Текст книги "Пробуждение стихий (ЛП)"

Автор книги: Бобби Виркмаа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 44 страниц)

Без рубашек.

Тэйн двигается, как зверь – плавно, хищно, каждая линия его тела точна и выверена. Его клинок сверкает в свете факелов, мышцы перекатываются под кожей при каждом ударе, отполированные годами тренировок.

Пот блестит на его теле, ловя отблески света, скользя по груди, по чётким линиям пресса, по мощным плечам. Он – воплощённая сила. Сосредоточенная мощь. Всё в нём создано для битвы.

И я не могу отвести взгляд.

Гаррик наступает, заставляя Тэйна парировать. Их клинки сталкиваются, мышцы напрягаются, удары летят один за другим. Это уже не тренировка. Это проверка. Они не говорят. За них говорят клинки – точно, ритмично, слаженно, как у тех, кто годами сражался рядом.

Предплечья Тэйна напрягаются, принимая удар, жилы выступают под кожей. Его торс поворачивается, мышцы перекатываются под светом факелов, когда он уходит от следующего удара Гаррика. Движение плавное, уверенное, выверенное до последнего жеста и что-то внутри меня сжимается.

Гаррик не менее впечатляющ: широкий, крепкий, словно высеченный из камня. Его грудь – сплошная сила, руки двигаются с отточенной мощью, когда он старается не отставать от Тэйна. Чистая энергия, уверенность и другая, более открытая опасность.

Сглатываю, чувствуя, как пересыхает горло.

Я давно ни с кем не была. Мысль приходит внезапно, как удар, и я застываю, ошеломлённая этим осознанием.

Не с тех пор, как жила в деревне. Тогда жизнь была простой, пока всё не перевернулось.

Всплывает воспоминание: тёплые, грубые от работы руки, мягкие на моей коже. Приглушённый смех в темноте. Тяжесть тела над моим в прохладной траве за деревней, подальше от чужих глаз. Кровать, спутанные простыни, спешка, лёгкий смех, и рыжие волосы, мелькнувшие, когда он исчезает из окна.

Ронан.

Мы были близки, но я знала, что он не станет тем, за кого я выйду.

Мы провели вместе много месяцев, крадя каждое мгновение, сплетаясь под звёздами, смеясь, задыхаясь от утреннего света. Он заставлял меня улыбаться, заставлял чувствовать себя живой. И тогда этого было достаточно.

Теперь это кажется далёким, как будто случилось в другой жизни. Всё закончилось не ссорой, не болью, а просто растворилось, как утренний туман. Я лишь надеюсь, что он жив, что пережил нападение и сумел начать жизнь заново.

До него у меня были и другие – первые опыты, больше из любопытства, чем из чувства. Но именно Ронан, чуть старше меня, показал, что такое настоящая страсть.

А теперь, стоя здесь и наблюдая, как тело Тэйна двигается и переливается в свете факелов, каждый его мускул вычерчен силой и грацией, я чувствую, как внутри просыпается что-то, чего я давно не ощущала. И это… опасно.

Тэйн прекрасен. Почти обнажённый, кожа сияет по̀том, мышцы очерчены огнём, тело создано для битвы, для силы, для власти.

Боги. Мне нельзя смотреть на него так.

Тело Тэйна движется с отточенной, опасной грацией: каждый изгиб, каждая линия вычерчены солнечным светом, пробивающимся сквозь окна. Кровь в жилах гудит от чего-то древнего, позабытого, чего я давно не позволяла себе чувствовать.

И я понимаю, что дело не только в сегодняшнем дне.

Я начала замечать его чаще, чем хочу признаться.

Сначала это были мелочи.

В том, как он никогда не смотрит свысока. Не обращается со мной, как с кем-то слабее. Он требователен, да, до невозможного. Но всегда справедлив. Он заставляет меня быть сильнее, быстрее, внимательнее. И когда я ошибаюсь, то не осуждает, не ломает. Просто наблюдает и ждёт. Затем тихо говорит: «Попробуй ещё раз».

А потом стали появляться моменты, короткие, но ощутимые. Между тренировками я всё чаще ловлю его взгляд. И мои друзья, конечно, замечают это первыми и не упускают случая поддеть. Когда его маска на мгновение спадает, я вижу под всей этой сдержанностью нечто другое. Глубже. Теплее.

Я тоже начала искать его глазами, невольно. Когда иду по форпосту, взгляд сам скользит по лицам, выискивая знакомые широкие плечи, резкие линии профиля, ту сосредоточенную, неколебимую силу, которая будто удерживает весь мир вокруг.

Даже за едой я ловлю себя на этом и взгляд уходит к дверям, проверяя, пришёл ли он. Если его нет, я гадаю, где он. Если он там – чувствую слишком остро: как он держит кружку, как пальцы тихо постукивают по столу, как взгляд становится острее, когда кто-то говорит.

Он не заполняет пространство громкостью, как другие. Не требует внимания, но каждое место, куда он входит, становится его.

И все это чувствуют.

Я – больше всех.

По вечерам, после тренировок, я снова прокручиваю в памяти наши спарринги. Раньше, чтобы учиться, анализировать ошибки, понять, как быть быстрее и точнее.

А теперь…

Я вспоминаю его прикосновения. Как ладонь ложится на моё бедро, поправляя стойку. Как его дыхание ощущается рядом, тёплое, близкое. Как уверенно он двигается и как сильно это выбивает меня из равновесия.

Он остаётся спокоен, невозмутим.

А я – совсем нет.

И я не знаю, когда это началось.

Всего один взгляд, одно мгновение, один день за другим – и вот я уже увязла слишком глубоко.

Потому что, глядя на него сейчас… чистая мощь, смертоносная грация, сдержанная ярость в каждом движении… я понимаю одно: я слишком остро чувствую его.

И, что хуже… мне кажется, он это знает.

Гаррик идёт в атаку, заставляя Тэйна парировать. Их клинки сталкиваются, мышцы напрягаются, каждый удар полон силы и намерения – ничего общего с моими тренировками с Ярриком.

Рядом кто-то появляется. Голос Лиры мягко звучит у моего уха:

– Ну что, на кого мы тут любуемся?

– Я не… – я чуть не поперхнулась.

Лира усмехается, скрестив руки на груди, глядя ровно туда же, куда секунду назад смотрела я.

– О, брось. Я видела, как ты на него таращилась, – она кивает в сторону Тэйна, потом тихо присвистывает. – Хотя, если честно, выбор сложный. Гаррик будто вырезан из камня самими богами. Серьёзно, что тут с мужчинами вообще происходит? И с женщинами тоже! Каждый раз, когда кто-то снимает рубашку, я начинаю сомневаться в своей ориентации.

К нам подходят ещё трое, привлечённые происходящим.

Тэйла останавливается рядом, пот блестит на её тёмной коже.

– Клянусь, Тэйн и Гаррик заставляют любую статую в столице выглядеть жалко.

За ней появляется Нэсса, высокая, уверенная, светлая кожа сияет в лучах солнца, а глаза смеются. Её койка в нескольких рядах от нашей. Она складывает руки на груди, отбрасывает с лица выбившуюся прядь.

– И зачем людям искусство, если есть вот такое зрелище?

Дариус выдыхает медленно, будто наслаждаясь каждой секундой.

– Сталь, пот и ни единой рубашки, – произносит он почти благоговейно. – Истинное произведение искусства, – он оглядывается. – И Фенрик этого не видит. Какая потеря.

– Ну вот, видишь? Это не только ты, – смеётся Лира, толкая меня локтем.

Щёки мои пылают, жар поднимается к ушам. Я делаю вид, что спокойна и пожимаю плечами.

– Я просто… изучала технику.

Дариус и Нэсса смеются, а Лира бросает на меня такой взгляд, словно вот-вот начнёт читать мораль.

– Ага. Изучала технику. Поэтому ты, конечно, не глазела на его пресс, да? – она хлопает меня по плечу. – Ну, я тебя понимаю. Огромный. Мрачный. Выглядит, будто сошёл со статуи бога войны.

Я сдаюсь, потому что спорить бессмысленно и она права.

– Ладно. На обоих. Мы любуемся обоими, – бормочу, не отрывая взгляда от поединка.

Лира согласно кивает, скрестив руки.

– Честно, – она чуть склоняет голову, прищуриваясь. – Но Тэйн – это прямо «я-определённо-разорву-тебя-если-ты-хорошенько-попросишь».

– Трудно не согласиться, – усмехаюсь, вытирая пот со лба.

– Нет, она абсолютно права, – мечтательно вздыхает Тэйла.

Дариус только мычит в знак согласия, не в силах отвести взгляд от военачальника и его второго, чьи клинки сверкают в движении.

Нэсса усмехается, блондинистая прядь падает ей на лицо.

– А Гаррик – чистое «я-могу-перекинуть-тебя-через-плечо-и-сделаю-это».

Я прикусываю губу, следя, как перекатываются мышцы его спины, как мощно и легко он двигается, каждая атака точна и уверена.

– Согласна, – выдыхаю я.

Но именно Тэйн заставляет моё сердце сбиваться с ритма, дыхание становится слишком неровным, когда он рядом, когда чувствую исходящее от него тепло. Его присутствие, тяжёлое, как сама гравитация.

Он двигается с опасной плавностью, сдержанной, выученной до совершенства силой. Это завораживает. И боги, то, как под кожей перекатываются мышцы, как пот блестит на его теле, подчёркивая каждую линию… Это сводит с ума.

Он – Военачальник Огненного Клана. Мужчина, у которого, наверное, очередь поклонниц до самой столицы, каждая из которых ждёт хотя бы одного взгляда.

А я?

Простая девушка из забытой деревни, пытающаяся разобраться в собственной судьбе, которую едва понимает.

У меня есть куда более важные дела. Тренировки, магия, попытки стать этой самой Духорождённой. Не стоять здесь и не таращиться на мужчину, воплощающего «запретное».

И всё же…

Мы с Лирой наблюдаем с откровенным восхищением. Тела движутся в идеальном ритме, кожа блестит от пота. В воздухе звенит сталь, отмеряя свой такт – удары, резкие выдохи, короткие, сосредоточенные вдохи. Время от времени между ними мелькает насмешка, как немой вызов и бой становится ещё быстрее, ожесточённее.

Лира выдыхает с чувством:

– Почему они все выглядят именно так? Это, что, обязательное условие, чтобы попасть в ряды элитных воинов? Клянусь, стоит кому-то из них снять рубашку и мой мозг просто… – она делает взрывной жест у висков. – Всё, отключается.

– Угу. Знакомо, – согласно киваю я.

– Так, прекратите глазеть, – лениво бросает Яррик. – Если вы уже налюбовались моими братьями, может, всё-таки вернётесь к тренировке?

– А я только начал ценить прекрасное, – театрально вздыхает Дариус.

– Настоящая потеря для искусства, – улыбается Тэйла.

– Ладно, девчонки, пора работать, – усмехается Нэсса и отходит в сторону, потягиваясь.

Мы с Лирой продолжаем стоять, не отрывая взгляда, пока она не толкает меня плечом.

– Всё, твоя очередь. Я иду спарринговать с Ярриком, а тебе – силовая тренировка.

Я моргаю, всё ещё слегка ошарашенная после слишком близкого контакта с «эффектом Тэйна».

– Что?

Лира хитро улыбается.

– Ну, знаешь, поднимать тяжести, чтобы руки не сдавали во время боя, и ты не опозорилась на поле.

Она кивает в сторону гантелей и, пока я разворачиваюсь, добавляет с насмешкой:

– Сосредоточься! Эти руки сами себя не прокачают.

Яррик, стоящий рядом, выглядит до боли довольным всем происходящим.

– Постарайся не отвлекаться, а то ещё что-нибудь себе потянешь, – говорит он с улыбкой.

Я толкаю его локтем, не сильно, но выразительно. Он только смеётся, глаза сверкают, прекрасно понимая, куда ушли мои мысли.

Но, направляясь к тренировочной зоне, я всё же не позволяю себе обернуться. Потому что знаю: если посмотрю – снова застряну, глазея на Тэйна.

«Мои поиски не прекращаются. День за днём я иду вперёд, движимый неослабевающей настойчивостью. Я убеждён: когда мы станем едины – стойкие, как корни земли, и сильные духом – ответы откроются.

И тогда наши откровения приведут нас к победе».

– Дневники Валена.

АМАРА

Полуденное солнце висит над форпостом тяжёлым золотым кругом, жар дрожит в воздухе, плотный, почти ощутимый. До Летнего солнцестояния остаются недели, но зной уже взял своё.

Пот стекает по спине, пропитывает ткань безрукавки, пальцы скользят по рукояти ножа. Брюки липнут к ногам, а мышцы горят после часа непрерывных схваток.

В тренировочном зале гул и движение: удары тел, короткие выкрики, звон каменных тяжестей о пол. Воздух насыщен по̀том, кожей и жаром. Воины идут по кругу: спарринги, отработка шагов, силовые упражнения в дальнем углу.

Тэйн стоит напротив, на вид расслабленный, но в каждом изгибе его тела читается скрытая угроза. Хищник, затаившийся перед прыжком.

Безрукавка прилипла к его телу, пот блестит на коже, скользит по мускулам и линии челюсти. На бицепсе тёмными чернилами закручивается татуировка Повелителя Огня. Он дышит ровно, спокойно, будто жара и усталость его не касаются, тогда как мои лёгкие уже горят.

На спарринговом мате я сжимаю нож, сосредоточившись на нём. Тэйн отражает мою стойку, клинок в его руке лёгкий, уверенный, а другая рука свободно висит у бедра.

Чары защиты уже активированы – мы не умрём и не прольём кровь, но каждый удар будет настоящим. Ощутимым.

Мы кружим, следим друг за другом, подошвы шуршат по мату. Напряжение нарастает, как перед грозой. Он наблюдает, оценивает, ждёт.

Я атакую – ложный выпад ножом, вспышка металла, чтобы заставить его поднять защиту. Но он не ведётся. Уходит в сторону чисто и точно. Я меняю траекторию, выбрасывая ногу к его рёбрам. Он блокирует, отражает удар, его лезвие скользит низко, целясь в бедро. Я уворачиваюсь, едва избежав попадания. И в следующее мгновение он уже наступает, быстро, методично, без пощады.

Следует серия ударов – отточенных, смертоносных. Клинки мелькают в руках, движение за движением. Каждый направлен, чтобы обезоружить, подавить, закончить бой.

Первый отражаю. От второго ухожу. Третий перенаправляю. На четвёртый не успеваю.

Его нож уходит к моим рёбрам, я разворачиваюсь, чувствуя, как зачарованная сталь скользит по ткани, и, не теряя импульса, перекатываюсь, вставая на ноги в низкой стойке.

Тэйн уже наготове. Его нож устремляется к моему животу, но я реагирую мгновенно и сбиваю его запястье предплечьем, уводя удар в сторону.

Стоит его хватке ослабнуть, я вырываюсь и бью коленом в рёбра. Попадаю. Удар точный и звонкий. Тэйн резко выдыхает, тело чуть смещается – не падает, не ломается, но чувствует.

На долю секунды его дыхание сбивается. В глазах мелькает нечто вроде признания и тут же исчезает. Он мгновенно восстанавливает равновесие. Прежде чем я успеваю развить успех, он уже контратакует. Бросается вперёд, нож сверкает, целясь в плечо. Я перехватываю его руку, но он давит, заставляя меня опуститься на одно колено. Лезвие зависает у самой ключицы, тихо вибрируя от чар.

Наше дыхание смешивается, жаркое и сбивчивое. Мы застываем, запертые в напряжённой схватке.

И вдруг, на миг, он усмехается.

Ошибка.

Я резко бьюсь лбом в его голову. Он отшатывается, едва, но этого хватает. Я выворачиваюсь, перекатываюсь и бью ногой по его колену.

Тэйн теряет равновесие – чуть, но достаточно, чтобы я это заметила. Его улыбка становится шире и опаснее. Он двигается быстрее, чем я успеваю. Его клинок выбивает мой, кулак врезается в рёбра. Я успеваю прикрыться, но открываю другую сторону.

Прежде чем успеваю восстановиться, его ботинок впечатывается мне в грудь.

Я отлетаю, ударяюсь о ковёр, воздух вырывается из лёгких. Пытаюсь перекатиться, но он уже рядом. Прижимает меня к полу, нож под подбородком, колено блокирует движение.

Он дышит ровно. А я сбивчиво. Его взгляд спокоен, выжидающ, будто ждёт, когда я сдамся. Я оскаливаюсь, не отводя взгляда.

Угол его губ чуть дрожит – почти улыбка. Он склоняется ближе, голос низкий, с лёгкой насмешкой:

– Лучше.

Тэйн отступает, и тяжесть его тела исчезает, оставляя меня лежать на мате без дыхания, обожжённую, выжатую до последней капли.

Я закрываю глаза, вцепляясь в прохладу под собой. Несколько мгновений просто лежу, чувствуя, как грудь тяжело вздымается. Мат холодит кожу, обжигая контрастом жар, пульсирующий внутри. Пряди волос прилипают ко лбу, напоминая, насколько я вымотана.

Я чувствую движение и открываю глаза.

Тэйн стоит надо мной, наблюдая.

Свет из окон льётся на него золотыми потоками, превращая в нечто почти нереальное – больше тень, чем человек. Лучи скользят по капелькам пота на его руках, по линиям татуировки Повелителя, по размеренным вдохам и выдохам, уверенным, ровным. Ничего общего с бурей, всё ещё рвущейся внутри меня.

Он улыбается и протягивает руку. Я колеблюсь, но всё же беру её.

Наши ладони соприкасаются, и он тянет сильнее, чем я ожидала. Прежде чем успеваю удержаться, меня рывком поднимает прямо к нему. Я сталкиваюсь с его грудью, дыхание перехватывает от силы движения. Плоть пахнет кожей, металлом и огнём. Он горячий, твёрдый и слишком близко.

И всё же недостаточно.

Я резко вдыхаю, ладонь сама тянется к его предплечью. И тогда я замечаю, впервые. Золотые искры в его серых глазах. Едва заметные, вспыхивающие, как угли в буре. Они держат меня на месте – всего одно дыхание. Этого хватает, чтобы я забыла, как стоять на ногах.

Потом всё меняется. Его взгляд становится острым и собранным. Он отпускает. Пространство между нами возвращается, но сердце моё не успокаивается.

– Передохнѝ. Попей воды, – говорит он спокойно, ровно. Голос будто с другого мира, где нет жара, горящего во мне.

Я вытираю пот со лба тыльной стороной руки, разминаю плечи и направляюсь к кувшину у края зала. Вокруг шум, стук, удары, но я чувствую на себе взгляды. Делаю несколько быстрых глотков, ставлю кувшин, разминаю пальцы. Рёбра всё ещё ноют после его удара – маленький долг, который я намерена вернуть. Когда поворачиваюсь, он по-прежнему смотрит. Спокойно. Выжидающе. Дольше, чем обычно.

Я расправляю плечи, отгоняя мысль. Не важно. Наверное, просто считает, что мне нужно быть быстрее.

Что ж, я покажу ему, что такое «быстрее».

Выхожу на мат, пальцы крепко сжимают рукоять ножа. Мы начинаем кружить, шаги скользят по покрытию, будто отмеряя ритм. Медленно. Точно. Мир сужается до: Тэйн, я и тонкая грань между нами.

Я бросаюсь вперёд, лезвие вспыхивает в свете, обманный выпад влево, потом резкий удар сверху, направленный в его рёбра. Тэйн парирует, но едва успевает. Клинки сталкиваются, он разворачивает руку, пытаясь сбить мой удар, но я не позволяю. Перехожу в движение раньше, нога бьёт по его колену, локоть уходит к рёбрам. От первого удара он уходит. Вторым я попадаю. Резкий выдох. В его глазах на миг мелькает удивление.

Это только подливает масла в огонь.

Я кружусь, режу, бью, не давая ему ни малейшей паузы. Ныряю под руку, веду клинок к открытому боку, ударяю ногой по бедру. На секунду кажется, что я взяла верх. Но он мгновенно подстраивается. Легко. Точно.

Тэйн подхватывает инерцию моего движения, прежде чем я успеваю перестроиться. Его нож выбивает мой, вибрация проходит по всей руке. А потом – удар в живот. Точный. Безжалостный. Чары смягчают боль, но не убирают её. Воздух вырывается из груди, рёбра отзываются гулом.

Недостаточно, чтобы повалить. Но достаточно, чтобы напомнить, кто здесь сильнее.

Я успеваю отбить следующий удар, но открываюсь. Прежде чем успеваю восстановить позицию, он уже рядом. Колено врезается в мои рёбра яростно, ослепляюще. Чары вспыхивают, спасая от перелома, но не от боли.

Я отступаю, дыхание сбивается, едва отбиваю следующий выпад. Удар пробивает руку, пальцы немеют. И, прежде чем я реагирую, он выбивает мне ноги. Мир переворачивается, и я падаю. С глухим ударом. Воздух выбивается, спина пульсирует болью.

Я не успеваю вдохнуть как он уже рядом. Его вес прижимает меня к мату, предплечье давит на ключицу, колено фиксирует тело. Я оскаливаюсь, не сдаваясь, тело дрожит от напряжения.

Обычно он бы усмехнулся – коротко, почти незаметно, и отступил. Но не сейчас.

Его взгляд становится жёстче. На одно короткое дыхание скользит по моему лицу, достаточно, чтобы я это почувствовала.

И как пламя свечи, внезапно погашенное, – всё исчезает.

Его губы едва озаряются улыбкой.

– Быстрее, – говорит он низко, хрипло, с оттенком насмешки.

Он встаёт и протягивает руку, а я отталкиваю её.

Тэйн тихо смеётся, глухо, коротко. Отступает, поднимая руки в притворной капитуляции, ухмылка не сходит с лица.

– Как хочешь. Только не задерживайся там слишком долго, у меня дела.

Я поднимаю на него взгляд, всё ещё тяжело дыша. Но если он рассчитывает на последнее слово, он явно просчитался. Опираясь на локти, я приподнимаю бровь и говорю с лёгкой, почти невинной насмешкой:

– Правда? А я думала, твой приоритет сегодня – держать меня на лопатках.

На долю секунды его улыбка дрожит. Совсем чуть-чуть, но я замечаю это – короткий, острый проблеск чего-то в его взгляде, прежде чем он вновь становится безупречно собранным.

Улыбка возвращается, но уже с другим оттенком: опасным.

– Похоже, ты разочарована.

Я встаю, поворачиваясь в талии, стряхивая боль из мышц, и отвечаю с тем же вызовом:

– Ещё нет. Но день ещё впереди, – небрежно откидываю косу за плечо, делая вид, что всё это игра.

Он не меняется в лице, но я замечаю короткий вдох, лёгкий блеск в глазах, напряжённые пальцы на рукояти.

Пауза. Потом угол его губ снова подрагивает.

– Вот как? – голос низкий, тёплый, с тенью усмешки.

– Возможно, – улыбаюсь я, растягивая спину.

Он коротко выдыхает, качает головой, будто решает не продолжать, и отходит, беря свой кувшин с водой.

Я делаю то же: поднимаю свой и иду к скамье. Разминаю запястья, позволяя боли раствориться в усталости. Вокруг не стихает шум, звон клинков, тяжёлое дыхание воинов, отточенные удары ног по каменному полу.

Тэйн подходит следом, неторопливо. Бой уже позади, как всегда с ним: будто ничего не произошло. Словно ни один удар не задел по-настоящему. Он садится рядом.

Я выдыхаю, откидываю голову к прохладной стене и делаю ещё пару глубоких глотков воды, прежде чем стереть пот со лба. Некоторое время мы просто сидим молча.

Потом он произносит без всяких вступлений:

– Лорд Торен Хейл и леди Эвлин прибудут через несколько дней.

– Кто? – опускаю кувшин, моргаю, мгновенно приходя в себя после боя.

Он выдыхает, наклоняется вперёд, опираясь локтями на колени.

– Лорд Торен Хейл – правитель замка Грейторн. Его владения лежат на границе Клана Огня с Землями Отверженных. Их род держит эту позицию уже многие поколения, – короткая пауза. – А леди Эвлин – его младшая сестра.

Я молчу, но мысли уже несутся вперёд. Конечно. Граница. Земли Отверженных. Нападения. Неудивительно, что знатные семьи начинают вмешиваться.

– И чего они хотят? – я выпрямляюсь, вытирая ладонь о штанину.

– Перестраховки, – он сжимает губы, будто ему надоело объяснять одно и то же.

Я делаю глоток, позволяя словам осесть, потом поворачиваюсь к нему с усмешкой.

– Ах, да. Священные обязанности военачальника: приёмы, аристократы, кровь, сто̀ящая дороже чужой.

– Всё не так просто, – качает головой Тэйн, коротко хмыкнув.

– Никогда не бывает, – отзываюсь я.

Он разминает плечи, словно заранее готовился к этому разговору.

– Они возвращаются домой и будут проезжать мимо форпоста. Остановятся здесь на пару дней.

– Какое удобное совпадение, – я откидываю голову к стене, перекатывая кувшин в руках.

– Для кого? Для них или для меня? – сухо уточняет он.

– Для тебя, – ухмыляюсь я.

Его губы чуть подрагивают, но улыбка быстро исчезает. Взгляд возвращается к воинам, всё ещё сражающимся на другой стороне зала.

– Я хочу, чтобы они встретились с тобой.

– Зачем? – я опускаю кувшин и хмурюсь.

Он смотрит прямо.

– Мы приближаемся к моменту, когда тебе придётся показаться перед всем миром.

Слова ложатся между нами тяжёлые и неотвратимые. Мы знали, что этот день придёт, но услышать это от Тэйна, так спокойно, будто речь идёт о новой операции, – значит понять, что всё становится реальностью.

Я встаю, наклоняюсь вперёд, обхватывая лодыжки, чувствуя, как растягиваются мышцы бёдер.

– И семья Хейл – это первый шаг?

– Это важные гости, – спокойно отвечает Тэйн. – Торен контролирует крепость на границе. А Эвлин… – он выдыхает, чуть качая головой. – Каждый раз, когда я встречал Торена в столице, его сестра не особо скрывала своих амбиций.

Он не поясняет, да и не нужно. Голос ровный, но в нём чувствуется усталое раздражение, будто с этим он уже давно смирился.

– Бедный военачальник. Должно быть, непросто постоянно быть в центре внимания.

Он бросает на меня взгляд, наполовину удивлённый, наполовину усталый.

– Даже не представляешь, насколько.

– И всё же ты стойко несёшь этот тяжкий крест, – я делаю медленный глоток воды, глядя на него поверх кувшина.

– Некоторые ноши тяжелее других, – приподнимает он бровь.

– И где же среди них леди Эвлин? – я наклоняю голову, притворно задумавшись.

– Где-то между заседаниями совета и храпом Гаррика, – коротко выдыхает Тэйн, уголок губ чуть приподнимается.

– Невероятно. Как ты вообще выдерживаешь такую жизнь? – смеюсь, качая головой.

– И сам не понимаю, – отвечает он сухо. – Но, как видишь, всё ещё жив.

Я усмехаюсь, потягиваясь, чувствуя, как ноют мышцы.

– У тебя ведь не только сила, но и репутация соответствующая. Не думаю, что леди Эвлин единственная, кто обратил внимание.

Его улыбка остаётся, но взгляд чуть меняется, становится глубже, настороженнее.

– Правда?

Я киваю с притворной серьёзностью.

– Конечно. Мрачный военачальник. Безжалостный боец. Мышцы – мечта любой девушки, дракон – в придачу. Уверена, половина знатных дам столицы мечтают, чтобы ты хоть раз посмотрел в их сторону.

– Если это так, я, должно быть, страшно их разочаровываю, – коротко хмыкает Тэйн.

Я делаю вид, что обдумываю.

– А может, тебе просто нравится страдать. Это же добавляет шарма твоему образу. Таинственный, мучимый долгом военачальник.

– Думаешь, это работает? – он чуть склоняет голову, прищурившись.

– Думаю, хуже точно не делает, – приподнимаю я бровь.

Его взгляд задерживается – не отстранённый, но будто он сдерживает то, что не собирается произносить вслух.

– Нет, Амара, – тихо говорит он. – Делает. Ещё как делает.

Я качаю головой и поднимаюсь на ноги, стараясь сделать это прежде, чем он заметит, как жар поднимается к моей шее.

– Вперёд, военачальник. Пора закончить это.

Тэйн не двигается сразу. Его взгляд скользит по мне – оценивающий, задумчивый. Что-то едва заметно меняется в его лице, но через миг исчезает, спрятанное за привычной усмешкой.

– Как скажешь, Духорождённая.

Он поднимается плавно, словно в этом нет ни малейшего усилия, расправляет плечи, и под влажной от пота тканью туники перекатываются мышцы. Я делаю вид, что не замечаю.

Мы снова выходим на маты. Вокруг всё тот же гул тренировок, удары, короткие выкрики, звон металла и тяжёлое дыхание бойцов. Воздух густ от жара и пота.

Тэйн перекатывает нож в пальцах, легко, почти лениво. Но я уже знаю, что за этой лёгкостью скрывается. Я принимаю стойку, сжимая рукоять крепче, решив в этот раз продержаться дольше.

Он лишь чуть приподнимает бровь, усмешка становится глубже, будто исход уже решён.

Несколько дней спустя форпост просыпается задолго до рассвета, а в воздухе звенит напряжение. Солдаты и служащие движутся с уверенной слаженностью: проверяют оружие, уточняют списки, завершают последние приготовления. Всё должно быть безупречно к прибытию гостей. И не простых гостей, а лорда Торена Хейла и леди Эвлин Хейл.

Все понимают, что это не визит вежливости. Они прибыли не ради горных пейзажей. Это политика. Демонстрация силы. Напоминание о том, что знатные дома наблюдают, что нападения на границах участились, а Военачальник Огненного Клана должен дать им ответы.

Алые и чёрные знамёна Клана Огня хлопают на ветру, их символы выделяются на фоне светлого камня. Солдаты выстроились вдоль, спины прямые, лица непроницаемые. Даже драконы насторожены. С утёсов над форпостом поблёскивают их глаза, следящие за каждым движением внизу. Они тоже чувствуют значимость этого дня.

Напряжение ощущается повсюду. В том, как бойцы держат осанку, как офицеры вглядываются в горизонт, выискивая первые очертания приближающейся процессии.

Для знати приготовлены покои, чистое бельё, свежая еда и вино. Достаточно, чтобы выразить уважение. Недостаточно, чтобы прогнуться.

Я медленно выдыхаю, перекатываясь с пятки на носок. Сколько бы сражений я ни прошла, это ощущается иначе.

Вчера вечером я спросила Тэйна, что именно ждут от меня при их приезде. Он не ответил сразу, лишь смотрел на меня из-за стола в тусклом свете, над разложенными картами. И только после долгой паузы, той самой, что всегда выводит меня из себя, произнёс:

– Будь собой. Просто… сдержанной.

– Это не ответ, – я скрестила руки и хмуро посмотрела на него.

Тэйн вздохнул, провёл рукой по лицу и наклонился вперёд, опершись ладонями о стол, будто разговор уже утомил его.

– Ты не подчиняешься им, Амара. Но они захотят увидеть тебя, понять, кто ты и как держишься. Они сделают свои выводы, хочешь ты того или нет. Тебе не нужно никому ничего доказывать. Но стоять на своём – нужно.

– То есть мне просто стоять и изображать угрозу?

Губы Тэйна дрогнули, но улыбка быстро исчезла.

– Не верю, что это всё, что тебе приходится делать, – я покачала головой.

Он усмехнулся чуть шире, но в глазах мелькнуло нечто иное – тихая, сдержанная серьёзность.

– Они испытают тебя по-своему. Просто не позволяй им взять больше, чем им положено.

И вот теперь, стоя во дворе и ожидая их прибытия, я понимаю, что он имел в виду. Выдыхаю, разминая пальцы у бедра. Я здесь не для того, чтобы произвести впечатление. Не для того, чтобы подыгрывать. Я должна стоять твёрдо.

К полудню в узком каньоне начинает звучать топот копыт, ровный, уверенный, постепенно усиливающийся. Я стою вместе с остальными воинами у ворот. Горный ветер треплет подол туники, поднимая мелкие вихри пыли над камнем. Солнце стоит высоко, его свет режет глаза, вспыхивая на отполированных доспехах.

И наконец, на гребне перевала появляются всадники.

На ветру развевается штандарт – герб Дома Хейл: сокол в полёте на алом фоне. Впереди едут знаменосцы, и серебристо-красная ткань переливается на фоне серых скал.

Во главе процессии лорд Торен Хейл. Его осанка безупречно прямая, взгляд холоден, лицо словно высечено из камня. Тёмный плащ колышется с каждым мощным шагом жеребца. Грива коня перевита серебряными нитями, сбруя украшена узорами – знаками Хейлов. Торен – из тех, чьё присутствие само по себе заставляет других держаться ровнее.

Рядом с ним леди Эвлин Хейл. Её кобыла ступает мягко, почти грациозно. Бордовый плащ струится поверх тёмной, отполированной кожи доспехов, контрастный и эффектный. Чёрные, как смоль, волосы собраны в сложный узел, и ни одна прядь не выбилась, несмотря на долгую дорогу. Она сидит в седле так, словно каждая пядь земли принадлежит ей.

Позади них – два десятка элитных стражей, выстроившихся в безупречный строй. Их отполированные доспехи сияют под полуденным солнцем, движения точны и сдержанны, каждый всадник держит идеальную дистанцию.

Это не парадный эскорт и не свита для украшения. Это бойцы. Проверенные сражениями, натренированные защищать Крепость Грейторн от того, что скрывается за границей. Их кони – сильные, выносливые, выведены для войны, а сбруя украшена гербами Хейлов, вышитыми тонкой металлической нитью.

Когда они пересекают ворота, воздух будто сжимается и густеет от напряжения.

Тэйн уже ждёт. Его высокий, плотно сидящий плащ выглядит как броня, на плечах вышитый тёмной нитью знак Огненного Клана. Ремень застёгнут идеально, меч надёжно закреплён у бедра.