Текст книги "Вервольф. Заметки на полях "Новейшей истории" (СИ)"

Автор книги: Алесь Горденко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 38 страниц)

– Где тут твоя комната?

Хозяйка квартиры показала – последняя дверь направо.

Они вошли, девушка зажгла свет. Гость осмотрелся.

Похоже, Стефани действительно нравился минимализм. Если автомобиль – то «Фольксваген-пассат», если демисезонная одежда – то неприметный пуховик... В её комнате тоже была самая обычная современная мебель светлых тонов, а вместо кровати – небольшой выдвижной диванчик. В совке таким когда-то придумали милейшее определение – полутораспальное место. Типа, на полтора человека. И полуторные одеяла тоже шили.

Зато... Похоже, хозяйка квартиры всерьёз решила стать педагогом, работающим с маленькими детьми. Везде были мягкие игрушки, большинство из которых были сделаны вручную. И целый шкаф с книжками, среди которых подозрительно часто мелькали сочинения по педагогике, психологии и воспитанию. И фотоальбомы. В том же шкафу чуть не целая полка была забита пухлыми фотоальбомами, от миниатюрных до тех, где лежали фото крупного формата. Стол с кипой тетрадок и бумаги, исписанной хозяйкой.

– Вот тут я и живу!

– Уютненько тут у тебя! – одобрил гость. – Любишь учиться?

– Хочу помогать детям-сиротам, – серьёзно ответила девушка. – Наша система детских домов в её нынешнем виде – это какой-то ад... Но учиться – да, люблю. Даже папа иногда со мной советуется, хотя обычно... У него жизненная установка – у меня нет и не будет домашнего Политбюро.

– А ты с этим не согласна? – гость попытался свести всё к шутке. Не углубляться же в тему сиротства – при хозяйкиной-то биографии.

– Есть некоторые его решения, которые меня просто выбешивают. Потому что… ну неправильно это! Вот нельзя было легализовывать проституцию – и всё. Что, больше в Европе нечего скопировать, кроме квартала Красных фонарей?

Взглядом девушка метнула в гостя молнию. Тот растерялся.

– Не знаю, Стефани... Можешь мне не верить, но я никогда не пользовался услугами проституток. И совершенно не представляю, как это – покупать секс за деньги.

Хозяйка с явным облегчением выдохнула. И слегка покраснела.

– Извини... Меня куда-то совсем не туда понесло.

– Только скажи – и мы сразу всё исправим!

Они сидели рядом на диванчике. Шпеер обнял девушку, одновременно прикидывая – как им лучше устроиться здесь вдвоём?

А Стефани посмотрела на него и...

Дверь в её комнату была приоткрыта. Виднелся коридор и закрытая дверь комнаты напротив.

– Туда! – сказала хозяйка квартиры.

– А там что?

– Спальня.

– Чья? – гость несколько обалдел.

– Ты опять? Ну... У меня же первый раз!

– Всё понял, Стефани. Извини. Туда – значит туда.

– Тогда… пойдём?

– Нет! Я же сказал – донесу тебя на руках.

…Вместо слов благодарности Стефани устроилась у него на груди, обняла и время от времени поглаживала гостя по щеке. А ещё – её взгляды. На младшего Шпеера смотрела благодарная влюблённая красавица – и это было нечто. Опять же... Она действительно была красавицей. Он захотел её ещё в ванной. Но всё равно не думал, что всё пройдёт настолько удачно. И да – Стефани действительно была девственницей.

– Ты можешь остаться до утра? – тихо спросила она, когда всё случилось.

– Для тебя – всё что угодно. Тем более я сказал отцу – если что, не дожидайтесь, ложитесь спать без меня.

И вот сейчас они лежали и блаженствовали. Разве что…

Время от времени младший Шпеер всё же оглядывал обстановку вокруг. Большая комната с огромной кроватью. Огоньки лампочек, имитирующих свечи, по углам – отлично создают романтическую обстановку. Приятный полумрак. Большие подушки, мягкий матрас. Красавица, положившая голову ему на грудь.

Что ещё для счастья надо? А он иногда оглядывался.

– Ты что – до сих пор… боишься? – хозяйка хитро ему улыбнулась.

– Не без этого! – честно сознался гость. – Не знаю, как тебе объяснить... Я вот сейчас лежу с тобой здесь, а вокруг – множество всяких вещей, которые явно или Джорджа Джорджиевича, или его жены Жозефины. Мы даже презервативы у них из нижнего ящика тумбочки позаимствовали.

– Они не обидятся! – хозяйка рассмеялась.

– А ещё вот... Есть же такая… иерархия, если хочешь. Человек номер один, жилище номер один... Сподобил же Господь провести ночь с дочерью человека номер один в постели номер один. Как в сказке побывал.

– Я тебя утром ещё накормлю едой из холодильника номер один!

Она на секунду задумалась.

– Тоник, а что ты скажешь, если мы немножко выпьем? Шампанского?

– За начало твоей взрослой жизни?

– Ты считаешь, это не повод?

– Категорически поддерживаю! Куда идти за шампанским?

– На кухню... Лежи, я сама принесу!

Через пару минут хозяйка вернулась, держа в руках поднос:

бутылка, два бокала, фрукты, шоколадные конфеты.

– Тоник, придержи дверь! – она вошла из коридора в комнату.

– Тоник?

– Тебе не нравится? А как мне тебя называть? Антон, Антон… не хочу. И ты, кстати, тоже – придумай что-нибудь покороче, чем Стефани. А то слишком официально, как папа говорит. Кстати, мне нравится, как они называют друг друга. Жозефина для него Финка, а он для Жозефины – Гео.

– А тебя как они зовут?

– Папа и Финка – Стеф, а папа Давид… ну, мой отчим… он еврей, так что зовёт меня Сефа.

– А тебе как больше нравится?

– Не знаю. По-моему, вообще не так важно, как тебя будут называть. Главное – каким тоном. Они для меня оба – папы. Папа Джордж и папа Давид. Потому что оба меня любят, и я это чувствую. Для одного я Стеф, для другого – Сефа. Мне нравятся оба варианта. А между собой они Джо и Дава.

– Я тебя буду называть и так, и этак. Действительно, оба варианта красивые. Хотя, наверное, было бы лучше, если бы тебя звали как-нибудь… Дженнифер, скажем.

– Почему?

– От Дженнифер можно было бы сделать сокращение Джин. И мы были бы – Джин-Тоник.

Хозяйка квартиры расхохоталась.

Утром она сама готовила им завтрак. Что-то такое, полезное для здоровья. Каша – пять злаков. Впрочем, оно было ещё и вкусно.

– Стеф, а вообще – кто готовит еду для президента страны? У вас, наверное, должны быть какие-то особые повара, уборщики квартиры и прочая обслуга?

– Смотря где. У папы на работе – да, а здесь – мы сами всё делаем. Разве что горничная приходит, делать уборку. И продукты не из магазина, а от кремлёвских поставщиков и после проверки в лаборатории. Привозят, скажем, кусок мяса, а на нём пломба:

отравляющих веществ нет. А еду обычно сами готовим.

– А почему?

– Папа не любит посторонних людей. Особенно здесь. Семейный очаг – это святое. Исключения делаем редко и только для очень хороших людей – типа тебя!

Она снова рассмеялась. Чёрт, а она ведь, когда смеётся, как-то особенно хороша! Как же хочется с ней встретиться ещё.

– Я помогу тебе с уборкой! – решительно заявил гость, закончив мытьё посуды. Но хозяйка столь же решительно, хотя и мягко, отказалась.

– Тебя уже, наверное, и так папа с мамой заждались. А я – взрослая девочка. И в состоянии заправить постель и постирать китайский халат сама. И вообще, у меня к тебе огромная просьба, Тоник. Ты можешь воспринимать меня не как дочь президента? Ну, хоть ты, а?

От отца, Шпеера-старшего, Антон не стал скрывать ничего, кроме интимных подробностей и приватных разговоров. Совсем собирался ехать домой. Окликнули у КПП. Какая-то девушка. Стефани Красс. Ну, в смысле, дочь... Сначала попросила разрешения проводить меня, потом... Не знаю как, но я не смог ей отказать. Понимаю! – кивнул Герхард. – Всё понимаю. Великое дело – генофонд. Она таки дочь своего отца – им вообще отказывать трудно.

Ну что же – желаю счастья.

– А как мне лучше его называть, отец?

– Джордж Джорджиевич. И никак иначе. Во всяком случае, пока.

Во вторник курсанта Шпеера срочно попросили прямо с середины занятия. Ненадолго. Человек в форме фельдъегерской службы вручил ему небольшой плотно запечатанный пакет. Распишитесь в получении, Антон Герхардович. Вручено фельдъегерем… время проставьте. Спасибо. Это вам.

Что-то нетяжёлое и мягкое. Антон открыл посылку.

Жёлтый китайский халат с красно-золотыми драконами. И записка. Листок именной бумаги из блокнота. ДЖОРДЖ ДЖОРДЖИЕВИЧ ЛИАНДЕР, Президент Северной Федерации. Чернильная ручка. Тот самый почерк, которым написаны высочайшие резолюции на бумагах, по должности получаемых Герхардом Шпеером – министром юстиции. Господин президент прекрасно рисует портреты карандашом, а вот почерк как был, так и остался – несколько кривой. Впрочем, написано разборчиво и понятно.

«Огромное спасибо, что делаешь Стеф счастливой. Прошу принять маленький подарок. Извини, что не шуба с царского плеча – никогда не носил шубы. Д.»

Кому – а зачем писать, кому? Фельдъегерь знает, кому везти. И то, что вместо подписи. Д. Скорее всего, имеется в виду – Джордж. На «ты»… ну, это понятно. Антон Шпеер для господина президента теперь навсегда – ты. Кстати, вроде как это считается признаком высочайшей монаршей милости. Как и начальственные шуточки – вот, про шубу с царского плеча. «Огромное спасибо, что делаешь Стеф счастливой». Сразу вспомнилась она – красавица, которую Антон раздевал в ванной и удивлялся – как она, будучи такой привлекательной, дожила до 20 лет и осталась девственницей? И её ответы. Она хочет быть педагогом и помогать сиротам. И категорически против проведённой господином президентом реформы, в результате которой в стране снова появились публичные дома. И сама о себе заботится. И ездит на метро.

Пора бежать обратно на занятие. А восьмого марта они увидятся – торжественное мероприятие в Кремле, где Антону Герхардовичу предстоит символизировать сильный пол, поздравляющий прекрасную половину человечества, никто не отменял.

5

– А это, господин президент, репортаж Центрального телевидения Армении!

Помощник включил следующую видеозапись.

Сиропный репортаж о том, что в Ереване, в президентском дворце, проходит выставка, приуроченная к юбилею трудовой деятельности выдающегося архитектора Тиграна Арсеновича Карасяна. Место проведения выбрано не случайно: когда-то уважаемый юбиляр приложил руку и к архитектурному проекту нынешнего президентского дворца, а в те времена – Ереванского дома профсоюзов. На выставке представлены рисунки и чертежи мастера и панорамные фото лучших зданий, созданных его гением. Первую экскурсию по выставке, организованную для самых уважаемых гостей, провёл советник президента по культуре, сын мастера Армен Тигранович Карасян. Среди гостей были господин Президент Республики Армения, премьер-министр, несколько дипломатов иностранных держав. Особо приятным сюрпризом стало посещение выставки внучкой мастера – Стефани Джорджиевной Красс, специально прилетевшей в Ереван отдать дань уважения архитектурному гению дедушки. Сопровождал Стефани Джорджиевну Антон Герхардович Шпеер, сын министра юстиции Северной Федерации.

Об этом Джордж уже знал. Стефани всегда находила полчаса, чтобы вечером позвонить отцу и рассказать, где они сегодня побывали и что делали. Меньше, чем на полчаса, у неё не получалось. Дочь охотно делилась с ним радостными событиями, а армяне... Они знали толк в гостеприимстве. И, похоже, хорошо изучили, чем интересуется новая внучка выдающегося архитектора Карасяна, она же, по чистой случайности, любимая дочь главы соседней державы.

Проявляет интерес к религии? Отлично. Стефани звонила Джорджу и рассказывала о том, как они посетили уникальный храм, вырубленный в скале. Работа XIII века. Всегда находился в дальнем и труднодоступном месте, так что сегодня это единственный храм Армении, где службы не прекращались никогда на протяжении почти 700 лет. А служат до сих пор по средневековым книгам и рукописям. Знаешь, папа, там какая-то совершенно особая атмосфера – не передать словами. Наверное, на такие места действительно сходит какая-то особая благодать Бога. Они прослушали всю службу – вроде всё на армянском, а они всё поняли.

Стефани Джорджиевна хочет стать социальным педагогом для сирот? Она побывала в семье, воспитывающей 13 детей, шестеро из которых – приёмные, а в государственном музее Республики Армения ей показали выставку об истории народных традиций и обычаев. Одним из главных среди них всегда было то, что в армянских семьях не было сирот: если умирали родители маленького ребёнка, то его непременно брали на воспитание в семью братьев отца или матери. Стеф так про это рассказывала, что Джордж даже удержался от напоминания о бурной молодости дедушки Карасяна. И вообще, в чём-то дочь права: иногда папа на редкость плохо думает о людях и страдает нездоровым цинизмом. Добрее надо быть.

И везде девушку сопровождал Антон. Официально они свои отношения никак не обозначали, но за спиной уже шептались примерно все: жених Стефани Джорджиевны, будущий зять господина Лиандра.

Странное свойство памяти: по-настоящему Джордж рассмотрел Антона Шпеера только после того, как Стеф закрутила с ним роман. До этого Антон был один из – и не более. Конечно, своим ростом – 187 сантиметров – он всегда выделялся из детей Герхарда. Но во всём остальном... Джордж встречался с ним и на той новогодней ёлке, где ему устроили смотрины Санни. И в Лиандрополе его принимал, где ближе знакомился со Шпеерами – после того, как Санни подарила ему свою невинность. И ещё на кремлёвских ёлках. И на семейном новогоднем банкете. Ничего особенного. Скромный, молчаливый молодой человек. Пожмёт руку – здравствуйте, Джордж Джорджиевич! – и весь вечер в основном молчит, иногда вставляя какие-то дежурные фразы.

В семнадцатой квартире они впервые встретились через пару недель после Восьмого марта в Кремле. В очередной раз был выходной, курсант Шпеер ушёл в законное увольнение.

Антон был несколько смущён и не в меру официален. Кто-то из доброхотов сообщил ему: у Хозяина есть маленькая индивидуально-клиническая особенность. К военным он относится настороженно ещё с тех времён, когда сам не хотел отдавать мифические «долги родине» в призывной армии, ну а уж после того как вояки организовали покушение, в результате которого погибла Санни…

В последние годы среди гражданских чиновников распространилась мода на тёмно-синие пиджаки. Откуда взялась – уже не выяснить; отдельные умники связывали её с тем, что мундиры тёмно-синего цвета носят прокурорские работники – а вся страна видела, как стремительно влетел в высшую государственную элиту прокурор Игорь Заречный. Вчера был чуть не личный враг фюрера, а сегодня... Короче, поди теперь пойми, только – появилась. И Антон Герхардович пришёл в идеально накрахмаленной белой рубашке, строгом тёмно-синем галстуке и не менее официозном тёмно-синем пиджаке. Сидело на нём прекрасно, но – чересчур официально.

Тем паче что хозяин квартиры действительно вознамерился дать неофициальный дружеский обед, так что гостя встретил в спортивных штанах и водолазке. И пятидневная небритость ещё. Пока он лежал в больнице после покушения – отрастил небольшую, аккуратную бороду. Заодно выяснилось, что борода уже почти седая. А народу – особенно жителям кавказских регионов – понравилось. Носил какое-то время. Потом сбрил и несколько месяцев ходил без бороды. Потом несколько раз то сбривал, то отращивал, не в силах понять, какой же вариант нравится больше. В молодости однозначно было лучше безбородому, но сейчас... Лиандер, ты уже разменял пятый десяток. Земной свой путь пройдя до середины... Сейчас вот снова собрался отрастить.

– Друг мой, вы блистательны, но слишком официальны! – он широко улыбнулся гостю. – У нас тут всё-таки не Кремль... Проходи, Антон, гостем будешь!

Он крепко пожал руку младшему Шпееру.

Из кухни показалась Жозефина – в простом домашнем платье и фартуке. Выходной; она дома; семейный обед… она не могла приготовить его не сама.

– Здравствуйте, Антон!

– Здравствуйте, Жозефина Андроновна!

– Можно просто – Жозефина. Надеюсь, любезный супруг не станет возражать? – произнесено иронически по адресу Джорджа.

– Аще изволите, государыня моя!

Тут рассмеялся и гость. Слава Эволюции!

– А Стефани… Джорджиевна где? – поинтересовался он затем.

– Как всегда – как только семейный обед, на который приглашён её Тоник, – так в университете перенесли на субботу какое-то практическое занятие. К счастью, это ненадолго – уже едет домой. Пойдём пока, не будем мешать Жозефине!

Хозяин повёл гостя в свой кабинет. В ту самую комнату, перед дверью которой стояли стулья для секретарей.

Похоже, у них это было наследственное – тяга к минимализму. Впрочем... Если в комнате Стеф стояла самая обычная современная мебель, продающаяся в любом торговом центре, то в кабинете её отца... Если уж стол – так антикварное бюро, добытое откуда-то из бывшего Правительствующего Сената. Если уж диванчик для гостей – так опять же что-то антикварное. Если уж лампа на столе – то та самая, знаменитая «наркомовская»; подлинник тридцатых годов. Спартанская деловая обстановка, но элитная и очень дорогая. Огромный шкаф с книгами. И большая икона в углу, в особом стеклянном ящике.

– Это он? Чёрный Георгий? – догадался гость.

– Он самый.

– А правда, что он однажды спас вам жизнь?

– Это было не однажды. Это было 19 августа 1991 года…

– Да, я в документальном фильме о путче смотрел. Только думал, что это красивая легенда.

– Нет, Антон, не легенда. Ровно под этой комнатой находится помещение, куда гэбэшники забросили бомбу. Она должна была взорваться и похоронить здесь всех. Но снаряд заклинило. По статистике – такое бывает один раз на примерно 30 тысяч случаев. Так что... И вообще – твой отец правильно делает, что по субботам ходит молиться. Потому что потусторонний мир есть. И лучше не злить Небесную Канцелярию…

Хозяин показал на шкафчик с напитками в углу кабинета.

– Пить будешь?

– Предложите – не откажусь.

– У меня самообслуживание. Выбирай, что тебе больше нравится.

Жестом он предложил гостю подойти к шкафчику и выбрать напиток. Насколько можно было судить по бутылкам, хозяин действительно не очень-то жаловал крепкий алкоголь. Бутылка виски с особой наклейкой, извещающей, что это подарок президента Соединённых Штатов, конечно, была. Армянский коньяк с отметкой, что это господину Лиандру от руководства и народа братской Армении – тоже был. Но пили тут явно не их. Початые бутылки содержали виноградные вина разных сортов или вовсе что-нибудь безалкогольное. Вода из ледников Антарктиды, добыта на глубине 300 метров. Природа во всей её первозданной чистоте, не тронутая цивилизацией, ага.

– А это что у вас? – младший Шпеер вытащил фигурную бутылку с красноватой жидкостью. – Можно?

На секунду задумался – во что это разливают?

– Рюмки возьми! – подсказал хозяин. – Эту красотищу мне привезла Стеф из женской колонии.

– В смысле? – несколько обалдел гость. – Стеф? Из женской колонии? Как это?

– Длинная история… как-нибудь потом расскажу. Это поклон от начальника женской исправительной колонии – водка на клюкве и бруснике.

Антон налил две рюмки.

– За наше настоящее знакомство! – сформулировал хозяин и пояснил: – Мы с тобой и раньше встречались, но так… мимоходом.

Пожалуй, это была не водка. Что-то явно более крепкое. Скорее уж, отлично очищенный самогон. Хотя действительно – на ягодах. Так что младшему Шпееру зашёл легко. А хозяин не удержался – быстро налил полстакана воды из ледников Антарктиды и запил.

Заметил гостю:

– Я был единственным в окружении Эльцера, с кем он не бухал. Потому что однажды в моей жизни появилась Финка, и ради неё я бросил пить. Так, иногда делаю маленькие исключения...

Как тебе настойка?

– Хорошо пошла, Джордж Джорджиевич!

– Ещё бы... В тех краях, откуда она приехала, хорошо делают только форменную одежду и водку. Причём форменную одежду делают принудительно. И молятся ещё – там неподалёку монастырь. Вся богохранимая держава наша в одной миниатюре... Впрочем, это так, картинки с выставки. Главное, что из той поездки привезла Стеф, была совсем не водка... Не пугаю; так, чисто информация к сведению. Имей в виду, Антон: моя дочь... Для меня самого это стало открытием. Однажды вдруг выяснилось: красота – это у неё от мамы. А характер – от меня. Стефани Красс она по паспорту. А вообще она – Стефани Лиандер.

– Я это уже заметил! – улыбнулся гость. – Когда ей захотелось встретиться со мной, Стеф просто встретила меня у КПП и увезла к себе домой… то есть к вам. И ей невозможно было отказать... Джордж Джорджиевич, вы не обиделись, что мы встречались на вашей квартире?

– Единственный не совсем ловкий момент был... Есть информация, которую мне обязаны сообщать. Примерно как вся еда, которую приносят ко мне на стол, проходит тест на отсутствие ядов. Поэтому обслуга сообщила, что утром после вашего свидания Стеф пожелала сама постирать постельное бельё с небольшими следами крови. И, кажется, я это понял правильно.

Гость смущённо молчал.

– Но это ерунда, – спокойно продолжал хозяин. – Потому что ты сумел сделать счастливой мою дочь. Это было видно. Когда рисуешь портреты людей, то начинаешь читать, что написано у них на лице. Никаких слов не надо. Стеф была счастлива... Спасибо!

– Я тоже… – растерянно пробормотал гость. – Тоже был счастлив. У вас прекрасная дочь... Во всех смыслах прекрасная.

Ответить хозяин не успел: в коридоре хлопнула входная дверь. – Я сильно опоздала?

– А вот и виновница семейного обеда! – Джордж пошёл встречать дочь, Шпеер – за ним.

Мероприятие плавно перешло в семейный ужин. Со стороны – обычная дружеская посиделка на кухне. Большой стол, четыре человека, оживлённые разговоры.

– Антон, а почему всё-таки аудитор? – это интересуется Жозефина.

– Потому что в мирное время это самая важная военная специальность.

– Неужели? Расскажите, пожалуйста.

– Если коротко, то в мирное время мы готовим армию к войне и поддерживаем её боеготовность. А тут самое важное – материальное обеспечение. Чтобы, если наступит такая необходимость, на складах оказалось ровно столько боеприпасов, оружия и военной формы, сколько значится по бумагам. А следят за тем, чтобы ничего не пропало, именно аудиторы.

– Действительно…

– А как ты думаешь, воровство в армии искоренить можно? – это уже хозяин.

– Наверное, нет. Но стремиться к этому необходимо.

– А есть такая сумма взятки, перед которой невозможно устоять?

Шпеер задумался.

– Наверное, есть. И я надеюсь, мне её никогда никто не предложит.

– А почему ты так этого боишься?

– Бояться тяжёлых ситуаций – нормально, Джордж Джорджиевич. А предложение очень крупной взятки – это очень тяжёлая ситуация. Наверное, как тяжёлое ранение. Или как увечье как оенибудь. Все нормальные люди его боятся.

– Хороший ответ... А как твой отец умудряется удерживаться от таких искушений? У него ведь недоброжелателей в моём окружении – вагон и большая тележка. Брал бы крупные взятки – наверняка бы уже донесли. А вот – ничего. Ну, или какие-то заведомо придуманные байки.

– Не знаю. Честно – не знаю. Дома отец никогда не говорит о работе. А сколько себя помню – семья всегда скромно жила. И не знаю даже, чья заслуга тут больше. Наверное, отцу очень повезло с мамой. У них никогда не было скандалов из-за вещей, автомобилей или жилья. Наоборот, наверное, мама бы первая его осудила, если бы он стал брать взятки, чтобы купить авто подороже или квартиру попросторнее. Но так, конечно, не у всех бывает.

Чаще – наоборот.

– А у мамы откуда такие убеждения?

– Наверное, воспитание. Мама из питерской интеллигенции – в хорошем смысле этого слова. Её родители пережили блокаду. Наверное, откуда-то оттуда. А вообще…

В этом месте гость улыбнулся – пора как-то разрядить обстановку.

– А вообще – можете спросить Давида Ароновича.

– Давида Ароновича – это Мазалецкого? Даву? – не понял хозяин.

– Его самого! Второго папу Стефани. Моя мама – Елена Эрнестовна, девичья фамилия – Редигер. Мой дедушка – Эрнест Людвигович Редигер, профессор, доктор физико-математических наук, несколько лет возглавлял КБ, где работал инженер Давид Мазалецкий. А на смежном с ним закрытом стратегическом производстве – Ольга Мазалецкая. Давид Аронович неплохо знал дедушку.

У Стефани просто отвалилась челюсть. А Джордж тихо матюгнулся про себя. Хорошо же спецслужбисты досье собирают. Хотя... С них спрашивали справку на Герхарда Шпеера, а не на его покойного тестя.

– Тоник, как это? Почему ты раньше не говорил? – это пришла в себя Стефани.

– Ты не спрашивала…

– Несмешно! Мог бы и сообщить, что папа Давид... Он мне тоже ничего не говорил…

– Стеф, ну вряд ли инженер закрытого оборонного предприятия, давший хренову кучу подписок о неразглашении, стал бы делиться с тобой, с кем он работает и что делает! – поддержал Антона Джордж.

– Да и работали они вместе, кажется, года четыре или пять... Потом дедушку перевели на другую работу. А у Давида Ароновича появился какой-то новый начальник.

– Антон, а как это выяснилось? Про отца твоей мамы и Даву? – хозяину эта история оказалась не менее интересна, чем его дочери.

– Когда вы были в больнице, Джордж Джорджиевич. К вам ведь могли ходить немногие люди, профессор Линдси сам разрешения на посещение давал. Давид Аронович объяснил, кто он такой – его к вам допустили. А ещё всеми посещениями – кто к вам ходит – интересовался мой отец, он ведь был и. о. премьер-министра. Увидел в справке деталь биографии: работал в КБ почтовый ящик номер... Отцу этот почтовый ящик многое говорил. Как-то раз он подошёл к Давиду Ароновичу и спросил – а вы профессора Редигера не знали? Выяснилось, что у Давида Ароновича даже есть фотография... Вообще-то это было запрещено, но они тогда нарушили запрет и сделали общее фото сотрудников КБ на память. Там и дедушка, и Давид Аронович.

– А мне он почему не сказал? Дава, ну как так-то?

Вопрос был, что называется, риторический. Да и гость порядочно смутился и некоторое время молчал, прежде чем ответить.

– Не знаю, Джордж Джорджиевич. Профессор Линдси тогда строго-настрого запретил начинать с вами разговоры, которые бы могли вас расстроить. Наверное, всё, что касалось семьи отца, отнесли к таким разговорам.

– М-да... Ох. Давайте, что ли, за профессора Редигера, светлая ему память!

– И за Давида Ароновича! – откликнулся гость. – В том, что у вас сейчас такая замечательная дочь, ведь и его заслуга есть?

Общий смех за столом.

Вообще тостов они произнесли много. И хотя ничего особенно крепкого на столе не стояло, ближе к концу посиделки Антон несколько расслабился и решился задать хозяину личный вопрос.

– Джордж Джорджиевич, а объясните мне – как это у вас получается? Я сейчас сижу у вас в гостях – очень тёплый домашний приём. Помню, как вы нас принимали у себя в поместье, когда шашлык жарили и Городецкий пел – то же самое. А отец вас видит в основном на работе, и там вы… как бы это сказать…

– Суровый начальник! – усмехнулся Джордж. – Санни, моё Солнышко, царствие ей небесное, умела подбирать формулировки.

«Ты – суровый начальник!»

– Ну да... Вот как это так выходит?

– Наверное, это оттого, что жизнь меня довольно быстро и довольно жёстко отучила играться в идеализм, Антон. У этого народа в анамнезе – сорок поколений холопов государевых. Они на генетическом уровне хотят видеть во главе страны сурового начальника. Уважают только таких. А любят – того сурового начальника, который вдруг возьмёт – и начнёт раздавать пайки побольше. Хлебушка на буханку больше, чем при прежнем царе, колбасы на сто грамм… вот и счастье холопское. Вообще-то это ни разу не нормально, ибо нет гаже занятия, чем управлять холопами, которые без твоего разрешения в сортир лишний раз сбегать боятся. Надо это как-то изживать. Но так сразу взять и явиться им в образе британского премьер-министра, который запросто ездит на работу на метро? Они этого не поймут. Разрыв шаблона. Так что – будем потихоньку. Опять же – надеюсь на новые поколения. Те дети, которые родились уже после совка, – сегодня ходят в третий класс школы… Помолчал и добавил.

– Санни давала мне надежду в своё время. В последние месяцы перед... Когда нам казалось, что вот сейчас она родит ребёнка, я поселю её в отдельном особняке, пускай живёт и радуется... Она начала называть меня Принцепсом. Мой Принцепс!

– Я тоже слышал... Несколько раз она говорила это слово. А что оно означает, Джордж Джорджиевич?

– Формальный титул римских императоров. В буквальном переводе – первый среди равных. Первый. Но – среди равных. Не мошковецкий царь среди холопов.

Когда хозяин провожал гостя, Антон не мог не обратить внимание: Джордж Джорджиевич по-прежнему слегка прихрамывал. Последствия того ранения при покушении. Санни называла его Принцепсом. Римским императором. Первым среди равных. А получился Железный Хромец. Тамерлан, короче. Впрочем... Вряд ли великий завоеватель принимал своих гостей в водолазке и спортивных штанах. И уж во всяком случае, не интересовался под самый конец дружеской посиделки, глядя на гостя и дочь: ребята, вы где планируете дальше встречаться? Если хотите здесь – то я не против, только предупреждайте заранее. А если нет – то в каком районе города вам купить квартиру?

В следующие выходные Стефани отправилась на такой же семейный обед к Шпеерам. Джордж как-то уже и не удивился, что итогом обеда стало намерение главы семейства и его супруги на майские праздники рвануть со Стеф и Антоном в северную столицу – погостить у Давы Мазалецкого. За обедом девушка много и охотно рассказывала о том, почему пошла в педагогику, и, кажется, приятно поразила своим ответом супругу Герхарда. «Я видела наши детские дома изнутри, так что очень хочу попробовать исправить то, что там творится».

А ещё её заинтересовал красный угол в комнате главы семейства. У Джорджа во всём доме висела одна икона Чёрного Георгия, и располагалась она на стене в особом стеклянном шкафу. А здесь – настоящий деревенский иконостас: деревянные полочки, под каждым образом – своё особое полотенце... Всё началось с кратких рассказов Герхарда Антоновича о том, откуда взялась та или иная икона, а закончилось разговором, как Шпееру удаётся оставаться чуть ли не единственным министром, не берущим взяток, о чём ходят легенды. «Не знаю, Стефани, поверите вы или нет, но я верю, что здесь всё не заканчивается. И ещё придётся отвечать потом». После чего Стеф довольно долго рассматривала домашний иконостас и о чём-то думала.

Во время застолья вспомнили протоиерея Смирного; гостья попросила познакомить с ним. Потому что у неё в следующем году защита диплома, и ей хотелось бы поближе познакомиться с опытом протоиерея как организатора детского дома семейного типа.

На майские праздники Стеф и Шпееры уехали в гости к Мазалецкому. Какая-то удивительно личная поездка: за четыре дня из всех публичных мест Питера они посетили разве что мемориальное кладбище. Там на одной из плит, в длинном ряду имён умерших от голода во время блокады, значилась и бабушка Елены Эрнестовны. Всё остальное – сугубо личное. Ольга Мазалецкая покоилась на кладбище близ синагоги, о котором большинство туристов никогда и не слышали. Технический музей при бывшем КБ, которым руководил профессор Редигер, был закрытого типа – гости попали туда по особым пропускам. Целый день Давид показывал Шпеерам своё производство: компания «Дава» уже давно стала крупным предприятием, производившим комплектующие для сферы IT, в том числе и оборонный заказ.