Текст книги "Пробуждение стихий (ЛП)"

Автор книги: Бобби Виркмаа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 44 страниц)

– Тогда зачем я вообще существую? – слова звучат тише, чем я намеревалась.

– Чтобы положить этому конец, – Тэйн не отводит взгляда.

Решимость в его голосе уходит глубоко, как камень, погружающийся в воду.

Я медленно выдыхаю, чувствуя, как смысл его слов оседает внутри. Война приближается, неизбежная. И мне предназначено не просто выстоять.

Мне предназначено закончить её.

Впервые у меня не находится быстрой реплики. Его слова ложатся тяжёлым грузом глубоко в груди, замирая там недвижно. Я сглатываю и поднимаю подбородок к небу. Звёзды раскинулись высоко над нами – холодные, далёкие, равнодушные к войне, назревающей внизу.

– Воздух теплеет, – спустя мгновение произношу я.

Банально, но это всё, что я могу сказать.

– Скоро солнцестояние, – тихо отзывается Тэйн.

Я моргаю, стараясь прогнать жжение в глазах. Я не запла̀чу перед военачальником.

Делаю шаг вперёд, надеясь, что смена темы выглядит естественно. Тэйн не отвечает. Просто идёт рядом, руки в карманах, шаг уверенный, спокойный.

Я обнимаю себя крепче.

– Ты вообще замечаешь смену сезонов? Или только войны, что приходят с ними?

– Второе, – в его взгляде мелькает тень усмешки.

– Конечно, – тихо фыркаю я.

Его глаза на секунду встречаются с моими, и мне кажется, уголок его губ дрогнул. Молчание возвращается, но теперь оно другое – лёгкое, ровное, как выдох после бури.

Дорожка выводит нас к внешней стене, где факелы горят реже, а мир будто становится шире. Вдали мерцает столица – неподвижная, далёкая, – но здесь, под звёздами, под звуки шагов и шелест листвы, я почти забываю обо всём, что ждёт за пределами форпоста.

Мы останавливаемся у края стены. Стоим молча. Никто не двигается, не говорит. Но всё равно это – «разговор».

Ночь тянется вокруг, безбрежная и глубокая. За стенами, у воды, доносится глухое кваканье лягушек, вплетённое в мерное стрекотание сверчков, прячущихся в высокой траве. Ветер шевелит воздух – тёплый, но свежий, пропитанный запахом сырой земли и хвои. В темноте вспыхивают первые летние светлячки, крошечные золотые огоньки, мигающие, будто звёзды, опустившиеся слишком близко к земле.

Я не знаю, сколько мы так стоим, глядя вдаль. Позади дрожит свет факелов, отблески играют на каменных стенах. Всё, что произошло этим вечером, всё ещё давит на грудь тяжестью.

Я шевелюсь, наконец опуская руки, до этого скрещённые на груди.

– Какой была твоя первая битва? – вопрос срывается прежде, чем я успеваю решить, стоит ли его задавать. Привычка, от которой всё никак не отучусь.

Тэйн не отвечает сразу. Стоит рядом, руки в карманах, осанка прямая, но без напряжения. Без брони, а всё равно ощущается, будто передо мной оружие – закалённое, острое, созданное для войны.

– Кровавой, – медленно выдыхает он.

– Не удивлена, – коротко усмехаюсь я.

Пауза.

– Мне тогда было шестнадцать, – говорит он наконец, взгляд всё ещё устремлён к линии леса. – Пограничная стычка. Небольшой отряд, ничего серьёзного. Не то, что потом. Но это был мой первый настоящий бой. Я думал, что готов.

Он делает паузу, голос понижается, сливаясь со стрекотом сверчков:

– Я не был готов.

– Что случилось? – я сглатываю.

Он слегка двигается, и вокруг вновь вспыхивают светлячки, кружась в высокой траве.

– Я замешкался, – произносит тихо. В его челюсти дёргается мускул. – Из-за этого кто-то погиб.

Ночь тёплая, но по коже пробегает холод. Я жду продолжения, но он молчит. Стоит, и колеблющийся свет позади высекает на его лице глубокие тени.

Я тоже замираю, но по другой причине. Потому что теперь понимаю: как бы силён, искусен и уравновешен он ни был, эта рана так и не зажила.

Сомнение останутся навсегда.

Теперь я это знаю.

Он поворачивает голову, глядя на меня, в глазах что-то скрытое, сдержанное.

– Тяжесть лидерства не в сражениях, – говорит Тэйн спокойно. – А в решениях, – его голос звучит ровно, но под ним слышится глубина, глухая тяжесть. – В тех, что принимаешь. И в тех, что не успеваешь.

– И как ты с этим живёшь?

Он не отводит взгляда. Долго. Потом тихо отвечает:

– Никак. Не в одиночку.

Что-то медленно сжимается внутри – глухой, неровный пульс. Мне следовало бы отвести глаза, но я не двигаюсь.

Мы стоим рядом, почти касаясь плечами, окутанные тёплым, плотным воздухом ночи. Напряжение не спадает. Просто меняет форму.

Расстояние между нами кажется меньше. Или я стала слишком остро его ощущать.

Тэйн смотрит на меня чуть дольше, чем нужно. Его взгляд обжигает, как остаточное тепло уходящего дня – тянущее, едва ощутимое.

Кто-то из нас должен сделать шаг. Но ни он, ни я не двигаемся.

Я сжимаю губы, набираю воздух.

– Скоро солнцестояние.

Слабая попытка уйти от темы, но нужно было хоть что-то сказать, чтобы нарушить эту тишину, натянутую между нами, как струна.

– Да, – тихо и приглушённо отвечает Тэйн.

– Как вы отмечаете его здесь, в форпосте? – отвожу взгляд, чтобы вернуть себе дыхание.

Он же задерживает взгляд ещё мгновение, потом смотрит к тёмным стенам крепости.

– Зависит…

– От чего?

– От того, как идёт война, – его тон ровный, но за ним что-то скрывается, что-то, связанное с воспоминаниями. – Если времена спокойные, то устраивают пир, разжигают костры. Приносят дары богам.

– А если времена плохие? – я слегка склоняю голову, наблюдая за ним с любопытством.

– Тогда мы пьём и делаем вид, будто всё в порядке.

Я улыбаюсь краем губ.

– Похоже на правду. А как Клан Огня отмечал раньше, до войны?

Тэйн выдыхает, медленно разминая плечи, словно пытаясь стряхнуть с себя давний груз.

– В столице всегда были торжества. Люди наполняли улицы, в дворах танцевали огненные мастера. Когда я был ребёнком, небо вспыхивало пламенем, сильнейшие из властители показывали магию в честь богов Стихий.

В его голосе звучит что-то, от чего я вновь на него смотрю.

– Ты рассказываешь так, будто это не твои воспоминания.

Он коротко сжимает губы, прежде чем отвечает:

– Потому что столица перестала быть домом. После смерти Кастиэля.

Слова повисают в воздухе, тяжёлые, полные несказанного.

Клан Огня может править царством, но сам Тэйн никогда не принадлежал к мраморным залам и парадам. Его домом были передовые – лагеря, форпосты, поля боя. Те праздники не были его праздниками.

– Ты когда-нибудь праздновал солнцестояние?

– Не в том смысле, как ты представляешь, – он поворачивает ко мне голову, взгляд его трудно прочитать.

От его ответа внутри что-то сжимается, но я не давлю.

Между нами снова возникает тишина – не холодная, не неловкая, а та, что бывает между теми, кто знает цену тяжести, которую несёт.

Проходит несколько секунд. В высокой траве вспыхивают и гаснут светлячки.

Я моргаю, отгоняя вязкое ощущение момента, заставляя себя говорить, потому что есть то, что нужно произнести:

– Я больше не просто выживаю, – слова слетают, как всегда, прежде чем я успеваю их обдумать.

Тэйн чуть склоняет голову, не перебивая, просто слушает.

Я медленно вдыхаю.

– Когда я оказалась в форпосте четыре месяца назад, я едва держалась на плаву. Не думала о будущем. Ни о чём, кроме того, чтобы дожить до следующего дня.

Мой взгляд скользит к линии деревьев, туда, где свет факелов гаснет в темноте.

– А теперь? – пальцы непроизвольно сжимаются у меня по бокам. – Теперь это мой выбор. Я иду в это не потому, что обязана, – поворачиваюсь к нему, встречая его взгляд уверенно. – А потому что хочу. Потому что должна. Это моё.

На его лице мелькает нечто знакомое, будто он и не сомневался, что я скажу именно это.

Я выдыхаю медленно, чувствуя, как мои собственные слова оседают глубоко внутри. Наконец – мои.

– Мне пора спать, – поднимаю взгляд к небу.

Тэйн бросает на меня взгляд. Его лицо спокойно, но в глазах появляется что-то упрямо твёрдое – тихая уверенность, за которой скрывается больше, чем он позволяет показать.

– Лира и Тэйла, наверное, ещё не легли, – добавляю я, потягиваясь, а потом снова скрещивая руки, просто чтобы занять их хоть чем-то. – Им же нужно услышать всё про сегодняшний вечер. Особенно про знать.

– Конечно нужно, – усмехается Тэйн, качая головой.

– По поводу политики не буду их терзать. Но если захотят драму, то получат драму.

Он смеётся чуть громче, низко и тепло, звук сливается с тишиной ночи.

Мы не спешим. Но через пару шагов он идёт рядом, легко, с расслабленными плечами, пока мы возвращаемся к казармам.

Форпост погружён в покой. Факелы почти догорели, их тусклый свет дрожит на камне. Из-за стен доносится размеренное кваканье лягушек у озера, смешиваясь с мягким шелестом ветра в листве.

Когда мы подходим к казармам, Тэйн замедляет шаг, останавливаясь прямо у двери. Он засовывает руки в карманы, чуть расправляет плечи, расслабляется и в этот миг выглядит непривычно спокойно, почти по-человечески.

Я колеблюсь секунду, потом поднимаю взгляд.

– Спокойной ночи, военачальник.

Тэйн смотрит на меня, его глаза задерживаются на моём лице всего на одно дыхание, прежде чем он тихо отвечает:

– Спокойной ночи, Амара.

Я вхожу в казармы. Тепло закрывается вокруг меня, отсекая прохладный воздух ночи… и его.

Сквозь дверь слышу шаги, ровные, неспешные, пока они не растворяются во дворе. Я выдыхаю, проводя пальцами по деревянной раме. Сердце бьётся быстрее, чем должно.

Он хотел меня поцеловать?

Мысль пронзает резко и неожиданно. Вспоминаю, как он смотрел на меня. Ту тишину между нами. Расстояние, которое ни один из нас не сократил.

Следующая мысль приходит холодом:

Я всё испортила?

Нет. Это нелепо. Это же Тэйн. Военачальник, ради всех богов.

Я откидываюсь на дверь, медленно выдыхая. В казармах тихо, лишь тлеют угли в очаге. Но мысли не отпускают. Я снова и снова прокручиваю вечер в голове: каждое слово, каждый взгляд.

То, как он встретил меня за ужином.

Его негромкое «Я рад, что ты пришла».

То, как он отодвинул мне стул перед тем, как сесть рядом – мелочь, но застрявшая где-то глубоко.

И нашу прогулку.

То, как он смотрел на меня под звёздами. То, как его голос стал мягче, когда он сказал, что я заставила его снова поверить.

Между нами будто что-то изменилось. Мы тянулись друг к другу и одновременно отдалялись. Оба чувствовали это, но ни один не решился назвать.

Я откидываю голову на дверь и закрываю глаза. Что это было? Что-то настоящее… или просто ничего? Выдыхаю, но это не приносит покоя. Потому что знаю правду, даже если не хочу её принимать.

Он смотрел на меня. И я знаю, что значит этот взгляд.

Не представляю, сколько стою так, прислонившись к двери, мысли всё ещё кружат вокруг вечера.

Потом решаюсь.

Не давая себе передумать, хватаюсь за ручку и открываю дверь.

Ночной воздух накатывает волной – тёплый, влажный, пропитанный запахом камня и летней травы. Я знаю, где его покои. Выступаю наружу и иду по каменной дорожке, шаги быстрые, решительные. В голове снова проигрывается прошедшая ночь, мгновение за мгновением.

Ускоряюсь, с каждым шагом чувствуя всё больше уверенности.

Потому что мне нужно знать.

Я возвращаюсь по тому самому пути, которым мы недавно шли вместе. Воздух под арками ещё тёплый, густой от запаха травы и дыма факелов. Светлячков почти не осталось, их мягкий свет утонул во тьме.

Я выхожу в открытый коридор. Сердце колотится, будто вот-вот вырвется.

Поворачиваю направо, иду быстрее, мысли путаются в тяжести вечера – в его взгляде, в той тишине между нами, в мгновении, которое так и не было завершено.

И вдруг – останавливаюсь.

Дыхание перехватывает.

В нескольких шагах от меня, в полумраке коридора, стоит фигура.

Инстинкт заставляет меня отступить в тень, прижаться к холодной стене. Пульс стучит в ушах.

Леди Эвлин.

Она стоит у двери Тэйна.

Медленно, почти бесшумно, она открывает её. Свет факела скользит по её силуэту, когда она входит внутрь.

Дверь мягко закрывается за ней.

Я не двигаюсь.

Просто стою, глядя на дверь, на границу между мной и ими.

«Моя карта царства всё гуще покрывается отметками. Атаки Теневых Сил расползаются, словно гниль. Разведотряд Огня вернулся, но не без потерь, с вестью о новой вылазке на приграничный город. Их истинные намерения до конца не ясны. Всё ещё охотятся за Духорождённой? Пытаются подорвать наш дух? Или просто наносят удары по лёгким целям, чтобы истощить нас? Как бы то ни было, узор их действий меняется… и не в нашу пользу».

– Дневники Валена.

АМАРА

Знать всё ещё в крепости, а Тэйн по уши погружён в совещания с ними и капитаном Эларисом. Он не появляется. Не говорит со мной. Почти не смотрит, когда мы случайно пересекаемся.

Я понимаю, что он занят: выстраивает патрули, отправляет войска, проводит бесконечные совещания. И после того, что я видела… может, так действительно лучше.

Поэтому я тренируюсь. Усиленно.

Яррик не задаёт вопросов. Не изучает меня, как Вален, будто ожидая, когда я надломлюсь. Он просто уклоняется, парирует и отвечает, пока я обрушиваю на него всё – злость, обиду, отчаяние.

Два следующих дня он тренирует меня один.

Я бросаюсь вперёд, клинок рассекает воздух, Яррик перехватывает моё запястье на середине удара.

– Ты теряешь точность, – говорит он спокойно. – Ещё раз.

Я выдёргиваю руку, глотаю раздражение. Мне не нужны наставления. Мне нужно выплеснуть это. И я бью снова. И снова.

Но Яррик не сдаётся. Он валит меня на землю раз за разом. Каждый раз, когда я встаю, он сбивает меня вновь быстрым, точным движением. Раздражение растёт, но вместе с ним и упорство. Я отталкиваюсь от мата, мышцы горят, пот стекает по шее, и я вновь бросаюсь на него.

Очередная ошибка. Очередной удар. Очередное падение.

Маты почти не смягчают удары – каждый отзывается гулом в костях. Воздух вырывается из лёгких, злость обжигает грудь. Я сжимаю зубы, убираю влажные пряди с лица и снова поднимаюсь.

Яррик стоит надо мной, нахмурившись, пока я лежу на спине в очередной раз.

Я не сосредоточена. И ненавижу, что понимаю это.

– Может, тебе нужен перерыв? – спокойно спрашивает он, поправляя свою выбившуюся прядь из узла.

– Нет, – выдыхаю и поднимаюсь, глядя прямо ему в глаза.

– Твоя голова не на этом ринге, Амара, – говорит он без осуждения, просто констатируя факт.

Я встряхиваю руками и что-то невнятно бормочу себе под нос, стараясь заглушить шум в голове.

И всё же вот я – позволяю одному мужчине занимать в мыслях больше места, чем надвигающейся войне.

– Ещё раз, – говорю я твёрдо.

Он лишь пожимает плечами и снова встаёт напротив на мате.

Когда я не спаррингую, то занимаюсь с Валеном. Тут всё решает точность.

Я тренируюсь управлять стихиями одну за другой: огонь в воздух, воздух в землю, земля в воду. Снова и снова, заставляя силу менять облик без паузы. Это куда сложнее, чем звучит. Каждая ошибка свивает раздражение тугим клубком в груди. Всё должно течь само, без усилий. Но эмоции сбивают настрой.

Я создаю огонь, обрываю поток, меняю его слишком резко. Воздух вырывается неконтролируемым порывом.

Сжимаю зубы. Пробую снова.

Земля. Вода. Воздух. Цикл становится чище, быстрее, но всё ещё не идеален.

Вален наблюдает молча, скрестив руки, пока я не осознаю очередной сбой.

Когда между водой и воздухом вспыхивает пар, он наконец произносит:

– Ты торопишься.

– Просто стараюсь ускориться, – тяжело выдыхаю, пытаясь стряхнуть напряжение.

– Нет, – спокойно отвечает он. – Тобой движут эмоции. Это не контроль, это отчаяние.

Он подходит ближе, безмятежный, как всегда.

– Твоя магия дышит с тобой, Амара. Если сердце рвётся из груди, если мысли разбегаются – сила делает то же самое. Что бы ни творилось в мире, в жизни, в голове – сначала уравновесь себя. Тогда магия послушается.

Я вдыхаю. Медленно выдыхаю. Но раздражение липнет к коже, как жар.

– Легко сказать.

Он качает головой.

– Ещё раз. Но теперь не спеши. Думай не о скорости, а о намерении. Каждая Стихия знает свою цель. Почувствуй переход, а не заставляй.

Я запускаю пальцы в волосы и закрываю глаза.

Вдох. Сосредоточься. Выдох. Стабилизируйся.

Хаос внутри не исчезает, но я запираю его за дверью в уме. Знаю, потом придётся туда вернуться, но не сейчас. Сейчас моя магия слушается – не дикая, не порывистая, а настороженная, собранная. Я тянусь к ней снова, медленно, с намерением.

Огонь в воздух. Воздух в землю. Земля в воду. Магия подчиняется – сосредоточенная и направленная. Я продолжаю. Быстрее, но ровно.

– Лучше. Удерживай. Почувствуй. Здесь и сейчас. Ты ведёшь магию, а не она тебя, – кивает Вален.

Два дня.

Два дня раздражения. Избегания Тэйна. Ощущения его присутствия и упрямого нежелания признать это.

Яррик велел встретиться сегодня на тренировочном поле – бой и магические отработки. Я оборачиваюсь на звук шагов по гравию, ожидая увидеть его. Но нет.

Это Тэйн.

И всё, что я пыталась задавить – злость, обида, унижение – поднимается, как вспышка пламени.

Я напрягаюсь.

Но он улыбается, по-настоящему и тепло. Будто рад встрече. И от этого жар внутри только усиливается.

– Значит, знатные гости всё-таки уехали, – я скрещиваю руки, голос сухой.

Его улыбка гаснет. Он смотрит внимательно, словно пытается понять, отчего я так холодна. Как будто не догадывается.

– Ещё нет, – спокойно отвечает он. – Но я решил выкроить для тебя время. Они почти отбыли, Эларис их провожает.

Его слова задевают глубоко и неприятно. Горечь смешивается с чем-то другим, чего я не хочу признавать. Конечно, он может стоять здесь, словно ничего не было.

– Тогда приступим, – я выпрямляюсь, прогоняя напряжение.

– Мечи и магия. Готова? – Тэйн слегка склоняет голову, не отрывая глаз от моих.

Защитные чары уже установлены. Это не тренировка – это столкновение воли.

Тэйн не держит безопасную дистанцию, как Яррик. Он давит.

Воздух искрится, будто под натяжением. Мы молчим, но это напряжение чувствуется в каждом движении. Я не отступаю, и он тоже.

Клинки сталкиваются, звон металла разносится по полю. Искры взлетают, но пламя, вспыхнувшее между нами, не имеет ничего общего с магией.

Тэйн двигается с безупречной точностью, клинок бьёт мощно, вынуждая меня отвечать тем же. Я парирую и вхожу в ближний бой, проверяя его устойчивость, но он не уступает. Напротив – давит, заставляя меня менять стойку. Я едва уворачиваюсь от кончика меча, скользнувшего у самых рёбер. Между нами дрожит воздух, магия оживает, реагируя на близкий удар.

Он бросает огонь, а я рассекаю его воздухом и направляю пламя обратно. Тэйн уходит в сторону легко, сосредоточенно, и всё же в его взгляде мелькает короткая вспышка одобрения, прежде чем он атакует вновь.

Мы движемся в яростном ритме. Я нападаю, а он отвечает. Он идёт вперёд, а я проскальзываю через защиту. Каждое движение – проверка на предельную концентрацию. Каждый удар звучит тяжело, наполненный тем, что так и не было сказано.

Огонь против огня. Ни один не сдаётся. Ни один не отступает.

Мгновение – и мы слишком близко. Клинки сцеплены, дыхание смешалось. Магия потрескивает в узком пространстве между нами. Я чувствую его тепло, его дыхание у своей щеки и на миг весь мир замирает.

Он смотрит прямо в глаза, с той же тягучей силой, что и в ночь после ужина с аристократией. Я должна оттолкнуть его. Сказать хоть что-то, как тогда.

Но сердце предаёт, бьётся в такт магии, пульсирующей между нами.

Губы Тэйна трогаются в лёгкой полуулыбке.

– Ты сдерживаешься, – голос низкий, мягкий, с опасной теплотой.

Я стискиваю зубы и резко отталкиваю его, вновь взмахнув клинком.

– А ты нет?

Резко разворачиваюсь, собирая магию. Земля под ногами дрожит, послушная моему зову. Одним движением я выбрасываю руки вперёд. Камень вспыхивает, рвётся из земли, острые глыбы смыкаются вокруг Тэйна, образуя кольцо.

Изнутри доносится его негромкий смешок. Затем спокойный, чуть насмешливый голос:

– Хитро.

Через миг пламя взрывается изнутри кольца, ослепительным жаром разметая камень во все стороны. Я поднимаю водный щит, прикрываясь от огня и летящих обломков. Воздух дрожит от жара, в дыму мелькают искры.

Тэйн выходит из разломанного каменного круга, в его ладони всё ещё пляшет пламя. На губах самоуверенная, раздражающе спокойная улыбка.

– Но всё же недостаточно.

Я не успеваю ответить, как он щёлкает пальцами. Свет и жар вспыхивают, ослепляя. Инстинкт заставляет меня заслонить глаза рукой, но слишком поздно.

Он уже здесь.

Тэйн бросается вперёд, разрезая расстояние одним движением. Воздух едва успевает дрогнуть, прежде чем клинок обрушивается на меня, вынуждая уходить из-под удара.

Наши мечи сталкиваются, гулкий звон разносится по тренировочному полю. Пыль взвивается под ногами, каждый шаг, каждый поворот – быстрый, выверенный. Его движения точны, стремительны, беспощадны. Я встречаю удар за ударом, но он считывает мои шаги, как открытую книгу.

Его клинок скользит без излишеств, – только сила, только неизбежность. Я стараюсь не уступать, но он напирает, не давая ни секунды отдыха. Я ускользаю вниз, взмахом клинка целясь ему под рёбра, но он легко парирует удар и тут же отвечает. Его меч летит к моему горлу, и я едва успеваю пригнуться, чувствуя, как воздух режет кожу.

Я вхожу в ближний бой, поднимаю меч вверх, но меч Тэйна уже там. Клинки сцепляются, лица в опасной близости. Его дыхание ровное и спокойное, а моё сбивчивое и горячее.

Он проверяет меня на прочность. И я не сдамся.

Всё вокруг исчезает. Остаются только сталь, ритм дыхания и инстинкт, удерживающий нас в движении.

Я едва отбиваю следующий удар, и в тот же миг он делает шаг вперёд, врываясь в моё пространство.

Одно сердцебиение. Один вдох. Этого хватает.

Он двигается слишком быстро, чтобы я успела среагировать. Одним плавным, выверенным движением он бьёт плоской стороной клинка по моему запястью, меч выскальзывает из пальцев и с глухим звоном падает на землю.

Тэйн не наносит завершающий удар. Просто стоит, держа клинок у моей груди, выжидая.

Провоцируя сдаться.

Но я не позволю, чтобы всё снова закончилось по его сценарию.

Я меняю стойку, втягиваю воздух, призывая магию. Воздух между нами сгущается, гудит от напряжения. В глазах Тэйна вспыхивает понимание, и он бросается вперёд, готовый ударить.

Я выпускаю поток воздуха, острый, стремительный, и ударяю им в его грудь. Сила толчка сбивает его с ног и впервые он теряет равновесие.

И падает.

Тэйн с глухим ударом валится на землю, вокруг поднимается облако пыли. Он издаёт короткий звук, скорее удивлённый, чем сердитый.

Впервые я свалила его.

Тишина после этого звенит от энергии. Моё дыхание сбито, кровь стучит в висках. Я жду ярости. Жду, что он поднимется и пойдёт в атаку.

Но вместо этого он смеётся – низко, хрипло и с откровенным весельем.

От этого смеха по телу пробегает жар. Пальцы всё ещё ноют от выпущенной магии. А его самодовольная ухмылка только сильнее выводит меня из себя.

Я должна чувствовать удовлетворение. Должна радоваться победе. Но всё, что я вижу – это его взгляд. Спокойный. Насмешливый. Как будто для него это просто забава.

Брови сами сдвигаются. В памяти всплывает образ Леди Эвлин у его двери и то, как она вошла внутрь.

Дура.

Мысль режет изнутри.

– Вставай, – слова звучат резко, холодно.

Тэйн усмехается и легко поднимается, стряхивая пыль с одежды, будто ничего не произошло.

– Уже не терпится продолжить?

Над нами раздаётся раскат, воздух дрожит.

Его улыбка гаснет, он поднимает взгляд. Там, где ещё недавно было чистое небо, теперь клубятся тучи. Его лицо темнеет, глаза сужаются, и он резко оборачивается ко мне.

Его голос понижается, становится ровным и собранным.

– Амара, ты в порядке? Что происходит?

В его тоне появляется настороженность – настоящая, неожиданная, почти обезоруживающая.

Но я не отвечаю. Сжимаю кулаки, держу его взгляд, чувствуя, как сердце стучит в груди.

Он смотрит прямо, ожидая ответа. И тогда у меня срывается:

– Повеселился с леди Эвлин? – слова вырываются остро, словно удар. – Даже взглянуть на меня за эти два дня не соизволил.

– Что? – Тэйн замирает. Лицо каменеет, взгляд становится жёстким, отточенным.

– Я видела, как она вошла в твою комнату, – горько усмехаюсь, злость разгорается снова – горячая, жгучая.

Он моргает, будто пытается уловить смысл сказанного, потом хмурится.

– О чём ты вообще? – он замолкает на секунду, потом его челюсть напрягается, глаза темнеют. Не от гнева, а от усталого раздражения. – Я вернулся выпить с остальными, Амара.

Между нами опускается тишина, плотная, тяжёлая, давящая.

Я стою, не двигаясь, сердце колотится, мысли путаются. Неужели я всё это время ошибалась? Горло сжимается. Жар, что жёг меня последние дни, угасает, превращаясь в холодный, стянутый узел.

– После того, как ты проводил меня до казарм, – мой голос едва слышен, – я пошла тебя искать… и видела, как леди Эвлин вошла в твои покои.

Тэйн проводит ладонью по лицу.

– Боги, – выдыхает он. – Это уже не в первый раз.

– Что? – моргаю, сбитая с толку.

Он раздражённо выдыхает.

– Год назад стражник застал её возле моих дверей в столице, – он качает головой, отводит взгляд, потом снова смотрит на меня. – Нужно начинать запирать дверь и ставить защитные чары.

Тэйн делает шаг ко мне. Близко. Слишком близко.

Я делаю шаг назад, но он успевает перехватить мою руку. Захват крепкий, но не грубый. Его прикосновение словно удерживает меня на месте и вместе с тем подбрасывает жар стыда, пылающий под кожей.

Потому что это я сорвалась.

Тэйн выдыхает медленно, будто сдерживая раздражение. В каждом слове слышится напряжение:

– Почему, как ты думаешь, я попросил тебя сесть рядом? Почему всё время держался поблизости? – его взгляд острый, голос чуть дрожит от едва скрытого нетерпения. – Я пытался показать Эвлин, что не заинтересован, насколько это вообще возможно вежливо. Я не интересуюсь Эвлин, Амара, я…

Он обрывается, губы сжимаются, словно он решает, стоит ли говорить дальше. Его рука всё ещё держит моё предплечье, но куда сильнее удерживает взгляд – прямой, тёмный, от которого невозможно уйти.

Челюсть у него чуть двигается, прежде чем он произносит:

– После того, как я проводил тебя, я вернулся в зал. Был там несколько часов с братьями и Эларисом.

Его взгляд прожигает насквозь, и вся злость, что копилась во мне два дня, растворяется, как будто никогда не существовала. Небо, недавно мрачное, теперь кажется чистым и спокойным, солнце пробивается сквозь облака, и всё вокруг словно становится другим – легче и яснее.

Он смотрит на меня, нахмурив брови.

– Ты пошла искать меня? – голос тихий, с едва заметным удивлением.

Его рука не отпускает, держит мягко, но уверенно. Я открываю рот, но слова застревают в горле.

Наконец, выдыхаю:

– Да, – говорю едва слышно.

Тэйн не отводит взгляда. Голос становится почти шёпотом:

– Зачем?

Прикусываю губу, не находя ответа. Потому что если скажу, то придётся признать.

Я пошла искать его, потому что должна была его увидеть. Потому что мысль о нём с другой разрывала меня изнутри.

Может, дело не в нём, а во мне? Может, я просто боюсь признаться в том, что чувствую? Если скажу правду, придётся столкнуться с ней лицом к лицу. И тогда сомнение вцепляется глубже, холодное и липкое. Я ведь была уверена. Уверена в том, что видела. В том, что ощущала.

А вдруг я ошиблась не только в Эвлин? Вдруг, во всём?

А если то, что я почувствовала в ту ночь после ужина… Его взгляд, тепло между нами… Что, если всё было лишь выдумкой? Если я просто позволила себе поверить в то, чего никогда не было?

Потому что, в конце концов, я – Духорождённая. А он связан со мной клятвой.

Я смотрю на него. Чёткая линия челюсти, щетина, ловящая последние лучи дня. Изгиб губ – тот самый, сдержанный, будто он всегда на грани между молчанием и признанием. Тёмные, слегка взъерошенные волосы падают на лоб, ещё влажные после тренировки, обрамляя лицо, выточенное силой, привычкой к дисциплине и чем-то мягче, что он упорно скрывает. А глаза… дымчато-серые, с золотыми прожилками. Как луч света, пробивающийся сквозь грозовое небо. Они не просто смотрят – они ищут. Словно читают то, что я не сказала. Ждут того, чего я не смею дать. И удерживают меня, не позволяя отвести взгляд.

Я выдавливаю слова, проглатывая ком в горле:

– Без причины, – говорю ровно. – Это не важно.

Тэйн не сводит с меня взгляда, словно пытается выудить из молчания правду. Потом медленно выдыхает и отпускает мою руку. Тепло его пальцев исчезает, будто и не было.

Он не задаёт больше вопросов. Не настаивает. Просто отпускает.

Тишина оседает между нами, вязкая, давящая. Весь гнев, всё напряжение, всё, что копилось во мне последние два дня, осыпается пеплом, превращается в нечто крошечное и жалкое.

Я чувствую себя глупо. Будто всё это жило только в моей голове.

Стыд тяжело ложится под рёбра. Я глотаю его, прячу туда, где уже полно всего, с чем не хочу разбираться. И в тот миг тишину разрывает звук бегущих шагов по земле. Я едва успеваю поднять взгляд, как вбегает капитан Эларис – движения резкие, сдержанная тревога во взгляде.

– Милорд, – говорит он коротко. – У нас проблема. Разведгруппа с западной границы пропала. Их последний доклад пришёл оттуда, но они не вернулись, и связи больше не было.

Тэйн меняется мгновенно. Передо мной уже не мужчина, а военачальник – лицо каменеет, осанка выпрямляется.

– Сколько прошло времени?

– Как минимум ночь, – сказал Эларис. – Один из разведчиков вернулся на рассвете, когда остальные так и не появились. Похоже, была схватка.

Моё замешательство, мой стыд – всё рушится под тяжестью этих слов. Ещё минуту назад я тонула в сомнениях, в чувствах, во всём непонятном между мной и Тэйном.

Но теперь это не важно. Потому что случилось нечто куда более серьёзное.

Челюсть Тэйна напрягается, внимание мгновенно переключается с меня.

– Выходим через двадцать минут. На драконах. Сообщи Гаррику, Яррику и Риану.

Эларис коротко кивает и сразу уходит.

Я провожаю его взглядом, но думаю только о Тэйне.

Он бросает короткий, непроницаемый взгляд и поворачивается следом.

Позже вечером я сижу в трактире с Лирой, Дариусом, Фенриком и Тэйлой – все вокруг старого стола, с кружками эля в руках. Огонь пляшет на каменных стенах, воздух густ от запаха мяса и пряного сидра. Вокруг смех, разговоры, звон посуды, но я словно не здесь, будто смотрю на всё со стороны.

Толкаю вилкой еду, не чувствуя голода. В голове снова и снова прокручивается день.

– Что за тоска на лице? – Лира легко толкает меня локтем, приподнимая бровь.

Тэйла усмехается, обменивается взглядом с Лирой и наклоняется ко мне:

– Позволь угадаю. Тэйн.

Я морщусь, но Тэйла только шире улыбается и я понимаю, что ситуацию она не отпустит. Она опирается подбородком на ладонь, тёмные волосы обрамляют бронзовое лицо.

– Ты ведь толком ничего не рассказала о том ужине. Только «всё прошло нормально» и что аристократы невыносимы.

Лира снова толкает меня:

– По крайней мере теперь хоть говоришь. Мы уже думали, ты дала обет молчания.

– Или вынашиваешь очередной безумный план мести, – вставляет Фенрик, с привычным лукавством в глазах.