Текст книги "Пробуждение стихий (ЛП)"
Автор книги: Бобби Виркмаа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 44 страниц)
– Ты серьёзно пришёл поговорить о Киеране?
Его челюсть чуть напрягается, но в глазах мелькает что-то едва уловимое.
– Он видит в тебе нечто. Что-то, ради чего стоит рискнуть.
Фраза повисает между нами.
Но я слышу подтекст, ту осторожность, с которой он говорит, слишком ровный тон. Он как бы нащупывает границу, не зная, можно ли её перейти. И дело не только в словах. А в том, чего он не говорит.
Мой взгляд скользит по нему, отмечая каждую прореху на его тунике, каждую обожжённую линию там, где моя магия задела кожу. От этого внутри что-то болезненно сжимается. Вина, страх, а может, и то, и другое сразу.
Я сглатываю.
– Тэйн, мне очень жаль, – выдыхаю торопливо. – Я не хотела тебя ранить. Просто… опять не справилась с собой, – вина накатывает, острая, давящая. – Я была безрассудна. Потеряла контроль и… задела тебя. А ты ведь был рядом. Конечно, был.
Он выдыхает медленно, ровно, проводя ладонью по бедру, будто пытаясь стереть вместе с этим воспоминание.
– Я буду в порядке, – тихо произносит он.
Но он не встречается со мной взглядом. И этого достаточно, чтобы всё понять.
Напряжение в его позе, то, как он избегает смотреть прямо – говорит больше, чем любые слова.
– Мне было страшно, – признаюсь я, голос предательски дрожит. – Не только из-за того, что произошло… а из-за того, что это значит. Что, если в следующий раз я не смогу остановиться? Что, если…
– Но ты смогла, – мягко перебивает он. – И это уже важно.
Те же слова, что сказал Киеран.
Я переворачиваю их в мыслях, словно камешек в ладонях. Пальцы зарываются в землю, чувствуя её прохладу, привычную шероховатость. Земля всегда держала меня. Мой дом, моя деревня, мои родители. Она была моей опорой столько, сколько я себя помню.
А теперь… её уже не хватает. Не тогда, когда буря идёт изнутри.
Страх свивается тугим узлом под рёбрами, давит, глушит разум. Сильнее, чем когда-либо прежде. Магия шевелится под кожей – живая, беспокойная, непослушная. Я чувствую себя потерянной, будто в любой момент могу сорваться.
С трудом сглатываю, вжимая ладони в землю.
Дыши. Удержи себя.
Но это не помогает. Не теперь.
Что будет в следующий раз? Что, если я не смогу остановиться? Что, если просто не захочу?
Впервые за всю жизнь земля не успокаивает. Она лишь напоминает обо всём, что я потеряла. И обо всём, во что превратилась.
Я чувствую взгляд Тэйна, тяжёлый и внимательный. Он наблюдает. Оценивает. Всегда.
И что-то внутри меня ломается.
– Ты всегда так, – говорю я, голос становится острым, как лезвие. – Стоишь, смотришь, выжидаешь, словно я опасность, которую нужно держать под контролем. Будто я сама этого не понимаю!
Он не двигается, просто продолжает смотреть, решая, сколько показать в этот миг. Его челюсть напрягается, и только потом он произносит тихо:
– Я не считаю тебя опасной, Амара. Я просто знаю, насколько ты сильна. И знаю, что ты пока не видишь, какой потенциал скрыт в твоей силе.
Короткая пауза.
– Я восхищаюсь тобой.
Эти слова ошеломляют. Из всех возможных, именно их я не ожидала услышать.
Не от него.
Но, прежде чем успеваю ответить, прежде чем спросить, что он на самом деле хотел сказать, – его рука чуть дёргается. Будто он собирается двинуться.
Собирается дотронуться до меня.
Расстояние между нами сокращается, совсем немного, но этого хватает, чтобы дыхание перехватило. Воздух становится плотным, натянутым, гудящим от напряжения.
И тогда его пальцы касаются моих.
Легко. Неуверенно. Почти невесомо.
Безмолвный вопрос, который ни один из нас не осмеливается произнести. Его тепло проникает в меня – тихое, устойчивое и выжидающее.
Я замираю, боясь дышать, чтобы не разрушить этот миг.
Тэйн касался меня сотни раз.
Исправлял стойку. Направлял движение. Поворачивал моё лицо твёрдым движением под подбородком. Протягивал руку, чтобы поднять меня после падения. Иногда удерживал всем телом, силой, весом. Бывали моменты, когда наша кожа соприкасалась в бою, в жаре, в поту̀.
Но это… это другое. Словно всё несказанное между нами сосредоточилось в этом единственном касании.
Мои пальцы дрожат. Не успев подумать, я переворачиваю ладонь и переплетаю пальцы с его. Его рука напрягается в моей. Одно короткое дыхание, и я уверена, что он сейчас отдёрнет руку, снова уйдёт в привычную холодную дистанцию.
Но нет.
Как тогда, на башне, после того, как Тэйн нашёл свой отряд убитым. Его хватка чуть ослабевает, пальцы остаются сплетёнными с моими как знак тихого принятия.
Безмолвная капитуляция.
Я делаю неглубокий вдох, грудь стягивает. Не знаю, стоит ли говорить… стоит ли разрушать то хрупкое, дрожащее чувство, что повисло между нами. Но мы молчим. Просто сидим, переплетя пальцы, глядя в сторону деревьев. Только тишина способна удержать этот момент.
А потом, вдруг, он отдёргивает руку. Отсутствие его прикосновения ощущается мгновенно острым уколом.
Всё, что почти случилось… исчезает. Погребено под тяжестью несказанного.
Я выдыхаю, не сразу понимая, что задерживала дыхание. Пальцы сами вжимаются в землю, слоано она ещё может удержать меня.
Он не смотрит на меня.
Но я вижу, как напрягается его челюсть, как сжимаются кулаки на бёдрах, будто он наказывает себя даже за этот краткий миг слабости.
И снова, как всегда, он отстраняется. Закрывается. Отрезает. Всё, что почти вырвалось наружу, исчезает.
– Мне пора, – произносит он тихо и сдержанно.
Я поднимаю взгляд, пытаясь уловить хоть намёк, хоть тень эмоции, но его лицо уже закрыто, спрятано за теми самыми стенами, через которые я никогда не могу пробиться.
Прежде чем успеваю что-то сказать… даже осознать… он разворачивается и уходит. Исчезает в угасающем свете форпоста, словно ничего этого и не было.
Я остаюсь сидеть, пальцы ещё покалывает от его прикосновения. Смотрю на деревья, а внутри клубится замешательство и нечто гораздо опаснее.
Желание.
Я сижу под дубом часами, не двигаясь. Мысли крутятся по кругу. О том, что произошло. О моей силе. О том, как она вспыхнула, как слилась. Как причинила боль Тэйну.
Киеран.
Тэйн.
Страх снова потерять контроль. Стать чем-то опасным. Тем, что невозможно остановить, когда начнётся.
Тэйн.
Через какое-то время приходит Лира с ужином. Садится рядом, близко, но молча, предлагая ту тихую поддержку, что не требует слов. Она знает меня достаточно, чтобы позволить тишине говорить за нас.
Спустя немного она склоняется, целует меня в щёку и возвращается в казармы.
Ночь становится гуще. Воздух холодеет, скользит по коже. В конце концов я заставляю себя подняться, тело ломит от усталости. Возвращаюсь в казармы в темноте. Лира уже спит, её ровное дыхание наполняет комнату мягким ритмом. Я ложусь на койку и лежу, глядя в потолок, пока мысли ходят по кругу. Снова и снова, не находя покоя.
А потом, наконец, засыпаю.
И вижу сон.
Воздух сгущается, туман поднимается клубами, мягко обвивает мои щиколотки светящимися прядями. Он мерцает, дышит – живой.
Мир вокруг затянут пеленой. Тени тянутся, движутся беспокойные, но безмолвные.
Я медленно поворачиваюсь, мои шаги не издают ни звука на невидимой земле. Надо мной нет неба. Нет звёзд. Только бескрайняя темнота, нависающая над краями тумана.
И всё же… за ней что-то светится.
Яркое. Неземное.
Я делаю шаг вперёд, ведомая странной силой, не имеющей имени. Сердце бьётся быстрее. Туман раздвигается, медленно вьётся, открывая пустоту – место, которое одновременно нигде и везде.
И тогда взрывается вспышка света.
Не просто свет – чешуя, переливающаяся, словно жидкое серебро.
Сквозь туман движется силуэт. Мощный. Гибкий. Плывущий в тенях. Существо из мифа и воспоминаний.
Я замираю, дыхание перехватывает, сердце гулко бьётся.
Дракон.
Но не просто дракон.
Туман медленно отступает, словно с почтением, обнажая её полностью.
И она стоит передо мной.
Я знаю её имя.
Словно оно всегда жило во мне, просто ждало, чтобы я его произнесла.
Она – часть меня. А я – часть её.
Кэлрикс.
Её серебристо-белая чешуя мерцает, как лунный свет на воде, переливается мягкими оттенками синего, зелёного и розового. Нереальная. Светлая. Пленительная. И всё же – настоящая.
Она завораживает. Прекрасная до боли, пугающая своим величием. Сила струится по ней, словно вторая кожа – древняя и несокрушимая.
Её изумрудные глаза встречаются с моими. В них знание, уходящее за пределы времени, нечто вечное.
И вдруг я слышу голос. Нежный, как ветер. Глубокий, как камень.
«Пришло время, Вирэлия».
Слова не произнесены вслух, но я слышу их отчётливо, безошибочно, будто она шепчет прямо в мою душу.
Дрожь пробегает по телу, сердце колотится сильнее.
Земля под её лапами не держит, а колышется, как туман, словно она не связана с чем-то таким малым, как почва. Движется не просто в воздухе.
Сквозь память. Сквозь магию. Сквозь меня.
Я должна бы испугаться. Но не боюсь.
Тепло раскрывается в груди, ровное, нарастающее. Что-то шевелится. Просыпается.
Я поднимаю руку, тянусь к ней. Без мысли, без страха, ведомая знанием, древним, как сама жизнь. И в тот миг, когда я чувствую её, когда понимаю, что она реальна…
…просыпаюсь, хватая ртом воздух. Сердце бьётся, а эхо её присутствия пульсирует в венах.
Она зовёт меня.
Дракон.
Мой дракон.
«…Лишь отказавшись от всего, она будет принята богами.»
– Дневники Валена.
АМАРА
Вален. Мне нужно его найти.
Коридоры тихи под утренним светом, каменные стены всё ещё хранят ночную прохладу. Но моя кровь кипит. Всё, о чём я могу думать, – это зов в груди, глубокий и настойчивый, отзывающийся где-то в костях.
Мои шаги быстрые. Решительные.
Кэлрикс зовёт меня.
Я никогда не понимала, что значит истинная связь между драконом и всадником. До этого мгновения. До этого зова, когда что-то древнее и безмерное тянет меня изнутри – будто нить, спрятанная в самой душе, натянулась до предела.
Это не слова. Это древнѐе. Глубже. Призыв, вплетённый в моё естество.
Я нахожу Валена в его покоях. Он склонился над кипой пергаментов, сосредоточенно хмуря лоб, рукава в чернильных пятнах. Воздух пропитан ароматом чернил и старого пергамента.
Когда он поднимает глаза и видит моё лицо, выражение меняется.
– Сегодня ты рано, – говорит он настороженно.
– Мне нужно кое-что сказать, – слова едва удерживаются внутри. – Кэлрикс зовёт меня.
Вален застывает. Совсем. Его пальцы, зависшие над древним текстом, останавливаются. Он не моргает. Не дышит.
– Прости, что? – произносит он низко, отрывисто, словно не верит услышанному.
– Я не знаю, как это объяснить, – говорю, подходя ближе. – Но я чувствую её. Не так, как описано в хрониках всадников или в книгах, что ты мне давал. Это… другое.
Голос дрожит, дыхание сбивается.
– Будто она тянется ко мне. Знает меня. Так, как драконы никогда не знали прежде.
Пауза.
– Она хочет, чтобы я пришла к ней.
Вален молчит. Его взгляд неподвижен и тяжёл. Потом он медленно, слишком осторожно, откладывает перо, словно любое движение может нарушить хрупкий баланс.
Он не отводит глаз. И когда наконец говорит, голос звучит слишком спокойно:
– Кто такая Кэлрикс, Амара?
– Мой дракон.
Тишина затягивается.
– Вален? – шепчу я.
– Это объясняет многое, – произносит он наконец, ровно, холодно.
– Объясняет? – моргаю я.
Он медленно подаётся вперёд, переплетает пальцы, изучая меня, будто видит впервые. Словно пытается сложить воедино невозможную картину.
– Драконы всегда зовут своих всадников, – произносит он спокойно. – Так начинается связь.
Киваю, но движение кажется пустым. Нетерпение сжимается в груди и пульсирует.
– Знаю.
– Когда дракон зовёт, выбранный становится его всадником. Эта связь позволяет направлять магию, усиливая стихию, что уже течёт в крови, переданную через клан. Она ускоряет связь. Делает её глубже.
– Но я же уже делала это. Я умела направлять силу ещё до того, как Кэлрикс воззвала ко мне, – хмурюсь я.
Вален резко выдыхает, и в его взгляде появляется нечто новое – напряжение, осторожность, недоверие.
– Да, – произносит он медленно. – И это не должно было быть возможным.
По спине пробегает холодная дрожь.
Я всегда знала, что со мной что-то не так. Что моя связь со Стихиями, умение направлять силу, проявилась раньше, чем должна была. Но я никогда не думала о том, что это может значить.
– Тогда почему дракон всё равно позвал меня? – с трудом сглатываю я.
Лицо Валена напрягается. Он опирается ладонью о стол, пальцы сгибаются, будто ему нужно удержаться за что-то реальное.
– Не знаю, – тихо отвечает он. Голос звучит спокойнее, но в нём чувствуется внутреннее напряжение. – Но знаю одно, что это не случайность.
Что-то во мне сдвигается. Словно густой туман отступает, обнажая берег под собой.
– Ты хочешь сказать… – я замираю.
– Кэлрикс не позвала тебя, пока ты не объединила все четыре Стихии.
Его слова падают между нами, как последняя деталь, наконец вставшая на своё место. Я столько лет ломала голову, почему я не такая, как остальные? Почему моя магия не подчиняется правилам?
Но я ни разу не подумала о том, когда это стало значить больше, чем просто странность.
– Если драконы всегда зовут своих всадников, – медленно произношу я, – почему она не позвала меня раньше?
Вален молчит. Но его молчание оглушает. Его челюсть сжимается, в глазах мелькает тяжесть открывающейся истины. Осознание.
Всё, на чём держалось его знание – исследования, учения, понимание магии и драконов, – рушится на глазах.
И причина – я.
Наконец он произносит:
– Возможно… потому что ты не предназначена быть всадником в привычном понимании этого слова.
Воздух в комнате густеет, словно сам чувствует перемену.
Его взгляд уходит куда-то вдаль, в раздумья.
– Возможно, связь между драконом и всадником никогда не была началом, а лишь продолжением. Может быть… когда-то люди умели направлять магию сами. Без посредников. И связь с драконом не давала силу, а лишь усиливала её.
Я делаю прерывистый вдох, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но ясно только одно – всё меняется. И это уже началось.
– Ты думаешь, история, которую мы знаем, – ложь, – я встречаю его взгляд.
Вален не отвечает сразу. Когда, наконец, говорит, в его голосе слышится тяжесть правды:
– Думаю, – произносит он, – что история никогда не предполагала появления кого-то вроде тебя.
По его лицу скользит что-то. Медленно зарождающееся осознание, настолько тревожащее, что он едва сглатывает.
– Амара, – говорит он, теперь уже осторожнее. – Само твоё существование ставит под сомнение нечто древнее. Что-то, о чём никто не писал или, возможно, не хотел писать, – он делает паузу, чуть склоняя голову, словно видит меня впервые. – А может… ты – нечто совсем иное. То, чего этот мир ещё не знал.
Его голос становится тише, но твёрже:
– Это меняет всё.
Эти слова должны были пошатнуть меня. Но не пошатнули.
– Я должна пойти к ней, – говорю я, и решимость уже укореняется в груди.
Вален резко выдыхает. Его ладони распластываются по столу, в поисках опоры.
– Знаю.
Наши взгляды встречаются, и впервые с тех пор, как вошла, я вижу, что под его сдержанностью вспыхивает нечто живое.
Восхищение.
Он медленно кивает, потом прижимает пальцы к вискам, словно пытается упорядочить мысли, которых слишком много.
– Нам нужно подготовить тебя, – говорит он наконец.
– Подготовить к чему? – хмурюсь я.
– К тому, что ждёт впереди, – его взгляд становится острым, решительным. – К завершению связи.
В его тоне звучит сила, от которой у меня перехватывает дыхание. Я не хочу ждать. Всё внутри кричит: «Иди. Сейчас».
– Ты не думал подготовить меня заранее?
– Я не знал, что это произойдёт, – признаётся Вален, голос натянут, как струна. Он подаётся вперёд, опираясь предплечьями на стол. – Я не считал, что это вообще возможно. Ты уже владела магией до того, как Кэлрикс воззвала к тебе. Такого ещё не было.
По спине пробегает ледяная дрожь.
– Но раз это случилось, – он качает головой сам себе, – теперь у нас нет права на сомнения. Связь между всадником и драконом – это не просто чувство. Это слияние. Переплетение магий.
Его взгляд вновь встречается с моим, спокойный, но тяжёлый.
– А в твоём случае… никто не знает, как это проявится.
Я сглатываю, чувствуя, как его слова оседают в груди тяжёлым камнем.
– Ты уже объединила четыре Стихии сама. Одно это неслыханно. А теперь дракон позвал тебя после.
В его взгляде появляется острота, сосредоточенность, почти настороженность.
– Мы не знаем, будет ли связь обычной. Она может оказаться сильнее. Или стать чем-то совершенно иным. В пророчествах нигде не сказано, что Духорождённая способна связаться с драконом.
– Ты думаешь, это изменит саму природу связи? – смотрю я на него.
Вален колеблется.
– Думаю, было бы глупо полагать обратное.
Зов в груди остаётся прежним, устойчивым, как якорь. Но его слова медленно разрушают мою уверенность. С каждым его объяснением я всё яснее понимаю, насколько на самом деле не готова.
Вален это видит.
– Амара, – произносит он осторожно. – Ты чувствуешь себя по-другому?
Я задумываюсь. Чувствую ли?
Нет. Не по-другому. Но… больше.
– Я чувствую… яснее, – признаюсь я. – Будто стою на пороге чего-то и знаю, что должна сделать шаг. Я чувствую себя готовой.
Вален пристально смотрит на меня, лицо спокойное, но взгляд напряжённый.
– Ты думаешь, что готова, – говорит он. – Но это не просто отклик на зов. Когда связь завершится… пути назад не будет.
В его голосе звучит что-то, что сжимает грудь изнутри.
– Скажи мне.
Он слегка откидывается назад, в каждом его движении ощущается натянутое напряжение.
– Связь – это не просто «общение», Амара. Это слияние. Сил. Воли. Самой сути. Когда дракон соединяется со своим всадником, он усиливает то, что уже есть. Магия всадника становится чище, сильнее. Дракон, в свою очередь, черпает энергию из этой магии. Вместе они становятся единым целым.
Я киваю, но внутри что-то протестует.
– Я читала об этом, – говорю я. – Но читать – не то же, что прожить.
Вален выдыхает, проводит рукой по волосам и опускает её на стол, словно силы покинули его.
– Ты особенная, – тихо говорит он. – Ты направляла магию без дракона. Такого не было никогда. Ни в одной летописи. Это невозможно.
Он замолкает, взгляд становится отстранённым и задумчивым.
– Ты должна быть готова к «Прыжку Веры», – произносит он почти шёпотом. – Потому что, когда шагнёшь, то пути обратно не будет. Связь не просто соединяет. Она меняет. И я не знаю, что это значит для кого-то вроде тебя.
Из груди вырывается медленный вдох.
– Ты думаешь, она может… изменить меня.
Вален не отвечает сразу. Его челюсть напрягается, взгляд уходит в сторону. Когда он наконец говорит, голос звучит тихо, ровно. Неизбежно.
– Амара… если твоя магия уже превосходит всё, что считалось возможным, то, когда связь завершится… – он осекается, потом встречает мой взгляд. – Ты можешь уже не быть той, кем была раньше.
Я сглатываю, ощущая, как его слова ложатся тяжёлым грузом.
– Тогда как подготовиться к тому, чего мы не понимаем?
Он медленно поднимается, словно каждое движение даётся с усилием.
– Начнём с того, что нам известно, – произносит он. – Мы доверимся драконам, их мудрости, их замыслам. И будем надеяться, что этого окажется достаточно.
Он подходит ближе и мягко кладёт руку мне на плечо. Уверенно. Надёжно.
Киваю. Пульс спокоен, даже когда кажется, будто мир под ногами смещается. Потому что одно осталось неизменным.
Кэлрикс зовёт меня.
– Я готова.
Вален опускает руку, чуть отворачивается, словно ему нужен этот короткий миг, чтобы справиться с тем, что чувствует. Будто смотреть на меня и держать это знание одновременно – слишком тяжело.
Когда он поворачивается снова, его лицо иное. Жёсткое. Собранное. Не спокойствие, а решимость.
– Нет, – говорит он. – Ты думаешь, что готова. Но если шагнёшь, не подготовившись, неважно, насколько ты сильна. Связь – это не просто соединение, Амара. Это – отдача. Её нельзя заставить. Её нельзя контролировать.
– Мне не нужно контролировать её, – поднимаю подбородок, голос тихий, но непреклонный.
Вален встречает мой взгляд, задерживает его на мгновение, потом выдыхает:
– Посмотрим.
Тэйн не удивился, когда мы рассказали ему. Не так, как Вален, который застыл в изумлении. Не как остальные – с расширенными глазами, шепчущие о пророчествах и невозможном.
Он просто кивнул, будто всё уже знал. Ждал этого момента.
Когда я спросила почему, он лишь сказал:
– Потому что я верю, что ты никогда не должна была идти этим путём одна.
Я не знала, что ответить. Но я почувствовала это. Где-то глубоко, в самой сути, где всё ещё пылал зов Кэлрикс. Они разобрали всё, на что я опиралась, – пока не осталось ничего, кроме инстинкта. Не силы. Не мастерства. А контроля.
Потому что прыжок был не о могуществе.
Он был о вере.
А верить меня никто не учил.
Я всегда полагалась на то, что можно ощутить. На землю под ногами, на напряжение в мышцах, на ровный, уверенный взмах, когда лезвие врезается в почву.
Но вера?
Вера была непредсказуемой. Неосязаемой. Тем, что нельзя выковать усилием воли.
И всё же… разве не этому я училась последние месяцы? Разве не шагала в неизвестность снова и снова? Разве не выживала в том, где выжить было невозможно? Разве не видела, как мир вокруг меня меняется вопреки всякой логике?
Может, вера – это не слепое принятие неизвестного.
Может, это осознание того, что всегда было внутри.
Тэйн стоит напротив, расслабленный, но собранный и готовый к действию. Я не вижу его, но ощущаю. Повязка на глазах заставляет полагаться только на это чувство.
Я атакую первой.
Слишком медленно – в первый раз. Слишком резко – во второй. На третий Тэйн сбивает меня с равновесия, выбивая почву из-под ног. Я падаю, удар отзывается в костях.
– Ещё раз, – произносит он.
Всегда «ещё раз».
Я стискиваю зубы и рывком поднимаюсь, сжимая кулаки.
– Это бессмысленно.
– Это бессмысленно лишь потому, что ты пытаешься видеть, – отвечает он спокойно, но в голосе уже слышна усталость. – Ты слишком зависишь от того, что перед глазами. Мир нельзя предсказать, Амара. Думаешь, глаза всегда покажут истину? Нет.
– А инстинкты покажут? – закатываю глаза, хоть он этого и не видит.
– Да.
Его шаги мягко скользят по земле. Он кружит вокруг, заставляя меня поворачиваться, прислушиваться, угадывать.
Но этого мало.
Резкий звук – удар. Он попадает прежде, чем я успеваю среагировать. Опять. Я рычу, ударяю вслепую, но он уже ушёл, скользнув прочь, как тень.
Раздражение вспыхивает внутри. Нет, глубже. Отчаяние.
Связь с Кэлрикс растёт. С каждым днём. С каждым вдохом.
Она ждёт.
А я застряла. Срываюсь.
– Перестань цепляться за контроль, – рычит Тэйн. – Доверься тому, что уже есть.
– А если я не смогу? – сжимаю кулаки.
Тишина.
Потом он говорит:
– Тогда ты упадёшь.
Его слова ударяют точно в цель. Я выдыхаю. Медленно. Ровно.
Спокойствие.
Я позволяю раздражению уйти, перестаю пытаться предугадать. Просто слушаю. Чувствую.
Я отпускаю Воздух, позволяю ему двигаться сквозь меня.
Лёгкий сдвиг.
Движение.
Тихое присутствие.
Мгновение инстинкта…
Тэйн движется.
И на этот раз я готова. Без колебаний разворачиваюсь и перехватываю его удар. Точно. Чисто.
Он замирает. С его губ срывается тихий звук, почти как одобрение.
И в этот миг я понимаю.
Ветер воет вокруг меня.
Я стою на краю тренировочной платформы, руки расслаблены, опущены вдоль тела. Падение вниз не убьёт – просто даст почувствовать всю силу полёта, прежде чем воздушная магия подхватит меня.
Я уже падала раньше.
На тренировках, в те моменты, когда оставалось лишь довериться инстинктам и позволить ветру замедлить падение.
Но теперь всё иначе. Потому что это не о том, чтобы управлять ветром. Это о том, чтобы позволить ветру управлять мной.
Позади стоит Вален, между его бровями лёгкое напряжение.
– Прыгай, – произносит он.
Я не двигаюсь. Его взгляд чувствуется даже спиной – спокойный, но неотвратимый.
– Что не так? – спрашивает он.
– Думаю.
– Вот в этом и ошибка.
– А если он не поймает меня? – я стискиваю кулаки, дыхание сбивается.
– Тогда ты ударишься о землю, – отвечает он спокойно. – Но он поймает. Потому что ты уже знаешь это. Ветер – часть тебя, Амара. Ты умеешь направлять его. Но сможешь ли ты ему довериться?
Я сглатываю. Это должно быть просто. Но если я прыгну и ничего не случится, значит, я никогда не была создана, чтобы летать.
Делаю резкий вдох, сердце бьётся в груди. Ветер давит, будто зовёт, ждёт. Я колеблюсь. И в этом колебании почти всё теряю. Потому что сомнение – это неверие. А ветер не служит тем, кто сомневается.
Я всю жизнь владела Землёй. Последние месяцы училась подчинять себе все четыре стихии. Направлять, соединять, держать под контролем.
А теперь Вален требует обратного.
Довериться ветру. Поверить, что он уже знает, что делать. Что ему не нужна моя воля.
Передо мной обрыв: открытый, бескрайний, уходящий в небо. Я смотрю вниз, живот сжимается. Ноги словно приросли к месту. Я не боюсь падения. Я боюсь, что меня никто не подхватит.
Сгибаю пальцы, глубоко вдыхаю.
Ты соединила стихии, – напоминаю себе. Ты связала огонь и воду. Разрушила невозможное. Так почему же это так трудно…
Порыв ветра бьёт в спину, толкая вперёд, будто самому ветру надоело ждать.
Пульс срывается. Я вжимаю пятки в край платформы, мышцы напрягаются до боли.
Нет.
Я не готова.
– Ты борешься с ним, – голос Валена прорывается сквозь шум ветра.
– Я просто… – останавливаюсь, зажмуриваюсь и качаю головой. Даже не знаю, как это объяснить.
– Ты боишься отпустить, – голос Валена становится мягче.
Горло сжимается.
Нет.
Не боюсь… или боюсь?
Я провела месяцы, превращая себя в нечто сильнее. Переступала границы, рушила ограничения. Но теперь, стоя на краю платформы перед самым простым шагом…
Я не могу двинуться. Потому что дело не в прыжке. А в том, чтобы отпустить.
Молчание тянется слишком долго. Потом Вален снова говорит, спокойно, ровно, почти тихо:
– Тебе не нужно это контролировать, Амара.
Его слова как удар в грудь. Потому что разве не этим я жила всё это время? Особенно в последние месяцы? Контролировать. Удерживать. Не позволять себе сорваться, оступиться, упасть…
Но связь, к которой я иду… я не смогу её контролировать. Разве не с этим я боролась всё это время?
Ветер снова поднимается – зовущий, терпеливый.
Вален говорит ещё раз:
– Тебе не нужно ничего доказывать. Ты уже часть этого.
Я делаю вдох. Позволяю телу расслабиться. Разжимаю пальцы.
И делаю шаг вперёд.
Падение мгновенно – гравитация тянет вниз, мир размывается в вихре воздуха и свободы.
Я не зову ветер. Не приказываю ему. И всё же он ловит меня. Мягко. Надёжно. Легко.
Я плыву. Несомая. Удерживаемая.
И впервые понимаю: мне никогда не нужно было ничего доказывать.
Я уже часть этого.
Огонь кружит вокруг меня плотными, жадными спиралями.
Пар шипит там, где пламя встречается с водой, жара ложится на кожу, сгущая воздух тяжёлой, удушливой влажностью. Вода поднимается, доходя до пояса.
Пламя живёт своей жизнью – дикое, непокорное, танцующее в узорах, которые я обычно направляю и подчиняю. Земля под ногами прочна, но я ощущаю, как в ней дрожит напряжение, словно камень сам хочет сдвинуться, откликнуться на моё присутствие. Воздух вздымается вихрем, наполненный жаром, влагой и пылью. Он зовёт, дышит, тянется ко мне.
Я стою по пояс в воде, руки связаны вдоль тела. Все Стихии рядом. Наблюдают. Ждут.
– Ты объединила Стихии, – говорит Вален с уступа. – Но сможешь ли позволить им вести тебя?
– Я уже это делаю, – резко выдыхаю я.
– Нет, – его голос прорезает воздух. – Ты всё ещё пытаешься ими управлять, – продолжает он. – Позволь им двигаться, как им нужно.
Я стискиваю зубы.
– Если я не направлю их, огонь может…
– Может обжечь тебя? – прерывает Вален жёстко.
Я вздрагиваю.
– Это то, во что ты веришь? Что то, что живёт в тебе – то, что создало тебя, – уничтожит тебя?
Слова бьют прямо в сердце.
Я хочу возразить, но голос застревает. Потому что разве не в это я и верила всё это время? Я месяцами гнула стихии под себя, заставляла повиноваться, держала в узде.
Но ни разу не спросила себя: «А зачем? Почему держусь так яростно? Почему не могу просто позволить им… быть?»
Доверяла ли я им хоть раз по-настоящему?
Порыв жара скользит по коже, в ожидании ответа. Вода тянет к себе, неспокойная. Воздух густеет, закручиваясь вокруг меня, вздымая рябь на воде и подталкивая пламя вверх.
Я колеблюсь.
Огонь вспыхивает, сплетаясь в беспорядочные спирали. Воздух разрывает резкий треск. Пламя мечется, дикое и живое. Вода поднимается всё выше, хлеща по рёбрам. Земля под ногами сдвигается – едва, но достаточно, чтобы я пошатнулась. Ветер воет, поднимая в небо искры и капли пара.
Я судорожно вдыхаю, паника вспыхивает в груди жаром.
Тянусь.
Хочу усмирить пламя, удержать воду, заставить землю застыть, приказать воздуху подчиниться.
Но ничего не слушается. Стихии вырываются.
Они отвергают меня.
– Вален, – напрягаюсь я.
– Ты так и не поняла, – его голос пронзает бурю, острый, как лезвие.
Вода поднимается выше. Я собираю силу, пытаюсь остановить, направить, удержать…
– Нет! – Вален перекрывает шум голосом, не терпящим возражений. – Ничего не делай! – приказывает он.
Как можно ничего не делать?
Я сжимаю зубы.
– Если я не…
– Удержишь, – произносит он твёрдо. – Просто позволь этому быть. Замри. Телом. Разумом. Сердцем. И дыши, Амара. Вдох. Выдох.
Пламя вспыхивает всё ярче. Вода клокочет. Земля дрожит под ногами. Воздух сгущается, давит на грудь, будто сам ждёт, когда я выдохну.
Паника подступает. Я снова тянусь за контролем, но они не откликаются. Потому что они не сопротивляются. Они ждут, когда я отпущу.
Делаю резкий вдох… и перестаю держаться.
Впервые с тех пор, как Стихии пробудились во мне, я ничего не делаю.
Жар поднимается, свободный и необузданный. Пар клубится вокруг, плотный и ослепляющий. Вода ласкает ноги, тёплая, текучая. Ветер проходит сквозь меня, неся жар огня, прохладу воды и ровный ритм земли.
Отпускаю.
И ничего не происходит.
А может, наоборот – происходит всё.
Огонь не сжигает. Вода не поглощает. Земля не рушится. Ветер не сбивает с ног.
Им не нужна моя рука, чтобы оставаться в равновесии.
Они уже в нём.
Воздух вырывается из груди – лёгкий, чистый. Сознание, наконец, стихает.
И я понимаю: Стихии никогда не ждали моего контроля. Они ждали доверия.
Открываю глаза. Теперь я понимаю.
Тишина тянется между нами, нарушаемая лишь лёгким треском углей и шёпотом ветра, скользящего сквозь туман. Моё дыхание становится ровным, спокойным. Напряжение наконец отпускает тело.
Вален стоит на уступе, руки скрещены на груди. Наблюдает. Измеряет. Потом выдыхает и чуть склоняет голову.
– Хм.
Просто звук. Тихий. Знающий.
– Ты наконец перестала сопротивляться им.
Я бросаю на него взгляд, не до конца понимая – это вопрос или утверждение.
Нет. Он уже знает ответ.
