Текст книги "Алчность"

Автор книги: Анита Берг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 37 страниц)

На следующее утро всех четверых участников состязания пригласили проехать на небольшое бугристое взлетное поле, расположенное на окраине города. Там их уже ждал самолет – еще меньший по размерам, чем прежде. Очевидно, задержка была вызвана отсутствием Дитера. Самолет взлетел, и спустя несколько минут они уже летели над необъятным тропическим лесом. Ковер джунглей под крылом был настолько густым, что казалось, будто земля затянута упавшими с неба и позеленевшими облаками, которые тянулись, сколько хватало глаз.

– Как же он велик! – заметил Джейми. – Слава Богу, уничтожить такой лес не так-то просто.

– Как вы думаете, куда нас везут? – спросила Винтер. – Не то чтобы я жалуюсь, скорее наоборот, мне здесь очень нравится. Я ни на что не променяла бы этого зрелища. Смотрите, река! – Она указала на полосу воды. – Это Амазонка? – обратилась она к пилоту.

– Нет, Арагуайя, – был ответ.

Они припали к небольшим иллюминаторам в борту самолетика и стали смотреть на широкую, извилистую коричневатую реку внизу. Пару часов они летели над ее руслом, затем самолет накренился вправо, и они увидели посреди деревьев небольшую посадочную полосу. На фоне обступившего ее бесконечного леса она казалась такой крошечной, что, когда самолет пошел на спуск, сердца путешественников испуганно замерли. Самолет коснулся земли и побежал по полосе, постепенно замедляя ход; его пассажиров немилосердно трясло. Но, как оказалось, это был еще не конец маршрута, а всего лишь остановка на дозаправку. Вскоре они вновь поднялись в воздух. Несколько часов спустя захватывающая дух процедура посадки на импровизированную взлетно-посадочную полосу посреди девственного леса повторилась.

Их уже дожидался проводник, который мог бы сойти за близнеца слуги Гатри: он был такого маленького роста, что все они, включая Дитера, возвышались над ним, как башни, и с таким же плоским лицом, с темно-карими глазами и широким мясистым носом. Индеец был одет в мешковатые белые брюки и футболку с изображением Мадонны. Ничего не сказав, он своей палкой указал, куда им идти, и они пошли вслед за ним по тропинке, судя по всему лишь недавно прорубленной в 1устых зарослях. Листва была настолько плотной, что путешественники не видели у себя над головой ни клочка неба – лишь ярко-зеленую растительность. Они обратили внимание на необычный, незнакомый им прежде запах сырости, который испускали эти в избытке вырабатывающие кислород леса – легкие Земли. Вокруг шуршали и жужжали бросающиеся от них врассыпную разнообразные мелкие животные. Путешественники держались вместе: зрелище, открывшееся их глазам, было одновременно прекрасным и пугающим. Затем листва слегка поредела, и им стало видно небо. Когда они вышли на крутой берег реки, которую они видели с самолета, солнце уже начало садиться. Его огромный красновато-золотистый шар отражался от поверхности воды, которая была уже не коричневатой, а поблескивала оранжевым и золотым. На берегу гостей поджидали два длинных каноэ. Они расселись, но каноэ не поплыли ни верх, ни вниз по реке – их просто вывезли на середину реки и высадили на песчаном островке.

– Вы спать здесь, – на ломаном английском сказал им проводник – Здесь? – воскликнул Уолт. – Но какого черта?

Мужчина ничего не ответил, только что-то приказал индейцам-гребцам, и те выгрузили с лодок рюкзаки и спальные принадлежности. Затем проводник знаками показал, что им следует вырыть в песке ямы, в которых они и будут спать.

– Ты ведь хороший парень, правда? – с улыбкой сказал ему Уолт, но лицо индейца осталось невозмутимым.

– Мне почему-то кажется, что мы ему не нравимся, – заявил американец своим спутникам.

– И не говори, – согласилась Винтер, впервые за время игры засомневавшись в правильности своего решения сопровождать Уолта. – Как это мило, – принужденно засмеялась она. – Мне много где приходилось ночевать, но никогда – подобно черепахе, в песке на острове посреди реки.

– Возможно, здесь нам будет безопаснее, – предположил Уолт.

– Безопаснее? – Винтер бросила на него быстрый взгляд.

– В джунглях полно всяких ползучих тварей, – усмехнулся Джейми и движениями пальцев показал, как эти твари будут подбираться к ней.

Женщина промолчала.

– Послушай, Винтер, здесь ведь только песок, – поспешил успокоить ее Джейми, поняв, что сказал лишнее: похоже, она действительно напугалась.

– А как насчет аллигаторов? – простосердечно проговорил Дитер.

– Аллигаторов? – переспросила Винтер. – Что-то мне здесь не нравится…

– Эй, ты, – обратился Уолт к проводнику тоном, который обычно заставлял людей беспрекословно выполнять его указания. – Как насчет аллигаторов? – медленно, словно разговаривая с ребенком, спросил он.

Проводник похлопал рукой по винтовке, висевшей у него на плече.

– Я сторожить, – ответил он.

Разожгли костер, и проводник стал готовить своим гостям ужин. Никто из них не имел ни малейшего представления, что за блюда у них сегодня в меню, и индеец объяснил, что подаст подстреленную им лично дикую утку с рисом и бобы, посыпанные фариньей – как он сообщил, это была мука грубого помола, получаемая из корней маниоки. Уолт знал, что это растение употребляется в пищу, поэтому успокоил своих занервничавших спутников. К их удивлению, ужин доставил им немало удовольствия. Ощущая приятную тяжесть в желудке, они немного поболтали, а потом стали готовиться к ночевке: они очутились в местах, где практически не бывает сумерек и ночь сменяет день почти мгновенно. Быстро похолодало, и путешественники закутались в спальные мешки. Чтобы защититься от москитов, они накрыли лица марлей: здешние места буквально кишели летающими кровопийцами, а средства от насекомых, похоже, ни капельки не помогали. Никто из них не ожидал, что может быстро уснуть в таких условиях, и тем не менее звуки, доносившиеся из первобытного леса, скорее баюкали, чем тревожили их. Прошло лишь несколько минут, и над маленьким лагерем воцарилась тишина.

6

Утром их разбудил поднятый обезьянами гам: животные заявляли на джунгли свои территориальные права. Солнце взошло так же быстро, как и закатилось. Завтрак состоял из остатков ужина. Путешественники пришли к выводу, что по утрам желудок переваривает холодную утятину, рис и бобы намного хуже, чем вечером. Когда спальные мешки были скатаны, а кастрюли вычищены, они сели в каноэ и поплыли вниз по реке, на север.

Первобытные лодки скользили по прозрачной воде часа два. Над высокими берегами нависали густые джунгли, и создавалось впечатление, что лес в любую минуту может обвалиться и поглотить реку. Показалась какая-то деревня. Построенные из листьев лачуги прижимались к берегам реки так же плотно, как и деревья. Когда каноэ проплывали мимо, все население деревеньки высыпало на берег, что-то крича, смеясь и возбужденно размахивая руками.

Лес не затихал ни на секунду: подавали голос какие-то животные, кричали птицы, постоянно шелестела сама растительность. Вряд ли нашелся бы человек, решивший назвать это место спокойным и мирным. За каждым поворотом их поджидали новые диковинки: то важно вышагивали похожие на духовных особ большие белые аисты со склоненными черными головами, то с берега соскальзывали в воду аллигаторы, то в чаще мелькал олень….. А диких уток было просто не счесть.

– Эти места – настоящий рай для животных, – заметила Винтер, опустив в воду пальцы.

– На твоем месте я бы этого не делал, – улыбнулся ей Уолт. – Не забывай об аллигаторах и пираньях.

Винтер резко выдернула руку из реки:

– О, Боже, как я могла забыть? Вот дура!

Все рассмеялись – за исключением Дитера, который всю поездку молчал, погруженный в свои мысли.

Впереди показалась небольшая дощатая пристань, и каноэ повернули к ней. На берегу в молчании стояла кучка туземцев, они жались друг к другу словно чего-то боялись. Прибывшим помогли выбраться из лодки на пристань, причем сделано это было не слишком вежливо.

– Погодите! – воскликнул Уолт, но индейцы либо не поняли его, либо проигнорировали: они сошли с хлипкого деревянного строения и вереницей пошли прочь.

Гид, очевидно сочтя свою миссию выполненной, куда-то пропал. Зато на берегу стоял белый молодой человек в медицинском халате и в очках, на его лице застыло суровое выражение.

– Добрый день, меня зовут доктор Буш, я работаю на благотворительный фонд «Друзья Бразилии». Должно быть, я имею честь говорить с мистером Филдингом, лордом Грантли, графом фон Вайлером и мисс Салливан.

Он проговорил это быстро, но довольно холодным тоном, в его речи чувствовался бостонский акцент.

– Вы не ошиблись, это действительно мы, – ответил Джейми.

О том, что никто из них не слыхал о таком фонде, они промолчали: это было бы бестактно.

– Следуйте за мной, – сказал мужчина, повернулся и довольно быстро пошел в глубь джунглей.

– Что-то этот парень тоже не слишком дружелюбен, – тихо обратился Джейми к Винтер, и та хихикнула.

Доктор обернулся и глянул на них с таким изумлением, что Винтер с трудом сдержала смех.

Через пять минут они вышли на небольшую поляну, отвоеванную у джунглей с помощью пилы и топора. Перед ними стояли два невысоких длинных здания, окруженных многочисленными хижинами из веток и листьев. С одной стороны поляны был разбит огород, который обрабатывал тяпкой одноногий мальчик с лицом умственно неполноценного. Немного в стороне находился одноэтажный дом, окруженный частоколом, рядом была разбита большая розовая клумба, которую Винтер сочла вопиюще неуместной. Через завешенную мелкой сеткой дверь они вошли в одно из продолговатых зданий и очутились в длинном, невероятно жарком помещении, где к тому же стоял неприятный гнилостный запах. В комнате было почти невозможно разговаривать из-за ритмичного завывания генератора. Вдоль стен двумя рядами стояли больничные койки, краска на них местами слезла, но белье было безупречно чистым.

На четырех кроватях лежали дети: двое из них пустыми, невидящими слезящимися глазами смотрели в потолок, а двое других, казалось, впали в кому. Лица всех четверых были обезображены: у одного мальчика был только один глаз, у другого – зияющая дыра на том месте, где должен находиться нос. Уолт, Винтер и Джейми разом ощутили сильное желание отвести взгляд, но заставили себя не делать этого. За длинным столом посреди палаты сидели несколько индейских детей, все они были безрукими, а у некоторых недоставало и ног. Уолт наконец-то узнал запах: это была незабываемая вонь разлагающейся плоти, запах гангрены. Путешественники на ходу улыбнулись больным детям смущенными полуулыбками и вслед за доктором Бушем, который все так же молчал, пошли дальше. Доктор привел их в другую длинную комнату, почти точную копию предыдущей, но пациентами здесь были маленькие девочки.

– Они совсем еще дети! – прошептал Джейми.

– Как вы думаете, сколько им? – спросил Уолт.

– Навряд ли кому-то из них больше десяти, самым маленьким же около шести. Но кто знает, как оно на самом деле: здешние индейцы вообще малорослые, – почти безразличным тоном проговорил Дитер: увиденное как будто никак не подействовало на него.

Та же картина наблюдалась и во втором здании. Гости молчали: зрелище было столь грустным, что слова тут были излишни. Они покорно, словно ягнята, прошли вслед за врачом по всем помещениям и направились к дому, окруженному палисадником.

– Скажите, доктор, вы давно здесь работаете? – вежливо поинтересовалась Винтер.

– Два года, но через шесть месяцев я уезжаю.

– Почему же? – улыбнулась ему женщина, но он не ответил ей улыбкой.

– Организм белого человека не приспособлен к такому климату, и через несколько лет вы неизбежно начинаете болеть. Но не беспокойтесь, этих детей никто не бросит: моя церковь пришлет другого врача.

– Доктор, это было очень печальное зрелище, и я хотел бы чем-нибудь помочь: скажем, пожертвовать больничное оборудование. Или игрушки – я не заметил здесь ни одной, – сказал Уолт.

Доктор Буш неодобрительно взглянул на него:

– Спасибо, мистер Филдинг, но не надо. Мы и так уже получили от вас достаточно даров.

Вошел слуга, и доктор попросил принести всем лимонаду, забыв спросить, не хочет ли кто-нибудь чего-то другого. – Джейми, к примеру, после увиденного готов был отдать полцарства за добрую порцию виски.

Все они ощущали, что доктор подчеркнуто холоден с ними, но причина такого поведения была им неясна.

– Прошу прощения, доктор, но я не совсем понимаю, что вы хотите сказать: я не помню, чтобы передавал что-то вашей церкви, – чуть раздраженно произнес Уолт. – Кстати говоря, я вообще никогда не делал пожертвований ни одной религиозной организации.

– Я и не думал, что вы это поймете, мистер Филдинг. Дело в том, что эти дети – ваши жертвы, и за то, что с ними случилось, несете ответственность именно вы.

Джейми, Винтер и Дитер посмотрели на озадаченного Уолта.

– Это просто смешно, ведь я совсем вас не знаю. Да кто дал вам право так со мной разговаривать? – гневно проговорил американец, но это, похоже, не произвело на врача никакого впечатления.

– Насколько я понимаю, вы собираетесь отрицать то, в чем я обвинил вас? – осведомился он.

– Ну конечно, черт возьми! Мне ничего не известно ни про этих детей, ни про это место. Я попал сюда в первый раз в жизни – и в последний!

– А вы помните, что примерно десять лет назад одна из принадлежащих вам компаний пыталась разработать противозачаточное средство, которое нужно было принимать лишь раз в полгода?

– Да, помню. Мы тогда надеялись довести интервал между приемами до одного года, но затем свернули этот проект.

– И почему же, мистер Филдинг?

– Это средство не срабатывало, вот почему! – отрубил Уолт.

– Это показали проведенные вами анализы?

– Именно: как это иногда случается, лабораторные тесты показали, что средство неэффективно, – пожал плечами американец.

– А какие результаты принесли натурные испытания? – не отставал доктор Буш.

– Их не было: до этого дело попросту не дошло. Я уже сказал, что лабораторные тесты, то есть опыты на животных, провалились. Или вы против таких вещей? – с воинственным видом спросил Уолт, почувствовав в мужчине возможного противника вивисекции.

– Но в таком случае как вы объясните то, что только что лично видели? Ваш проект был свернут именно из-за рождения этих несчастных созданий, – сказал доктор.

Уолт непонимающе посмотрел на него, и Винтер заволновалась.

– Доктор, думаю, вы должны объяснить мистеру Филдингу, что вы имеете в виду. Какой смысл говорить загадками? – резко произнесла она. Похоже, потенциальная угроза напомнила ей о ее профессиональных обязанностях.

– Прошу прощения, если у вас сложилось впечатление, что я говорю загадками, мисс Салливан. Я думал, что мистер Филдинг меня хорошо понимает. Его средства были испытаны на местных туземках, но как контрацептивы они оказались несостоятельны: были зачаты эти бедные калеки. Отсутствие конечностей – еще не самое страшное: у некоторых из детей, родившихся у тех женщин, не было лиц и даже мозга. Тем, кого вы видели, еще повезло, остальные умерли вскоре после рождения.

Повисло тяжелое молчание. На Уолта никто не смотрел.

– О, Боже, я понятия не имел! Вы должны мне поверить, я совершенно не знал о случившемся! – Уолт обращался ко всем присутствующим, но в особенности к Винтер. В его глазах даже появилось умоляющее выражение.

– В таком случае, не кажется ли вам, что вы должны были разузнать, к чему привели ваши опыты? Поскольку компания принадлежит вам, именно вы несете за все ответственность! – очень холодно, но все так же рассудительно произнес доктор. – Но вы, само собой, не захотели лично посетить здешние места? Вы просто послали сюда других. Без сомнения, вы решили не затруднять себя инспекцией и прочих принадлежащих вам лабораторий?

– В этом вы правы. Мои филиалы – во многих точках земного шара, ио в некоторых из них я ни разу не был. У меня нет времени, кроме того, в этом нет необходимости: на меня работают только самые лучшие специалисты, и я доверяю их профессионализму и отчетам, которые они мне предоставляют. По этому конкретному проекту я отчета не получал.

– Возможно, на будущее вам стоит более внимательно проверять результаты своих проектов – если, конечно, вы сейчас говорите правду.

– Разумеется, я говорю правду, доктор! У меня нет привычки врать! – Уолт резко встал, подошел к окну и застыл там, глядя на длинные низкие здания, стены которых скрывали столько горя.

В Винтер тем временем проснулся профессионал. То, что она услышала, было настоящей катастрофой, и если это просочится в печать, недруги Уолта раздуют настоящий скандал. В таком случае ущерб репутации Уолта и его бизнесу будет огромным – возможно, дело дойдет и до банкротства.

– Вы можете предъявить доказательства? – спросила она.

– Да, – ответил доктор, ничего не уточняя.

– Но это очень серьезное обвинение: лично я за всю свою жизнь не слышала ничего подобного.

– Правда, мисс Салливан? Без сомнения, вы принимаете противозачаточные пилюли, и, возможно, вам будет интересно узнать, что много лет назад, еще в 50-х годах, перед тем, как подвергнуть риску западных женщин, эти средства опробовали на индианках. Некоторые люди… – доктор на мгновение перевел взгляд на широкую спину Уолта, – некоторые люди считают, что жизнь индейцев не так важна, как жизнь белых людей.

– Но это ведь ужасно! – воскликнула Винтер, про себя решив обязательно проверить эту информацию, но с облегчением поняв, что Уолт с этим делом явно никак не связан: в те времена он был всего лишь школьником.

Уолт отошел от окна, встал перед ними и раздраженно проговорил:

– Я уже сказал вам, что ничего об этом не знал!

– Ну как вам нравится ощущать себя убийцей, мистер Филдинг?

– Вот черт! – потеряв контроль над собой, рявкнул американец: перед его глазами внезапно возникло синее лицо отца, показавшееся на поверхности.

– Док, мне кажется, вы немного перегибаете палку, – вмешался в разговор Джейми.

– А возможно, и клевещете на нашего друга, – в первый раз подал голос Дитер.

– Думаю, нет смысла извиняться – в жизни этих бедняг уже ничего не исправишь, – вновь заговорил Уолт. – Но я по крайней мере в силах облегчить их существование. Доктор, даже если вы не хотите брать мои деньги, я все равно передам их вам. Я уверен, что ваши начальники будут рады принять мое пожертвование. Благодарю вас за то, что потратили на меня свое время. – С этими словами он повернулся и с достоинством вышел из помещения.

В комнате стоял накрытый стол – очевидно, это был их обед, но все молча встали и вышли вслед за Уолтом: им было не до еды.

– Минуточку, – остановил их доктор Буш, – у меня для вас кое-что есть.

С этими словами он передал своим гостям уже знакомые им конверты с их именами. Однако охота за кладом казалась им в тот момент лишь мелким, суетным делом, и никто из них не пожелал даже взглянуть на подсказку.

Выйдя из здания, они молча пошли друг за другом. Винтер нагнала Уолта и, ничего не говоря, пожала ему запястье. Он лишь посмотрел на нее полными безысходного отчаяния глазами.

Члены экспедиции вернулись на пристань, уселись в каноэ и поплыли назад. Всю дорогу в лодке царило молчание: Уолт был погружен в свои мысли, а Джейми и Винтер чувствовали, что болтать о пустяках в таких обстоятельствах было бы просто некрасиво. Дитер же обдумывал новую подсказку: он был единственным, кто открыл конверт. Они добрались до песчаного острова посреди реки лишь под вечер, и проводник вновь развел для них костер.

– Я пойду, прогуляюсь, – сказал Дитер.

– Но куда? Здесь же просто нет места, – удивленно произнес Джейми, оглядев островок длиной в несколько десятков шагов…

– Я переплыву на каноэ на тот берег и пройдусь по просеке, мне хочется размять ноги, – ответил немец. – Никто не хочет пойти со мной? – добавил он, но по его тону было понятно, что он не рассчитывает на согласие.

– Я нет, – заявил Джейми. Не говоря о том, что Дитер и так не слишком-то нравился ему, у графа на протяжении всей поездки был такой отсутствующий вид, что его общество вряд ли могло показаться кому-то приятным.

– А я слишком устала, – заявила Винтер. Это было неправдой, но она решила, что не оставит Уолта, который, сгорбившись и не замечая ничего вокруг, сидел на песчаном берегу и смотрел куда-то вдаль.

Дитер сел в одно из каноэ и, мастерски орудуя веслом, поплыл к берегу, туда, где начиналась тропинка, ведущая на просеку.

– Он явно умеет обращаться с каноэ, – заметила Винтер, глядя ему вслед.

– Да уж, специалист… – съязвил Джейми.

На этот раз ужин немного отличался от вчерашнего: проводник на их глазах выловил из реки несколько рыбин, почистил их и положил в котелок с рисом и бобами.

– Думаю, если бы мне пришлось пожить здесь подольше, этот рацион надоел бы мне до смерти, – заявил Джейми.

– Зато мы получили массу незабываемых впечатлений, правда? Я хочу сказать, что это очень красивое место, совсем не похожее на любую другую точку земного шара. Здесь только мы и животные, – ответила Винтер, пытаясь втянуть своих спутников в разговор: сидеть и молчать было бы глупо. Внезапно где-то в отдалении подняли испуганный гам те самые животные, которых она имела в виду; спустя секунду до них долетел звук мотора. Прошла минута, и над их головой промелькнул маленький самолетик, на котором они прилетели.

– Этот ублюдок опять удрал! – воскликнул Джейми.

– Ты имеешь в виду Дитера? – уже зная ответ, растерянно спросила Винтер. – Он что, умеет летать?

– Летать он не умеет, – улыбнулся Джейми, – но это ему и не нужно: готов поспорить, что он просто подкупил пилота.

– Вот черт! И что нам теперь делать? Уолт! – крикнула Винтер, и американец, оторвав взгляд от воды, медленно повернул голову.

Женщина подошла к нему и потрясла за плечи.

– Уолт, Дитер угнал самолет! – взволнованно проговорила ' она. – Как же мы теперь отсюда выберемся? У тебя есть какие-то предложения?

Уолт встряхнул головой, словно избавляясь от оцепенения.

– Гм… – протянул он, сунув руку в карман. – У меня есть деньги, быть может, нам удастся нанять какой-нибудь катер или хотя бы лодку побольше?

– Уолт, не думаю, что этих людей интересуют деньги, – рассмеялся Джейми. – Ты еще покажи им свою карточку «Америкэн экспресс платинум». Думаю, им нужно предложить что-то другое. Ну-ка посмотрим, что у нас есть?

Они выложили на рюкзак часы – золотой «ролекс» и «картье» – и кольцо с бриллиантом. Кроме того, Джейми достал из кармана золотую зажигалку «данхил» и, тоскливо взглянув на нее, погладил пальцами. «Интересно, где сейчас Мика?» – подумал он.

– Возьмите это: я все собираюсь бросить курить, – вздохнув, произнес он и улыбнулся, но улыбка получилась какой-то жалкой.

Друзья решили, что переговоры с проводником проведет Джейми. Им предложили большую и более быстроходную лодку: насколько понял Джейми, она была выдолблена или выжжена из цельного ствола дерева. Проводник принял «ролекс» и сообщил, что для плавания потребуется «много гребцов», после этого в карманы его белых штанов перекочевала и золотая зажигалка. По словам индейца, на то, чтобы добраться до расположенного в устье Амазонки города Белем, а значит, и до цивилизации, должно было уйти шесть дней, но когда ему предложили «картье», он сбросил этот срок сначала до пяти, а затем и до четырех суток. Довольный своим умением вести переговоры, Джейми вернул Винтер ее кольцо.

За ужином Джейми и Винтер ели совсем немного, Уолт же к еде даже не притронулся. Потом Уолт вновь погрузился в свои невеселые размышления, а его спутники, отойдя на несколько шагов, завели беседу. Джейми не мог припомнить, когда он в последний раз вел с женщиной подобные разговоры – во всяком случае, с Микой он точно этого не делал. Он подумал, что слишком много внимания уделял намерению соблазнить своих собеседниц. Но теперь он сидел на краю земли рядом с такой привлекательной Винтер и думал, что ему вполне достаточно разговора по душам.

Сначала Винтер рассказала ему о своем детстве. К его радости, оно было идиллическим: он просто не вынес бы рассказа о несчастьях. Женщина описала свою учебу в колледже, жизнь в Нью-Йорке, своих друзей… О, как же он завидовал ее друзьям!

А потом произошло нечто необычайное: Джейми принялся пересказывать Винтер свою жизнь. Раньше он не обнажал душу ни перед кем, даже перед Микой, теперь же без стыда рассказал Винтер о своем одиноком детстве, о Том, как обижала его холодность отца, и даже о своих запутанных отношениях с няней Лу. Винтер отнюдь не смеялась над ним, и он почему-то знал, что она не будет этого делать. Джейми описал и свои неудачные браки, и последнюю попытку поговорить с Фионой, и то, как дочь отвергла его.

– И ты позволил ей просто так уйти?

– Я не знал, что сказать, как отреагировать.

– Бедняжка! Наверное, она была так расстроена…

Джейми озадаченно глянул на Винтер. «А я? Ведь это я оказался пострадавшей стороной!» – хотелось ему сказать, но он промолчал.

– Родители способны причинять своим детям столько вреда – и лишь потому, что они хотят отомстить…

– Я не хотел навредить Фионе! – возмутился Джейми. – Я перестал видеться с ней потому, что так было лучше для нее.

– Ой ли? Ты уверен, что не потому, что был зол на жену? Мне кажется, девочке было бы намного лучше, если бы ты хоть иногда виделся с ней…

– Винтер, как ты можешь такое говорить!

– Правда часто бывает неприятной, так ведь? Впрочем, если ты сам не захотел встречаться с ней, разве можно винить ее за то, что теперь она не хочет видеть тебя?

– Нельзя… – печально проговорил Джейми, впервые пожалев, что не попытался соблазнить Винтер и таким образом обрек себя на это испытание.

– Джейми, пойми, я не читаю тебе морали, я просто сообщаю свое впечатление от твоего рассказа. Все это ужасно грустно. Я уверена, ты стал бы чудесным отцом.

– Салли так не считает.

– А сколько Фионе сейчас?

– Мне самому трудно в это поверить: через несколько месяцев ей исполняется двадцать один. Наверное, именно поэтому я стал так часто о ней вспоминать: еще чуть-чуть, и она будет совершеннолетней…

– Я уверена, что ты и так постоянно о ней думаешь.

Помолчав, Джейми ответил:

– Это не совсем так. Моя вторая жена помогла мне забыть о дочери. После того как я на ней женился, мне немного полегчало… Ты не подумай, я не хочу сказать, что Мика заняла место Фионы в моем сердце, я не извращенец какой-нибудь, – добавил Джейми, сам рассмеявшись этой мысли.

– Ну почему ты всегда шутишь, когда ощущаешь душевную боль? – сказала Винтер, взяв его за руку.

– Ну, ты же знаешь нас, англичан, – отвел взгляд Джейми.

– Нет, не знаю. Объясни, пожалуйста.

– Вот черт! – Он начал смущенно ковырять песок носком туфли. – Наверное, все дело в том, что у нас не принято нагружать людей своими личными проблемами.

– В моей стране некоторые люди профессионально занимаются проблемами других. Многие специально для того, чтобы облегчить душу, принимают участие в различных ток-шоу.

От этой мысли Джейми передернуло.

– Я смеюсь потому, что не могу взглянуть действительности в лицо, – торопливо проговорил он. – Моя дочь не хочет меня видеть, а жена ушла к другому мужчине. Я ужасно одинок. Если моя карьера на этот раз не восстанет из гроба, я погиб: я по уши в долгах и отчаянно нуждаюсь в деньгах. Все, что осталось в моей жизни, – это спасительная ирония.

– Почему ты женился на Мике?

– Я любил ее.

– Правда? Или ты просто хотел сделать ее своей?

– Но ведь это одно и то же?

– Разве? Вы с ней были друзьями?

– Как мы с тобой? Пожалуй, что нет. За эти дни я разговаривал с тобой больше, чем с ней за все годы нашего брака.

– Наверное, именно поэтому она и ушла от тебя: ей было с тобой одиноко. Людям, которые не стали друзьями, сложно поддерживать близкие отношения.

– Я никогда об этом не думал. Она сказала, что я наскучил ей и что от меня нет никакой пользы – и, пожалуй, она права. – Джейми вновь рассмеялся, но потом, словно вдруг осознав, что он делает, резко замолчал.

– Ты все еще ее любишь?

– Винтер, если честно, я сам этого не знаю. Когда ее нет, я даже не знаю, с кем она. Похоже на то, что ей нравится жить в мире, отдельном от моего.

– Возможно, ей нравится быть разной с разными людьми.

– Все-то ты знаешь…

– Не в том дело. Не люблю, когда люди страдают, а у тебя явно душа не на месте. Наверное, это просто невыносимо – знать, что твой ребенок жив, и не иметь возможности с ним видеться.

Джейми восхищенно посмотрел на Винтер:

– Ты сама не знаешь, насколько ты права!

– Попытайся встретиться с Фионой еще раз. Она так нужна тебе!

– Даже не знаю… Что если она ненавидит меня? Я этого не переживу!

– Джейми, с чего ей тебя ненавидеть? Ты ведь такой хороший человек!

– Я многовато пью.

– Ничего удивительного.

– А еще я игрок. Моя жена права: вся моя жизнь – это борьба с пагубными привычками. – Джейми помолчал. – Странно, но я впервые признал это перед другим человеком!

– А ты знаешь, почему играешь и пьешь?

– Да. Это помогает мне притвориться, что я всем доволен и что моя жизнь интересна и насыщена событиями. Ты понимаешь меня?

– Боюсь, что нет.

Джейми понравилась честность Винтер: женщине было бы гораздо проще сказать, что она его поняла. Он протянул руку, погладил ее по щеке, провел пальцем по линии ее подбородка, мысленно восхитился тем, как ее светлые волосы поблескивают серебром в лунном свете…

– Винтер, ты такая чуткая и такая красивая!

Женщина повернулась к нему лицом, положила руку на его запястье и несколько мгновений смотрела на него своими большими зелеными глазами.

– Не надо, Джейми, ты все испортишь, – мягко проговорила она и отвела его руку – Давай-ка спать, – добавила она.

Уолт все еще сидел на своем месте и невидящим взглядом смотрел в темноту: Винтер встала, подошла к нему и села радом. Закуривая сигарету, она увидела в свете зажигалки, что Уолта заживо едят москиты, но он не обращает на это ни малейшего внимания.

– О, Уолт, ты только посмотри на себя! Это просто глупо, завернись во что-нибудь!

Взяв одеяло, она накинула его на своего босса, а потом достала из сумочки средство от москитов и обрызгала их обоих.

– Уолт, ты не считаешь, что не стоит позволять этим маленьким чудовищам съедать себя?

Он повернулся к ней;

– Винтер, я совсем не знал про это. Честное слово!

– Я верю тебе.

– Тут что-то произошло. Я должен вернуться в Нью-Йорк и выяснить, кто несет за все это ответственность.

– Да, я понимаю. Я полечу с тобой.

Уолт отвернулся, потом выпростал руку из-под одеяла и схватил Винтер за запястье.

– Полетишь? Действительно? Мне так плохо одному, у меня нет никого…

Он резко замолчал.

– Нет, Уолт, ты не один, я с тобой.

– Я всегда был один! Я понял это только сейчас, сидя здесь и глядя на воду. Всю свою жизнь я был одинок.