Текст книги "Вервольф. Заметки на полях "Новейшей истории" (СИ)"

Автор книги: Алесь Горденко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 38 страниц)

Прикольно... А куда ещё ты не рекомендуешь ходить?

К родственникам, оставшимся на земле. Если в общем и целом, то вариантов там два. Первый – если твоя родня тебя реально любила, то они будут убиты горем – и тебе это зрелище будет мучительно. И второй – в гробу они тебя видали; восприняли новость о твоей смерти с облегчением и мысленно уже начали делить наследство. Хочешь напоследок разочароваться? Ну, иногда ещё есть вариант: им было на тебя плевать, так что новость о твоей смерти – где-то в одном ряду с прогнозом погоды на завтра. Но мучительные терзания о наследстве случаются куда чаще, чем пофигизм.

А куда бы ты порекомендовала?

Вот знаешь... Насколько я успела тебя изучить – тебе бы понравилось навестить кого-нибудь из твоих врагов. Откровенных врагов. Особенно тех, у кого интеллект выше среднего.

Почему?

О, там такая гамма чувств! Сначала человек дико радуется – ура, помер-таки, мерзавец этакий! Можно совершенно безнаказанно прибежать и поссать на могилку. Или хотя бы написать какой-нибудь похабный некролог. А вот потом... Если есть мозги – то сначала пропадает желание ссать на могилку. Потому что мёртвые сраму не имут, а вот от живых ты за своё свинство ещё как огребёшь. Причём в первую очередь – от своих корешей по клубу любителей носить белое пальто. У них ведь у каждого своё белое пальтишко, и его надо регулярно выгуливать. Так что извини, дружок, но ничего личного – чисто необходимость кого-нибудь натыкать рылом за недостойное поведение. Потом приходит разочарование – больше они ничем не могут тебе насолить. Когда ты лежишь в гробу, то уже всё едино: поют над гробом дифирамбы или сыплют проклятиями. Ну и, наконец, самых интеллектуально продвинутых посещает мысль, что все там будем. Ты бы заценил.

А ведь действительно... Но вот незадача. Ты говоришь – настоящих врагов... А кто мне настоящие враги? Трепло с «Эха Мошковца»? Или, наоборот, какие-нибудь церковники? Поп Смирный и иже с ним? Какая-нибудь красная плесень, поддрочивающая на портретик товарища Стального?

Ну, если хочешь, можно посмотреть на всех, кого ты перечислил.

…Перед закрытой входной дверью в редакцию «Эха Мошковца» он остановился в замешательстве, а стервочка усмехнулась: ну, чего встал? Ты теперь того… призрак бесплотный. Можешь хоть в хранилище Центробанка, хоть в комнаты для хранения секретных документов Генштаба.

Главному редактору Беничке только что сообщили. Экстренная новость. Надо прерывать эфир и срочно сообщать – редакционная политика такая. А по графику в эфире шло «Особое мнение» посредственного писателя-сатирика, зато выдающегося демшизоида Виктора Матрасовича. Где-то опять задержали и оштрафовали какого-то одинокого несанкционированного пикетчика с плакатиком – и Виктор Анатольевич теперь громко убивался по поводу порухи свободы и демократии.

Извините, мы вынуждены прерваться на экстренный выпуск новостей!

В правоохранительных органах области подтвердили факт смерти бывшего главы государства Джорджа Лиандра. По предварительным данным, он скончался от острой сердечной недостаточности во время автомобильного путешествия, на автотрассе, в 20 километрах от города…

Первой реакцией сатирика была полная растерянность. Он слушал экстренные новости и не мог поверить – это правда? Так и есть? Умер? Действительно? Ну, а потом... Матрасович всё-таки был настоящим советским интеллигентом.

Вот сейчас надо будет что-то сказать. Что? Первое, что пришло в голову, – шутка о Боге, который не ерошка. Видит немножко.

И поэтому послал самому жестокому и циничному правителю этой страны смерть от острой сердечной недостаточности. В принципе, вполне нормальная реакция для острослова, ранее уже прогремевшего своими колкостями на всю страну минимум дважды. Сначала Матрасович предложил величать тогда ещё господина Президента Северной Федерации «главарь государства», а потом выдвинул идею заменить День памяти и скорби на государственный праздник День рождения фюрера. И по части сравнения господина президента с прежними руководителями этой страны – тоже его: «До Мышино дотрахались!»

А с другой стороны... Вот пошутишь сейчас – и что? Что потом? Новопреставленный был редкостным циником – и поэтому не обращал на такую мелкую пакость, как Матрасович, никакого внимания. Давить этого клопа? Зачем? Только вони больше будет. А как отреагирует Алексей Рудольфович? Сын того самого Жмеровского…

Что скажете, Виктор Анатольевич? Какие первые ощущения? Мы, конечно, все огорошены…

Поганые ощущения. Поганые. Я вот сейчас сидел, слушал – и не мог поверить, что действительно – всё. Это же... Это была целая эпоха, да? Четверть века! Четверть века – он. А мы – все мы! – при нём. Не он при нас, а мы при нём. Даже Перестройка... Я старый, я помню. Я помню, кто тогда был настоящими кумирами. Один только академик Андрей Дмитриевич Медовой – фигура мирового масштаба и значения! А молодые что сейчас знают о том времени? «Тогда Джордж Джорджиевич был всего лишь делегатом Съезда народных депутатов»! Всего лишь! Джордж Джорджиевич, вчерашний уголовник, убийца – и при нём целый Съезд народных депутатов как декорация! Съезд, где делегатами были... Да одного академика Медового бы вполне хватило! Вот поганое ощущение – академик, величайший гуманист – как декорация к внучку члена ЦК КПСС и вчерашнему уголовнику!

Слушай, а мне действительно того… понравилось! – усмехнулся Джордж стервочке.

Ещё бы! Наша работа – знать о клиентах всё. Когда мы выбирали, в каком виде я должна тебя встретить, учли даже то, о чём постесняются писать твои самые откровенные биографы. За твою жизнь у тебя было 68 женщин, и все, кроме первой, Маи, хоть раз, но доводили тебя до оргазма одними ступнями…

Гм… вот как-то никогда не считал общее количество своих женщин.

Если захочешь – представлю тебе самую подробную статистическую сводку – от количества дней, прожитых на земле, до общего объёма выпитого кофе.

Себе оставь. Для отчётности. Поехали к попу. К Смирному.

Отче протоиерей был на работе – в Синодальной комиссии по защите материнства и детства. Ему сообщил секретарь – молоденький семинарист.

Первая реакция была на уровне инстинкта. Протоиерей картинно воздел очи к потолку и перекрестился. Упокой, Господи, душу новопреставленного Георгия и прости ему прегрешения вольные и невольные.

Какие-нибудь указания будут, отец Димитрий?

Какие тут указания? Указания даст Святейший, если посчитает нужным. Скажет провести общее молебствие по новопреставленном – проведём. Иди пока!

Оставшись один, церковник некоторое время молчал, глядя в окно. О, какая это была гамма чувств!

Как у Матрасовича – только хуже. От всей души, искренне, поп покойника ненавидел. При жизни Джордж Джорджиевич не только проводил антихристовы реформы – как их понимал протоиерей. Ещё он тихо, но с особым цинизмом издевался и над Смирным, и над святой матерью-церковью в целом. А поп... Неизвестно, насколько глубоко он проникся верой в истинность написанного в Евангелии. Но быть протоиереем, председателем Синодальной комиссии и главной поп-звездой церковных телеканалов ему очень понравилось. Толпы адептов, целующих ручку и с придыханием смотрящих снизу вверх: «Отец Димитрий!..».

Он сам не заметил, как превратился в одного из главных телехамов. Но – бодливой корове Бог рогов не даёт. Это особый вид цинизма Небес: дать в число наиболее преданных прихожан министра юстиции – и сделать его министром при болярине Георгии. Который очень вежливо и внимательно выслушает все советы министра, прочитает все принесённые им проекты – и узаконит в стране эвтаназию. А на стоны церковников о богопротивности сего закона иронично заметит: что же вы, отче, так плохо свою паству пасёте? Если эвтаназия дело богопротивное – ни один настоящий верующий ею никогда не воспользуется!

Теперь болярин Георгий отправился на свой последний суд. Попу очень хотелось, чтобы по итогам этого суда новопреставленный оказался где-нибудь в одном ряду с Иудой, но... Надо демонстративно скорбеть, выражать соболезнования и громко голосить на панихиде «Господи, прости ему прегрешения вольные и невольные!». Потому что истинную сущность «святой матери-церкви», текущая модификация которой была сварганена на коленке товарищем Стальным в 1943 году от Рождества Христова, покойный знал прекрасно. Холопы государевы!

Кстати, Алексей Рудольфович, много лет исправно проходивший в агностиках, в итоге принял святое крещение. В Александрийской православной церкви, как и новопреставленный. Так что – хрен теперь выпнешь александрийских попов с канонической территории. Старик Феогност уж больше пяти лет как отошёл ко Господу, но дело его живёт и преемника прислали не глупее.

А сейчас... Сейчас надо состроить скорбное выражение лица и при первой же оказии выразить самые искренние соболезнования семье Шпееров и их невестке Стефани Джорджиевне.

– Пошли, ещё кого покажу? – улыбнулась стервочка.

Домашний кабинет в просторной столичной квартире. Хотя иконок и крестов на стенах понавешано побольше, чем в любом из храмов протоиерея Смирного. Здесь жил православнутый мирянин и даже целый доктор философских наук Гелий Дуга. При жизни Джорджу его даже как-то раз представили. Встречи с интеллигенцией – дело тонкое. Надо никого не обидеть. Всех приласкать. Чтобы у каждого была заветная фоточка: я в Кремле, ручкаюсь с Первым Лицом.

Вот и Гелий хоть раз, да поручкался.

Это была встреча, на которую собрали всевозможных имперцев. Когда бы не их актёрские способности, можно было бы помереть со скуки – но способности у них были. Пересказы бреда отечественных юродивых о «Мошковце – Третьем Риме» сопровождались завываниями, закатыванием глазок, демонстративными призывами себе в свидетели Пресвятой Богородицы, под омофором коей пребывает святая нордландская земля…

На этом фоне Гелий был скучен. Время от времени оглаживая окладистую бороду, все отведённые регламентом 10 минут что-то нудел об исторической предопределённости противостояния Катехона (это Нордланд, если чё) Атлантиде (это типа Запад, в особенности Британия и Штаты). О родине-мамке как о «срединной империи», самим Богом назначенной быть единственной в мире православной державой.

Впрочем, повезло: после Гелия слово дали 80-летнему деду – писателю Проханутому. Тот юродил куда живее и понятнее. Не «Катехон», а «Пятая империя», и не одно только древлее православие, а борщ с компотом в одном ведре. И волхвы-язычники, и старообрядцы, и никониане, и марксизм в изложении товарища Стального – всё сгодится. Главное, чтобы империя. Ну, и сцена публичного холопства в конце речи. Мол, Джордж Джорджиевич, в девяносто первом вы рушили мою могучую красную родину, а я был последним солдатом империи. Вы были моим врагом, и я вас ненавидел. Но теперь вы – царь, так что я ваш слуга и ваш солдат. Главное, дайте мне приказ идти и строить империю!

А сейчас Гелий Дуга был в своём кабинете один. Удобно уселся за изобретённый богомерзкими англосаксами компьютер и тюкал некролог. Первые десять тысяч печатных знаков Джордж пропустил – там опять что-то про святую православную державу, которую новопреставленный сатанист уверенно превращал в обиталище всех возможных грехов и пороков. А вот вывод был хорош. «Несомненно, что покойный был нашим врагом. Он откровенно исповедовал атлантизм во всём, был куском атлантизма, застрявшим в теле нашей Родины на манер снарядного осколка. Что делают, когда уходит откровенный враг? Наверное, молчат».

– К совкодрочерам поедешь? – поинтересовалась стервочка.

У совкодрочеров было скучно. Вроде такие разные – а все ваяли некрологи на один и тот же лад. Дескать, хороним эталонного буржуя. Двадцать с лишним лет он убивал в нашем народе всё героическое, растил поколение потребленцев, наплевавших на могилы дедов, павших зимой сорок первого. (Вот всралась им эта зима сорок первого!)

…На экспертизы и выяснение всех деталей смерти хватило два дня. Кончина вследствие естественных причин. Действия врача-реаниматолога Серафима, случайно оказавшегося на месте происшествия, были абсолютно правильны и не увенчались успехом только ввиду тяжести случая. Третий и четвёртый дни – прощание с бальзамированным трупом в одном из крупнейших концертных центров Мошковца. Сначала хотели в Кремле, в Колонном зале, но покойник успел оставить подробные указания по части своих похорон.

…Как они всё-таки любят царей, даже покойных! И писатель Проханутый, и поп Смирный, и десяток записных либералов… в толпе пришедших проститься отметились все. Отметились – и почувствовали свою ничтожность в этой длинной, не прекращающейся очереди. Вы все были при мне, да. А не я при вас.

…Прах с вертолёта развеивал зять Антон – всё-таки для этого требуются специальные навыки. Хотя в кабину уместились все близкие люди.

Я не ушёл – я буду с вами вечно:

В мечтах и в небе звёздочкой зажгусь!

* * *

В своё время тебе особенно понравился именно этот вариант! – стервочка улыбнулась, но на этот раз уже точно по-доброму, благожелательно.

Полночь после дня развеивания праха. Высоко в небе ярко светила луна, бросая на землю луч.

Пойдём!

Когда-то он видел это во сне. По лунному лучу они гуляли с Санни. Или это был не совсем сон?

Смотри, это всё – твоё наследство. Они будут тебя любить и вспоминать с благодарностью. Сытые времена; первый отдых за границей; первая работа на Западе; первая зарплата в долларах или евро, от суммы которой о.уели мама и папа, всю жизнь просидевшие в совке на ста сорока марках в месяц…

Они поднялись уже довольно высоко. Мошковец был где-то внизу, совсем небольшой. Но яркий. Город миллионов огней. Улицы, забитые автомобилями. Похожие на муравьёв, копошатся, бегают по магазинам и увеселительным заведениям обыватели…

Он так и не смог полюбить этот город и его весьма паршивое население. Но это вблизи. А с высоты лунного луча – это было прекрасно. Город чем-то напоминал новогоднюю ёлку, сияющую огнями.

Дальше пойдёшь один! – на прощание стервочка его обняла.

Что там в конце? Если лунный луч, то, наверное, должна быть луна? Если верить школьному учебнику (хорошо всё-таки в советской школе астрономии учили – до сих пор помню!), до неё – 384,5 тысячи километров. Далековато пешком-то…

Он шёл по золотистой дорожке среди космической черноты и абсолютного мрака. Где-то внизу был уже не город Мошковец, а планета целиком. В космической черноте проплывал симпатичный сине-зелёный геоид. Если верить стервочке, Джордж избавил его от ядерной войны.

Похоже, Вечность – это не только отсутствие времени, но и пространства тоже. Без малого 400 тысяч километров закончились как-то удивительно быстро. Довольно скоро мрак начал рассеиваться, а затем и вовсе сменился ярким светом.

Здравствуй, Георгий!

Голос раздался откуда-то… изо всех мест разом. Яркий свет и голос. Не особенно громкий, но чёткий и ясный.

Здравствуй! Как мне тебя называть? Ты кто? Господь Вседержитель?

Так Меня тоже называют. Я взвесил твои дела, Георгий, и нашёл, что они были во благо. Какой участи ты хотел бы для себя здесь?

Той, в которую верят атеисты.

А точнее?

Я хочу смерти, за которой всё заканчивается.

Но почему?

А зачем мне что-то иное? Я… кто я такой? Тоже мне, нашёл выдающееся изобретение человечества!