, он босой, как и я, волосы всё ещё растрёпаны, на губах по-прежнему уверенная, довольная улыбка. На мне его туника, ворот свободен, подол едва прикрывает середину бедра. От ткани пахнет им.

Дым. Кедр. Жар.

И возвращать её я не собираюсь.

Мы сидим на пледе, наши ноги слегка соприкасаются, пальцы иногда задевают друг друга, пока мы неторопливо едим. Всё простое, продуманное. Он взял свежий хлеб, мягкий сыр, сушёные фрукты и бутылку охлаждённого вина, которое, скорее всего, зачаровал, чтобы оно оставалось холодным.

– Ты правда всё это заранее спланировал? – спрашиваю я негромко, откусывая сладкую сливу, сок липнет к пальцам.

– Конечно. Я же говорил, что собирался тебя очаровать, – Тэйн откидывается на одну руку и внимательно смотрит на меня.

– Я думала, что план был соблазнить и покорить.

– Только если бы романтика провалилась, – его губы изгибаются ленивой полуулыбкой.

Я тихо смеюсь, убирая прядь с лица. Светлячки снова вспыхивают над лагуной, дрейфуют в тёплом, спокойном воздухе. Ночь наполнена звуками, которые кажутся почти нереальными рядом с войной.

Какое-то время мы едим молча. Тишина не тяготит, она просто есть. В ней всё ещё отзывается то, что произошло между нами.

Потом он произносит, уже мягче, чем раньше:

– Ты испугалась, что можешь причинить мне боль.

Поворачиваю к нему голову. Тэйн опускает взгляд, разламывает кусочек хлеба.

Я понимаю, к чему он ведёт. Речь не только о том моменте. Не только о магии. А о том, как именно это случилось. Как во мне всё разверзлось, как силы взлетели вместе со мной, как моя магия поднялась так, словно я сознательно ею управляла.

Каждый раз, когда я чувствую что-то слишком сильно – удовольствие, боль, страх, любовь – магия откликается. Она просто… выходит наружу. Поднимается вместе со мной. Ломается вместе со мной. Становится частью меня.

– Такое ощущение, что Стихии связаны с моими эмоциями, – тихо говорю я, скорее себе, чем ему.

Тэйн поднимает глаза. Он берёт бокал вина, делает медленный глоток той уверенной, лёгкой манерой, с какой движется в бою. Его взгляд не отрывается от моего.

Потом тихо произносит:

– Это логично.

– Почему? – я чуть выпрямляюсь, встречаясь с ним глазами.

– Потому что твоя сила не отделена от тебя самой, – он делает короткую паузу. – Ею не нужно командовать. Ей нужно доверять.

Я медленно киваю.

– Я не хотела потерять контроль. Не рядом с тобой… не так, как тогда.

Перед глазами снова возникает вспышка, хаос, земля, разверзшаяся подо мной. То, как у Тэйна дрогнули колени. Даже со всеми защитными чарами и плетениями вокруг тренировочной площадки, даже с Тэйном – военачальником и самым сильным повелителем огня – моя магия прорвалась.

И задела его.

– Ты не потеряла контроль, – отвечает он уверенно. – Ты позволила этому случиться. Это другое.

Потом, тише:

– В тот день, когда твои Стихийные силы переплелись… ты правда думала, что я боялся за себя?

Моё дыхание сбивается. Я не отвечаю. Он склоняется ближе, удерживая мой взгляд.

– Не за себя, – короткая пауза. – Я боялся за тебя.

Слова падают тяжело, полные неподдельной правды.

– Ты выглядела испуганной. Не из-за самого поступка, не до конца. Я понял, что ты боялась того, что это значит. Того, кем, как тебе казалось, это тебя делает.

Потом он без лишних движений притягивает меня ближе, укладывая у себя на груди. Его руки обнимают мою талию, и я растворяюсь в его тепле.

– Знаешь, – тихо произношу я, глядя на спокойную поверхность лагуны, – я тогда злилась на тебя.

– Знаю.

Он делает паузу. Его грудь подо мной размеренно вздымается.

– Я ревновал. И позволил этому влиять на меня. Но потом почувствовал, как в тебе поднимаются Стихийные силы, и решил надавить.

Его голос ровный, но под ним слышится что-то более тяжёлое.

– Тебе нужно было понять, на что ты способна. Я просто… жалею, что сделал это таким образом.

Я слушаю его слова, и внутри поднимается тёплая волна. Не злость… не совсем. Скорее давящее чувство, узел, который давно сидел во мне и наконец получил признание.

Потому что я понимаю. Правда понимаю.

Он ревновал. Он подтолкнул меня. И это сработало.

Я медленно выдыхаю, следя за тем, как светлячки плавают над водой, их мягкое сияние словно старается приглушить что-то острое внутри меня.

– Понимаю, почему ты так сделал, – тихо говорю я. – Но это не значит, что мне не было больно.

Его руки остаются неподвижными вокруг меня, давая место высказать всё, что тянуло меня вниз последние дни.

– И да, я тогда испугалась, – продолжаю я. – Не только случившегося, но и того, что это могло значить.

Короткая пауза.

– И да… мне всё ещё немного обидно. Из-за того, что ты принёс свои эмоции в тренировку.

Я откидываю голову назад и упираюсь в его плечо.

– Но, если подумать… возможно, иначе я бы не решилась.

У моего уха едва слышно проходит его дыхание.

– Я всё ещё немного сердита, – краешек моих губ дёргается. – Но не держу обиду на тебя.

– Спасибо, что не держишь, – он касается губами макушки моей головы. Его голос низкий, обволакивающий чем-то мягким… и опасным. – Но вот что я скажу дальше.

Он касается меня снова, лёгким поцелуем в линию роста волос.

– Не могу обещать, что мои эмоции снова не прорвутся в тренировке, – тихо говорит он. – Я слишком сильно о тебе забочусь, чтобы стоять неподвижно, когда тебе грозит опасность.

Он прижимает мягкий, но горячий поцелуй к моему виску.

– Если хоть что-то попробует причинить тебе вред… – короткая пауза. – Я сотру это в пепел.

Он слегка меняется в положении, его руки крепче обнимают меня.

– Но я могу обещать, что больше не позволю ревности вмешиваться.

Небольшая пауза.

– Особенно теперь, когда ты моя, – шепчет он мне в ухо.

Он произносит это как клятву. И я не могу сдержать улыбку, расползающуюся по лицу.

– По рукам, – отвечаю я, тихо, но уверенно.

Мы остаёмся так ещё немного, сидя на пледе, переплетясь ногами, с остатками еды и недопитыми бокалами вина. Светлячки мерцают. Поверхность лагуны тихо колышется где-то впереди.

Затем он говорит, совсем рядом с моим ухом, голосом таким мягким, что он ломает что-то во мне:

– То, что твоя магия слилась воедино… это не сделало тебя монстром, Амара.

Пауза. Его руки чуть крепче сжимаются вокруг меня.

– Это сделало тебя сильной.

«Историю пишут выжившие, и они уносят свои тайны с собой. Стараются их уничтожить. Но я уверен, что мы наблюдаем первые признаки пробуждения чего-то, спрятанного преднамеренно. Чего-то по-настоящему сильного».

– Дневники Валена.

АМАРА

Утренний свет просачивается в форпост, разрезая прохладный воздух, когда я вхожу в столовую. На коже всё ещё ощущается остаточное тепло прошлой ночи. Тело ноет, но приятной, тянущей болью.

Я беру тарелку, сажусь на своё обычное место и пытаюсь выглядеть так, будто всё как всегда.

Получается ужасно.

Потому что едва я опускаюсь на лавку, Лира поднимает на меня глаза. И я понимаю: она видит всё. На мне прям написано.

Она замирает с едой во рту, а потом медленно растягивается в ухмылке. Знающей. Хищной.

И достаточно громко, чтобы услышала половина столовой:

– О НАКОНЕЦ-ТО! Я так и подумала, когда ты поздно пришла спать!

Я задыхаюсь. Лира хлопает ладонями по столу, от неё буквально исходит ликование, словно она выиграла нешуточное пари.

– ДА УЖ ПОРА БЫЛО!

Мои друзья поднимают кружки чая, звонко стукаются ими, как будто поднимают тост.

– Лира… – стону я и утыкаюсь лбом в стол.

Тэйла отмахивается:

– Нет. Нет. Ты не имеешь права смущаться. Это повод для праздника.

Лира наклоняется вперёд так, словно собирается разбирать детали военной операции, довольная, сосредоточенная и пугающе увлечённая.

– Ну и? Он правда оказался таким, каким мы все думали? Он соответствует своей военачальнеской репутации? Это было…

– Да! Мы хотим подробностей! – перекрикивает всех Фенрик под хохот компании.

– Ни. Слова. Больше, – я прижимаю ладонь к его рту.

Фенрик оттаскивает мою руку и разражается откровенным злодейским смехом. Дариус кладёт руку мне на плечи и бросает сочувственный взгляд:

– Увы, подруга. Мы были слишком вовлечены в эту историю.

Нэсса подцепляет вилкой фрукт и кивает с полным ртом:

– О да! Они посвятили меня во всё, что происходило с военачальником последние месяцы.

Ну конечно. Нэсса с нами всего пару недель.

Лира смеётся, её глаза искрятся от слишком большого удовольствия.

Я замечаю Киерана за два стола от нас. Он смотрит в нашу сторону, приподнимает бровь и подмигивает. Я стону ещё громче.

Рискнув, бросаю взгляд через весь зал. Тэйн уже наблюдает за мной – стоит рядом с остальными из Кольца Феникса, лицо безмятежное, как будто ничего не произошло. Если не считать лёгкого изгиба его губ.

Того самого, что означает: «Я заставляю тебя снова покраснеть».

Позже днём я поднимаюсь в небо на Кэлрикс.

Ветер хлещет по лицу, чистый и прохладный, пропитанный запахом сосен и влажной земли. Над головой бескрайнее небо, разрезанное тонкими белыми облаками. Под нами огромный, спокойный мир: холмы, леса, реки, блестящие серебристыми лентами.

С высоты всё кажется крошечным.

С момента нашей связи прошло десять дней. Десять дней с того мгновения, когда я шагнула с утёса, отпустила страх, и она подхватила меня прежде, чем я достигла земли. Десять дней полётов, поиска общего ритма, проверки наших границ.

Она сильная. Быстрая. Непобедимая в небе.

А я учусь. Учусь двигаться вместе с ней, доверять инстинктам, которые теперь принадлежат нам обеим.

Полёт с ней становится таким же естественным, как дышать.

Мы скользим по потокам воздуха, Кэлрикс неподвижно держит крылья, улавливая каждый подъём. Её тело сливается с небом. Я прикрываю глаза на секунду, чувствую невесомость, свободу, восторг – яркий, чистый, обжигающий.

«Ты учишься, – говорит Кэлрикс. – Теперь ты мне действительно доверяешь. Я никогда не дам тебе сорваться вниз».

Я улыбаюсь, запрокинув голову навстречу ветру, который путает мои волосы – дикий, искрящийся, живой.

– Кажется, теперь я правда в это верю.

Кэлрикс тихо вибрирует, довольная, её радость переплетается с моей, звучит в унисон.

«Или ты наконец поняла, что рождена для этого».

Облака расступаются перед нами, словно узнают в её крыльях что-то древнее и властное. Её магия удерживает меня на спине – прочная, невидимая, надёжная. Она живёт в моём теле тихим успокаивающим гулом, обещая, что я не сорвусь вниз. Я крепко устроена в седле, защищённая полностью.

Но, боги… свобода полёта – это опьяняет.

Крылья Кэлрикс резко наклоняются, она уходит в крутой спиральный вираж, движение точное и текучее. Я двигаюсь вместе с ней. Легко. Инстинктивно. Без страха. Впервые я не учусь и не дерусь. Просто… живу этим. Мир размывается внизу: леса тянутся в реки, горы поднимаются к небу. С высоты всё кажется тише. Спокойнее.

Кэлрикс издаёт низкий, довольный звук.

«Вот для чего мы рождены».

– Да, – выдыхаю я, наклоняясь вперёд и прижимаясь к тёплым чешуйкам у её шеи. – Именно так.

Какое-то время мы просто летим. Но потом ветер меняется. В воздухе появляется напряжённая тишина. Тепло солнца исчезает, уступая место чему-то холодному, чуждому. Я резко поднимаюсь, внутри всё сжимается.

– Кэлрикс.

«Я чувствую».

Впереди темнеет небо. Не от туч, а от теней.

И из этого завихрения появляются они.

Они вырываются из мрака – крылатые силуэты, вытянутые, изломанные, их костлявые тела двигаются неправильно. Их крылья словно изорванные плёнки, и всё же держат их в воздухе. Длинные когти блестят, как полированный обсидиан, а вместо лица – узкие щели кипящей тьмы.

Кэлрикс напрягает мышцы.

«Кетраки, – рычит она. – Им не место так далеко на севере».

Их слишком много. Я насчитываю не меньше дюжины, может, больше. Они кружат. Смотрят. Ждут. Хищники, сжавшие кольцо. Один издаёт резкий визг. И они атакуют.

Адреналин обжигает мои вены. Магия вспыхивает прежде мысли – чистый инстинкт.

Первый удар следует мгновенно. Лезвие тени рассекает воздух, направленное прямо в нас. Кэлрикс резко ныряет вниз, уходя от него на считаные метры. Другой пикирует сверху – когти вытянуты.

Я поднимаю руку, призывая огонь, и швыряю бело-жгучий сгусток. Он врезается существу прямо в грудь, и на этот раз оно действительно кричит. Вспышка прожигает его насквозь, раздирая тело ослепительным жаром. Кетраки дёргается, выворачивается и рассыпается в пепел.

В воздухе повисает запах гниющей плоти.

Но они не останавливаются. Двое рвутся к нам сбоку, ещё один выходит сзади. Кэлрикс резко разворачивается. Челюсти раскрываются. Пламя вырывается наружу. Первый даже не успевает издать звук – её зубы смыкаются на его шее, разрывая плоть тени. Он истекает чёрной кровью.

Второй Кетраки бьёт сзади, но я замечаю его в последний миг. Тело реагирует раньше мыслей. Я резко поворачиваюсь, выбрасываю руку вперёд, и хлёсткая полоса воды рассекает ему горло. Он дергается, захлёбывается и растворяется в тёмном тумане.

Трое повержены. Остальные кружат, перестраиваясь, атакуя со всех сторон.

Один бросается прямо на меня – я отвечаю огнём. Другой пикирует сверху – Кэлрикс резко уходит в сторону, когтями разрывая его грудь и отправляя в падение. Третий мчится к её боку, клацая пастью. Она взрывается рыком, её тело вспыхивает огнём, хвост обрушивается на голову твари. Хруст. И его уносит вниз, в пропасть.

Я стискиваю зубы, ярость и адреналин кипят под кожей. Мы можем добить их. Они падают один за другим – Кэлрикс выжигает стаю, я добиваю каждого, кто остаётся.

Воздух густ от запаха горящей тьмы, небо завалено остатками их распадающихся тел.

Мы берём верх.

Кэлрикс резко уходит вниз, затем круто разворачивается, хвостом раскалывая череп очередной твари. Та содрогается, рвётся на тёмные клочья и исчезает.

Ещё один рвётся сбоку. Я замечаю, но слишком поздно. Вспышка когтей, резкий рывок и жгучая боль пронзает мои рёбра. В глазах темнеет, дыхание перехватывает. Едва успеваю осознать, как крылатый зверь отлетает, а его когти блестят моей кровью.

Кэлрикс чувствует это мгновенно.

«Ты ранена».

Каждый удар сердца отдаётся вспышкой боли. Я не опускаю взгляд. Если увижу рану, то почувствую её сильнее. А если почувствую, то сорвусь.

– Ерунда, – бормочу я, вцепившись в её чешую, пытаясь удержаться.

Кэлрикс не верит. Её крылья меняют угол на более защитный, более осторожный.

«Мы должны уходить».

– Нет! – отвечаю я резко. Метнув огонь в очередного Кетраки, отправляю его в небытие. – Мы можем добить их! Преимущество на нашей стороне!

Теневая тварь бросается с высоты, когти вытянуты. Я резко ухожу в сторону, отталкиваюсь от седла, хватаю воздух, вызываю воду, мгновенно превращая её в лёд. Ледяной клинок вонзается ему в грудь. Существо захлёбывается, дёргается, пытаясь вырваться, но я взрываю лёд огнём, и оно рассыпается во тьму.

Кэлрикс снова уходит от удара, тело изгибается спиралью, её пламя прорывается сквозь небо. Ещё несколько тварей падают.

Но теперь я чувствую другое.

Вязкую, нарастающую усталость.

Как магия тянет из меня слишком много.

Как каждый вдох даётся тяжелее, лёгкие превращаются в камень.

Как кровь жжёт кожу, пропитывая одежду.

«Ты теряешь слишком много крови», – голос Кэлрикс ранит сильнее когтей.

– Если мы их отпустим, деревни снова сгорят, – я яростно трясу головой.

«Они будут мертвы до рассвета, – рычит Кэлрикс. – Владыка Огня выследит их. Остальные добьют. Но если ты истечёшь кровью, прежде чем мы приземлимся… – её крылья напрягаются, голос дрожит от чего-то пугающе похожего на тревогу. – Даже я не смогу защитить тебя».

Холод охватывает меня, потому что она права.

Края зрения плывут.

Дыхание рвётся слишком быстро, слишком поверхностно.

Магия лихорадочно пульсирует под кожей. Тело просто не выдерживает.

Если я продолжу – рухну.

А если рухну в воздухе – это конец.

– Блядь! – вырывается у меня. В груди вспыхивает буря – ярость, отчаяние, память. Вижу родную деревню, языки огня, своих родителей, которых я не смогла спасти.

Не снова.

Не теперь.

– Я ещё не закончила! – рычу я, чувствуя, как огонь проникает в каждую жилку, приказывая телу держаться.

«Но твой организм уже сдался. Мы продолжим в другой день, Вирэлия».

Правда режет, как лезвие.

Я на пределе.

Рука дрожит, когда я прижимаю её к ране. Слишком мокро. Слишком горячо. Пульс грохочет, заглушая всё вокруг.

Кэлрикс чувствует, как я ослабеваю, как голова опускается к её шее.

«Ты моя всадница, – голос становится мягче, но командный оттенок остаётся несокрушимым. – И я не позволю тебе погибнуть здесь».

Позади раздаётся визг. Тварь бросается в последний рывок. Кэлрикс реагирует мгновенно – хвост бьёт с хрустом, удар сметает существо, и его туша распадается на лоскуты тени.

Минус ещё один. Но не все. Три кружат вокруг – внимают, ждут удобного момента.

Глаза у меня уже затуманены, земля наклоняется, кровь всё так же течёт. Я ненавижу это чувство.

Слабость.

Неполноценность.

Такой мощью обладаю и всё равно вынуждена отступать.

Но если пойду дальше – Кэлрикс потеряет меня навсегда.

– Ладно. Уводи нас, – резко выдыхаю я, хриплым, горьким голосом.

Кэлрикс не делает предупреждений. И не нужно – я ощущаю всё сама. Её сосредоточенность. Чистую сталь её намерения. Крылья плотно складываются вдоль тела, и она падает вниз. Резко. Стремительно.

Ветер взрывается вокруг, оглушает, хлещет по коже, рвёт одежду. Живот проваливается, мир превращается в смазанную полосу цвета и движения. Но я не теряю опору – магия Кэлрикс удерживает меня, надёжно и крепко.

Мне остаётся только сжаться, пока небо несётся мимо.

Сзади раздаётся яростный визг – твари бросаются следом, их костлявые крылья режут воздух. Но мы быстрее.

Кроны деревьев стремительно приближаются – слишком быстро, слишком близко – и в последний возможный миг Кэлрикс резко расправляет крылья. Нас выбрасывает вперёд, рывок такой силы, что меня прижимает к её шее.

Врейты рвутся за нами, визжат, пытаются догнать. Но им не угнаться. Скорость Кэлрикс пожирает расстояние, оставляя их позади всего лишь тенями, тонущими в небе. Мы исчезаем.

И прямо перед тем, как боль окончательно накрывает меня. Перед тем, как темнота втягивает вниз, поднимается острое, душное сожаление:

– Надо было добить их… надо было остаться…

ТЭЙН

Звон клинков гулко отдаётся по тренировочному двору, когда меч Риана со всей силой врезается в мой, и вибрация уходит в предплечья. Я ловко парирую удар, перехожу в наступление и вынуждаю его отступить. Яррик атакует сбоку. Я разворачиваюсь, уклоняюсь буквально на волосок, потом врезаюсь ему предплечьем в рёбра, сбивая с позиции.

– Ты бьёшь, как грёбаный боевой молот, Каэлум, – рычит Яррик.

– Значит, держи блок выше, – бросаю я, сильнее сжимая рукоять меча, пока Риан вновь меня обходит.

Тренировка сегодня не знает пощады – не потому, что она мне нужна, а потому что мне нужно отвлечься. Не останавливаться. Потому что стоит мне замедлиться – и мысли снова уходят туда, куда не должны.

К ней.

К тому, как она выгибалась подо мной, какие звуки срывались с её губ, когда она растворялась у меня в руках. К тому, как её магия вспыхивала, когда она достигала вершины.

Грубая. Искрящаяся. Окутывающая нас двоих, будто была живой.

Мне следовало бы думать о набеге в землях лорда Торена Хейла или о свежей информации, которую разведчица принесла Ровене.

А я думаю о том, как она задыхалась, когда я двигался в ней. Как прижимала свой лоб к моему, когда чувства брали верх. Как она ощущалась – мягкая, сильная, огненная.

Когда я пришёл на спарринг к своим братьям, они сразу всё поняли. Яррик заорал так, словно ждал этого десять лет, хлопнул меня по спине и заявил, что давно пора. Риан просто положил ладонь мне на шею, приблизил и на мгновение коснулся лбом – так люди Клана Воды признают, что судьба улыбнулась тебе. А когда он отступил, а рядом до сих пор маячил ухмыляющийся Яррик, я ничего не мог поделать с тем, как широко расползалась улыбка по моему лицу.

Она моя. И я её.

Я сжимаю зубы, отбрасываю посторонние мысли и вновь сосредотачиваюсь на Риане, когда он идёт в атаку.

Удар. Парирование. Контратака. Движение.

– Ну что, – ворчит Риан, размяв плечи и скользнув по мне ленивой ухмылкой, – посмотрим, надолго ли хватит твоей самоуверенности, когда ты действительно останешься в меньшинстве.

– Только попробуй, – отвечаю я тем же взглядом.

Риан бросается первым, его клинок вспыхивает движением, но я уже реагирую.

Парирую. Срываю траекторию. Наношу ответный удар.

Яррик снова пытается прорваться сбоку, надеясь пробить мою защиту. Я вовремя разворачиваюсь, поднимаю меч и отбиваю удар коротким, точным движением.

– Мы вообще пытаемся тебя одолеть – ворчит Яррик, едва уходя от моей контратаки.

– Ты пытаешь. Просто безуспешно.

– Однажды кто-нибудь всё же уложит тебя на землю, – фыркает Риан, обходя меня по кругу.

– Думаешь, это будешь ты?

– Боги, какой же ты самоуверенный ублюдок, – хохочет Яррик.

– И всё равно вас это забавляет, – ухмыляюсь я.

Они обмениваются взглядами и нападают вдвоём.

Тело действует само.

Риан взмывает с верхнего удара, а я ныряю под его клинок, перенаправляя движение так, что он уходит в сторону.

Яррик тут же влетает, целясь мне в рёбра. Я ловлю удар в последний миг. Удерживаю. Давлю назад.

Клинки упёрлись друг в друга. Мышцы горят. Ни один не сдаётся.

– Это всё, на что ты сегодня способен? – роняю я сквозь зубы, толкая его ещё на шаг назад.

– Даже не близко, – рычит Яррик.

Он давит сильнее, и я на мгновение позволяю ему – ровно настолько, чтобы он поверил, что берёт верх, прежде чем резко смещаю вес и рушу его стойку.

Риан бросается сзади. Я низко пригибаюсь, в последнюю секунду уклоняясь от его удара, и подсекаю его ногой, выводя из равновесия.

– Сук… – начинает Яррик.

Риан глухо падает на землю.

– Что вы там говорили? – я выпрямляюсь, ухмыляясь, меч наготове.

– Если мне когда-нибудь выпадет шанс прописать тебе по морде, я им воспользуюсь, – стонет Риан, поднимаясь.

– Справедливо.

Завтра они попробуют снова. И послезавтра тоже.

– По-прежнему заносчивый придурок, – добавляет Яррик.

– Ещё раунд? – я лишь лениво пожимаю плечами, возвращаясь в стойку.

– Почему я вообще каждый раз соглашаюсь? – ворчит Яррик, поднимая меч.

– Потому что ты не можешь отказаться от вызова, – отвечаю я.

– Нет, потому что он самодовольная сволочь, и мы оба каждый раз думаем, что сумеем стереть эту ухмылку, – бормочет Риан, разминая плечи.

– Тогда снова, – бросает Яррик, кивая Риану. – И в этот раз попробуй не хлопнуться на жопу.

– Посмотрим, – отзываюсь я.

Они бросаются одновременно, и я встречаю их в лоб. Яррик идёт в выпад, а я перехватываю его клинок в середине движения, глушу силу удара собственным мечом.

И в тот миг меня пронзает.

Как будто пламя взрывается в моих венах, словно меня разрывает изнутри.

Боль. Жгучая. Глубокая.

Неправильная.

И всё это при том, что клинки Яррика и Риана меня даже не коснулись.

Зрение дрожит, мир перекручивается. Резкая, чужая, влажная боль прорезает бок – живая, пульсирующая.

Не моя.

Подожди…

Её.

Я различаю, как Риан зовёт меня, прежде чем ноги подкашиваются. Земля поднимается навстречу, мир вращается, и я падаю, пальцы теряют меч.

– ТЭЙН!

Кто-то хватается за мою руку, трясёт, но голос доносится издалека, приглушённый. Зрение расплывается, темнеет, а потом вспыхивает другой картиной: небо, полное теней, битва в воздухе. И кровь.

Её кровь. Её боль.

Амара.

Дыхание исчезает, грудь стягивает стальным обручем.

Я не просто вижу. Я чувствую.

Чувствую жар в её венах, боль, рвущую тело, острое, почти ломающее истощение. Чувствую, как она понимает: крови слишком много, сил мало, и всё равно внутри вспыхивает ярость – стойкая, упрямая, отказывающаяся упасть.

Это не видение. Это реальность.

Я ощущаю её.

– Нет… нет-нет…

В меня врезается дикий, первобытный страх. Я пытаюсь подняться, двинуться, бежать…

…не получается.

Яррик оказывается передо мной, хватает за плечи, встряхивает изо всех сил.

– Тэйн, что происходит?!

Я не могу говорить. Нет слов. Нет объяснений, почему боль Амары прожигает меня так, будто она моя. Этого не должно быть.

Но это есть.

И я не знаю как.

Яррик и Риан застыли, глядя на меня широко раскрытыми глазами, их мечи валяются в стороне. Я втягиваю воздух, пытаюсь сфокусироваться, прорваться сквозь внутренний огонь.

Я втягиваю дрожащий вдох, моргаю, прогоняя тьму из поля зрения. Ладони упираются в землю, сжимаются в кулаки – трясущиеся, злые, охваченные паникой.

Она жива. Но тяжело ранена.

И я… ЧУВСТВУЮ ЭТО.

Затем голос Ксэрота врезается в моё сознание, как удар клином.

«Мор’каар! Она ранена! Кэлрикс несёт её к нам».

Он лишь озвучивает то, что я уже чувствую. Холодный страх сжимает грудь.

– Я выдвигаюсь, Ксэрот. Как далеко???

«Минуты. Но тебе нужно торопиться! Она истекает кровью!»

Боги.

Я заставляю себя подняться. Каждый вдох режет изнутри, каждое движение обжигает. Дрожащими пальцами хватаю меч и запихиваю его в ножны.

– Мне нужно идти.

– Куда? Ты еле стоишь на ногах… – Яррик встаёт передо мной, преграждая путь.

Я встречаю его взгляд ледяной яростью.

– У меня нет времени объяснять! Она умирает! Отойди!

Он колеблется мгновение и отходит. Я не трачу ни секунды. Разворачиваюсь и бегу к Посадочным площадкам.

Понимаю я это или нет – Амара сейчас нуждается во мне.