Текст книги "Пробуждение стихий (ЛП)"
Автор книги: Бобби Виркмаа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 44 страниц)
– Что «как»? – шепчу.
Он колеблется. Вдох. Ещё одна трещина в броне. Потом, мягче:
– Как позволить себе поверить, что это правда.
Я закидываю голову чуть сильнее, разглядывая его в лунном свете, как тени скользят по его лицу, как напрягается челюсть, будто он готовится к удару, который всё не падает.
– Всю жизнь ты готовился сражаться с этим в одиночку, – мягко говорю я.
– Потому что думал, что так и нужно, – челюсть у него напрягается ещё сильнее.
– А теперь? – спрашиваю я, едва слышно.
Он выдыхает медленно и тяжело, звук рвётся сквозь грудь.
– Теперь… – пауза. – Теперь я не знаю, что делать с тобой.
Уголки моих губ поднимаются в лёгкой, усталой улыбке – нежной, яростной и болезненной одновременно.
– Разберёшься.
И вдруг – сдвиг. Связь резко натягивается, остро, как удар. И через неё я чувствую его страх. Грубый. Обжигающий. Пронзающий его, как клинок, который не вытащить.
Ещё до того, как он заговорит – я уже знаю.
– Что, если с тобой что-то случится из-за этого грёбаного проклятия?
Слова вырываются из него. Это не голос Военачальника. Это голос напуганного, убитого горем мужчины, который уже слишком много потерял.
– Не знаю, – шепчу в ответ. – Но что, если связь поможет нам пройти через это? Такое тоже возможно.
Слова повисают между нами. Обнажённые. Честные. Без прикрас.
– Я не знаю, что нас ждёт. Не знаю, что сделает проклятие и что готовит будущее, – чуть склоняю голову, щекой легко касаясь его груди. – Но одну вещь я знаю точно…
Я чувствую, как его дыхание сбивается. Связь сжимается, крепнет. Я медленно обвожу круг на его груди:
– Мне не страшно.
Его пальцы мягко сжимаются у меня на спине. Дыхание, ещё минуту назад неровное, хриплое, теперь выравнивается. Между нами растягивается тишина, но теперь она мягкая. Утешительная. Как одеяло, сотканное из общего понимания и уставших страхов.
Веки начинают тяжелеть. Связь между нами гудит медленнее, подстраиваясь под моё замедляющееся дыхание.
Затем, тихо, почти нерешительно:
– Амара?
– М-м? – сонно мычу я.
– Ты засыпаешь.
– Не-а, – возражаю я, уже проваливаясь в сон.
– Засыпаешь.
– Ладно, расскажешь мне остальное утром… – бормочу я.
Пауза, тихий выдох у самых моих волос, тёплый. Мягкий.
– Хорошо. Спи, – шепчет он. Его губы касаются моей макушки – почти не поцелуй, почти как дыхание. Глаза смыкаются, тяжёлые от сна и ощущения безопасности.
– Буду, если ты тоже, – шепчу я.
Он не отвечает. Но его объятия крепче смыкаются вокруг меня. И я знаю, что этой ночью он не отпустит.
И я тоже.
ТЭЙН
Я просыпаюсь раньше неё.
В комнате всё ещё темно, первый утренний свет только начинает касаться краёв каменных стен. Лёгкий ветерок шевелит тёплый воздух, и где-то за открытым окном я слышу первые птичьи голоса – мягкие, неуверенные трели, разрывающие тишину ночи.
А Амара… боги, Амара. Моя прекрасная Амара.
Она всё ещё в моих объятиях. Её волосы, тёмные, как вороново крыло, рассыпались по моей груди, мягкие, шелковистые. Мои пальцы невольно скользят по этим прядям.
Я вдыхаю её. Запах полевых цветов, прогретых солнцем, и лёгкий, чистый аромат летнего воздуха держатся на её коже. Живая. Дикая. Удивительно успокаивающая, как ничто другое.
Боги, я не хочу шевелиться. Потому что здесь, в тишине, в хрупком пространстве между сном и пробуждением, я наконец чувствую себя дома.
Но я знаю… блядь, знаю… это не может долго продолжаться. Не для меня.
Не для нас.
– Ты ведь даже не понимаешь, что ты со мной сделала, да? – слова срываются, прежде чем я успеваю их удержать, едва слышным шёпотом в неподвижной темноте.
Но я не останавливаюсь. Потому что она не слышит меня. Потому что только так я сейчас способен это сказать.
– Я больше не побегу, – обещаю я.
И даже несмотря на то, что она спит… связь вибрирует.
Будто услышала.
Мои пальцы спускаются ниже, вдоль её спины, вырисовывая линии Стихийных знаков, спрятанных под моей, а теперь её, рубашкой.
Я так долго сопротивлялся этому. Так долго делал вид, что могу игнорировать то, что уже было неизбежным. Уговаривал себя, что она – отвлечение. Что я должен её защищать – от этого, от себя.
Держаться на расстоянии. Контролировать чувства.
Я так чертовски ошибался.
И вдруг накрывает, сильнее, чем что-либо с прошлой ночи: как долго я жаждал этого. Как долго скучал по этому, даже не отдавая себе никакого отчёта. Не по битвам и не по победам. Не по силе и не по контролю, за который цеплялся, как за щит.
По этому.
По неподвижности. Теплу. По этому ощущению принадлежать кому-то.
Я слишком долго убеждал себя, что мне это не нужно. Что я этого не достоин. Что хотеть этого – слабость, особенно после того, что случилось с отцом.
Но теперь, с Амарой, свернувшейся у меня на груди, дышащей мягко и ровно, я понимаю правду. Я никогда не переставал этого хотеть.
Я просто разучился надеяться на это.
Я прижимаюсь к ней ближе, моя ладонь лениво скользит по её позвоночнику, и я думаю о том, когда она завладела моим сердцем. Задолго до того, как я это понял.
Это был тот поцелуй, который она подарила мне сразу после заключения связи с Кэлрикс, – поцелуй, будто удар молнии? Он почти вытянул из меня правду. Почти заставил признаться в том, что я чувствовал всё это время, пусть только в поцелуе.
Или тогда, когда она смотрела на меня с такой виной в глазах, в тот день, когда её Стихийная магия слилась во время спарринга и она ранила меня? После она смотрела на меня так, будто не могла вынести того, что сделала.
Или в ту ночь, когда я провожал её после ужина со знатью, и она доверилась мне, даже когда я сам себе не доверял?
Или, когда она уничтожила призрака Горганта – яростная, ослепительная – и потом улыбнулась мне так, будто важен был только я один?
Возможно.
Возможно, всё это вместе.
Но если быть по-настоящему честным… жестоко, без пощады честным… Это был день, когда я впервые её увидел. Она стояла одна среди обломков после своего Стихийного взрыва. В окружении страха и разрушения. Лицо открытое. Обнажённое.
Напуганная – и всё равно такая, чёрт возьми, неукротимая.
Красивая так, что это не имело почти ничего общего с чертами её лица и всё – с тем огнём, что горит внутри неё. С огнём, который до сих пор отказывается гаснуть.
Она получила моё сердце уже тогда. Задолго до того, как я это осознал, задолго до того, как осмелился хоть на тень надежды.
– Ты даже не знаешь, чем я был бы готов пожертвовать ради тебя.
Я медленно вдыхаю.
– Всё, Амара, родная. Я отдал бы тебе всё… если бы мог.
Но я не могу.
Потому что я больше не принадлежу себе. Я человек, связанный судьбой, которая однажды отнимет меня у неё. И я не знаю, переживу ли это.
Стоит мне закрыть глаза и я вижу их: тени, клубящиеся, пожирающие. И, боги, что, если однажды от меня останутся только они?
Связь вспыхивает раз – остро, болезненно, – будто чувствует мой самый страшный страх. Амара чуть шевелится у меня в объятиях, её дыхание на миг сбивается, потом снова выравнивается.
И всё же я не могу перестать к ней прикасаться. Потому что она настоящая, она здесь, в моей постели. Она – единственное, что удерживает меня в этом мире, когда всё остальное ускользает.
– Я люблю тебя, – шепчу я.
Сразу же в груди тяжело оседает чувство вины, как кусок железа. У меня нет права любить её. Нет права забирать у неё жизнь, привязывая её к этому проклятию. Но я слабый мужчина, полностью очарованный её духом.
Связь снова вспыхивает острой, электрической нотой, словно хочет, чтобы она услышала то, что я способен открыть только угасающей темноте. Она шевелится, тихий шёпот срывается с её губ, тёплый у меня на груди.
Я замираю.
Её ресницы дрожат, пальцы слабо шевелятся там, где лежат на моих рёбрах. Она не бодрствует, но и не полностью спит.
Сердце моё бешено колотится.
Слышала ли она меня?
Я остаюсь неподвижным, едва дыша. Потом медленный вдох, тихий выдох. Она снова устраивается у меня на груди, уходя глубже в сон. Ничего не осознавая. Я выдыхаю дрожащим дыханием, пальцы на её спине сжимаются в мягкий кулак. Это ближе всего к признанию из всего, что я позволял себе за последние месяцы.
И, боги, помогите мне, я ещё не готов к тому, чтобы она это услышала.
Я не знаю, что она сказала бы, узнай она, насколько глубоки мои чувства сейчас. Узнай она, что она разобрала меня по частям. Стала единственным, без чего я больше не могу жить. Впервые в жизни я хочу чего-то для себя, помимо конца этой грёбаной войны.
Её.
Снаружи мир ждёт нас: столица, архивы, тайны, которые нам предстоит открыть. Но сейчас я позволяю себе это. Я обнимаю её и позволяю себе падать.
Потому что сейчас, в эти ранние утренние часы, она – моя.
И если это чёртово проклятие заберёт меня – боги, прошу, пусть я сохраню это в памяти.
АМАРА
Я просыпаюсь медленно.
Комната всё ещё окутана ранней тишиной. Той самой, что ощущается как защита. Будто мир ещё не успел нас отыскать.
Первое, что я замечаю – тепло. Руки Тэйна вокруг меня, его объятие, прижимающее меня к нему. Его грудь под моей щекой поднимается и опускается в медленном, размеренном ритме. Знакомый запах дыма и кожи.
Запах, который стал домом.
Какое-то время я не двигаюсь. Позволяю себе притвориться, что за пределами этой комнаты нас ничего не ждёт.
Никакой дороги и пророчеств.
Никакого проклятия, тянущегося назад по крови и памяти.
Только это.
Только он.
– Ты проснулась, – бормочет Тэйн. Голос у него низкий, хрипловатый от сна, но в нём есть нечто иное. Нечто устоявшееся.
Я чуть шевелюсь, приподнимаю голову, чтобы посмотреть на него. Его дымчато-серые глаза встречаются с моими.
И, боги, они другие.
Маска, которую он всегда носит – военачальник, тяжесть, броня, – исчезла. Осталось что-то более устойчивое. Тихое. Потому что наконец – НАКОНЕЦ – он больше с этим не борется. Он больше не держится на расстоянии.
Я вижу это во взгляде, в том, как он смотрит на меня, уверенно, не отводя глаз.
«Моя».
– Доброе утро, – шепчу я, голос всё ещё густой от сна.
– Доброе утро, – отвечает он низко, ровно. – Помнишь, я хотел тебе кое-что сказать?
Ну вот. Времени он не теряет, больше не прячется за молчанием.
– Да. Что именно? – спрашиваю я, устраиваясь так, чтобы лучше видеть его красивое лицо.
Его пальцы двигаются у меня на спине, вычерчивая медленные, невольные узоры. Я тянусь к этому прикосновению, наслаждаясь его лёгкостью.
– О том, что я больше не собираюсь делать вид, будто это ничего не значит, – тихо говорит он. – О том, что я закончил пытаться убедить себя, будто могу это игнорировать.
Я медленно выдыхаю. Его взгляд держит мой – открытый… непоколебимый.
– О том, что я точно знаю, что это.
Я чувствую эту уверенность – в его руках, в голосе, во взгляде. Я всегда должна была быть здесь. Я всегда должна была быть его.
Есть много вещей, которые я могла бы сказать. Дюжина способов ответить. Но это – я. И даже сейчас, даже после всего – связи, проклятия, тяжести прошедшей ночи – я не могу удержаться.
Я ухмыляюсь.
– Значит, ты наконец признаёшь, что я тебе нравлюсь?
Его губы дёргаются. Я вижу это, почти-улыбку, почти-смех, почти-капитуляцию.
– Амара… – стонет он.
– Потому что, по-моему, это как раз то, что люди называют прорывом, Тэйн.
Я чуть шевелюсь, потягиваясь в его объятиях, моё тело всё ещё сплетено с его. И, боги, я не упускаю того, как у него перехватывает дыхание.
Его руки сжимают меня чуть крепче.
И… Это своего рода победа.
– Ты невыносима, – бурчит он.
Мои губы расплываются в улыбку.
– Я знала, что ты не устоишь передо мной, – говорю самодовольно.
Его грудь вздрагивает от низкого, неохотного смешка и, боги, этот звук… он тёплый. Настоящий. Тот звук, который, сам того не осознавая, ты жаждал услышать, пока он не разорвал тебя на части.
Тэйн не спорит. Его пальцы продолжают двигаться лениво, рассеянно, ровно, вдоль моего позвоночника.
– Ты наслаждаешься этим, – бормочу я ему в грудь, ухмыляясь.
– Возможно, – его губы подёргиваются, и в них проскальзывает искорка юмора.
Это лицо. Эта почти улыбка. Этот проблеск мужчины подо всей этой бронёй.
Я окончательно от него без ума.
Потому что это – новое. Эта лёгкая уверенность, эта определённость в том, как он держит меня.
Тэйн – мой. А я – его.
Нам не нужно говорить это вслух, потому что это уже написано в пространстве между нами.
Я должна встать. Нас ждёт столица, вопросы, архивы, прошлое.
Но я не двигаюсь. И он тоже.
Его пальцы скользят по моему позвоночнику, смакуя ощущение меня, очертания нас. Я запрокидываю голову, чтобы взглянуть на него. Утренний свет ложится поперёк его лица, выхватывая линии челюсти, те части его, которые раньше были неприкосновенны.
Только теперь это не так. Не для меня. Его маска исчезла. И он здесь.
– Ты пялишься, – негромко говорит Тэйн, в голосе звучит улыбка.
– Ты вообще-то удерживаешь меня на месте. У меня не так много вариантов.
– Возможно, я просто не хочу отпускать, – его губы снова дёргаются.
Вызов. Признание. Правда, от которой у меня учащается пульс.
Я приподнимаю бровь:
– Вот ты и попался! Ты в меня влюблён! Я дожала тебя!
Его выдох почти похож на смешок. Он качает головой:
– Амара…
– Думаю, нам нужно это отпраздновать, – говорю я, расплываясь в улыбке. – Не каждый день великий Военачальник признаёт поражение.
Я жду, что он закатит глаза, издаст один из тех мученически-долгих вздохов, которые обычно следуют за моими подколками. Но вместо этого его ладонь находит основание моей шеи. Его взгляд приковывает мой с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.
– Я повержен, – выдыхает он и притягивает меня к себе.
Когда наши губы встречаются, мир исчезает.
Его поцелуй глубокий. Яростный. Поглощающий. И я отвечаю ему с тем же голодом, с той же жадной нуждой, потому что не один он ждал слишком долго.
Его язык проникает глубже, захватывая мой рот, и всё моё тело вздрагивает.
Он посасывает, прикусывает, ритм поцелуев врывается в меня так же верно, как медленные, отчаянные толчки его бёдер о мои. Я встречаю каждый его толчок своим, когда он вжимается в меня, и нас разделяет только тонкая ткань его штанов.
Наши языки скользят друг о друга, медленный танец, дыхание становится чаще, тяжелее. Воздух вокруг искрится. Он на вкус как огонь, жар и нечто, что принадлежит только ему одному – дикое, отчаянное, моё.
Дверь распахивается с грохотом.
– Тэйн… – голос Валена разрубает туман, как клинок.
Мы отталкиваемся друг от друга как раз в тот момент, когда Вален врывается внутрь, уже полностью одетый в дорогу. На нём тёмная дорожная одежда, чистая и плотно сидящая, сапоги туго зашнурованы, с плеч ниспадает тонкий плащ.
Его взгляд скользит по нам обоим. По тому, как я всё ещё переплетена с ним, по нашим растрёпанным после сна виду. Штаны на завязках держатся на бёдрах Тэйна слишком низко, обнажённая грудь мерно вздымается в утреннем свете.
– Ну конечно, – медленный, усталый вздох.
– Доброе утро, Вален, – я прочищаю горло, выпрямляюсь, подтягивая одеяло выше.
– Мы выходим через час. Будьте готовы, – он выглядит совсем не весёлым. Не дожидаясь ответа, он разворачивается и выходит. Дверь с грохотом захлопывается за ним.
Долгая тишина. Потом низкий смешок Тэйна.
– Ты сейчас засмеялся? – я моргаю, глядя на него.
Он усмехается, дерзко, совершенно не испытывая вины.
– Прости, – бурчит он. – Забыл запереть дверь.
Мгновение.
Его губы дёргаются:
– Тебе, наверное, лучше выйти первой.
Я опускаю взгляд и… боги меня подери, зрелище едва не добивает меня.
Напряжение во всём его теле. Стиснутая челюсть. И, самое красноречивое, – более чем явное свидетельство его возбуждения, упирающееся в ткань штанов.
Тепло сворачивается где-то низко в животе. Удовольствие прорывается через меня сладкой, острой вспышкой. Я прикусываю нижнюю губу.
– Сейчас же, вы двое! Лошади готовы. Выезжаем СЕЙЧАС! – рявкает Вален из-за двери, явно окончательно устав от всего этого.
Мы одновременно вздыхаем.
– Да, – бормочу я, улыбаясь Тэйну. – Пожалуй, действительно мне лучше выйти первой.
Он не двигается. И, боги, часть меня тоже не хочет.
Но мир ждёт.
Неохотно я выбираюсь из кровати и тянусь за одеждой. Пока я пересекаю комнату, чувствую его взгляд.
Всё ещё на мне. Всё ещё пылающий.
Словно он уже решает, когда, а не если, закончит то, что мы начали.
««Путь забыт… Прошлое погребено… Возвращение неизбежно». Это может звучать очевидно, но я уверен, что в этих руинах таится нечто большее. То, что мы нашли, может хранить ответы, которые мы ищем».
– Дневники Валена.
АМАРА
Утренний воздух прохладен и прозрачен, в нём пахнет влажной землёй и ускользающим дымом очагов позади нас. Солнце только начинает подниматься, окрашивая небо мягкими розовыми и золотыми оттенками.
Форпост уже не спит, когда мы выезжаем. Звон мечей разрезает пронзительный утренний воздух, солдаты начинают тренировки на плацу. Ветер несёт запах стали и огня.
Мы берём лошадей, потому что лишь немногие из нас связаны узами с драконами. Форпост быстро остаётся позади, её высокие каменные стены стоят на страже над долиной.
Я оглядываюсь через плечо, когда мы проезжаем через тяжёлые ворота. Месяцами это место было для меня целым миром. Когда я впервые оказалась здесь, форпост казался клеткой. Но в какой-то момент он стал моим домом.
Сердце сдавливается, и я крепче сжимаю поводья, подгоняя лошадь вперёд. Потому что мир ждёт.
Самым тяжёлым было попрощаться с Дариусом, Фенриком, Нэссой и Тэйлой.
Фенрик поцеловал меня в висок и прошептал:
– Не дай им убить тебя скукой в столице.
Нэсса сунула мне в карман талисман на удачу, решив, что я не вижу.
– Для защиты, – сказала она, голос слишком ровный, чтобы быть естественным.
Дариус посмотрел на меня так, словно хотел сказать что-то храброе, но не доверял собственному голосу.
– Будь не только смелой. Будь громкой, – пробормотала Тэйла.
Я кивнула так, будто со мной было всё в порядке. Но правда в том, что мне ещё никогда не было так далеко до этого самого «в порядке». Хвала богам, Лира тоже едет в столицу. Не знаю, когда снова увижу друзей или форпост. Знаю только одно: я уже не та девушка, что приехала сюда.
Я украдкой бросаю взгляд на остальных, окруживших меня, пока ровный перестук копыт заполняет тишину.
Наш эскорт.
Тэйн, Вален, Гаррик, Яррик и Риан едут впереди, их силуэты резко вычерчены на фоне светлеющего неба. Позади них в ровном строю движутся десять лучших солдат форпоста, доспехи сверкают, руки держатся возле оружия.
Пять вьючных лошадей несут припасы, оружие и медицинское снаряжение, – предусмотрено всё.
Мы не армия. Но мы и не беззащитны. Небольшой, тщательно подобранный отряд, быстрый, подвижный, достаточно внушительный, чтобы показать столице Лумории, что я прибываю не одна. Напоминание о том, что, даже направляясь к самому сердцу царства, я еду не без защиты. Со мной едет Военачальник Огненного Клана и его лучшие воины.
И всё же именно драконы над нами заставляют чувствовать себя маленькими даже самых свирепых воинов. Их полёт поднимает над нами резкий порыв ветра, когда они плавно обходят наш отряд. Огромная тень пересекает небо, невероятно быстрая для существа таких размеров. Я запрокидываю голову, дыхание перехватывает, когда тень проходит по солнцу.
Ксэрот летит во главе, его массивные обсидианово-чёрные крылья рассекают утренний свет, золотые глаза неотрывно следят за дорогой внизу, за человеком, что едет впереди, с которым он связан.
Рядом с ним Кэлрикс парит точно и неторопливо. Её перламутрово-белая чешуя ловит солнце, вспыхивая радужными оттенками, когда она наклоняет крылья, подхватывая ветер.
Трое других следуют за ними, словно драгоценные камни в небе, их чешуя загорается пламенем в раннем утреннем свете.
Голос Кэлрикс мягко касается моего сознания, ровное, устойчивое присутствие.
«Мы наблюдаем, Вирэлия».
Я выдыхаю, чуть ослабляя хватку на поводьях.
Солнце поднимается выше, сжигая остатки рассветного тумана. Вперед тянется открытая дорога, вьющаяся среди золотых полей и волнистых холмов, а за спиной ещё держится тень гор.
Копыта гулко бьют по земле, ровный ритм лошадей заполняет тишину между нами. Разумеется, Лира не даёт этой тишине продлиться долго.
– Ладно, – говорит она, направляя лошадь ближе, чтобы я слышала её пониженный голос. – Говори.
– О чём? – я моргаю, глядя на неё.
– Не надо этих игр, Мара, – она сверкает глазами.
– Каких игр? – спрашиваю я, наклоняя голову набок, как невинная маленькая лгунья, которой и являюсь.
– Ты и Тэйн.
– А что такого во мне и Тэйне? – пожимаю я плечами.
Она тяжело, нарочито театрально вздыхает.
– Ты изменилась. Он изменился. Вчера ночью что-то произошло, и, если ты немедленно не начнёшь говорить, я стяну тебя с лошади и вытрясу всё из тебя!
Я с трудом сдерживаю улыбку.
– Мы спали вместе, – я делаю паузу. – Снова.
Лира захлёбывается воздухом.
– Вы… что?!
Я жду. Смотрю, как она начинает заикаться, как округляются её глаза, как пальцы сжимаются на поводьях. Я тяну паузу. Даю ей помучиться….
– Мы спали, Ли, – я ухмыляюсь. – В смысле именно спали.
Она сверлит меня взглядом. Потом тихо выругивается.
– Ненавижу тебя.
– Ты меня любишь.
– Ладно, но я ненавижу, что ты заставила меня подумать… – она стонет, откидывая голову назад. – Просто расскажи, что произошло, чёрт подери!
Я смеюсь и качаю головой, но смех быстро сходит на нет. Я выдыхаю, на этот раз медленнее. Потому что, боги, я не могу вечно уходить от ответа. Не с Лирой. Но я не могу рассказать ей всё, даже если раньше рассказывала. Не могу рассказать ей секрет Тэйна.
– Я даже не знаю, с чего начать.
– Попробуй, – Лира даже не моргает.
Я прикусываю губу, бросая взгляд на Тэйна, скачущего чуть впереди, его плечи напряжены, одно его присутствие держит меня на земле. Мне не нужно видеть его лицо, чтобы знать, что он слушает. Мне не нужно поднимать глаза, чтобы чувствовать его рядом, потому что связь натянута в груди тугой нитью.
И одного этого должно быть достаточно, чтобы меня пугать.
Но не пугает. Уже нет. Сейчас это просто… на своём месте.
– Теперь всё по-другому, – говорю я тише.
– Как? – выражение лица Лиры меняется.
– Потому что он больше не сопротивляется. Ни в каком смысле.
Связи между нами, чувствам.
Лира молчит, давая мне пространство, чтобы продолжить. Тяжесть этой правды опускается между нами. Потому что дело не только в нём.
– И я тоже перестала.
Глаза Лиры смягчаются, потому что она понимает. Потому что она знает меня.
– Я не знаю, что это, – бормочу я. – Куда это ведёт, чем закончится. Что всё это вообще значит… – выдыхаю. – Но знаю, что больше не могу делать вид, будто это не важно. Потому что больше не получается.
Лира какое-то время просто смотрит на меня. Потом уголки её губ поднимаются в усмешке.
– То есть ты хочешь сказать, что ты обречена.
Я фыркаю, усмехаясь и качая головой.
– Ага. Похоже на то.
Потом Лира вздыхает.
– Что? – я косо смотрю на неё.
Она прикусывает губу, словно о чём-то спорит сама с собой. Потом небрежно, слишком небрежно говорит:
– Раз уж заговорили об обречённых… Я сплю с Гарриком.
– Я догадывалась, что там что-то есть, – я улыбаюсь подруге.
Она расплывается в широкой улыбке, явно довольная моей реакцией.
– Да, это продолжается уже какое-то время.
– И ты только сейчас мне об этом говоришь? – я таращусь на неё.
Она пожимает плечами.
– Ну, ты была слегка занята: связывалась с драконом, швырялась магией по всему форпосту, становилась новой сияющей спасительницей царства… так что я решила, что новости о моей личной жизни не такой уж приоритет.
Я смотрю на неё. А потом разражаюсь смехом.
Лира ухмыляется.
– Видишь? Вот такой реакции я и ждала.
– Гаррик?! – я качаю головой, всё ещё смеясь.
– Что тут сказать? Это тело. И выносливость у него будь здоров, – она хищно усмехается.
– Этой информации мне не нужно было знать, – стону я.
– О, ещё как нужно, подруга, – она заливается смехом.
Некоторое время мы едем в спокойном, почти уютном молчании, и только шуршание ветра да ровный глухой стук копыт по земле нарушают тишину. Но чем ближе к столице, тем тяжелее становится, словно я ношу титул Духорождённой, как доспех, который сидит не по мне.
– А вдруг меня окажется недостаточно? – шепчу я. Слова срываются прежде, чем я успеваю их удержать. Страшно. Слишком правдоподобно.
Лира резко оборачивается, её медно-рыжие волосы вспыхивают в солнечном свете, выражение лица меняется с лёгкой насмешки на жёсткое.
– Что?
Я качаю головой, уже жалея, что вообще заговорила. Но Лира никогда не позволяла мне отмалчиваться.
– А что, если я их подведу? Что, если я подведу всех?
Связь натягивается резкой, острой нитью. Тэйн тоже чувствует это: я вижу, как он начинает поворачиваться, но останавливает себя. Он оставляет этот момент мне и Лире. И, боги, я благодарна ему за это.
Лира долго молчит. Потом резко дёргает поводья, её лошадь выскакивает вперёд и встаёт поперёк дороги перед моей, заставляя меня остановиться.
– Что за…
– Нет, – её голос твёрдый. Ровный. Несокрушимый.
– Нет? – хмурюсь я.
– Нет, так не пойдёт, – она указывает на меня, огонь вспыхивает в её светло-карих глазах. – Ты не имеешь права сидеть тут и грызть себя сомнениями, когда я видела, как ты становишься сильнее и дохрена могущественной. Каждый чёртов день с тех пор, как мы сюда попали. Когда я чувствовала твою магию, когда видела, как ты связываешься с проклятым богами драконом так, словно это самое естественное действие в мире.
Я приоткрываю рот, но она ещё не закончила.
– Ты не подведёшь, Амара. Ты никого не разочаруешь. И, уж будь уверена, тебя более чем достаточно, – она подаётся вперёд, смертельно серьёзная. – И, если ты ещё хоть раз вот так усомнишься в себе, я лично столкну тебя со скалы.
Я смотрю на неё. Сердце сжимается – и не только от страха. От любви.
– Разве не так я и связалась с Кэлрикс? – говорю я, улыбаясь сквозь эту боль.
– Это не относится к делу, – её взгляд пригвождает меня к месту.
Смех сам поднимается, прежде чем я успеваю его остановить, и я качаю головой, чувствуя, как в груди медленно разливается тепло.
– Вот она. Та Амара, которую я знаю, – Лира довольно улыбается.
– Ты ужасна, – я закатываю глаза.
– А ты вот-вот станешь самым известным человеком во всём царстве, так что пора уже начинать вести себя соответственно.
Я стону, снова подталкивая лошадь вперёд:
– Ненавижу тебя.
– Ты меня лю-ю-юбишь.
Лира откидывается в седле, потягиваясь.
– Честно? Я просто в восторге от того, что наконец увижу город.
– Правда? – я приподнимаю бровь.
Она фыркает:
– Ещё бы. Я всю жизнь провела в маленькой пыльной деревушке. Ты вообще представляешь, как долго я ждала, чтобы увидеть жизнь в большом городе?
– Ты просто хочешь посмотреть на моду, – ухмыляюсь я.
– Абсолютно, – она театрально взмахивает волосами. – Я хочу увидеть знатных дам в платьях, которые стоят дороже, чем дом моей семьи. Хочу увидеть нелепые шляпы с перьями. Бесполезную моду. Вот это мечта.
Я смеюсь, качая головой. Столица никогда не манила меня. Но с Лирой рядом, превращающей всё в представление, может, всё будет не так уж плохо. Может, это даже будет похоже на начало чего-то.
Кто-то окликает её сзади, и Лира отстаёт. Она наклоняется к седлу одного из солдат, смеясь прямо посреди фразы и уже отпуская шутку ещё до того, как тот успевает договорить.
Я пользуюсь моментом, чтобы осмотреться, взгляд скользит по дороге впереди, по меняющемуся ландшафту, раскинувшемуся вокруг нас, пока мы едем.
Тропа спускается с гор, и холодный каменистый ландшафт постепенно сменяется густым лесом. Исполинские деревья кажутся древними, их корни переплетены и раскинулись во все стороны. Воздух меняется, как только мы уходим под полог леса, вокруг тяжелеет запах хвои и влажного мха. Сквозь плотную крону пробиваются солнечные лучи, рваными пятнами ложась на истоптанную грунтовую дорогу.
На востоке река прорезает долину, поблёскивая, словно жидкое серебро. Мы едем вдоль её берегов, минуя несколько деревень – небольшие скопления каменных домиков с соломенными крышами, из труб которых лениво тянется дым.
Люди. Настоящие люди. Не воины. Не маги и не солдаты. Просто крестьяне, работающие в полях, дети, гоняющиеся друг за другом в высокой траве, торговцы, разгружающие телеги на шумных площадях.
Это ощущается… иначе. Видеть их. Жизнь за пределами форпоста. То, ради чего я должна сражаться. И то, откуда я родом. Теперь я смотрю на царство другими глазами. Не только своими – глазами Духорождённой.
Раньше я была просто деревенской девчонкой, которой, скорее всего, было уготовано выйти замуж за очередного фермера из Клана Земли. Теперь я еду в столицу Лумории как якобы «спасительница».
Я позволяю всей значимости этого осесть во мне.
Сначала я слышу копыта, потом одна лошадь ровняется с моей – на ней сидит Киеран. Он ухмыляется легко, беззаботно, словно мы просто отправились на ещё одну прогулку, а не меняем ход истории мира.
– Не знала, что ты едешь с нами в столицу.
– Назначили, – отвечает он.
Он пожимает плечами так, будто это пустяк, хотя его выбрали для этого лично. Но взгляд всё же скользит вперёд, всего на миг, к Тэйну, скачущему впереди, потом возвращается ко мне, и губы трогает намёк на усмешку.
– Как у вас дела? – его голос звучит непринуждённо, слишком уж непринуждённо. Будто он делает вид, что это просто задание, а не спрашивает о Тэйне.
Я позволяю тишине затянуться.
Я могла бы уйти от ответа. Могла бы сделать вид, что не понимаю, о чём он на самом деле спрашивает. Но я устала притворяться. Я чуть наклоняю голову, раздумывая.
– Всё… меняется, – ответ расплывчатый, но честный. Я позволяю ему повиснуть в воздухе, давая Киерану самому решить, что с этим делать.
Улыбка его становится острее, будто он слышит всё, о чём я умалчиваю.
– Я заметил.
Его взгляд снова скользит к Тэйну, затем возвращается ко мне. Киеран куда более проницателен, чем я думала.
Его ухмылка чуть меркнет, когда он переводит взгляд на дорогу впереди.
– Но серьёзно, Тэлор… ты в порядке?
– О чём ты? – я хмурюсь, удивлённая сменой его тона.
Он смотрит на меня так, словно я и так должна всё понимать.
– Слияние ваших огней, – сейчас его голос тише, ниже. – То, что тогда произошло, ненормально. И вы оба были в самом центре.
Его слова падают в меня, как камень. Потому что он прав. То, что случилось, было не просто связью или пророчеством. Это было что-то ещё, более древнее, более огромное, и у меня даже нет слов, чтобы это описать.
Я медленно выдыхаю. Я могла бы отмахнуться и сказать, что со мной всё нормально. Но Киеран – не Лира. Он не станет поддевать или давить, он просто спрашивает.
– Не знаю, – слова срываются прежде, чем я успеваю их остановить. Потому что это правда и, если честно, я ещё ни разу не останавливалась достаточно надолго, чтобы по-настоящему об этом задуматься.
