Текст книги "Пробуждение стихий (ЛП)"

Автор книги: Бобби Виркмаа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 44 страниц)

В десяти метрах от меня стоит исполин. Горгант.

Твою мать.

Вспыхивает воспоминание. Старая зарисовка из одной из книг Валена, грубая и тёмная, изображающая Горганта в бою.

Но ни одно изображение не способно было к этому подготовить.

Он высится, как башня, заслоняя собой солнце. Тело плотное, но неестественное, обёрнуто в чёрную кожу, что поглощает свет, превращая его не в живое существо, а в провал в реальности. Мышцы переплетены, будто жгуты камня и жил. Одним взмахом он мог бы смести целую армию, а ладони достаточно огромные, чтобы раздавить человека одним движением. Каждый палец завершается зубчатым когтем, длинным, изогнутым, острым настолько, что он мог бы рассечь сталь, как ткань. Лицо – искажённая карикатура на что-то человеческое. Плоть растянута, изломана, перекручена. Рот – уродливая пасть, полная неровных, расколотых зубов, сверкающих, как осколки стекла.

А глаза… боги. Пустые, как бездна. Глубокие колодцы шевелящейся тьмы. Я помню из книг, что, если смотреть слишком долго, там можно увидеть движение. Мелькание фигур. Души. Запертые внутри этой тьмы. Кричащие, извивающиеся, без надежды вырваться.

Кровь стынет, когда в памяти вспыхивает предупреждение Валена: «Не дай ему встретиться с твоим взглядом. Души внутри поймают тебя, а Горгант раздавит прежде, чем ты успеешь двинуться».

Я знаю, что это лишь тренировка. Знаю, что Вален контролирует процесс. Но это существо, возвышающееся надо мной, кажется слишком настоящим.

Горгант ревёт. Звук разрывает воздух, словно удар. Громче любого грома, глубже всего, что я когда-либо слышала. Но это не один голос. Это хор. Крики боли. Ярости. Мучений без конца.

Это голос всех душ, что он поглотил.

Тэйн кричит Валену, что это слишком. Слишком рано. Но я не различаю слов, потому что застываю.

Ноги впиваются в землю.

Мышцы скованы.

Дыхание рвётся на короткие, прерывистые вздохи.

Где-то вдалеке доносятся их голоса. Наставник и тренер, спорящие, перебивающие друг друга. Всё звучит глухо, будто я под водой. Перед глазами только Горгант. Его масштаб давит, словно сама тяжесть мира навалилась на плечи и вот-вот раздавит.

Разум твердит, что это всего лишь тренировка. Но тело не верит.

Горгант двигается, ноги у него словно колонны, несущие саму разрушительную мощь. Каждый шаг заставляет землю вибрировать, трещины расходятся из-под его ступней.

– Амара! – голос Тэйна прорывает оцепенение. – Действуй! Сражайся!

Этот крик возвращает меня в реальность. «Бей. Блокируй. Отвечай». Слова, вбитые в память через пот, удары и синяки, вспыхивают все сразу.

И я двигаюсь.

Опускаю ладони на землю и тянусь к стихии, что всегда была во мне. Земля откликается, поднимается по обе стороны, словно гигантские руки. Камень и почва вздымаются вверх, гудят, сжимаясь и треща.

Под ногами дрожит почва, но я не останавливаюсь. Не жду удара, а нападаю первой.

Я выбрасываю руки вперёд, и стены из земли двигаются к Горганту, грохоча. Чудовище ревёт, когда камень смыкается вокруг него. Я хлопаю ладонями, сцепляю пальцы, руки дрожат от напряжения.

С оглушительным треском две каменные плиты сходятся, ударяя по монстру с силой обрушивающейся горы. Пыль и обломки взлетают вверх, земля содрогается. И на мгновение наступает тишина.

Но Горгант прорывается.

С пронзительным рёвом он разрывает каменную ловушку, и земля взрывается во все стороны.

Краем глаза я вижу, как Тэйн реагирует мгновенно: воздвигает вокруг себя и Валена огненную стену. Пламя вспыхивает именно в тот миг, когда в него врезаются обломки.

Я создаю свой щит: воздух закручивается плотным вихрем, обвивая меня. Камни и комья земли ударяются в него и отлетают в стороны, ветер воет в ушах.

Когда пыль оседает, Горгант ещё стоит, но уже не без ущерба. Он двигается медленнее, покачиваясь под собственным весом. Из его носа, рук и груди течёт густая чёрная кровь, вязкая, как смола, оставляющая следы на коже.

Измотан. Изранен. Но не повержен.

Он делает шаг и взмахивает рукой. Даже сквозь защитные чары удар сбивает меня с ног. Я падаю на спину, воздух вырывается из лёгких. Перед глазами вспыхивают пятна, а мир кренится набок.

Сквозь пелену вижу, как у края поля Вален удерживает Тэйна. Ладони подняты, не давая тому вмешаться.

Горгант ревёт, звук сотрясает землю и отзывается в костях.

Голос Тэйна прорывает гул:

– Встань и сражайся, Амара!

Я поднимаюсь, тяжело дыша, и опускаюсь в низкую стойку. Монстр несётся прямо на меня. Он снова взмахивает, когти рассекают воздух, но теперь я готова. Перекатываюсь под ударом, вскакиваю за его спиной, отдаляясь на несколько шагов.

Горгант рычит от ярости, разворачивается, когти проходят в опасной близости. Воздух режет по коже. И вдруг падают первые тяжёлые капли дождя. Одна. Вторая. А потом всё сразу. Через мгновения небо разверзается. Ливень обрушивается на поле, пропитывая землю, превращая её в вязкую грязь. Вода повсюду. Я промокла до нитки, волосы липнут к лицу, сапоги вязнут. Но я продолжаю двигаться.

Горгант всё ещё наступает. Медленно, но неотвратимо. Каждый шаг – это удар, сотрясающий землю.

Вода.

Она везде.

Я останавливаюсь и тянусь к ней. Зову, взываю, повелеваю. Дождь отвечает.

Я формирую поток в копья. Длинные, острые, сверкающие лезвия из самой стихии. Двадцать водяных копий парят вокруг меня, вращаются, нацеливаются, ждут.

И когда Горгант подходит вплотную я выпускаю их.

Копья взлетают, рассекая дождь, и вонзаются в его плечи, грудь, ноги и горло. Горгант издаёт рёв, который разрывает небо. Уже не один голос, а хор всех душ, заточённых внутри.

Но я не отступаю.

Поднимаю руки к небу, пальцы расправлены, и зову бурю. Облака отвечают. Молнии повинуются.

Я – буря.

Ослепительная молния бьёт в Горганта, мощная и яростная.

От удара поле содрогается. На миг всё заливает белым светом, а потом чудовище взрывается, рассыпаясь в клочья чёрного тумана, разорванное силой стихии.

Всё кончено.

Я опускаю руки, до костей промокшая, сердце громыхает в груди.

Ноги подкашиваются, я падаю на колени, тяжело дыша. Глотаю подступающую тошноту – откат после такой мощной магии. Ливень льёт, смывая следы с поля. Адреналин ещё бурлит в венах, руки дрожат от магии, страха, всего, что только что произошло.

Но я справилась.

Боги, я справилась.

Кто-то хватает меня, уверенно, но бережно.

Тэйн подхватывает меня за локти, поднимая с лёгкостью, в которой ощущается сила. Вален оказывается рядом, взгляд острый, внимательный, но за ним нечто иное: облегчение. И гордость.

Мир слегка качается, ноги дрожат, но их присутствие удерживает меня. Вален подходит ближе, осторожно поднимает мой подбородок. Его глаза встречаются с моими.

– Хорошая работа, девочка, – говорит он. – Очень хорошая.

Простые слова, но от него они значат больше, чем всё остальное. От них в груди теплеет.

Я вся в грязи, тело болит, спина горит от когтей. Каждая мышца тянет болью. И всё же я чувствую себя сильной.

На губах появляется улыбка.

Когда я выпрямляюсь, Тэйн опускает руки.

– Что скажешь, давай выбираться из-под этого дождя? – в его взгляде мелькает знакомая искра.

Я киваю, улыбаясь, мокрые волосы липнут к лицу.

– Да, – выдыхаю я. – Пойдём.

Мы втроём возвращаемся к казармам, под ровный шум дождя.

У ступеней Вален бросает на меня взгляд.

– Остаток дня ты свободна, – говорит он.

– Отлично, – бормочу я. – Пойду принимать самый долгий и горячий душ в жизни.

Не успеваю отойти, как Тэйн добавляет:

– Зайди к целителям. Пусть осмотрят раны.

Я оборачиваюсь. И снова вижу тот самый отблеск вины в его взгляде. Будто моя кровь на его руках. Хочу сказать, что это не так. Что всё хорошо. Что я сильнее, чем была утром.

Но просто киваю и ухожу.

Целители работают быстро и уверенно. Их руки мягко закрывают раны на моей спине, движения точные, без лишних слов. Они наносят охлаждающий бальзам, и он проникает глубоко под кожу, унимая боль. Жжение остаётся, но боль становится тупой и приглушённой. Мне дают маленькую банку с бальзамом, велят повторить нанесение вечером и отпускают.

Я направляюсь прямо в купальни.

Как только горячая вода касается кожи, я долго, медленно выдыхаю, словно всё это время сдерживала дыхание с того самого мгновения, как появился Горгант.

Пар поднимается, густой и тяжёлый, скользит по стенам, пока вода покрывает мои плечи, смывая грязь, кровь и остатки напряжения. Я позволяю себе прочувствовать всё, что случилось сегодня. Под усталостью, болью и следами от когтей я ощущаю нечто иное. Новое.

Силу. Контроль.

Я управляла землёй, словно она была частью меня. Превратила дождь в оружие. Призвала молнию. И выдержала то, что должно было меня сломить.

Так долго я чувствовала себя ошибкой в собственной истории. Но сегодня я не просто выжила. Я сражалась. И победила. Я уже не та, что вышла на поле этим утром.

Ночью я сплю крепко. Без снов. Тем сном, что тянет на дно и не отпускает. Когда просыпаюсь, мир кажется тяжелее. Тело ломит, спина пульсирует, ноют даже те мышцы, о которых я и не знала.

Но я проснулась. Я жива.

И где-то глубоко внутри всё ещё звучит отзвук силы.

Сегодня – день отдыха.

Раз в неделю нам велено давать телу и разуму передышку. Некоторые воины остаются в форпосте, наслаждаясь редкой тишиной, но большинство спускаются в деревню, чтобы сменить обстановку. После завтрака я встречаюсь с Валеном для занятий, а потом вместе с Лирой собираюсь в деревню, где ждут остальные.

Позже этим утром я сижу в покоях Валена. Комната просторная, но кажется тесной: стены сплошь уставлены полками, переполненными книгами. Одни вставлены боком, другие сложены в неустойчивые башни, будто место закончилось ещё годы назад. В воздухе витает запах старого пергамента и пряного чая. В камине тихо потрескивает огонь, отбрасывая тёплые отблески на потёртый ковёр.

Я сжимаю в ладонях чашку с горячим чаем, наблюдая, как пар лениво поднимается к потолку. Напротив Вален пишет в кожаном журнале, губы поджаты, взгляд сосредоточен. В комнате слышится только скрип пера и треск дров. Спокойствие. Безопасность. И всё же мысли не знают покоя.

Сегодня мы разбираем историю и предания о драконах, и мне трудно скрыть волнение. Служба на форпосте приблизила меня к ним сильнее, чем я когда-либо могла представить. В деревне мы видели их издалека – величественные силуэты на фоне облаков, часто с всадником на спине, парящие в идеальном строю.

Они казались далёкими, почти сказочными. Но здесь, в форпосте, они стали реальностью.

Я слышала грохот их крыльев, когда они приземлялись на площадке, чувствовала, как дрожит воздух, когда один из них выпускал струю дыма или пламени. Я стояла достаточно близко, чтобы рассмотреть узоры чешуи и услышать глубокое гудение, с которым драконы общались между собой.

Тэйн рассказал мне, что всё меньше драконов выбирают себе всадников. Вален считает, что это связано с нарушением магического равновесия.

В форпосте есть связанные всадники, не только Тэйн. Гаррик, Яррик и Риан, но и другие. Каждый союз особенный, каждый дракон – единственный в своём роде. Между ними ощущается сила, уважение, почти священная связь.

Вален поднимает взгляд от журнала, угол его губ чуть дрожит в намёке на улыбку.

– Слышала ли ты о Стражах-драконах долины Мифрен?

Я качаю головой.

Он кивает, будто и ожидал этого.

– Большинство в царстве о них не знают. Лишь некоторые воины, да и то немногие. Дворяне, Лорды Стихийных Кланов и каждый всадник узнаёт о них.

Я не перебиваю. Слежу за ним внимательно, сижу прямо, пальцы обхватывают тёплую чашку на коленях. Хочу, чтобы он понял, что я слушаю. Я готова.

В воздухе чувствуется древняя, священная тяжесть.

Вален слегка откидывается назад, складывая руки на коленях, будто готовится рассказать историю, которую произносил всего несколько раз в жизни.

– Задолго до Теневой Войны существовали Стражи долины Мифрен, – начинает он, бросая короткий взгляд на полки, где взор на миг задерживается на потрёпанной книге из драконьей кожи. – Это не те драконы, которых ты видишь в форпосте или на поле боя. Эти – существа иного порядка. Древние, вне времени. Связанные с самим равновесием стихий, – он делает паузу. – Нам известно о пяти.

Он поднимает руку и начинает перечислять, голос становится почти торжественным:

– Аурелит, Первородное Пламя – старейшая из всех живущих драконов. Та, с которой всё началось. Если она когда-нибудь покинет долину, значит, мир изменится. Зефрион, Рёв Неба – буря в драконьем обличье. Говорят, он сторожит долину с самых высоких пиков. Сайлара, Искра Видений – дракон пророчеств и загадок. Она видит то, что скрыто от других: прошлое, будущее, судьбу. Раторн, Хранитель Пепла – защитник молодых. И Ваэлара, – голос Валена смягчается, почти становится нежным, – Небесное Пламя. Она хранит память звёзд и тайны, спрятанные в сердце долины.

Он поднимает на меня взгляд.

– Это не сказания, Амара. Они существуют. Наблюдают. Ждут. И если когда-нибудь пробудятся… значит, восстаёт нечто куда древнее нынешней войны.

Он тянется к книге, уже лежащей на столе. Переплёт старый, кожа потемнела, а корешок потрескался. Вален ставит её между нами с осторожностью. На выцветшей обложке проступают золотые буквы:

«История и Предания Драконов: Стражи».

Это не напечатанный том. Страницы неровные, плотные, все надписи сделаны вручную. Почерк и оттенок чернил меняются, словно писали разные люди. На полях рисунки: драконы, раскинувшие крылья, или свернувшиеся в кольцо.

На одной странице изображена огромная драконица с чешуёй, сияющей, как золото, а из пасти вырываются языки пламени, нарисованные с почти живым движением. Подпись «Аурелит». На следующей – «Зефрион», распластавший крылья под раскатами грома, среди вспышек молний.

Но дыхание у меня перехватывает не от них.

А от другой иллюстрации. Долины, лежащей между острыми горами и утопающей в тумане. Через неё течёт река, отражающая свет луны. На скалах виднеются древние символы, похожие на руны. А у края страницы выведено слово, обведённое выцветшими чернилами:

«Мифрен».

Я веду пальцем по буквам.

– Это она? – тихо спрашиваю я. – Долина Мифрен?

Вален кивает.

– Самое близкое изображение из всех, что у нас есть. Хотя ни один картограф не вернулся, чтобы подтвердить её существование, – он делает паузу. – Долина охраняет себя сама. Её нет даже на карте Лумории. Мы не знаем, где она находится. Некоторые говорят, что она не стоит на месте… что движется сквозь мир.

– Место, которое не совсем место? – я смотрю на него, ошеломлённая.

– Именно так. Никто ещё не смог найти её.

Медленно переворачиваю страницу. Пергамент тихо шелестит под пальцами. Взгляд цепляется за рисунок: дракон, меньше прочих, будто сотканный из света и жара. Крылья прижаты к телу, чешуя цвета углей, вспыхивающих медным пламенем в отблесках света. Глаза нарисованы с невероятной точностью, полуприкрытые, но в них что-то пронизывающее, словно она смотрит сквозь страницу прямо на меня.

«Сайлара, Искра Видений».

«Оракул Огня. Провидица Звёзд».

Под её именем – строчки, тянущиеся вниз по странице:

«Говорят, она видит то, что другим недоступно. Её видения приходят в форме загадок – спутанных, туманных. Она говорит намёками, а смысл прячется за метафорами. Её дом – пещера в горах, стены которой покрыты рунами. Время там течёт иначе. Это место, из которого не возвращаются прежними. Говорят, она знает то, чего не должен знать никто. Особенно о Духорождённой».

Следующая строка заставляет меня затаить дыхание:

«Говорят, только она знает истинное пророчество о Духорождённой и возвращении Стихии, давно считавшейся утраченной».

По коже пробегает холодок.

Духорождённая.

Я поднимаю взгляд, Вален уже смотрит на меня.

– Она знает о пророчествах, – шепчу я.

– Уверен, знала всегда, – он кивает.

– Думаешь, она бы увидела меня?

Он отвечает спокойно, но задумчиво:

– Если это случится, Амара, – значит, так и должно быть.

Я хмурюсь, взгляд снова падает на текст.

– Вален… здесь сказано «о возвращении Стихии, давно считавшейся утраченной». Что это за Стихия?

Он чуть откидывается назад, скрещивая руки на груди.

– Не знаю, – спокойно говорит он. – Об этом ходят слухи уже многие поколения. Ничего достоверного. Но некоторые считают, что речь идёт о потерянном Клане Тени и Стихии, которой они когда-то владели.

– Клан Тени? То есть… времён Теневой Войны? – я моргаю, удивлённая.

– Да, – он делает короткую паузу, губы сжимаются в тонкую линию. – Что ты помнишь о той войне из своих занятий?

Я отвечаю машинально, повторяя то, чему нас учили:

– Клан Тени осквернил свои земли своей силой. Тогда Клан Огня выступил, чтобы защитить царство и остановить распространение порчи.

– Да, – тихо произносит Вален. – Именно так гласит история.

Он не добавляет ничего, но наступившая тишина давит сильнее любых слов.

Я перевожу взгляд на страницу. Рисунок долины, обведённое слово «Мифрен». Пророчество. Утраченная Стихия. Клан Тени.

– Но ты ведь не веришь, что это вся правда, – говорю я, всматриваясь в него.

Вален встречает мой взгляд, и я вижу в его глазах тяжесть истины, которую он носил слишком долго.

– Я думаю, – произносит он, – что историю пишут те, кто пережил её. А потом переписывают те, кто боится того, что уничтожил.

– Что это значит? – спрашиваю, чувствуя раздражение. Вален снова уходит в загадки, а я устала от недосказанности.

Он едва заметно улыбается.

– Это значит, что Теневая Война закончилась больше пятисот лет назад, – говорит он. – Записей того времени почти не осталось. Большинство сгорело в самих сражениях. А те, что сохранились, были написаны Кланом Огня, победителями. Потому мы не можем быть уверены, как всё началось… и почему Клан Тени вообще стал осквернять свои земли.

Он слегка наклоняется вперёд, постукивая пальцем по краю страницы.

– Я мудрец, дитя. Я верю книгам, но лишь после того, как сравню их слова и источники. Поэтому стараюсь держать разум открытым. Видеть всё с разных сторон.

Я замираю, чувствуя, как его слова оседают во мне, будто пепел.

С разных сторон.

Я никогда не задумывалась, что у Теневой Войны могла быть иная правда. Нас учили только одному: Клан Огня спас мир.

Я снова смотрю на рисунок долины Мифрен. На туман, стелющийся между горами, и на странные руны, вырезанные на камнях.

– Почему никто так и не нашёл это место? – тихо спрашиваю я. – Кроме того, что оно, возможно, движется…

– Потому что, вероятно, Стражи сами этого не допускают. Согласно хроникам, ни один человек никогда не входил в Долину Мифрен. Всё, что мы о ней знаем, – лишь обрывки, переданные связанными драконами своим всадникам за долгие века: через сны, воспоминания, мгновения связи.

Он кивает в сторону книги между нами.

– Мудрецы пытались соединить эти куски воедино. Мы записали всё, что удалось. Но даже этого недостаточно, – он мягко закрывает книгу, ладонь задерживается на обложке. – Стражи не прячутся, Амара. Они охраняют. И это совсем не одно и то же.

Пальцы Валена всё ещё покоятся на книге, голос становится почти шёпотом:

– Считается, что именно там рождаются детёныши. И именно там их оберегают.

Он поднимает глаза, и в его взгляде появляется что-то древнее, как будто он видит не просто знание, а память о чём-то священном.

– Ни один человек не видел момента, когда рождается дракон, Амара.

Воздух замирает, словно сам боится нарушить тишину этого откровения.

– Связь между всадником и драконом священна, но даже те, кто связан, не могут присутствовать при рождении. Этот момент слишком хрупок. Слишком велик.

Он снова касается рисунка, постукивая пальцем по месту, где река светится под лунным сиянием.

– Долина Мифрен – не просто прибежище. Это колыбель. Источник обновления магии. Если Стражи её закрыли, значит, не ради тайны, а ради необходимости.

Вален поднимается, проводя рукой по складкам своей одежды.

– Думаю, на сегодня достаточно.

Я моргаю, растерянная. Столько вопросов, и всё только начинает складываться в целое. Но, прежде чем успеваю заговорить, он смотрит на меня взглядом, в котором уже есть ответ.

– Разве сегодня не твой день отдыха? – спрашивает он, приподняв бровь.

Я медленно киваю.

– Тогда проведи его с друзьями, – голос мягкий, но непреклонный. – Равновесие – часть обучения, Амара. Важно не только закалять тело, но и давать отдых уму. Понимание приходит не только через бой, но и через разговоры с теми, кто не твой наставник.

Он подходит к полке и возвращает книгу на место.

– Приходи завтра, – говорит он через плечо. – Продолжим с того, на чём остановились.