Текст книги "Алчность"

Автор книги: Анита Берг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 37 страниц)

– Не верю! – воскликнул Уолт.

– Может, поспорим? – одними губами улыбнулся Габби.

– Я тут слышал, что скоро тебя можно будет поздравить с очередным ребенком – кажется, уже третьим?

Габби внимательно поглядел на Уолта, словно пытался понять, не смеется ли тот.

– Он мой, – уныло проговорил он.

– Черт возьми, Габби, что это значит?

– Ты что же, не слышал всех этих разговоров про Мэри-Лу? – Габби издал короткий сухой смешок, и Уолт подумал: неизвестно, что было для него тяжелее – война или возвращение домой.

– Габби, даже не знаю, что тебе ответить.

– Лучше всего помолчи, – Габби крепко сжал запястье Уолта. – Вот что я тебе скажу. Я первый готов признать, что Черити может быть нестерпимой, но она будет тебе преданной женой – в этом можешь не сомневаться. Если ты выполнишь свою часть договора, то она тоже не подведет.

«Наверное, она все ему рассказала», – вздрогнув, подумал Уолт. Но затем он осознал, что ничуть не боится за свою тайну – скорее даже наоборот, то, что Габби обо всем знает, почему-то радует его.

– А вот что скажу тебе я, Габби. Когда я стану богатым и знаменитым, то сделаю все возможное, чтобы ты поступил в школу права. Как насчет такого договора?

– Забито, – рассмеялся Габби, и они ударили по рукам.

Уолт и Черити возвращались в Вестлейк на маленьком «форде» – подарке Хорнбимов на свадьбу. Уолт думал о том, что найдется не так уж много женщин, которые согласились бы обойтись без свадебного путешествия так внешне спокойно, как это сделала Черити.

– Нам надо строить свою жизнь, – сказала она. – Медовый месяц мы устроим попозже.

И Уолт был рад этому – в тех условиях, в которых они жили, было не до роскоши.

– Закрой глаза, – приказала Черити, отпирая двери их новой квартиры. – Все, теперь можешь открывать! – воскликнула она, когда он вошел.

Уолт в изумлении огляделся по сторонам. Темно-коричневая краска на стенах сменилась белой, пол был отциклеван и навощен, на окнах висели цветастые занавески, тут же стояли диван и стулья, обитые в тон.

– Черити, но как…

– Мама дала мне швейную машинку.

– А все остальное? А краска? Это действительно та самая квартира?

– Так тебе нравится! – в восторге взвизгнула девушка.

– Даже очень. Но как тебе это удалось?

– Когда ты читал свои нудные книги, я занималась ремонтом.

– Но ведь ты работала на двух работах!

– Я выкраивала время.

– Черити, это просто чудесно, спасибо тебе! – Он впервые по– целовал ее от всего сердца.

В ту ночь они занялись любовью – не слишком удачно, надо сказать. Уолт за всю жизнь переспал лишь с одной девушкой – это случилось два года назад, после какой-то вечеринки, и он понятия не имел, что ему следует делать. Черити была девственницей и знала еще меньше. Когда он вошел в нее – слишком поспешно, он был уверен, – она сжалась и захныкала, а когда он излился в нее, она заплакала от счастья. Потом он лежал, крепко обняв ее и ощущая стыд. Его жена шептала, как сильно она его любит, но он не мог ответить ей тем же. «Она заслуживает лучшего к себе отношения, – думал Уолт. – Ведь она действительно меня любит! Даже немного жаль, что я не люблю ее».

3

Штат Орегон, 1970–1978

Уолт окончил курс с отличием. Поджидая своей очереди на церемонии вручения дипломов, он улыбался Черити. Она каким-то образом заняла место в первом ряду и теперь сидела там в соломенной шляпе с вишенками, улыбаясь улыбкой чеширского кота – она была горда им ничуть не меньше, чем многие присутствовавшие здесь родители выпускников. И у нее было на то полное право. Черити много трудилась, и это дало Уолту возможность не работать по вечерам в аптеке и сосредоточиться на учебе. Он был искрение благодарен ей за то, что она для него делала. Не обращая внимания на ее протесты, он по-прежнему трудился в аптеке по субботам – это было полезно ему как будущему фармацевту.

Он стоял и смотрел на ряды гордых родителей, ощущая, как на него накатывается какая-то тоска – такое иногда бывало, и тогда он чувствовал себя сиротой. Уолт не раз говорил себе, что если хочет выжить и преуспеть, следует забыть прошлое, но сделать это было непросто. Он знал, что Черити пригласила на церемонию его мать, но та так и не пришла. Это огорчило его, но теперь его ждало большое будущее, а призраки прошлого надо было в прошлом же и похоронить. Уолт повел широкими плечами, словно поправляя на себе синюю мантию выпускника: перед его глазами встал образ отца.

«Уходи! Оставь меня в покое!» – содрогнувшись, мысленно приказал он и поискал глазами деда – если и есть на земле человек, которому он обязан своими успехами, то это именно Дензил. Лишь после окончания церемонии, после того, как Уолта вместе со всеми – и с Черити, повисшей на его руке, – сфотографировали на память, жена сообщила ему, что звонила Долли, домработница деда, и сообщила, что из-за сильной простуды он не сможет приехать. Черити была, как обычно, тактична и предусмотрительна – она не стала портить такой новостью его праздничное настроение.

Всему миру они с Черити казались вполне счастливой парой – хотя женщины и недоумевали, как ей удалось заполучить такого привлекательного мужчину. «Наверное, она хороша в постели», – строили они догадки.

В постели Черити была не то чтобы хороша, но и не плоха. Уолту приходило в голову, что то же самое можно сказать и про него. Они отводили для занятия любовью один вечер в неделю – это если у его жены не было месячных. За исключением этих дней, она всегда была мягка и покладиста с ним. Они занимались любовью не потому, что Уолт желал жену, а потому, что он был молод и нуждался в сексе. При этом его не покидало ощущение, что он обманулся в своих ожиданиях и надеждах. Во всяком случае, в объятиях Черити он никогда не испытывал экстаза, земля не вертелась под ним, и звезды оставались там, где им и положено быть. Секс с ней был для него скорее рядовой потребностью организма. Уолт предполагал, что то же чувствует и Черити, что она занимается этим лишь для того, чтобы избавиться от зуда в теле. Но наверняка он этого не знал: она никогда не разговаривала с ним на эту тему, никогда не жаловалась.

Иногда он жалел, что Черити ни на что не сетует: он ощущал себя виноватым перед женой. Чтобы Уолт мог свободно учиться, она работала, а то, как она вела их домашние дела, не могло не вызывать восхищения. У Черити было довольно мало одежды и только одна шляпка. Если бы только он мог полюбить ее и таким образом облегчить мучившее его чувство вины! И надо признать, что Уолт старался это сделать, но так и не смог воспылать любовью к женщине, с помощью шантажа заставившей его жениться на себе. При этом он искренне считал, что Черити заслуживает лучшего к себе отношения.

Они всерьез поскандалили только один раз, когда вскоре после окончания университета Уолт сказал, что на следующий день собирается пойти в призывную комиссию.

– Но я же говорила тебе, что мой дядя… – захныкала Черити.

– Я знаю, он член законодательного собрания штата. Но я все равно должен пойти служить.

– Но почему?! – топнула ногой его жена.

– Даже не знаю, просто должен и все. Если я уклонюсь, то как потом смогу смотреть Габби в глаза?

– Габби первый поздравил бы тебя с тем, что ты проявил благоразумие. Эта чертова война испортила ему всю жизнь.

– Тогда я, наверное, должен отомстить за него – добраться до Вьетнама и завалить хотя бы одного косоглазого.

– Что за бред ты несешь! Как ты можешь – после всего того, что я для тебя сделала? А если я получу похоронку?

Черити стояла посреди их маленького зала, ее худое лицо побелело от гнева, а худые пальцы сжимали платок.

– А я думал, что ты была со мной потому, что любила меня.

Его жена резко обернулась:

– Да, любила и люблю! Ты что, совсем ничего не понимаешь? Ах ты, сукин сын! – сорвалась она на крик.

– Я все равно пойду служить, – с непоколебимой уверенностью в голосе ответил Уолт. – Тебе меня не остановить.

– Ты совсем ничего ко мне не чувствуешь, так? Даже если я сдохну, тебе на это наплевать! – зарыдала Черити. – Я ненавижу тебя, слышишь?

– Правда? А мне казалось, что ты меня любишь, – ухмыльнулся Уолт, довольный тем, что вывел ее из себя.

– О, Боже! – Она повернулась и с каким-то воем побежала в ванную.

Оставшись один, Уолт ощутил угрызения совести. «Можно было вести себя с ней и получше», – сказал он себе и подумал: почему он корчит из себя героя, когда почти все его знакомые призывного возраста прибегают к любым средствам, только чтобы не идти в армию? Быть может, все дело в том, что ему хочется пару лет пожить без Черити? Или в том, что он хотел бы ощутить в крови возбуждение боя?

Уолт так и не побывал во Вьетнаме, так и не услышал разрывов боевых снарядов. Вместо этого он два года провел в Форт-Одре, где выписывал лекарства заболевшим рядовым американской армии и распекал себя за никому не нужную, абсолютно пустую трату времени.

После демобилизации он получил работу на большом фармацевтическом заводе неподалеку от Вестлейка. Работа была однообразной, скучной и платили за нее намного меньше, чем они надеялись. Поэтому Черити, уже давно мечтавшая о ребенке, вынуждена была в очередной раз отложить эти мечты и пойти работать. Они решили, что Уолт по вечерам будет работать над рецептами, которые дал ему дед, – следовало привести их в соответствие с требованиями легального фармацевтического рынка. Однако он, как и многие другие люди до него, узнал, что когда работа нудная и монотонная, от нее очень устаешь. Его желание разбогатеть ослабло, и теперь он после работы частенько садился с бутылкой пива к телевизору или просто дремал – второе даже чаще. Вопреки его решимости забыть о прошлом, оно все равно пробивалось в его мысли, принимая образы отца или матери. Существовала еще одна проблема: казалось, на Западном побережье альтернативной медициной занимается каждый второй, и Уолт решил, что, отправившись служить, он опоздал на свой поезд до станции «Успех». А еще его очень тревожила другая мысль: он пришел к выводу, что больше не хочет быть фармацевтом.

Прошел год. Уолт все глубже погружался в апатию, и тогда Черити взяла инициативу в свои руки: предложила переехать в Нью-Йорк.

– Быть может, то, что тут делают все кому не лень, там большой дефицит, – предположила она.

– Ну да, и с чего же мы начнем?

– Начнем с того, что ты будешь работать не на других, а на себя. – Прекрасно. Отличная идея! – с сарказмом проговорил Уолт. – А на что мы будем жить до того, как чудесные снадобья моего дедушки станут популярны по всей стране?

– Все будет в порядке. – Черити спрыгнула с дивана и подошла к столу, сидя за которым, она рассчитывала бюджет их семьи и писала еженедельные письма матери. Достав из ящика блокнот, она протянула его мужу. – Вот, посмотри.

– Десять тысяч долларов? Черт возьми, но откуда? – в изумлении воскликнул Уолт. На его счету в банке была всего лишь сотня.

– Я экономила на всем, кроме того, тетя Пегги отписала мне две тысячи в своем завещании, и еще тысячу добавил дядя Марк Нехорошо так говорить, но они протянули ноги очень вовремя.

– Похоже, в твоей семье никто долго не живет, – заметил он.

– К чему это ты? Надеешься, что я тоже долго не протяну? – бросила Черити.

– Не глупи, это было так, к слову. Но почему ты не сказала мне об этих деньгах?

– Я думала, что ты можешь захотеть потратить их на что-то бесполезное, вроде отпуска. Поэтому я решила, что буду откладывать до тех пор, пока у меня не скопится десять тысяч.

– Черити, ты просто чудо.

– Ты и впрямь так думаешь? – улыбнулась его жена. – Я все распланировала, мы продадим это, – обвела она рукой мебель, которую все эти семь лет покупала на деньги, заработанные тяжким трудом. – Мы также продадим машину, наймем контейнер и перевезем то, что решим оставить, по железной дороге.

– А тебе не будет жалко отдать все это? – спросил Уолт, зная, как нелегко ей доставался каждый предмет и как она радовалась новым приобретениям.

– Не будет – в конце концов, это всего лишь вещи. Вскоре мы сможем заменить их новыми. Прежде всего в Нью-Йорке мы купим другую машину.

– Черити, твой план очень хорош, я признаю это. Но если ты хочешь купить новую машину за наличность, а не в кредит…

– Никакого кредита! – перебила она его.

– …тогда наших денег хватит ненадолго, ведь Нью-Йорк – очень дорогой город.

– Обещаю тебе, совсем без денег мы сидеть не будем. Мы снимем дешевое жилье с большой кухней – там ты сможешь работать над рецептами. А я найду работу – так же, как находила ее здесь. Когда ты решишь, что лекарства готовы – я предлагаю начать с двух, к примеру с крема от экземы и настойки от мигрени, а потом постепенно увеличить их число, – я сложу продукцию в багажник и начну объезжать аптеки штата. Видишь, как все просто?

Вот так и образовалась корпорация «Дабл-Ю-Си-Эф» – название предложила Черити, оно было сложено из их инициалов.

– Так будет лучше, клиенты подумают, что у нас большой фармацевтический завод. Некоторые продавцы средств народной медицины настолько глупы, что дают своим фирмам названия вроде «Лесного болотца».

– Я хотел назвать фирму «Водолей».

– Именно об этом я и говорю – от такого названия тянет любительством и духом хиппи. А «Дабл-Ю-Си-Эф» – это солидно. Но слоган мы возьмем дедов, тот, что тебе так нравится: «В старинных рецептах таится великая сила».

– Как скажете, босс. – Уолт улыбнулся воодушевлению жены. Его часто изумляло то, с какой легкостью она выдавала отличные идеи.

Сначала им пришлось нелегко. Они сняли однокомнатную квартирку без горячей воды в бедной части Ист-Сайда. Кухня даже отдаленно не напоминала «большую»: это был всего лишь отгороженный угол комнаты.

Вскоре кухня распространилась на всю квартиру – везде стояли горшки, колбы, пробирки, с потолка свисали пучки сушеных трав. В квартире было очень жарко, ведь газ горел почти постоянно.

Уолт должен был сделать средства, приготовленные по рецептам деда, устойчивыми и внешне привлекательными, ведь для деда их внешний вид почти не имел значения – покупали эти средства только провинциальные любители нетрадиционной медицины.

Советы и указания, которые слышал от Дензила внук, абсолютно не годились для Нью-Йорка.

«Быстренько все перемешай», «Ну и что, что здесь плесень? От нее одна польза», «Я знаю, что вкус у этого лекарства ужасный, но чем хуже его вкус, тем лучше оно лечит».

Однако теперь дедовские снадобья надо было продавать в условиях жесткой конкуренции, кроме того, следовало получить лицензию от соответствующих органов, прежде всего от Управления по контролю за продуктами и лекарствами. Кремы и лосьоны должны были быть однородными, очищенными от примесей и устойчивыми, то же касалось и микстур: нельзя было допустить, чтобы они распадались на компоненты или были очень неприятными на вкус. И, само собой, о плесневом грибке не могло быть и речи.

В выходные дни, когда Черити не работала, они выезжали за город и прочесывали леса в поисках необходимых им трав и коры деревьев.

Получать таким образом материалы для своих медикаментов было утомительно, дорого и требовало немало времени. Денег на их счете становилось все меньше, и жизнь была такой трудной, что Уолта даже перестали мучить воспоминания об отце и матери.

Работа нравилась ему ничуть не больше, чем раньше, но теперь он понимал, что она может привести его к цели – к богатству.

Черити заявила, что дизайном упаковки должны заниматься профессионалы.

– Даже если это обойдется нам недешево, мы пойдем на это, ведь привлекательная упаковка – ключ к успеху, – объявила она.

– А я думал, что наша продукция будет выдержана в коричневых тонах – ностальгия, знаешь ли, – сказал Уолт.

– Но в таком виде продаются и печенья, и сиропы, и лекарства… Нет, мне кажется, что наши средства должны быть белыми, в твердой упаковке с серебряными буквами – так они будут выглядеть стерильными. И, само собой, на них должна быть бросающаяся в глаза надпись «Испытано в лабораторных условиях», – добавила она.

Уолт оглядел их комнату и расхохотался: чем-чем, а лабораторными условиями этот беспорядок назвать было трудно. Обиженно помолчав несколько секунд, к нему присоединилась и Черити.

Восемнадцать месяцев спустя в распоряжении Черити уже было три вида продукции – все устойчивые, проверенные и одобренные Управлением. Эта процедура оказалась не такой сложной, как они боялись, ведь вся их продукция содержала только натуральные, безвредные ингредиенты. Теперь Черити выезжала на поиски клиентуры в новом синем костюме, хрустящей белой блузке, новых кожаных туфлях и с большим черным «дипломатом», в котором она держала образцы продукции.

– Ты похожа на приходящую няню, – сказал ей как-то Уолт.

– Именно этого я и хотела, – ответила Черити и пошла к двери. – Удачи.

– Мне не нужна удача. У нас качественная продукция, и я в нее верю. Она будет хорошо продаваться, – уверенно заявила она. Уолт нахмурился – у него такой уверенности не было.

Черити оказалась права. «Как и всегда», – сказал себе Уолт. Заказы потекли рекой, и чтобы выполнить их, Уолт вынужден был работать сутки напролет. У. них появились деньги, но какой ценой? Теперь он почти не выходил из квартиры, он даже не знал, что расположено по соседству.

Уолт заявил Черити, что им необходимо более подходящее помещение, и если они останутся в старом, он попросту сойдет с ума. Поиски оказались долгими и трудными. – Черити накладывала свое «вето» на все, что казалось ей чрезмерно дорогим. В конце концов, придя в раздражение от ее нерешительности и даже не посоветовавшись с ней, Уолт подыскал помещение сам и заплатил за него, взяв кредит в банке.

– Да как ты посмел сделать это без меня! – пришла в ярость его жена.

– Если бы я дожидался, пока ты решишься, то, наверное, состарился бы.

– Мне не нравится это место.

– Мне очень жаль.

– Ненавижу залезать в долги, – заявила Черити.

– Все бизнесмены занимают деньги, – не вдаваясь в излишние объяснения, бросил Уолт. Он сам до сих пор не пришел в себя от изумления: взять кредит оказалось намного проще, чем он предполагал. В банке лишь взглянули на его книгу заказов и предложили кредит, в два раза больший, чем им требовалось. Уолт чуть было не поддался искушению, но взял себя в руки и решил пока ограничиться половиной суммы.

– Но ведь эта квартира нас вполне устраивала, – настаивала Черити, словно не желая признать, что уже слишком поздно что-то менять. Похоже, больше всего ее изумила самостоятельность Уолта: до сих пор деньгами распоряжалась она, а не он.

– Меня она не устраивала! – возразил Уолт. – Работать здесь приходилось мне, а не тебе.

– Ты хочешь сказать, что я не работаю?!

Так простая мысль найти квартиру получше привела к грандиозной ссоре, которая не затухала несколько дней. Но ссоры и так уже становились для них обычным делом.

Хотя условия труда в новом помещении стали намного лучше, Уолт все равно вынужден был работать от зари до зари – дела у Черити шли успешно, и заказов прибавлялось все больше.

– Надо подумать о том, чтобы дать рекламу. Может быть, стоит рассылать заказы по почте? – как-то предложила Черити.

Они взяли помощника, потом еще одного, а затем, чтобы у Уолта оставалось больше времени на разработку новых лекарств – третьего. Прошел год. Уолт пошел в банк и легко взял большой кредит на развитие производства.

В тот год его дед серьезно заболел, но он так и не нашел времени, чтобы проведать старика. А потом Дензил умер, однако Уолт не смог даже слетать на похороны. Габби ампутировали ногу, но навестить его также было некогда. Уолт все работал и работал, в конце дня чуть ли не падая от изнеможения, и однажды он почувствовал, что лаборатория превратилась для него в ненавистную тюрьму: теперь его радовали только цифры в бухгалтерской книге.

А потом Черити забеременела, и все изменилось.

4

Нью-Йорк, 1979

Беременность протекала непросто. Тело бедной Черити раздулось, как воздушный шарик. Ее ноги сделались раза в два толще, и теперь она удобно чувствовала себя только в домашних тапочках. Ее волосы даже после мытья выглядели так, словно их не касались несколько месяцев, а лицо сделалось одутловатым и покрылось сыпью. У нее развилось варикозное расширение вен и началась изжога, а в довершение всех несчастий ее тошнило не только первых три месяца, но и полный срок беременности.

– В блокнотах твоего деда нет никаких средств, которые помогли бы мне? – приставала она к Уолту.

– Я уже все испробовал, – виновато ответил тот. Он действительно очень жалел жену, но не знал, как ей помочь. Теперь она только и делала, что с унылым видом бродила по маленькой мрачной квартирке, смотрела телевизор и читала дрянные журнальчики.

– Извини, но я помогу работать: как мне показываться на людях в таком виде? – хныкала она.

– Все в порядке, я все понимаю. Я сам займусь продажами.

– Но ты ведь не умеешь!

– Я научусь.

– А лаборатория?

– Эндрю и Скотт вполне способны сами заниматься производством, – ответил Уолт.

– Но ведь они смогут узнать состав наших средств, производить их и продавать на сторону!

– Дорогая, любой хороший химик легко может сделать это.

– О, Уолт! – мечтательно проговорила Черити. – Ты так давно не называл меня дорогой!

Ее глаза наполнились слезами, и Уолт смутился.

Несколько раз он пытался разобраться в положении дел. Ему предстояло стать отцом, и это очень радовало его. Черити была хорошей, заботливой женой: она бережно относилась к его деньгам, следила за его здоровьем и за тем, чтобы он всегда хорошо выглядел. Уолт понимал, что ее нынешнее состояние вызвано беременностью и должно пройти после рождения ребенка. Он часто думал о том, как обернулась жизнь для его друзей: Габби уже давно был в разводе и выплачивал алименты Мэри-Лу – и это с мизерной зарплаты автомеханика! Двое его однокурсников также успели развестись, а они с Черити, объединенные отнюдь не взаимной любовью, а всего лишь взаимным уважением, по-прежнему были вместе. «Возможно, мне повезло больше, чем я думаю», – сказал себе Уолт. С другой стороны, поскольку он вступил в брак не по любви, не по своей воле, ему очень недоставало настоящего чувства к жене. Их связывали странные, почти бесполые отношения. Уолту отчаянно хотелось испытать, наконец, что такое подлинная любовь.

Несколько дней спустя Уолт пошел в банк и долго беседовал со своим консультантом. Выйдя оттуда, он направился прямиком в агентство по недвижимости и снял на Тридцатой улице роскошную квартиру с двумя спальнями, выходящую на Ист-Ривер. Из окна зала было видно здание ООН.

Черити была настолько погружена в депрессию, что даже не стала упрекать его за новые расходы. Она лишь разразилась слезами благодарности, а выплакавшись, немного взбодрилась и даже стала активно подбирать для новой квартиры мебель.

Примерно в это время Уолт открыл для себя новый мир. Он обнаружил, что ему нравится продавать и что это у него неплохо выходит. Он легко устанавливал деловые контакты, но больше всего любил обсуждать условия договоров – проценты, суммы, условия поставки и так далее.

Теперь он каждое утро садился в машину с чувством, что ему предстоит путешествие по новому, неизведанному миру. Работая в лаборатории, он не испытывал ничего похожего. Ему абсолютно не хотелось туда заходить. Проблема заключалась в том, что в последнее время Черити начала поговаривать о скором возвращении на работу. Итак, у него было примерно полгода на то; чтобы завязать столько деловых контактов, чтобы Черити уже не могла вести дела фирмы без его помощи.

Однажды его вызвали в банк и спросили, не интересует ли его фармацевтическая компания, выпускающая обычные медикаменты. Эта компания разорилась, и банк намеревался продать ее. Уолт обошел просторные производственные помещения и хорошо оснащенные лаборатории, и к концу обхода он уже с трудом сдерживал возбуждение. Фабрика была просто великолепной: Уолт знал, что здесь они смогут в четыре раза увеличить выпуск своей продукции. Да, расходы вырастут, но их легко компенсировать за счет увеличения продаж. А когда он разговаривал с работающими на предприятии химиками, которые из кожи вон лезли, чтобы произвести хорошее впечатление на будущего босса, то пришел к еще одному приятному выводу: можно будет не прерывать производство традиционных медикаментов. Его уже некоторое время тревожила мысль о том, что увлечение нетрадиционной медициной окажется лишь временной модой, и если они будут заниматься только этим, то могут прогореть. Но теперь он будет производить обычные витамины и пищевые добавки! «Американцы никогда не откажутся от витаминов», – сказал себе Уолт.

Но возникал другой вопрос. Почему разорилась эта компания? Впрочем, найти ответ было очень просто: достаточно взглянуть на стоящий в гараже автомобиль нынешнего владельца, большой дорогостоящий «ягуар», рядом с которым так невзрачно смотрелось подержанное «шевроле» Уолта. Если прошедшие годы чему-то и научили Уолта, так это тому, что надо ограничивать себя в зарплате, ездить на недорогой машине и все средства пускать на развитие производства.

Он вернулся в банк, чтобы обсудить условия финансирования. Сначала он очень волновался, но быстро успокоился, почувствовав, что банк всецело ему доверяет: иначе, почему бы они с такой легкостью давали ему ссуды? В тот же день его подпись уже стояла под контрактом на покупку фабрики.

Вернувшись в свою симпатичную квартиру, обставленную самой модной мебелью, Уолт не сообщил Черити о том, что сделал. «Не следует волновать ее», – сказал он себе. Но в глубине души он хорошо понимал истинную причину своего поведения: ему не хотелось, чтобы жена узнала о покупке, ведь это была его собственная сделка. До недавних пор все важные решения принимала Черити, но теперь Уолт знал, что ему очень нравится все решать самому.

Беременность Черити протекала своим чередом, но ее прекращающиеся жалобы становились для Уолта все невыносимее, и ему было все труднее с пониманием относиться к жене. Он начал раньше уходить на работу и позже возвращаться. И дело заключалось не только в его желании сбежать от бесконечного хныканья – чтобы привести в порядок новое предприятие, ему пришлось работать, засучив рукава, а ведь оставались еще старые контакты и новые заказчики!

– Я знаю, у тебя есть другая женщина! – как-то обвинила Черити мужа, вернувшегося домой в одиннадцать часов вечера и еле живого от усталости.

– Ну, что ты, дорогая, не говори глупости! Как бы я нашел для этого время? – спросил он, заваривая себе кофе. Черити больше этого не делала: по ее словам, запах кофе вызывал у нее тошноту.

– Я знаю тебя, ты на все найдешь время. Ты ждал чего-нибудь вроде этого, чтобы пуститься во все тяжкие.

– Чего-нибудь вроде чего?

– Вроде моей беременности.

– Дорогая, ты забеременела потому, что забыла принять таблетку.

– Ты не хочешь этого ребенка, ведь так? Ты никогда его не хотел. Теперь, обрюхатив меня, ты ненавидишь меня еще больше!

И Черити заплакала; это был неприятный захлебывающийся плач, словно ей вдруг не стало хватать воздуха.

– Черити, но это не так! – Оторвавшись от своего кофе, Уолт посмотрел ей прямо в глаза. – Я рад, что у нас будет ребенок, ведь ты этого так хочешь.

– Вот видишь, я была права – это я его хочу, а не ты, – всхлипнула его жена.

– Послушай, Черити, у меня был тяжелый день, может, обойдемся без этой сцены?

– Кто она?

– У меня никого нет, – ответил Уолт настолько терпеливо, насколько ему позволяла его усталость.

– Тогда почему ты возвращаешься домой так поздно?

– Потому, что у меня много работы, без тебя мне приходится заниматься всем самому.

– Но ты, же сказал, что Скотт и этот, другой, способны со всем справиться!

– Эндрю. Да, Скотт и Эндрю справляются с вопросами производства, но…

Уолт помолчал. Что ж, рано или поздно ему все равно пришлось бы рассказать ей о новой фабрике, и тянуть нет смысла.

– Черити, дело в том, что я приобрел еще одно производство.

– Что-что ты сделал? – Жена подошла к нему вплотную.

Он размешал в чашке сахар.

– Это небольшая фармацевтическая компания, расположена она в Квинсе и выпускает главным образом витамины. Мы можем продолжать…

– Да как ты посмел! – накинулась на него Черити. – Ах ты сукин сын, как ты мог сделать это без меня!

– Черити, я не сказал тебе, потому что в твоем нынешнем состоянии тебе вредно излишнее волнение. Клянусь, это правда.

Уолт с чашкой кофе в руках стоял посреди небольшой продолговатой кухни.

– Это было наше общее дело, мы вместе его организовали… – Черити вновь заплакала.

– Дорогая, я не понимаю, о чем ты. Фирма до сих пор наша, я работаю ради нас и нашего ребенка…

– Ах ты грязный ублюдок! Ты хочешь забрать его у меня!

– Черити, ради Бога, о чем ты?

– О деле. Оно было моей единственной связью с тобой, дрянь!

С этими словами она подскочила к мужу, выхватила чашку из его рук, выплеснула горячий кофе ему в лицо и с криком выбежала из кухни.

Через десять дней Уолт впервые в жизни изменил жене.

Он не собирался этого делать. Он работал допоздна, но не обращал внимания на то, что его секретарша Иоланда также задерживается в офисе. О том, что он завел секретаршу, Уолт тоже умолчал дома – он намеревался сказать жене об этом лишь после рождения ребенка. Вообще-то он и не должен был извиняться перед Черити за то, что нанял секретаршу: помощница в офисных делах была ему очень нужна. Но жене наверняка не понравилась бы внешность новой сотрудницы: Уолт унаследовал Иоланду от предыдущего владельца фабрики, который отличался весьма экзотичным вкусом не только в отношении автомобилей, но и в отношении женщин.

Иоланда была высокая и полногрудая женщина с привлекательными округлыми бедрами, которые она отнюдь не скрывала от окружающих – Иоланда всегда носила обтягивающие вещи. Еще у нее были роскошные длинные рыжие волосы, которые, как понял Уолт, не могли быть ее собственными, и огромные серые глаза, почти всегда влажные – как, впрочем, и полные красные губы. Говорила она с протяжным южным акцентом, вызывавшим трепет у многих представителей сильного пола. Ходили слухи, что она была любовницей предыдущего владельца фабрики, и весь штат предприятия мучился загадкой, почему с такой внешностью она держится за должность секретарши – мужчин ее персона интересовала потому, что они ее жаждали, а женщины, само собой, были против такой соперницы в коллективе.

– О, мистер Филдинг, я и не знала, что вы еще здесь, – проговорила Иоланда, застыв на пороге его небольшого кабинета.

– Пожалуйста, зовите меня Уолтом. Я как раз заканчиваю работать с бумагами. Но что делаете здесь вы?

– Я занималась организацией новой системы регистрации документов, ведь у нас появилась эта чудесная новая продукция. Я подумала, что вы хотели бы иметь точную информацию о том, что как продается и все такое.