Текст книги "Вервольф. Заметки на полях "Новейшей истории" (СИ)"

Автор книги: Алесь Горденко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 38 страниц)

Гости, впрочем, всё равно были испуганные, хотя и держались.

С Геворгом Агран лично побеседовал в тот же день, после разговора с Джорджем. Нет, Геворг Тигранович, в обморок падать и сушить сухари не надо – Служба безопасности Президента Северной Федерации не занимается торговлей фруктами. И вообще, встреча неофициальная, поэтому вам же лучше, если всё останется между нами.

На другой день в Мошковец по приглашению сына прилетел старший Карасян. Чтобы не привлекать внимания, у сына и поселился – заместитель заведующего сектором крупнейшего базара страны может себе позволить отдельный особнячок. Опять же – старика надо успокоить, нам тут внезапные инфаркты в самый ответственный момент не нужны. Вы, Геворг Тигранович, тоже соберитесь, хотя это и непросто. Да-да, всё понимаем. Ни о каких своих интрижках во время длительной командировки в город Варский вам папа не говорил. И до могилы бы не сказал, когда бы не желание внучки посмотреть на дедушку. Но сначала вас приглашают на встречу с папой внучки. А папа у нас страной руководит.

На первой встрече они оба были неприлично официальны – строгие тёмные пиджаки, рубашки с галстуком... А ведь, похоже, в старике Карасяне действительно было нечто, роднящее его с римлянами. Что-то такое благородно-классическое в профиле. Наверное, сорок с лишним лет назад он действительно был красавец мужчина. Хотя и сейчас – могучий старик с пышной серебряной бородой и гривой волос. Только порядочно напуганный, хотя и скрывал это, как мог.

Два стула на одной половине стола предназначались для гостей. На противоположной – для хозяина и его лучшего друга Рудольфа Владиленовича. Он первым и заговорил.

– Здравствуйте, уважаемые гости! Проходите к столу, не стесняйтесь. Мы специально решили, что лучше всего встретиться в неофициальной обстановке. Позвольте представить вас друг другу. Тигран Арсенович Карасян, Геворг Тигранович Карасян, Джордж Джорджиевич Лиандер. Я – Рудольф Владиленович. А чины нам ни к чему, сегодня обойдёмся без них!

Без рукопожатия, но широким дружеским жестом хозяин пригласил всех к столу.

– Я рад, что вы откликнулись на моё приглашение, господа.

Особенно вы, Тигран Арсенович.

– Для нас великая честь быть принятыми в вашем доме, господин президент! – первым среагировал младший армянин.

– О, давайте без чинов! Согласитесь, дружеская встреча выглядела бы странно, если, скажем, к вашему батюшке я стал бы обращаться «господин заслуженный деятель искусств». Как вы добрались до нас, Тигран Арсенович?

– Большое спасибо, Джордж Джорджиевич, вы всё устроили самым лучшим образом. Позвольте вас поблагодарить за то, что принимаете меня в своём доме.

Старик говорил почти без акцента. И было заметно, как он напуган. Хотя и держится.

– Я не вижу другого места для нашей встречи. Сегодня я принимаю родственника, о котором ничего не знал много лет. А он вдруг взял и нашёлся.

Старик опустил взгляд. Потом поднял глаза на хозяина и заго ворил. Наверное, таким тоном подсудимые произносят последнее слово перед тем, как судья удалится выносить приговор по расстрельному делу.

– Я тоже не знал, что вы – мой родственник, Джордж Джорджиевич…

Он замолчал, глядя прямо на хозяина особняка. А тот смотрел на гостя. Тяжёлый, пронизывающий взгляд, которого боятся министры на расширенных заседаниях правительства. Суровый начальник. Справедлив, но беспощаден к провинившимся. А старик Карасян сильно провинился.

– Я ничего не знал… клянусь Господом! – произнёс старший Карасян. – Совсем ничего! Я не знал даже, кого родила Марина – сына или дочь. За несколько месяцев до родов я наконец-то от неё отделался и вычеркнул навсегда из моей жизни. То есть я думал, что навсегда.

– А что между вами тогда произошло, Тигран Арсенович? Почему всё закончилось разрывом?

Странное дело – Джордж почувствовал какую-то симпатию к этому старику. Сейчас старый Карасян нёс наказание. Наказание, особенно жестокое для кавказца. Ему предстояло публично, да ещё в присутствии сына, покаяться в грехе молодости. Но он взял этот крест и понёс. Низко наклонив голову, сцепив руки, чтобы не было видно, как они дрожат, старик говорил внятно и отчётливо.

– Это моя вина, Джордж Джорджиевич. Я не сумел взять себя в руки. Не удержался. Марина… Она была красавица. Пышная белая красавица, мечта любого мужчины. А ещё она знала, что мне сказать. Когда все называли меня Карасиком, она стала звать меня Крассом. Красс! Как римского полководца. И я не смог удержаться. Простите меня!

– Лично передо мной вы ничем не провинились, Тигран Арсенович. Я просто хочу узнать некоторые подробности. Согласитесь, отец имеет право знать о человеке, которого его дочь… его любимая дочь отныне будет считать своим дедушкой. Извините, если эти воспоминания для вас тяжелы, но…

– Я всё понимаю. Однажды с нас спрашивают за все грехи.И надо отвечать.

– Так из-за чего же вы так резко оборвали отношения с Мариной?

– Она оказалась… блудницей. А я – я был молодой дурак, ослеплённый страстью. Сначала это был прекрасный роман. Я был счастлив. Но быстро выяснилось, что Марина... Ей нужны были мои заработки, положение. Меня ведь не просто так пригласили работать в Варский. Я выиграл республиканский конкурс мо лодых архитекторов, меня считали талантом. А реконструкция Варского была важной правительственной задачей. В пятьдесят седьмом ведь провели всемирный фестиваль молодёжи. Гости съехались со всего мира. Им была нужна витрина социализма.

Нашу работу курировали из ЦК КПСС… лично сам… Старик умолк, а Джордж улыбнулся.

– Да-да, это я уже знаю. Реконструкцию Варского курировал член ЦК КПСС Франц Михелевич Лиандер. Кстати, у вас есть повод сказать ему спасибо, хоть старик давным-давно на кладбище. Наверняка ведь кто-нибудь из ваших завистников написал ему кляузу – мол, приглашённый армянский архитектор уличён в аморалке. Но в силу… некоторых личных особенностей… мой дед оставил ваш служебный роман без внимания. Так что сегодня я вынужден расспрашивать вас – документов не осталось.

– Марина хотела много денег и красивой жизни за мой счёт, Джордж Джорджиевич. И решила для этого родить от меня ребёнка. Хотя виноват всё равно я. Я, и никто больше.

– Почему вы так думаете?

– Я не должен был поддаваться страсти. Я слишком быстро забыл, что дома меня ждала Анаит и двое сыновей. Геворг родился

перед самой моей командировкой… – Анаит – это ваша супруга?

– Да. Потом она родила мне ещё дочь и ещё двоих мальчишек. Она была прекрасной женой. Когда я смотрел на неё, то боялся. Я очень боялся, что кто-нибудь вспомнит о той истории, с Мариной. Мне было стыдно и страшно. Но время шло, никто не вспоминал... Я надеялся, что унесу всё с собой в могилу. Марину ведь тогда хорошо припугнули. На кону была вся моя жизнь. Вы ведь лучше меня знаете, как лютовал комитет партийного контроля, когда речь шла об аморалке. А тут – внебрачный ребёнок у члена партии, молодого перспективного архитектора... Или сам вешайся, или... Марину по моей просьбе крайне убедительно напугали убийством. Она замолчала. А тут кончилась моя командировка, я вернулся домой... Через год за реконструкцию центра города Варского я получил «Знак Почёта» – свой первый орден. И постарался всё забыть.

– Выпейте, Тигран Арсенович! – хозяин сам налил гостю красного вина и протянул бокал. – Я понимаю, что вы чувствуете. И благодарю вас за то, что рассказали правду. У меня ведь были и другие источники информации о Марине. Вы верно её описали. Алчная красавица. Сумела увести в загс двоих мужчин, оба потом с ней долго и грязно разводились – как раз из-за того, что поздно увидели, что красотка – ещё и кровопийца... Впрочем, Бог ей теперь судья. Марина побоялась делать аборт – слишком уж боль шой был срок беременности. Родила девочку и подкинула к отделению милиции. Хотя имя ей придумала, не постеснялась. Мария

Красс. Мария – потому что похоже на Марину, а Красс…

Старик горько улыбнулся. Ну, вот и чудесно. Закончить этот тяжёлый разговор – и пускай дальше выясняет отношения со Стефани.

– К счастью, Маше достались хорошие воспитатели. И когда она выросла... Она заранее простила своих биологических родителей, мечтала с ними увидеться. Именно поэтому сегодня я не могу иметь к вам претензий, Тигран Арсенович. Я бы к матери, подкинувшей меня на порог казённого дома, относился совершенно иначе, как и к отцу. Но подкинули не меня, а Марию. А она вас простила. Была вам благодарна за то, что просто подарили ей жизнь. Идеалистка. Почти как Стефани. А ещё... Ещё я не могу вас винить, Карасян, потому что мы с вами, если хотите, коллеги. Стефани оказалась в сиротском доме, а потом на воспитании у других людей только потому, что я не захотел узаконить свои отношения с Машей. Боялся, что следующим шагом после похода в загс станет повестка в военкомат. Знал бы прикуп – жил бы в Сочи. Если бы мне кто-то сказал, что альтернативой двум годам в армии станут пять лет в Варском централе, смерть Маши и сиротство Стефани... Короче, давайте уже выпьем за встречу.

Дальше было всё – и рукопожатие, и объятия. И необходимые пояснения от Рудольфа. Улыбнувшись гостям улыбкой питона, Агран попросил о паре маленьких одолжений. Одолжение номер раз: теперь-то уж точно история Стефани прогремит на всю Армению. И Стеф, с её-то непоседливым характером, непременно приедет к Тиграну в гости. Так вот – новоявленному дедушке было бы неплохо обеспечить дочери господина Президента Северной Федерации должный уровень уважения. Не надо примешивать её историю к грехам молодости заслуженного деятеля искусств. И номер два – Геворг, у меня для вас плохие новости. Отныне вы – дядя любимой дочери первого лица нашего государства. Поэтому плодоовощной сектор Черкизона придётся делать лучшим овощным рынком страны. Нехорошо это, когда у дяди любимой дочери первого лица под началом – то торговля гнильём, то цены дикие, то и вовсе какой криминал. Покупатели должны ходить к вам на рынок, а потом везде нахваливать и рынок, и вас – как хорошо там всё устроено. Чтоб всё для людей. Давайте не будем создавать Службе безопасности президента повод интересоваться торговлей фруктами.

Но в целом – вполне милая дружеская беседа за шашлыком и стаканом вина. И обязательно – руками преломить хлеб; в знак вечной дружбы. И, конечно, тихо отдать поручение охране – до ставьте сюда Стефани.

Дочь привезли быстро; она, естественно, была взволнована – папа, что случилось? Выскочив из машины, чуть не бегом побежала к отцу и его гостям, расположившимся на лужайке.

– Дочь, я хотел тебя познакомить…

Но она уже сама всё поняла. Уставилась на старика с густой серебряной бородой; тот – на неё. Несколько секунд они смотрели друг на друга в молчании – не ждали.

– Дедушка?

Джордж улыбнулся дочери.

– Познакомься, Стеф. Тигран Арсенович Карасян.

4

Первой всё поняла Жозефина. То ли личный опыт взросления в семье двух учителей, то ли просто врождённое, чисто женское чутьё.

Когда Стеф поступила в педагогический, да ещё и потому, что ей интересно... Да, бывает иногда – дочь первого лица страны выбрала для поступления тот вуз, где учат тому, что ей интересно, а не тот, чей диплом даёт возможность лучше устроиться. Вскоре Жозефина отдала падчерице запасной комплект ключей от своей старой квартиры – нередко Стефани так долго засиживалась за книжками из библиотеки двух заслуженных учителей республики, что ей проще было остаться здесь ночевать.

А ещё есть такая печальная закономерность: как-то плохо складывается у учителей личная жизнь.

Это был обычный студенческий курс в педагогическом институте. Подавляющее большинство – девочки; мальчиков наперечёт. Кто-то не впечатляет от слова совсем, ибо нечем там впечатляться, кто-то... У девушки обнаружилось редкостное чутьё на людей.

«Его интересую не я, а папина должность».

Охранять Стефани Джордж поручил людям из «Беркута». А поскольку его долей в компании уже несколько лет владела жена, то Жозефине охранники в первую очередь и отчитывались. Между прочим, не из лёгких была работа: оберегать дочь главы государства надо было незаметно. Никаких топтунов, таскающих за студенткой Красс рюкзачок по коридорам университета, и машин с мигалками. На учёбу и домой девушка специально ездила на недорогой иномарке, чтобы не выделяться – «Фольксваген-пассат» цвета «мокрый асфальт». А иногда могла отчебучить и поехать в университет на метро. Качественные, но недорогие одёжки неярких расцветок…

Однокурсники в основном не понимали этого. С её-то положе нием... Нет, однозначно – ломает комедию «близость царя к народу». А её пятёрки в зачётке... Это особенно расстраивало Стефани. Ей было интересно – и поэтому она честно писала рефераты и курсовые сама. И к семинарам готовилась. Но кого этим можно было убедить? А какую ещё оценку могут нарисовать дочери президента?! А вы видели, как ректор её просил передать Джорджу Джорджиевичу приглашение на университетский праздник?

Забей! – сказал папа, в очередной раз заметив слезинки на щеках дочери, когда та рассказывала о своей учёбе. Ты в универ зачем пошла? Хочешь стать хорошим учителем… тьху, то есть, как там его… социальным педагогом? Вот и становись. А людишки... Живи свою жизнь, дочка, а не то, чего они от тебя хотят.

Впрочем, две-три подружки у Стефани появились. Иногда они даже собирались на посиделки в квартире Давида Мазалецкого на Патриках. Тогда, в начале девяностых, Джордж легко исполнил своё обещание, данное отчиму Стефани: купил на имя Мазалецкого небольшую, но очень уютную квартиру в одном из исторических районов Мошковца. Неприметный двухэтажный каменный дом старинной постройки, много зелени вокруг. Когда Дава приезжал из Питера, он останавливался и жил здесь. А когда не приезжал – время от времени жилищем пользовалась Сефа. Отчим до сих пор звал её Сефой.

Познакомить её с кем-нибудь, что ли? – задумалась Жозефина, когда старшая дочь Гео в очередной раз вернулась домой сильно раздосадованной. Уже на начальной стадии знакомства был отшит очередной мальчик. «Ему нужна не я, а папина должность». Девушка считала вторую жену папы кем-то вроде старшей сестры, так что делилась с ней такими новостями. Тем более Финка и так узнает – Стефани охраняют ребята из «Беркута».

А потом случилась новогодняя ёлка в Кремле. Встречали 2001 год. Обязательно надо обойти все столы, всех поприветствовать, найти для каждого гостя хотя бы несколько приятных слов. За очередным столиком – семейство Шпееров в полном составе.

Антон Герхардович сразу выделялся на фоне семьи. Он был выше всех ростом и единственный, кто пришёл в парадной военной форме. Впрочем, заслуженно – курсант Высшего военного финансового университета. Через год получать лейтенантские погоны и пополнять ряды военных аудиторов.

Увидев его, Стефани смущённо улыбнулась. Да, Жозефина была в курсе. Той ночью, в больнице, где лежал Гео, у Стефки сдали нервы, и если бы не сын Шпеера... Потом молодые люди несколько лет не виделись, и вот теперь…

За прошедшую пару лет Стефани окончательно превратилась из повзрослевшего подростка в молодую девушку, а младший Шпеер... Его, в принципе, уже не сложно представить бравым полковником финансовой службы. Орёл-мужчина будет. Только бы не споили во время обедов и ужинов с руководством тех воинских подразделений, куда Антон Герхардович будет приезжать с целью ревизии финансово-хозяйственной части.

– Здравствуйте, Стефани Джорджиевна! – младший Шпеер отдельно поздоровался с президентом, Жозефиной и дочерью главы государства.

– Здравствуйте! – по протоколу полагалось протянуть руку для поцелуя. Кажется, этот поцелуй особенно понравился дочери Гео.

Это была красивейшая пара вечера: слегка смуглая девушка приятной полноты, одетая в платье с серебряными блёстками, и высокий военный. Их белый танец сорвал аплодисменты присутствовавших.

В общем, Жозефина как-то даже и не удивилась, когда Стефани начала этот разговор.

– Финка, помоги мне, пожалуйста.

– Всем, чем смогу.

– Ты, как хозяйка «Беркута», можешь мне помочь?

– Постараюсь. А что требуется?

– Ты можешь собрать кое-какие сведения об Антоне, сыне Герхарда Антоновича Шпеера? Только… чтобы никто больше об этом не знал?

– Наверное. А что надо узнать?

Стефани опустила взгляд.

– Как у него с личной жизнью.

– В смысле – есть ли у него девушка? – Жозефина улыбнулась, а Стефани покраснела окончательно и только кивнула вместо ответа.

– Хорошо. Выясним. Недельку подождёшь?

Недели не потребовалось. Все необходимые данные собрали за четыре дня. В данный момент у Антона Герхардовича застой в личной жизни: прежние отношения несколько месяцев назад закончились ссорой и окончательным разрывом. Хватило ума разглядеть, что красавице девице нужен не он, а положение старшего Шпеера. Нормальная такая пошло-прагматическая мечта привлекательной провинциалки: из родного посёлка городского типа – да в невестки министра юстиции. Жаль, ума не хватило долго скрывать свои истинные интересы и желания.

– Надо организовать вам встречу? – этот вопрос Жозефина задала уже сама. Стефани только благодарно кивнула.

На торжественном приёме в Кремле по случаю Дня защитников Отечества они снова танцевали. А Финка внимательно смотрела на Гео. Он, кажется, тоже начал обо всём догадываться. И деликатное ведь вырисовывается дело. Антон – сын того самого Шпеера. Сводный брат Санни. Старший Шпеер тоже не хочет ворошить эти отношения…

А Стеф была счастлива. Радостно сообщила: сегодня мы окончательно перешли на «ты».

Гео усмехнулся, и... Дружеская просьба, Герхард. На Международный женский день у нас тоже приём в Кремле. Прекрасных дам надо оттенить не менее прекрасными кавалерами. Ты не против, если твой Тоша придёт поучаствовать? Экий у тебя вымахал богатырь – косая сажень в плечах. Старший Шпеер вздохнул, но возражать не рискнул.

А Стефани не стала дожидаться.

Вечером в пятницу у ворот Высшего военного финансового университета было многолюдно. Курсанты, получив увольнительные, на выходные отправлялись домой. Когда на улицу вышел младший Шпеер…

– Антон!

Он удивлённо оглянулся. Самый конец зимы, уже темно. Под одним из фонарей стояла девушка в обыкновенном тёмном пуховике. Кто такая? Откуда взялась? Чего хочет?

Она шагнула навстречу, скинула капюшон куртки.

– Стефани?

– Привет!

– Здравствуй. Не ожидал тебя здесь увидеть.

– Ты сейчас куда?

– Собирался к родителям. А что?

– Можно тебя проводить?– Конечно.

– А ты не дашь мне руку?

Держась за руки, они дошли до ближайшей станции метро.

– Ты тоже ездишь на метро? – спросила девушка.

– В смысле – тоже? Ты что – пользуешься метрополитеном?

– Иногда.

– А отец не возражает?

– Нет. Хотя... Наверное, однажды я перестану им пользоваться. Однажды в бумагах я увидела, в какую сумму Финке… Жозефине обходятся охранники, сопровождающие меня в метро. Куда дешевле согласиться постоянно ездить на «фольксвагене» с официальной охраной.

Младший Шпеер оглянулся вокруг. Вечер. Темно. Светят фонари и рекламы. У станции метро толпятся люди. Обыкновенные люди, обыватели. Бегут по своим делам, месят почти растаявший снег. Вроде бы. Потому что несколько человек в этой толпе присматривают за его спутницей, обеспечивая безопасность этой девушки в неприметном тёмном пуховике с капюшоном. И за Антоном, конечно, они тоже приглядывают.

– Стеф, ты ведь пришла не за тем, чтобы проводить меня до метро?

Девушка опустила взгляд. Потом подняла.

– Да. Я надеялась, что ты согласишься со мной встретитьсяи где-нибудь посидеть.

– Хорошо, как скажешь. Давай определимся, куда пойдём,а потом я позвоню родителям и скажу, что задерживаюсь.

– Давай... А что ты скажешь, если... Я могу пригласить тебя к себе домой?

– Ну, поехали... А это куда?

Даже в темноте было видно, как просияло лицо девушки.

– Я сейчас!

Она вытащила из внутреннего кармана куртки мобильный телефон и набрала несколько цифр.

– Заберите меня!

Всё. Этого достаточно.

Через пару минут к ним подъехал «Фольксваген-пассат» тёмного цвета с тонированными стёклами.

– Антон, садись! – девушка первым отправила его на заднее сиденье, сама села рядом. Назвала водителю улицу и номер дома.

Машина тронулась.

Младший Шпеер несколько обалдел, когда услышал адрес.

– Стефани, ты что, везёшь меня… в семнадцатую квартиру?

«Семнадцатая квартира»! Уже давно это был известный мем, обозначающий место жительства главы государства.

– Да. Так получилось. Вообще я там постоянно живу. От этого адреса мне ближе всего до университета. Ещё у меня есть ключи от старой квартиры Финки… Жозефины, и от квартиры на Патриках, которую папа купил моему папе Давиду из Питера. Но...

Можно, я тебе потом объясню?

– Хорошо, потом – так потом.

За прошедшие годы тут выгородили целый квартал. Старинный особнячок, где был головной офис «Беркута»; дом, где жил глава государства; несколько зданий вокруг… – всё это обнесли забором и выделили в особую жилую зону. Десять лет назад здесь были в основном коммуналки – сегодня не осталось ни одной. Все расселили; бывшим купеческим и мещанским каменным домам вернули первозданный вид и наделали в них нормальных, полноценных квартир. Заселённых в основном своими людьми – руководством «Беркута», ветеранами, семьями погибших сотрудников организации. Большие, просторные, зелёные дворы. И заборы. Почти незаметные заборы. С видеокамерами.

«Фольксваген», впрочем, проехал без проблем. Два шлагбаума, двое ворот и…

– Доброго вечера, Стефани Джорджиевна!

– Здравствуйте, Хьюго.

Ранее Антон Шпеер видел этот дом только в документальных хрониках. Здесь в августе 1991 года шёл настоящий позиционный бой «беркутов» со спецназом КГБ, пытавшимся ликвидировать хозяина жилища. Не удалось. Хотя повреждения здания были изрядные.

Теперь о них не напоминало ничего. Просторный, идеально чистый холл перед будкой охраны и проходом на второй этаж; Стефани разговаривает с начальником охраны – солидным седым мужчиной. Двое его подчинённых внимательно рассматривают Антона.

– Хьюго, пожалуйста... У меня к вам огромная просьба. О том, что я приехала… не одна... Я сообщу папе сама, когда он вернётся.

– Как скажете, Стефани Джорджиевна. Только мы и не собирались. Не станем же мы звонить Джорджу Джорджиевичу по такому поводу в Японию.

– Спасибо! Тогда пропустите нас!

Охрана воззрилась на младшего Шпеера.

– Вот! – он протянул билет курсанта.

– Добро пожаловать, Антон Герхардович! – охранник вернул документ и пропустил гостя Стефани.

В семнадцатой квартире никого не было.

– Понимаешь, Антон, какое дело... Я не могла тебя позвать ни на Патрики, ни к Жозефине. К Жозефине мне неудобно – всё-таки это квартира её родителей, а на Патриках... В общем, здесь – единственное место, где совершенно точно нет никаких камер наблюдения и прослушек. Вот я закрываю дверь – и всё. Здесь только ты и я.

– А где Джордж Джорджиевич и Жозефина Андроновна?

– Финка с Элли решили некоторое время пожить в Лиандрополе, а папа... За новостями следить надо. Господин Президент Северной Федерации находится с рабочим визитом в Японии, где принимает участие в Дальневосточном саммите! – она улыбнулась. – Проходи, раздевайся.

Девушка включила свет в коридоре. – Как тебе?

– Красиво…

Обстановка жилища для партийной элиты середины прошлого века. Паркетные полы, массивные дубовые двери. И вместе с тем – сразу видно, что тут живут. Живут повседневной жизнью.

Около одной из дверей вся стена увешана фотографиями. Комната Жозефины, пояснила Стефани. В комнате уже всё не умещается, поэтому теперь вешаем в коридоре. Яркие цветные фото: владелица модельного агентства «Joss» и её девочки вместе с воротилами мировой модной индустрии на ведущих мировых конкурсах красоты. Автографы ведущих модельеров под их фотографиями.

Два стула около двери, ведущей в комнату напротив. Кабинет папы. Иногда чиновники с бумагами приходят прямо к ним домой; пока папа принимает одного визитёра, остальные ждут на этих стульях или на кухне. Когда дома оказывается Жозефина, она не может не накормить гостя едой собственного приготовления. Кстати, да, ты же есть хочешь? Я сейчас!

– Чуть из головы не вылетело от неожиданности… – смущённо признался Антон. – Маме и папе позвонить, предупредить, что я задерживаюсь.

Он полез было за сотовым телефоном, но тот куда-то запропастился.

– Звони с нашего! – Стефани пригласила гостя на кухню, где, в одном из углов, стоял стационарный городской телефон. Антон набрал номер.

– Алло? Отец? Здравствуй. Нет, у меня всё в порядке. Отпущен в увольнение. Отец, я сегодня задержусь. Меня позвали в гости.

Если что – не ждите, ложитесь спать без меня.

– Хорошо, Антон. Всего тебе самого лучшего! До свидания!

Старший Шпеер положил трубку.

– Как-то на него не похоже… – Антон был в недоумении. –

Обычно всё расспросит: к кому в гости, по какому случаю, а тут… А Стефани... Она одновременно и краснела, и смеялась.

– Прости меня, пожалуйста. До меня и до самой только сейчас дошло... У твоего папы в квартире наверняка стоит телефон с определителем номеров?

– Естественно. У министра юстиции…

– Ну вот. У него высветилось, с какого номера ты ему позвонил.

– Ты же сказала – это обычный городской.

– Это и есть обычный городской. Просто всё правительство знает, в какой квартире он стоит. И у кого... Пожалуйста, прости, если я... Честно, я сама сперва предложила тебе позвонить, и только потом до меня дошло…

– Стефани, выбрось из головы. Лучше скажи, что мы сейчас будем делать? Поужинаем?

– Ну да… – было видно, что хозяйка находится в крайнем смущении. – Может, выпьем немного, если ты не против.

Они встретились взглядом.

– Стефани… – улыбнулся гость. – Я правильно всё понял?

– Да! – выдохнула хозяйка. – Понимаешь, я так не могу. Я хочу тебя видеть, но мне неудобно просить Жозефину помочь организовать нашу встречу. А потом делать вид, что всё случайно вышло. Типа, пригласили меня на кремлёвское торжество по случаю 23 Февраля, а там – ты.

– И моё приглашение в Кремль на 8 Марта, типа, побыть галантным кавалером?..

– Да.

Хозяйка совсем смутилась. Опустила глаза.

– Стефани, ты что? Я совсем не... Наоборот! Спасибо тебе за твоё внимание. Не знаю, чем я его заслужил, но мне это очень приятно.

– Правда?

– Правда.

В ответ хозяйка квартиры крепко обняла гостя. Младший Шпеер был на голову выше, так что она была вынуждена встать на носки, чтобы шепнуть ему в ухо:

– Антон, я девственница.

– Ну и хорошо! – улыбнулся ей гость перед первым поцелуем.

Потом они ужинали и пили красное вино. Раз уж такое дело, то надо дать девушке расслабиться. А ещё – не ужинать же в форме? Стефани некоторое время подумала и принесла гостю халат.

– Он безразмерный! – пояснила она. – Китайцы умудрились сшить так, что он одинаково хорошо сидит на всех мужчинах.

Да. Какой-то парадный восточный халат для особо уважаемых персон. Жёлтый шёлк с вышитыми по нему красно-золотыми драконами. В Древнем Китае жёлтый мог носить только император. Явный намёк на то, что китайцы сильно уважают человека, которому этот халат подарен.

– Подожди, Стефани… он чей? – не понял гость.

– Это подарок папе от Председателя Китайской Республики. Папа иногда его надевает и ходит в нём дома. Но он не обидится, если один вечер в нём походишь ты.

Младший Шпеер замер в растерянности.

– Ты что, мне не веришь? Или боишься?

В голосе хозяйки была не обида. Нет. Скорее разочарование. Она ошиблась. Наверное, Антон Шпеер очень хороший человек. Но... Нормальная же человеческая реакция – общаясь с дочерью главы государства, бояться самого этого главу. Все обыкновенные люди так и делают.

– Стефани, я тебе верю. И ничего с тобой не боюсь!

Гость решительно снял форменную рубашку и надел халат с драконами.

– И вообще, если хочешь... Хочешь, я понесу тебя на руках?

Только скажи, куда именно.

Стефани рассмеялась.

– Давай сначала в душ заглянем! Ты обалдеешь!

Войдя в ту самую ванную комнату с зеркалами, младший Шпеер действительно некоторое время стоял в нерешительности.

– Круть…

Хозяйка тем временем открыла воду и переключила освещение, оставив только лампочки по углам. Смущённо, но ехидно улыбнулась:

– Ты поможешь мне раздеться?

– Стефани, как так получилось? – спросил младший Шпеер, когда хозяйка квартиры предстала перед ним голая.

– Что получилось?

– Что у тебя до сих пор ещё никого не было? Ты же красавица. Вот реально, без дураков – красавица. И тебе… сколько уже? Кажется, 21?

– Пока ещё 20. Ты удивлён, что я дожила до двадцати лет и осталась девушкой?

– Ещё как удивлён. Стефани, как? Как такое может быть?

В ответ он поймал какой-то чересчур серьёзный взгляд хозяйки квартиры.

– Тебе, может быть, покажется, что это чуть не домостроевщина… но у меня свои представления о том, с кем и как надо отправляться в постель. Я хочу спать с человеком, которому буду нужна я, а не должность моего папы. В старых книжках это называлось – по любви.

– А чем я заслужил?..

– Ты, наверное, даже уже и не помнишь. В девяносто восьмом, в больнице, где лечился папа…

– Нет, это я как раз хорошо тогда запомнил. Но... Я даже и не думал ни о каких отношениях с тобой.

– А о чём ты тогда подумал?

– Честно? Я просто хотел тебе помочь. Видно же было, что ты любишь Джорджа Джорджиевича и переживаешь за его здоровье. И когда у тебя случилась истерика... Мы все тогда были на грани нервного срыва. Ты не видела, что творилось с моим отцом, назначенным и. о. премьер-министра. Просто он держался до последнего, а ты… а ты – тогда ты была девочкой-подростком, переживавшей за своего папу. И не выдержала. И надо было тебя поддержать.

– Вот этим ты и заслужил. Думаешь, я не чувствовала, как все прочие… или почти все... На словах они жалели папу, а про себя уже прикидывали, кто и как будет брать власть, если…

– А ещё мы все дико боялись, Стефани. Похоже, твой отец действительно великий политик. Когда с ним всё случилось, то выяснилось вдруг – он выстроил систему управления так, что всё сходится на нём. Выбей этот камень – и всё рассыплется. И начнётся новый девяносто третий. Я сейчас вспоминаю, как в те дни мы ходили на общую молитву. Обычно всерьёз молились только мама и отец, а мы – больше из уважения к ним, а тут... Господи, пошли исцеление Джорджу Джорджиевичу – об этом мы точно просили все и хором. Потому что если не пошлёт... Слава Богу, это всё закончилось.

– Пошли! – девушка показала на мини-бассейн, почти наполнившийся водой. И улыбнулась не без ехидства, – потерпишь до спальни? Я всё-таки представляла себе, что это должно случиться на кровати.

Из ванной младший Шпеер вынес Стефани на руках, как и обещал. Со стороны они чем-то напоминали японскую живопись: могучий самурай в халате, расшитом драконами, несёт свою тян в белом кимоно. Вернее, в банном халатике.