Текст книги "Вервольф. Заметки на полях "Новейшей истории" (СИ)"

Автор книги: Алесь Горденко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 38 страниц)

– Здравия желаю, Джордж Джорджиевич! – Жозефину только оглядел, поздоровался кивком головы, впрочем, весьма почтительным.

Крепкие молодые мужики в той же чёрной форме с нашивками ЧОП «Беркут».

– Здорóво, молодцы! Для начала познакомьтесь – милую барышню зовут Жозефина Андроновна. Я надеюсь, она тут будет появляться часто.

Молодцы понимающе улыбнулись.

– Что-нибудь интересное было?

– Ничего, Джордж Джорджиевич. Почтальон был, принёс несколько писем для вас, – один из охранников вынул из ящика стола и протянул хозяину жилища пачку конвертов.

– Пойдём, Финка! – турникет открылся, Джордж опять пропустил Жозефину вперёд.

На втором этаже была единственная железная дверь.

– Проходи! Чувствуй себя лучше, чем дома! Добро пожаловать! – Гео распахнул дверь перед ней.

Войдя, девушка сообразила довольно быстро: когда-то здесь тоже были коммуналки. Через всё помещение проходил один длинный коридор; двери в комнаты по обеим сторонам. Прямо – большая кухня, первая комната сбоку от входа – похоже, ванная. Но от коммуналки не оставили ничего. Ни обстановки, ни запахов. Паркетные полы с ковровыми дорожками, свежеоштукатуренные стены; мощные и явно дорогие двери натурального дерева в комнаты. Комнат, похоже, пять: три по той стороне, где кухня; две – по той, где вход и ванная. Хрустальные люстры под потолком; дорогой деревянный платяной шкаф и обувная стойка. Да, из коммуналки и бывшего жилья прислуги Гео сумел сделать конфетку.

– Можно?

Сначала Жозефина заглянула на кухню. Для 1991 года это было нечто: пожалуй, здесь имелась вся западная бытовая техника для готовки, известная женщинам страны почти победившего социализма почти исключительно по картинкам в западных журналах. Если получится наладить долгие отношения с Гео – надо непременно освоить новинку «микроволновая печь», подумала девушка. И усмехнулась про себя: по большинству кухонной техники было видно, что ею или вообще не пользовались, или пользовались крайне редко. Ну да, до недавнего времени хозяин всего этого великолепия жил одиноко, а по местам его работы имелись отличные столовые и буфеты. Впрочем, вся посуда, которую заметила Жозефина, была чисто помыта и аккуратно расставлена по своим местам. Не такой уж и безнадёжный одинокий холостяк.

– Круть!.. – в восхищении выдохнула девушка. И пошла в ванную.

Бывшее общее коммунальное умывальное место было отделано в празднично-белых тонах. Белоснежная плитка на стенах, плитка под белый мрамор – на полу. Яркие лампы дневного света под потолком. Неожиданно (приятный сюрприз для квартиры одинокого человека) идеально чистые полы, раковина, унитаз. Всё в отдельных помещениях. И дверь куда-то, где, по идее, должна была находиться ванная.

Жозефина открыла, вошла и обалдела.

Ванна находилась в самом дальнем углу комнаты. Точнее даже не ванна, а что-то вроде купальни – этакий маленький бассейн. Два человека могут уместиться там одновременно совершенно спокойно. Пол тоже плиточный, но терракотовой расцветки, а на стенах... На одной было огромное зеркало во всю стену. На другой – тоже во всю стену – мозаика из множества зеркальных осколков, вделанных в штукатурку. Под потолком – очередная яркая лампа дневного света, но есть и другие – по углам ванной имелись четыре светильника, стилизованных под старинные подсвечники с лампочками, при горении имитирующими пламя свечи.

– Жёваный ты ж крот… – Жозефина старалась обходиться без обсценной лексики даже в моменты полного о.уения. – Это откуда?!

– Выдумка Тео, – Джордж как-то ностальгически улыбнулся. – Она делала вот так… – он щёлкнул выключателем. Дневной свет погас, зато загорелись подсвечники по углам. Да, феерическое зрелище. Огоньки лампочек-свечей отражались в огромном зеркале на одной стене и во множестве маленьких зеркал на другой. В сочетании с полом, имитирующим глиняные таблички Древнего Востока…

– Мы наливали ванную, Тео раздевалась и исполняла здесь стриптиз. Это было нечто. Она, собственно, и делала эту комнату скорее под себя, потому что... Чёрт его знает почему. Финка, ты можешь себе это вообразить: двое взрослых людей, у обоих, мягко сказать, непростая прежняя биография... Оба взрослые и понимают, что это бывает только в пошлых сопливых книжках эпохи романтизма – союз вора и проститутки, который обоих облагораживает. Она знала, что, скорее всего, хозяйкой здесь не будет. А за отделкой ванной тем не менее следила лично.

– Ты до сих пор из-за неё расстраиваешься, Гео? Только честно, а?

– Я ей благодарен. Опять же, не знаю, как это тебе объяснить. Вот есть люди, о которых я хочу помнить плохо. Хотя вроде бы ничего особенно плохого они мне не делали. И есть люди... Вот та же Тео. Мы с ней плохо расстались. И я не буду сейчас демонстративно каяться – типа, я один во всём виноват. Черту, за которой всё заканчивается, первым перешёл я. Но шли к ней мы оба, рука об руку. Скажем, по утрам она просыпалась, собиралась, сама лезла в прикроватный ящик, отсчитывала себе денег, во сколько оценила предыдущий вечер и ночь… – в том числе и стриптиз в ванной, да. И уходила. Куда? А тебе какое дело, Хорх? Я тебе не жена. И этим дико меня выбешивала. А помнить её я хочу хорошо. Сам не знаю отчего.

– Хорх?

– Ага. Прекрасная путана испанских кровей. На родине её предков я был бы Хорхе. Поэтому так она меня и называла. Но, похоже, с сегодняшнего вечера здесь будет принимать ванны (и я надеюсь, что иногда вместе со мной) девушка, которая зовёт меня Гео.

Жозефина улыбнулась и поцеловала его.

В жилых комнатах девушка нашла только спокойную и очень удобную для жизни роскошь. Рядом с кухней – что-то вроде гостиной. Мягкая кожаная мебель, импортный телевизор с видеомагнитофоном, стенка с книжками, обязательный дорогой ковёр на полу, стол. Мебель сделана под старину каким-то очень талантливым современным мастером, по таким размерам, чтобы идеально вписаться именно в эту комнату.

Рядом – похоже, кабинет. И – тоже как в «Беркуте»: серо-зелёные обои светлого оттенка, чтобы не раздражать глаз. Из примечательного – настоящий антикварный стол-бюро прошлого века.

Приобретён при оказии из запасников питерского Эрмитажа, а туда попал давным-давно прямо из бывшего Правительствующего Сената. Служил рабочим местом начальника одного из тамошних департаментов. И икона в углу, в особом стеклянном ящике. Большое изображение Святого Георгия, только…

Жозефина не сильно разбиралась в иконописи, но этого святого на чёрном коне со склонённой головой как-то раньше не видела. Обычно небесный воин бодренько так скакал на лошади какой-нибудь светлой масти, разя копьём змею. «Чёрный Георгий», пояснил хозяин квартиры. По-своему уникальная штука. По легенде, икона написана в конце XVIII века, сразу после того, как в Мошковце закончилась опустошительная эпидемия моровой язвы. Георгий – небесный покровитель и символ города; чёрный конь со склонённой головой – намёк на скорбь по умершим от мора, коих было превеликое множество. Парадокс, но вскоре «Чёрного Георгия» стали считать чудотворной иконой, помогающей при эпидемиях. Висел в одном из крупнейших соборов города, народ толпами на поклонение ходил. После 1917-го считалась утраченной, но вот выплыла из моря житейского в руки Георгия – исполнительного директора ЧОП «Беркут». Да-да, подлинник, тот самый. Есть экспертное заключение. Рясоносцы из Мошковецкой патриархии ходят кругами, только х.р им на рыло – самому нравится. И вообще – с КГБ и их обслугой, даже если она в рясах, дело предпочитаем не иметь.

Спальня. Тоже, наверное, Тео руку приложила: та же мебель под старину, тот же неяркий свет и, конечно, огромная кровать.

Две комнаты по другой стороне коридора. Одна полупустая, с нарочито современной мебелью. Огромный шкаф-купе с зеркальными дверями-створками. Да, Финка, ты правильно догадалась – именно тут останавливалась Тео, когда решала пожить пару дней.

И – практически пустая последняя комната. Это для кого?

Гео посмотрел куда-то в окно и ответил коротко:

– Однажды тут будет жить девочка по имени Стефани.

Жалко его всё-таки…

Именно в своей квартире Джордж потом давал интервью британским журналистам. В загс они ещё не сходили, поэтому – да, его любимая формулировка: «Госпожа Тейлор, моя гражданская жена». Совместное фото – Mr. Liander и Josephine, его fiancée. Очень миловидная молодая пара, особенно яркая на фоне большинства советских политиков-стариков. Представитель нового политического класса of The North Federation, прогрессивный депутат и бизнесмен в одном лице. При наличии в этой стране таких политиков у неё есть все шансы сформировать вполне себе европейский middle class. Человек без европейского образования… да чего уж там – вовсе без какого-то систематического высшего образования, отлично освоил базовые ценности европейской цивилизации и живёт, как добропорядочный западный обыватель, по лучшим европейским стандартам. И его fiancée ему под стать.

Приятные всё-таки люди эти британцы…

Впрочем, в родной державе тоже не всё так плохо.

Гео, как ты сумел обзавестись такими апартаментами? Элементарно, Финка. Раньше в этой пристройке было продолжение соседней коммуналки. И какой-то забулдыга, налакавшись самогона, заснул с непотушенной сигаретой и устроил пожар. Здание ветхое, перекрытия деревянные... Выгорело почти всё, кроме...

Кроме одной комнатушки, выгоревшей частично.

…Такое экспертное заключение могли составить только советские коммунальщики. Квартиры номера 10, 11, 12, 13, 14, 15 и 16 уничтожены полностью и восстановлению не подлежат – считать их утраченным навсегда жилищным фондом. Квартира номер 17 пострадала на 40%. Пострадавшую на 40% жилплощадь Джордж выкупил за гроши, после чего... Ещё минимум полтора года ЧОП «Беркут» будет оказывать услуги по личной охране одному из директоров столичных домостроительных комбинатов бесплатно, в счёт поставленных комбинатом стройматериалов для капитального ремонта. Железные балки для межэтажных перекрытий; бетонные плиты; кирпич грузовиками; цемент бетономешалками... Всё быстро, никакого дефицита. Отдельно – бригада строителей, нанятых не столько за наличный расчёт в карман, сколько за возможность получать в счёт оплаты труда дефицитные продукты питания и, что куда важнее, качественный крепкий алкоголь.

Первый этаж как жилой восстанавливать не надо – это Джордж решил сразу. Гараж на два автомобиля прямо в доме, будка и помещения для отдыха и питания охраны; комнаты для стирки и сушки белья – тоже вниз. Наверх, в жилое пространство – только ванную.

По документам тут – одна квартира номер 17, восстановленная после пожара, и под три сотни квадратов безвозвратно утраченного жилого фонда. Кстати, Барий Никалозович, слава ему, вот-вот подпишет указ о праве граждан Северной Федерации на приватизацию жилья. Многомудрый Соломон Ройзман и его ещё более мудрый дядюшка уже настраиваются стать если не первыми, то одними из первых юристов, которые проведут эту процедуру для своего дорогого и уважаемого клиента Джорджа Джорджиевича. Кстати, да, не забыть добавить им работы – свою двушку Жозефина тоже пускай приватизирует, уже на своё имя.

С разрешением на огораживание восстановленной аварийной квартиры и прилегающего участка утраченной жилплощади забором было чуть посложнее, но... Чиновникам из столичного горсовета тоже ведь не лишние те услуги, которые может оказать депутат Верховного Совета республики и делегат Съезда народных депутатов, правда же? Так что угомонили даже буйного прокурора Игоря, шефа Ирки.

Ирка, кстати, молодчина. Неделю назад была здесь на свадебном ужине в качестве подружки и свидетельницы со стороны невесты… мягко сказать, о.уела от увиденного… но даже в приватных разговорах в прокуратуре ничего никому не говорит. Гео, правда, склонен думать, что это от страха, но Жозефине виднее. Ирка всегда была настоящей подругой. Так что, всего вероятнее – молчит по причине природной порядочности.

– А что тебе показалось не очень нормально, Финка?

…Ах, да. Они сейчас сидят на диванчике на кухне, обнимаются и разговаривают о письме, которое Джордж сегодня отправил своей бывшей классной руководительнице. Что Жозефине в нём не глянулось?

– Вот этот пассаж о твоём дедушке Феликсе... Я не знаю, как надо было выстроить текст, но общее ощущение такое, что ты готов согласиться считать себя внуком военного преступника.

– Честно говоря, мне на это плевать. Я живу свою жизнь и не собираюсь её согласовывать с хотелками предков. Да, у меня был дедушка. Да, он искренне и честно служил советской власти – в том числе и с оружием в руках на поле боя. И, наверное, был совершенно уверен, что несёт Литве свободу. Это же не значит, что я обязан разделять его идеалы только потому, что он мне – прямой кровный родственник. Он жил так, как он считал правильным.

Я – живу так, как я считаю правильным.

Жозефина подняла взгляд на Гео. Нет, всё верно. Эта его интонация вкупе с выражением лица... Он говорит об этом так же, как рассуждал бы о выброшенной на помойку разбитой тарелке. Ну, разбилась – и разбилась, новую купим. Ему на это всё совершенно искренне плевать. Не его уровень забот и интересов.

3

– Рад вас видеть, Лазарь Самойлович!

– Здравствуйте, Вальдемар Александрович.

Светило психиатрии мягко пожало руку председателя КГБ.

– Надеюсь, наша нынешняя встреча будет более конструктивна, Лазарь Самойлович.

– Смотря что понимать под конструктивностью.

– В прошлый раз вы мне задали на прощание один вопрос… деликатного свойства. Я решил, что уместнее всего будет дать на него ответ. Иначе – так и будем ходить вокруг да около. Но, я надеюсь, вы понимаете степень конфиденциальности, Лазарь Самойлович.

Без малого десять лет тому назад профессор Майрановский был первым врачом-психиатром, который осматривал без пяти минут кавалера литовского ордена Трёх Звёзд после… эээ… необдуманного поступка майора Брахта. Впрочем, прямо не было названо ни одного имени. Так, общая консультация, уважаемый профессор. Вот, скажем, если молодому мужчине средней комплекции вколоть вот такой препарат – как это может отразиться на психике того человека? Хитромудрый еврей понимающе улыбнулся и ответил – для этого надо знать, что с тем человеком делали после укола? Как именно возвращали его к жизни после, в общем-то, смертельной дозы вещества? Без ответа на этот вопрос разговор смысла не имеет. Тем более – это ведь был экспериментальный препарат, правда же?

Хук протянул профессору лист бумаги.

– Здесь описаны основные реанимационные мероприятия и препараты.

Майрановский внимательно прочёл, помолчал.

– Вальдемар Александрович, как вам объяснить? С использованием специальной медицинской терминологии или доступно?

– Если можно – максимально доступно. Я хочу понять действие и эффект препарата.

– Ну, тогда... Да, вот, пожалуй, наиболее уместна такая аналогия. В некоторых случаях надо сделать металл помягче. Например, жёсткую проволоку – чтобы можно было потом вязать её узлами и она при этом не ломалась. Тогда берут моток проволоки, в печи или костре раскаляют его добела, а потом дают ему остыть. Именно остыть естественным образом. В конце концов получается мягкая проволока, пригодная для вязания на ней узлов. Эффект вашего препарата – он примерно такой же. Сломать полноценную, жёсткую психику, превратить человека в овощ. Это если уколоть обычную дозу и потом не делать ничего. А в данном случае и доза зашкалила, и реанимацию пришлось делать. В итоге... Вместо мягкого металла вы получили дамасскую сталь лучшего качества.

Помолчал, добавил.

– И я не завидую тем, кого будут резать тем клинком.

– Можно всё-таки поточнее? О качествах подобной личности?

– Наличие чёткой системы целей и задач. Абсолютная решимость достичь их любыми удобными способами. Столь же абсолютная готовность уничтожить любого, кто попробует помешать реализации этих целей. Обострённый ум... Даже не так – чрезвычайная сообразительность и догадливость.

– «Характер нордический, стойкий. Беспощаден к врагам Рейха», – усмехнулся Хук.

– Что-то вроде, да. Но не только. Есть такая теория, что средний человек использует только 7% возможностей, которые может дать ему психика. Так вот – нельзя исключать, что подобные опыты приоткрывают этот ящик Пандоры. И тот, кто стал их жертвой, получает ещё что-то в довесок к уже имеющимся семи процентам. Предчувствие опасности, например.

Профессор Майрановский внимательно посмотрел на своего собеседника.

– Впрочем, есть и положительные стороны, Вальдемар Александрович. Такого человека, скорее всего, мало волнует всё, что не касается его целей. Проще говоря, не становитесь у него на дороге – и проживёте с ним бок о бок до глубокой старости в полнейшем благополучии. Как добрые соседи по даче, например.

Председатель КГБ глянул на светило психиатрии ещё внимательнее. Это что – попытка начать переговоры? Майрановский – его посол? А ведь не исключено. Профессор хоть и не входит сейчас в ближний круг литовского героя, но и далеко от него не отстоит. Депутат помнит не только всё зло, но и всё добро тоже. Врагов он уничтожает, союзников – благодетельствует. Майрановского он, по всем признакам, знает как союзника и относится к нему хорошо. И – да. Недавно НИИ, возглавляемый Лазарем Самойловичем, принял любопытное решение по хозяйственному вопросу – учёный коллектив и здания, где тот трудится, теперь тоже охраняют «беркуты».

– Профессор, мы хоть и не обязывали вас подпиской о неразглашении, рассчитывая на ваше здравомыслие... – нет, хватит играть в дипломатию.

– Вы плохо его знаете, Вальдемар Александрович. Ему даже не надо ничего рассказывать. Когда вы пригласили меня в первый раз – он знал об этом уже к вечеру того же дня. И заехал ко мне. Мы разговаривали ровно три минуты. «Профессор, я знаю, что вы – порядочный человек. Поэтому доверяю вам. Спокойно поезжайте и обсуждайте всё, что сочтёте нужным». Хлопнул меня по плечу и уехал. А сегодня – на встречу с вами меня привёз мой новый личный водитель-охранник. Из его организации.

Хук тихо выматерился про себя. Жидовская морда – всего лишь посол. Прикрываясь учёностью, плетёт какую-то чушь про стальные характеры – а сам уже успел получить от депутата указания, что и как говорить. Впрочем... Хоть послушаем тогда, чего тот хочет.

– И что же нам следует делать, чтобы жить, как добрые соседи по даче?

– Насколько я понимаю, не соваться в его дела. По большому счёту, ему не интересны ни вы, ни возглавляемое вами ведомство – если брать его в целом. Есть конкретные претензии к конкретному человеку по имени майор Брахт. Есть ещё какие-то частности. Например, как-то раз он упоминал, что при обыске 1982 года у него конфисковали тяжёлую золотую цепь царского золота и перстень-печатку, а у его гражданской жены Марии Красс – подаренное им кольцо с бриллиантом в виде сердечка. Если вы сумеете найти эти вещи и вернуть под каким-то благовидным предлогом…

– То он напишет новый альтернативный доклад о событиях в Вильнюсе.

Профессор улыбнулся в бородку.

– Для него это всего лишь средство, а не цель. По итогам этого доклада о нём снова заговорили во всём мире. А внутри страны – он уже не просто депутат, а зампредседателя Верховного Совета республики. Публичность как лучший способ обеспечить собственную безопасность. Вы дали ему повод в Вильнюсе – он им воспользовался.

Хук заставил себя вежливо улыбнуться.

– Я благодарю вас, Лазарь Самойлович, за то, что не отказались встретиться.

Так, прочь эмоции.

Номер раз. О приглашении профессора Майрановского на первую беседу депутат узнал в тот же день – и встретился с профессором сам. Тщательно отработать всю цепочку – кто именно и как готовил ту встречу. Неприятно сознавать, что где-то совсем близко завёлся крот, но предупреждён – значит вооружён. Заодно ещё раз прошерстить всех этих британских журналистов, берущих у депутата интервью, и сотрудников американского посольства, помогающих ему в закупках пуленепробиваемых окон. И, конечно, не забыть александрийского попа Феогноста из кладбищенской церкви с его прихожанами-американцами.

И номер два. Хук достал из нижнего ящика рабочего стола полулист обычной писчей бумаги, уже отчасти заполненный фамилиями людей. Наброски карандашом, черновик. «Объявить ВЗ:

1. Эльцер Б. Н. 2…» Поверх имени, следовавшего в списке под вторым номером, сразу вослед за президентом Северной Федерации, председатель КГБ решительно вписал: «Лиандер Д. Д.».

4

Реставрация внутренних помещений храма была почти закончена. Отец Феогност, шедший рядом, давал пояснения. Да, именно такой цвет тут и должен быть. В православной традиции он символизирует... Да, именно так и строится композиция храмовой фрески…

Джордж слушал с большим вниманием. Поверишь тут в потусторонние силы. Он в деталях помнил мартовский разговор с отцом настоятелем и то, что было после. Наш Господь есть Любовь. Пока что вы не можете к Нему прийти, даже если очень захотите – у вас в сердце только ненависть. А выйдя из церкви, первое, что он увидел – как с кладбища уходили две девушки. Скажи ему кто, что пройдёт меньше полугода – и с одной он сходит в загс, а другая будет свидетельницей со стороны невесты – не поверил бы. Христианский Бог откликнулся и послал ему его личную Любовь? Грек хотя ничего на этот счёт и не говорит, но выразительно усмехается в бороду. А ещё – вдруг вернулось желание в свободное от работы время заниматься художеством. Сам от себя не ожидал: за два вечера, субботний и воскресный, сделал половину рисунков для детского издательства, решившего познакомить своих юных читателей с легендой о Гамельнском крысолове. Так что…

В православии новокрещёный раб Божий Георгий пока ещё понимал не очень много, а вот в церковной живописи... Как минимум, это очень оригинальная, нестандартная манера письма. И... Это странное ощущение. Вот взять, скажем, любую христианскую икону с сюжетом. Где не только лик святого, но и его история. Разложи её мысленно на отдельные элементы, так каждый сам по себе – враньё. А в целом – вполне себе правдивая, реалистическая картина. Для сравнения возьми редкий, но ещё присутствующий в Верховном Совете Северной Федерации партийный актив. Вот разложи речугу любого оратора на отдельные абзацы: каждый сам по себе – правда. И нужды у трудящихся есть, и благосостояние надо повышать, и продовольственную проблему решать, и даже память героев беречь. В конце концов, те герои, в массе своей, честно и искренне полегли в боях, защищая их Советскую Родину от вполне конкретного, злобного и беспощадного внешнего агрессора. А вот собери всё это в одну речь – такое эталонное брехло выходит…

Поэтому сейчас он внимательно слушал комментарии отца настоятеля. Нет, определённо надо самому попробовать что-нибудь исполнить в технике иконы или фрески. Когда будет свободное время…

Джордж тягостно вздохнул про себя.

Может, просто устал? Финка, конечно, умница и огромный подарок судьбы: она отлично готовит, быстро освоила расслабляющий массаж… да и вообще – огромное ей спасибо уже хотя бы за то, что она внимательно и сочувственно слушает его речи из категории «для журнала “Вопросы философии”». Тоже ведь отличный способ разгрузки психики.

Нет, это определённо нечто большее.

Ему решительно не нравилось, куда выворачивают события.

На начало сентября было назначено открытие большого всесоюзного совещания: уполномоченные от республик должны начать разработку нового союзного договора. Да, скорее всего, уже без Прибалтики и с расширенными правами союзных республик. Но шанс сохранить единый Союз есть. И это очень не нравится всем и сразу. Главы национальных окраин хотят полной независимости от Мошковца, а столичная партийная, армейская и чекистская верхушка вообще не хочет ничем делиться. Какая ещё независимая Прибалтика? Союз нерушимый – и только!

За совещание топит только президент СССР и генеральный секретарь ЦК КПСС в одном лице товарищ Горбатый, но…

Наверное, он действительно хороший человек – в том плане, что кое-что человеческое не чуждо и ему. Например, он вряд ли согласится на масштабное кровопролитие ради сохранения старого Союза силой – о чём и дудят все эти маршалы и гэбня. Мол, раскатаем всю эту бунтующую местную сволочь танками – и ладно. И в экономике Михель Сергеевич явно шарит – уж если западная модель жизнеспособна, а советская не очень, так и нечего цепляться за старые учебники политэкономии. Говорят, он неплохо разбирается в искусстве, а его супруга Раиса – та и вовсе тонкий знаток. Так что и с творческой интеллигенцией могут поговорить на одном языке, в отличие от старых пней из ЦК и стоеросовых дебилов в маршальских погонах.

Но… мудак, прости Господи. Вялый, нерешительный и неумный мудак. Образование есть, а соображалки кот наплакал. Вот какого хрена его вчера унесло в отпуск в Крым? Оставил Мошковец, чучело плешивое... На кого? Посмотри вокруг, идиот! Ты не нужен ни партийным консерваторам, ни военно-гэбэшным ястребам, ни (чего уж греха-то таить, а?) правящей элите Северной Федерации. Народ без водки и закуски оставил – теперь и народ тебя то ли презирает, то ли ненавидит, а над гласностью, перестройкой и новым мышлением зло и мрачно шутит.

Отдохнуть ему захотелось, дурню. В Крыму. Октябрь шестьдесят четвёртого бы хоть вспомнил – Никита Кукурузник тоже тогда в Крым отдыхать уехал, вернулся сраным пенсионером союзного значения.

– Джордж Джорджиевич! – отец Феогност аккуратно взял его за рукав и одними глазами попросил пройти с ним в ту самую пристройку, где в марте они говорили о ненависти и о Боге– Любви.

– Да, отче? – тихо спросил гость отца настоятеля, когда они остались одни.

– Вчера у меня на службе был наш достойнейший прихожанин…

А-а, ясно. Мистер Джексон, посольство Соединённых Штатов Америки. Человек, которого стоит послушать.

– Говорите, отче.

– Разговор был общего плана, поскольку никакой конкретной информации нет. Так, предположения, догадки... Ближайшие две недели в столице будет отсутствовать Михель Сергеевич. Есть предположение, что этим воспользуются сторонники реванша. И... Вы сами прекрасно знаете, что особенно они ненавидят Бария Никалозовича и вас, Джордж Джорджиевич. Так что если что-то начнётся… Он замолчал.

– Спасибо вам, отче.

Да, это не смешно. Хотя и ничего определённого.

– Гео, что с тобой? Ты вышел от батюшки… лица нет.

Они расположились на заднем сиденье автомобиля, жена крепко его обняла.

– Всё в порядке, милый?

Сказать? Не говорить? А-а… нет ничего тайного, что не стало бы явным.

– Финка, ты в предчувствие веришь?

– Не знаю... Когда как.

– Батюшка как-то чрезмерно усугубил моё предчувствие, что мне готовят большую неприятность. Ничего конкретного не сказал, но... Не надо недооценивать моих врагов и государство, которое они представляют. Это раненый зверь. То есть самый опасный хищник.

– Может, уедем ненадолго?

– Я вот тоже об этом подумал. А пока…

Нет, хватит кошмарить любимую. Финка смотрела на него большими глазами, где уже поселился страх. Он улыбнулся и поцеловал жену.

– Моя личная охрана в полном восторге от новой хозяйки моей квартиры. Ты первая, кто стал кормить их обедами с моего стола. В ближайшее время тебе придётся готовить побольше. Скажем, не на двух охранников, а на четверых. Или на пятерых. Ты справишься? А я... Сегодня воскресенье. Завтра же с утра займусь организацией наших совместных каникул где-нибудь на Балтийском побережье. Ты не против?

И уже обращаясь к водителю:

– Давай-ка, братец, к Рудольфу Владиленовичу, на личную квартиру. Вопрос с усилением охраны откладывать до завтра не будем.

И уже про себя: «А потом ещё надо заглянуть к Пузыревичу».

…Он проснулся около пяти утра. Почему? А чёрт его знает. Может, просто подождать надо – уйдёт из головы этот разговор с кладбищенским попом через день-другой, всё вернётся на круги своя. А пока... Поправил одеяло, укутав Финку, тихо оделся, спустился к охранникам на первый этаж.

– Всё спокойно?

– Так точно, Джордж Джорджиевич.

– Ну, тогда – удачного завершения дежурства.

Стал подниматься обратно.

– Чёрт возьми, это что?! Хозяин!

…Спасибо Аграну – пространство перед квартирой № 17 целиком просматривалось камерами наблюдения. Картинка выводилась на пульт дежурного на первом этаже.

Их было около десятка, может, чуть больше. Явно специально обученные, прекрасно экипированные бойцы в камуфляже и защитных шлемах, они передвигались короткими перебежками по направлению к забору, ограждавшему жилище Джорджа.

– Связь есть?! Телефон?!

Пока ещё была.

– За оружие, мужики! – это охране. И в телефон: – Б.ядь, да проснись ты уже! Сними трубку! Агран! Тут…

Грохот, треск, по окнам первого этажа поползли множественные трещины.

…Наутро после их первой ночи в квартире Джорджа Жозефина несколько минут с удивлением смотрела из окна. За окном всходило солнце, только такое… чуть-чуть зеленоватое. И стекло в окне тоже – прозрачное, но с едва заметным зеленоватым окрасом. Издержки производства, – пояснил он тогда. – Американские друзья помогли, купил через посольство. Пуленепробиваемые стеклопакеты. А ещё снаружи они смотрятся как зеркало. Даже в самой глухой ночи не поймёшь – есть кто дома или нет; спят все уже или кто-то ещё сидит, книжку читает... Поздно вечером на улицу выходили – смотреть. Зажгли в квартире все лампы, вышли – снаружи ровно те же самые тёмные окна, отражающие окружающий мир, как зеркало.

– Обстрел! Попытка штурма! Спецназ какой-то! Человек десять... Пи.дец короче!..

На этом связь с Рудольфом оборвалась.

Хорошо хоть электричество своё: на случай аварии включается свой генератор. Не бог весть какой мощности, но переждать неприятности обычно хватало.

– Гео, что это?!

В коридор уже выскочила жена.

– Одевайся и… под кровать! И лежи тихо! Выполняй!

Он кинулся в кабинет. Там, в столе, в нижнем ящике, и в сейфе ещё…

Ну, спасибо вам, мои американские друзья. Век не забуду… если доживу.

Можно глянуть в окно, не опасаясь, что в тебя тут же прицельно зарядят из чего-нибудь типа снайперской винтовки. Хотя... Очередные несколько ударов, треск... По окнам второго этажа тоже стреляли. Вот из чего-то шарахнули так, что стекло не выдержало – появилась средних размеров дырка. Сквозь неё было видно, как через забор лезут ещё двое камуфлированных.

Так... Сосредоточиться. Несмотря ни на что.

Сунув привычный «ТТ» за пояс, Джордж взял тот пистолет, из сейфа. Британец. Спецназовский. Отменно хорош тем, что стреляет пулями со смещённым центром тяжести. Так, прицелься. Тут всё близко, у тебя получится!

Он выстрелил сквозь дырку в окне. Один из двух камуфлированных... Кажется, он сам не понял, что произошло. Была голова в шлеме, а теперь... Куль с окровавленной верхней частью рухнул за забор.