Текст книги "Вервольф. Заметки на полях "Новейшей истории" (СИ)"

Автор книги: Алесь Горденко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 38 страниц)

…Руслан Имранов застыл около своего рабочего стола, держа в руке трубку телефона. Оттуда уже раздавались короткие гудки. Краткое, почти телеграфным стилем сообщение-звонок от Охранника. У Эльцера обширный инфаркт, Эльцер умер, Охранник – и. о. Президента. Вести переговоры смысла не видит, предлагает немедленно распустить депутатов по домам и допустить в здание Верховного Совета представителей МВД, чтобы те опечатали все помещения и входы.

Зато Хруцкий чрезвычайно оживился. Эльцер мёртв? Ну, тогда... Это просто праздник какой-то. Тогда не только теоретически, но и по факту – именно вице-президент генерал Хруцкий теперь и. о. главы государства.

Мак-Алестер! Альберт, чёрт бы тебя побрал! Где тебя носит?! Немедленно стягивай к Белому дому всех своих боевиков. Всех! И пока мы с депутатами слушаем доклад прокурора Ильюшенко и голосуем передачу исполнительной власти мне – захватить мэрию столицы, аэропорты, вокзалы, редакции газет, радио... А самое главное – телебашню!

…Информационные сводки приносили каждые 15 минут. В центре Мошковца развёртываются полноценные уличные бои между боевиками, лояльными Верховному Совету, и милицией. Ей обещаны суточные в размере месячного оклада и повышения в званиях и должностях – поэтому обороняются довольно эффективно, хотя... К полуночи захвачена и разгромлена мэрия столицы. Аэропорты пока не захвачены, но там – паника хуже любого бунта. Цены на билеты на любой рейс за границу, хоть куда, взлетели до десятков тысяч долларов; толпа беснуется; давка; десятки пострадавших. Кремль пока в относительной безопасности, но, похоже, только потому, что мятежники отложили его на потом. Главная цель – контроль над телебашней и радиостанциями. Кровавая стычка с десятками убитых у входа в высотку, где располагается редакция главной демократической радиостанции страны «Эхо Мошковца»; по приказу главреда активирована «антитеррористическая кнопка» – особый механизм, позволяющий в течение пары минут привести в полную негодность всю аппаратуру и вырубить радиовещание. Будет приведена в действие немедленно, если красно-коричневые прорвутся в редакцию и потребуют эфир.

И…

«Господи, убереги меня от страха полунощного»!

Совершенно непонятно, удастся ли отстоять город. Разношёрстная толпа анархистов, монархистов, марксистов, троцкистов, фашистов и чёрт ещё знает кого уже опьянена кровью и безнаказанностью. Спасибо низменным человеческим страстям – изрядная доля мятежников, захватив мэрию и некоторые другие правительственные здания, ударилась в обычное мародёрство.

Может, всё-таки надо было бросить всё к х.ям и рвануть-таки на Кипр?

Господин президент, до вас уже около часа пытается дозвониться ваша жена; вы приказали соединить, если позвонит... Голос Финки дрожит, она, похоже, в таком же ужасе, как была тогда, утром 19 августа... Джо, что там у вас происходит?! Как у тебя дела? Что с тобой?

– Финка, сиди в Италии и не дёргайся! Береги себя и Стефку!

Один раз мне уже повезло, повезёт и сейчас... Всё, я сам позвоню. Очередные новости.

Боевики Мак-Алестера захватили Объединённый штаб вооружённых сил Содружества суверенных государств. При штурме погиб молодой офицер, старший лейтенант Максим Григорович, сохранявший верность президентской команде. Боевиками захвачено несколько десятков автоматов и боеприпасы к ним.

Порядка полутора тысяч вооружённых мятежников пытаются штурмовать телецентр, вход в него таранят бульдозерами.

В город продвигается Даманская дивизия, но настрой бойцов непонятен. Отрицательно повлияла новость о смерти легитимного президента и назначении исполняющим его обязанности Лиандра – вчерашнего охранника главы государства. Командующий дивизией распорядился запросить о складывающейся ситуации и Кремль, и Верховный Совет. Формально – для прояснения картины и принятия решения о дальнейших действиях дивизии, основанного на законах.

Депутаты Верховного Совета заслушали доклад прокурора Ильюшенко и проголосовали за назначение Хруцкого и. о. Президента на основании действующей редакции конституции страны.

А ведь самолёт был так близко... Всевышний, за что мне всё это?! Жозефина, Стеф... Что с ними будет?!

Два года назад его спас Чёрный Георгий. Сейчас икона висит в его квартире. Что хоть там с квартирой происходит, а? Неужели опять?! У этих ублюдков хватит ума ломануться по месту его прописки – если уж не его взять живым или мёртвым, так хоть помародёрить.

Святой Георгий! Я знаю, я очень хреновый верующий. Но если ты слышишь…

А ведь самолёт был так близко…

Последняя сводка на столе. Бои за телебашню. Готовность редакции вырубить «Эхо Мошковца». Штурм штаба войск на.ер никому не нужного филькиного объединения «Союз суверенных государств», в своё время спешно сваянного на обломках СССР как ширма: мол, поиграемся ещё в братские народы. Убит старший лейтенант Григорович…

Самолёт. Григорович. Григорович. Самолёт.

Святой Георгий, если это был ты – то с меня, после подавления мятежа, собор! И мечеть Аллаху заодно – если это была помощь Земледельцу Абд-Аллаховичу. Потому что это, похоже, последний и единственный шанс.

Самолёт.

Во время международных визитов личный лайнер Президента Северной Федерации в обязательном порядке сопровождали два истребителя. Которые в девяносто первом, от греха подальше, тоже передали из армейской авиации в Службу безопасности Президента. Командиром экипажа одного из них был человек вот с этой музыкальной фамилией – Григорович. Пожилой дядька. Кажется, у него единственный сын пошёл по стопам отца, окончил военный вуз... Это его убили там, при штурме этого циркового штаба?

– Секретарь!

– Да, господин президент?

– От кого угодно… как угодно… срочно мне справку. Может ли армейский истребитель, заточенный под сопровождение борта главы государства, поражать наземные цели? Быстро!

…К середине ночи выяснилось: телебашню так сразу не возьмёшь. Необходима перегруппировка сил и новый, более массированный удар штурмовиков. Генерал Мак-Алестер вернулся на площадь перед зданием Верховного Совета и вплотную занялся сбором и перегруппировкой боевиков.

Странное дело, однако.

Когда Эльцер приказал парламенту самораспуститься, то, для пущей убедительности, в здании отключили воду и электричество. Чтобы провести заседание по официальному назначению Хруцкого и. о. главы государства – включали свой внутренний генератор энергии. А тут вдруг…

За последние два года центр Мошковца преобразился. Железный занавес рухнул, иностранцы попёрли толпами, надо соответствовать. Ночами Кремль, Кремлёвская набережная и Дом Советов на противоположном берегу реки Мошковы сияли яркими огнями иллюминаций. Сейчас Кремль был погружён во мрак, а Верховный Совет вдруг засиял.

К чему это?

Над столицей летел армейский самолёт. За штурвалом сидел полковник Григорович. Сегодня днём боевики Мак-Алестера убили его единственного сына. Юноша погиб, не оставив вверенного ему поста. И. о. президента уже подписал указ о присвоении ему звания Героя Северной Федерации посмертно. И вообще... Два года перед этим Григорович знал этого человека как своего шефа – начальника Службы безопасности президента. При всех своих недостатках, шеф всегда отвечал за свои слова. Общаться с людьми не любил, держал подчинённых на дистанции – однако хамства себе не позволял. И вообще – СБП в этой расхристанной стране, похоже, осталась единственной спецслужбой, где был порядок. Благодаря её руководителю.

А сейчас вот этот человек сидел напротив полковника Григоровича и... Он не просил, не заискивал, нет. Он просто сказал: или вы нам поможете, или здесь будет анархия. Заставлять вас я не могу, скажу только – от вашего решения сейчас зависит будущее страны. Сейчас Северная Федерация хоть какая, но – есть. Завтра утром её может не быть – никакой.

И полковник сел за штурвал самолёта.

Под крыльями – четыре ракеты. Как ими распорядиться? Сидевший напротив него и. о. президента сказал кратко: победителей не судят. На проигравших навесят все грехи.

На мониторе чётко обозначилась картинка: здание Верховного Совета. На уровне четвёртого этажа... Его и балконом-то не назовёшь. Выход из зала заседаний Совета на огромную площадку, где легко помещаются сотни людей. Можно подойти к бордюру и говорить речи – будут слышны на всю площадь перед зданием. Чем, собственно, мятежные депутаты и занимались. Хруцкий, Имранов, всё руководство фракции коммунистов. Громкая связь отключена – по очереди пытаются кричать в мегафон.

А вот – площадь перед Домом Советов. Множество народа. Идёт построение каких-то колонн из крепких молодых мужиков.

Командует…

Оборудование самолёта было не настолько точным, чтобы отражать лица. Но вот армейская форма в сочетании с фуражкой с огромной тульей... Альберт Мак-Алестер, да. Он любил эту фуражку, на всех митингах в ней блистал. А полдня назад его боевики убили Макса.

Победителей не судят? Ну, хорошо. Тогда первый удар… Григорович нажал на гашетку.

Свист в небе, вспышка огня.

Этого не ожидал никто. Всё что угодно можно было предположить, но только не это.

Удар с воздуха? По зданию напротив Кремля, в самом центре столицы? Нет, бред какой-то. Антинаучная фантастика. Да и... Где Охранник возьмёт авиацию? Даманская дивизия с её танками – и та стоит и выжидает.

…Мятежные депутаты, сгрудившиеся на балконе в ожидании выхода к народу с речами, шарахнулись в ужасе: снизу на них полетели какие-то непонятные ошмётки. Потом кто-то истошно заорал: глянули с балкона вниз и обнаружили: там, где ещё минуту назад стоял Мак-Алестер, раздавая команды на построение, и толпились боевики, – зияла огромных размеров воронка, вокруг которой корчились в агонии те, кто не попал в эпицентр взрыва. А то, что осталось от попавших в эпицентр – некоторая часть этого как раз и долетела до балкона.

Первым всё осознал Хруцкий – и рванулся с балкона в зал заседаний. Следом – наиболее ретивые депутаты. Имранов несколько замешкался – его внесла в зал паникующая толпа. После чего вторая ракета снесла половину балкона и часть стены зала заседаний.

…Как и в девяносто первом – первыми подоспели американские журналисты. Кровавую трёпку, происходившую в столице Северной Федерации, на весь мир в прямом эфире транслировали сразу несколько тамошних телеканалов. В отличие от мониторов истребителя, они давали чёткую картинку прекрасного качества. И Джордж увидел…

В здании Верховного Совета собрались не только боевики и депутаты. Много так называемой патриотически настроенной интеллигенции и гражданских активистов тоже были там. В самый ответственный час они должны были по очереди выходить на край балкона и кричать свои слова к народу, агитируя его за Верховный Совет. Несколько довольно известных актёров, узнаваемых писателей. Но… Мая?

Увы, наличие при ней двух мальчишек расставило все точки над ё. Не надо недооценивать партийный актив. Настоящий коммунист, тем более армейский коммунист, – есть руководитель, вдохновитель и организатор. Всё учесть и предусмотреть – его обязанность.

В толпе ожидавших выхода к мегафону, в задних рядах, стояла Мая Шиловская. Его Мая. Его первая девочка. Как мятежникам удалось её сагитировать? Что они ей сказали, пообещали, чем запугали? Но только – она там тоже была. В одном строю с мятежниками. А с ней – её дети. Оба мальчика. Младший, Жорик, испуганно жался к маме.

После первого ракетного удара Мая некоторое время стояла в изумлении. Потом её толкнули, поволокли ко входу в зал заседаний – не стой, дура, тут сейчас пи.дец начнётся!

Она была уже у самого входа, когда вторая ракета разнесла балкон и часть стены зала заседаний.

– Нет!!! Мая-ааа!..

Секретарь, охрана и прочая челядь в секунду сбежались на этот ужасный, утробный вопль и. о. царя.

…Вскоре он пришёл в себя. А, ну да. Он сидит в кабинете Президента Северной Федерации – потому что он теперь и. о. президента. На столе стоит большой телевизор. По телевизору американские корреспонденты ведут прямой репортаж о событиях в Мошковце. Жуткая ночь, всполохи огня, какие-то вопли.

В кабинете уже собралась вся стая товарищей. Все замерли в тревожном ожидании – что это с исполняющим обязанности? Врач, охранники, секретарь. Эринг, Гонтарь, Алик Хок. Откуда-то успели материализоваться комдив Даманской дивизии и Агран. Рудольф весь день собирал «беркутов» для организации отпора мятежникам, а комдив, похоже, наконец-то нашёл правильное решение, не противоречащее законам. Ракеты Григоровича подсказали.

– Джо, что с тобой? – это Рудольф.

Он встал. Шагнул к нему, а заодно и к комдиву.

– Подавить. Пленных не брать. Совсем не брать. Ясно?

– Так точно, товарищ Верховный Главнокомандующий! – в критических ситуациях комдив соображал удивительно быстро.

– Идите!

А сам – вырубился. Хватит! – сказал организм и отправил Джорджа спать. Вот прямо здесь – на диванчике в президентском кабинете.

Когда он открыл глаза, за окном уже стоял серый октябрьский рассвет. Мелкий дождик моросил. В приёмной дожидались Агран, комдив и Эринг. С докладами.

– Приглашай по очереди! – это секретарю.

После авиаудара среди мятежников началась паника. Хренову кучу народу просто затоптали и задавили в толпе, пытаясь спастись. Панических настроений добавили танки Даманской дивизии, выехавшие на набережную перед зданием Верховного Совета. И чётко, последовательно отработавшие каждое окошко – не осталось ни одного, куда бы не послали снаряд. Боевых хватало не всегда, поэтому время от времени палили зажигательными. В итоге здание сейчас частью в руинах, частью выгорело. Был Белый дом – стал Чёрный.

А дальше…

Тела мятежников и их прихвостней до сих пор вытаскивают из руин и свозят на ближайший стадион: ведомственные морги МВД и прочих специальных служб принимают только трупы убитых при подавлении мятежа милиционеров, военных и сотрудников «Беркута». По предварительным данным, в частном охранном предприятии около сорока убитых, около семидесяти раненых, их развезли по больницам, некоторые в реанимации. В целом силовиков погибло около 200 человек, мятежников перебито от полутора до двух тысяч.

Лично Агран может пояснить судьбу основных фигурантов дела. То ещё было приключение – шарахаться по полуразрушенному, горящему зданию; пришлось вспомнить все навыки, полученные при обучении на ликвидатора.

Окна кабинета Председателя Верховного Совета Имранова выходили не на набережную, поэтому разрушения там незначительны. Так, стёкла повылетали... Сам Руслан Хасбулатович прятался под столом, когда его оттуда выволокли, – именем Всевышнего просил о пощаде. Ввиду нецелесообразности оной Агран одним выстрелом отправил его на прямые переговоры с Богом.

Хруцкому повезло меньше: танковый снаряд угодил точно в его кабинет, так что спастись мятежник пытался ползком – полз по коридору, так как одна нога была сломана. Заметив людей в форме «Беркута», попытался отстреливаться, но – кинули в ответ гранату... Фрагменты тела уже собраны в отдельный мешок и отвезены в морг МВД.

Мак-Алестер... Ну, это ты, наверное, по американскому ТВ и сам видел. Каким-то чудом под утро нашли сильно рваную фуражку с высоченной тульей, а в ней – малую толику биологических отходов. Если потом сильно приспичит – может, ещё какие фрагменты тела удастся найти, хотя после попадания ракеты – вряд ли.

Депутатов в живых осталось 72 человека из 426, бывших в здании Совета во время голосования по утверждению Хруцкого и. о. президента. Их сволокли в подвал, туда же отправили выживших представителей так называемой патриотически настроенной интеллигенции. Проверив документы и сверив со списками, на месте пристрелили одиннадцать депутатов, отличавшихся во время противостояния наибольшей активностью. Пи.деть меньше надо было, да. Телегентишек не трогали, за исключением одного заслуженного деда. Писатель-фронтовик, между прочим. Его повесть имеется в школьном учебнике литературы для старших классов. Оказывал активное сопротивление, орал: вы не смеете, я ветеран, вы все на моих книжках росли... Кто-то из ментов ему хорошо ответил: ага, именно. На твоих книжках воспитаны, в которых ты, старая сволочь, воспеваешь войну и расписываешь, как это круто – умирать за советскую родину. Так что или заткнись, или... Дед не заткнулся, приложили прикладом в висок, ему хватило.

Азраил вот тоже пошутил. Когда депутатов шмонали, у одного из штанины потекло. Долго причитал, что он никаких заявлений не делал, прокламаций не подписывал, в мятеже не участвовал.

По списку посмотрели – действительно не участвовал. Так, чисто проголосовать за Хруцкого пришёл. Думал, что генерал новым президентом станет. Геннадий Зюгенфельд депутата зовут. Сперва тоже шлёпнуть хотели, но Азраил спохватился – нужна ведь нам будет какая-нибудь левая оппозиция, правда же? Приподнял обоссавшегося, в глаза выразительно так посмотрел, пистолет в аккурат к центру лысины приложил. Запомни, говорит, моё лицо, Геннадий Зюгенфельд. Меня зовут Азраил. Я злой ангел, прихожу забирать души грешников. Ещё раз согрешишь – потом не обижайся. Это лысое чучело кивнуло этак понимающе – и в обморок со страху.

– Мая? – коротко спросил Джордж.

– Нашли её, – столь же коротко отвечал Рудольф.

Она самая. Мая Шиловская, твоя первая любовь. И двое мальчишек, её дети, вместе с ней погибли. Тела сейчас пока на стадионе – в моргах места ищут, всё переполнено.

– Поехали. Покажешь мне её.

– Джо, а может... Ты и так уже ночью нагляделся.

– Я сказал – поехали!

…Года три тому назад именно на этом стадионе зажигал народный целитель всея Союза Анатолий Апшеронский. По его приказам из телевизора люди десятками входили в транс, выходили из него; валились на землю, а потом вставали как ни в чём не бывало. Вся страна пёрлась с фокусов целителя; сотня миллионов носителей лучшего в мире советского образования во время телепередач Апшеронского ставили на телевизор банки с водой – для её энергетической подзарядки.

А сейчас сюда свозили трупы. Со всего города. Убитых мятежников везли от телецентра, из аэропортов, из ранее захваченной бандитами мэрии Мошковца. Но больше всего, конечно, из Верховного Совета.

Для простоты подсчёта тела складывали небольшими рядами по десятку. Так, здесь десять, клади в новый ряд!

Десять. Двадцать. Пятьдесят. Сто. Двести. Пятьсот. Тысяча?

Да, тысяча. И ещё выкладывают новые и новые ряды.

Сортировщики не справлялись. Приказано отбирать и рассылать по ведомственным моргам тела убитых милиционеров, военных и «беркутов». А по факту. Вот милиционер. Вот боец Даманской дивизии с характерным шевроном. А вот... Какие-то молодые мужики в камуфляже с непонятными нашивками в виде красных звёзд. Скорее всего – очередная банда леворадикалов, явившаяся поддержать мятежных депутатов, а заодно и помародёрить. А между ними – мужчина в форме «Беркута». Перед Смертью все равны, все в одном ряду.

– Вот она.

Особо изуродованные останки лежали, прикрытые брезентом. Не особо изуродованные представляли собой тяжкое зрелище. Огнестрельные ранения, рваные раны... С краю очередного такого ряда лежала Мая. Какая-то удивительно… чистая. Только немного крови на виске. По всей видимости, её убило камнем или кирпичом, отлетевшим от здания при ударе ракеты и угодившим точно в висок. А потом уже другой, огромный, кусок рухнувшей стены прикрыл её тело.

Джордж невольно застонал.

Мая, как это всё произошло? Почему вечером третьего октября 1993 года ты оказалась в Белом доме? Ты должна была быть в районной детской поликлинике в городке Твердилово, Мая! Ты должна была принимать маленьких пациентов. Но... Ты всегда была идеалисткой. Неисправимой идеалисткой. Что наплели тебе эти негодяи про защиту отечества, про родину в опасности, про гражданский долг, а? Как они заманили тебя в своё логово, Мая? – А дети? – глухо спросил он.

Агран показал на два куска брезента неподалёку. Нет, Джо, стой, не ходи туда. Там такое, что тебе лучше не смотреть. Иначе не прикрыли бы брезентом.

Он опустил взгляд. И невольно вздрогнул.

С утра моросил мелкий дождик. Кое-где на стадионе были лужи. А ещё тут было много трупов. И кровь. Сейчас он стоял в такой вот луже. Дождевая вода – и кровь. Красноватая жидкость под ногами. Он невольно шагнул в сторону – да. Красные следы.

Поднял глаза в серое небо.

Господи Вседержитель! За что мне это? И для чего? Ну, ладно, людишки… но Ты? Ты – всеведущий, Господи. Знаешь все наши дела и все наши помыслы. Никогда я этого не хотел – тем более такой ценой! Мая сейчас должна была бы сидеть в своём кабинете и принимать маленьких пациентов! Тётя доктор! А я... Я хочу проснуться, Господи! Я согласен! Не нужна мне квартира в два этажа! Я хочу проснуться в маленькой комнатке, в крохотной квартирке на третьем этаже деревянной халупы в городишке Варском. Чтобы рядом, на стареньком диване, спала Маша, а в соседней комнатушке, в колыбели – маленькая Стеф. И чтобы от меня требовалось только встать, поесть, сесть за стол и закончить деревянное резное распятие с Твоей фигурой, Вседержитель! И забыть ночной кошмар, где…

– Джо, кроме шуток – нам лучше уехать отсюда. Поехали, а? Я сейчас дам распоряжение – тела Маи и её мальчишек отвезут в ведомственный морг МВД.

Это не сон. Он сейчас стоит на стадионе, заваленном трупами. Под ногами лужа крови, а рядом – Рудольф. Когда-то давно он пошёл совсем другим путём – и дошёл. Вершина пирамиды. Выше в этой стране подниматься уже некуда. И. о. президента Д. Д. Лиандер. Кровавая дорожка привела его к трону. Оно ему надо?!

…На десять вечера было анонсировано обращение исполняющего обязанности Президента Северной Федерации Джорджа Джорджиевича Лиандра к народу. Текст написали хороший. Вы, Джордж Джорджиевич, главное, поувереннее и строго по бумажке. Ну, с Богом. Прямой эфир, поехали.

– Уважаемые граждане Северной Федерации! Дорогие друзья!

Два года тому назад наша страна, впервые в своей истории, встала на путь построения истинно демократического государства, в котором высшей ценностью должна стать жизнь каждого отдельного гражданина, его здоровье, благополучие, свободы и права. Это трудный, тернистый, неизведанный путь. Насколько возможно, всё это время мы старались перенимать передовой опыт ведущих демократических государств мира. Но… Он отложил написанный текст.

– Но жизнь не вписывается в учебники и методички, дорогие друзья. Мы все оказались не готовы к столь решительным переменам. Я – первый из тех, кто до сих пор толком не знает, что нам делать и куда идти. Мы идём на ощупь и часто ошибаемся. Но это не самая большая беда. Самое главное – мы так и не смогли услышать друг друга. Или не захотели. В результате…

Вчера наше молодое государство пережило самую страшную ночь в своей истории. Множество погибших с обеих сторон противостояния, начинавшегося как политическая дискуссия, а закончившегося как кровавая бойня. Их кровь вопиет к нам, к живым. Мы все виноваты, и в первую очередь – я. Наверное, и от меня что-то зависело ещё задолго до того, как дискуссия переросла в бойню. Здесь, сейчас, перед лицом всего народа нашей огромной страны, я свидетельствую: два года тому назад, опьянённые успехом, мы отказались слушать все прочие голоса. Наш народ, запутавшийся в странных и диких законах переходного периода, униженный бедностью, бесправием, требовал справедливости и уважения своих прав. Мы его не услышали. Зато его услышали красно-коричневые ублюдки, воспользовавшиеся народной бедой для реализации своих безумных проектов.

Сейчас у нас только один путь – вперёд. В новое, свободное общество. Которое мы никогда до этого не строили, не знаем и не умеем его строить. Но иного пути нет. Только явные безумцы могут мечтать о возрождении СССР, и только абсолютные кретины – о возрождении какой-то там святой монархической Нордии-матушки. Вчера ночью эти буйнопомешанные объединились и устроили неслыханное по своим масштабам кровавое побоище. Я ощущаю свою личную вину за то, что не вскрыл этот гнойник ранее. Простите меня, дорогие друзья, если сможете.

Впереди у нас – общественная дискуссия и всенародный референдум по проекту новой конституции страны. А затем – нам надо будет принимать новые, чёткие, ясные законы, по которым мы будем жить. И поэтому самое главное сегодня – мы должны услышать друг друга. Сесть за круглый стол и спокойно поговорить. Иначе мы будем только хоронить наших убитых.

Сегодня я был в морге, куда свозили тела убитых вчерашней ночью. Самые разные люди. Их объединяло одно. Большинство – это молодые, здоровые мужчины и женщины. Они должны были сейчас жить, радоваться, любить, рожать детей... Вместо этого их свозили в холодильник в чёрных полиэтиленовых мешках.

Может, хватит уже? Давайте попробуем услышать друг друга?

Мы же люди, в конце концов…

Он подал знак – прекращай трансляцию.

…Надо бы ещё что-то там дочитать по бумажке. А надо ли?

За окном громыхнуло. Чёрное осеннее небо прорезала молния. Весь день сегодня мелко моросило – и вот, к ночи, разразилось грозой. Ливень обрушился на Мошковец.

– Ох... Ну вы и дали, Джордж Джорджиевич.

Какой-то телевизионщик.

– Считаешь, я всё провалил? Надо было говорить по бумажке?

– Я не знаю... Но, как по мне, главное вы сказали. И именно так, как надо.

Он говорил что-то ещё, но Джордж уже не слушал. Стоял у окна и смотрел на улицу.

Сильнейший ливень. Потоки воды бегут по асфальту и блестят в свете фонарей.

Всевышний, что это? Что Ты хочешь мне сказать? Это плач или уборка? И если плач – то по кому? Вразуми, Господи!