Текст книги "Вервольф. Заметки на полях "Новейшей истории" (СИ)"

Автор книги: Алесь Горденко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц)

И – следом, мгновенно, пока не спрятался! – второй выстрел. В голову не попал, попал в грудь. А, по.ер, всё равно хватило. Второй спецназовец перевалился на внутреннюю территорию и начал кататься по земле. Ему уже явно было не до штурма.

Грохот внизу. Кажется, гранатой своротили входную дверь на первый этаж. В ответ – хлопки выстрелов охраны.

– Ссссуки! – рявкнул Джордж и кинулся к дверям второго этажа. В нижние помещения уже вваливались штурмовики. Ещё два выстрела из британца. Один камуфлированный как-то сразу затих, другой орал благим матом. Пуля угодила в ногу. Пуля со смещённым центром тяжести. Будешь теперь, сука, если выживешь, всего вероятнее, скакать на костыле с одной ногой.

Такого штурмовики, видимо, не ожидали. Несколько секунд на осмысление и перегруппировку…

…Странная особенность памяти. Дальнейшее слилось в какую-то очень яркую и захватывающую, но, в общем, довольно серую пелену. Хорошо всё-таки жить в квартире на втором этаже с единственным входом по единственной лестнице. Ну да. Если в общем и целом, то: перестрелка на первом этаже, перестрелка на лестнице... Агран, сука, ну куда ты подевался?! От «Беркута» досюда – пятьсот метров!!!

Новые выстрелы где-то во дворе. Много людей в форме «Беркута». Рудольф. Ему надо отдать должное – где-то раздобыл милицейскую рацию и слышно, как орёт: Пузыревич! ОМОН, срочно! Долго объяснять! Террористический акт, покушение на Джо! Да, по его адресу!

В семь утра всё было уже кончено. По двору ходили «беркуты» и менты, подогнанные генералом Пузыревичем. Впрочем, вскоре появился и он сам. Глянул на жилище Джорджа снаружи и веско произнёс:

– Ни.уя ж себе…

Стены в квартире № 17 всё же были кирпичные, да ещё и старинной постройки – толстые, крепкие. Так что устояли. Только множество следов от пуль везде. Как и в зеркальных окнах. Входная дверь отсутствует, в заборе множественные дыры, частичный пролом въездных ворот для автотранспорта. Удивительно, как ещё нигде ничего не загорелось.

– Расходитесь! – это милиция гоняет обывателей, вывалившихся из коммуналки.

И – несколько молчаливых молодых мужчин в камуфляже без опознавательных знаков. Среди них пятеро убитых, четверо с ранениями разной степени тяжести, двое взяты на месте преступления и молчат, как партизаны, остальные – невесть сколько – сумели скрыться. Кто такие? – угрюмое, решительное молчание.

Прибывает народу: съёмочная группа Би-Би-Си, какие-то другие журналисты... Оба Ройзмана – дядя и племянник. Адвокаты тоже явно кому-то здесь понадобятся.

Жозефина. Вот то самое, плохо передаваемое словами состояние, когда говорят – потерянный какой-то.

– Джо, что это было? Как это? Что вообще происходит?

– Откуда я знаю, Финка... Самому бы кто объяснил.

Каскад «скорых» и труповозок. Двое охранников Джорджа убиты, двое ранены, третий легко ранен, ему оказывают помощь на месте.

Неожиданный возглас Жозефины:

– Михель?

Чёрт возьми, а ведь действительно. В очередную «скорую помощь» грузят очередного раненого – из нападавших. Шлем с него сняли.

– Вы знаете этого человека?

Мент какой-то, с крупными погонами. Из свиты Пузыревича. Наверное, будет вести следствие или, во всяком случае, принимать в нём активное участие.

– Да, знаю. Этого человека зовут Михель Тауберг. Это мой бывший... У нас были с ним отношения. И он служит в спецподразделении КГБ «Омега». Да, это я уверена!

– Ссссука… – мрачно цедит опознанный.

– Не входить!

Это уже в здании, первый этаж. Одна из комнат для отдыха охранников. Окно, даже пуленепробиваемое, прилично разворочено, а взрывотехник возится с каким-то боеприпасом, залетевшим со стороны штурмовиков.

Отрывается, смотрит на Джорджа и говорит:

– Вам бы свечку надо поставить, Богу или Матушке Богородице. Эта штука должна была взорваться. Если бы она взорвалась – здесь были бы одни руины. С кучей трупов обитателей здания. Но она не сработала.

Джордж поднимает глаза к потолку. Блин, станешь тут христианином. На втором этаже, в аккурат над этой комнатой – его кабинет. Где висит «Чёрный Георгий»... Нет уж, теперь никому, никогда, ни за какие деньги не продам.

Боеприпас изымают, укладывают в какой-то особый контейнер и увозят.

– Да что происходит-то, в конце концов?!

Это истерика Жозефины. Надо успокоить. Пойдём, Финка.

На втором этаже – пыль, грязь, осколки выбитых американских чудо-стёкол. Шарахаются какие-то люди. Но не до них сейчас. Удивительное дело, но электричество есть и телевизор не пострадал. Надо отвлечь Финку. Бедная уже ничего не говорит, только плачет и тихо трясётся.

– Солнышко, всё кончилось! – он гладит жену по голове и уговаривает, как маленького ребёнка. – Вскоре все эти люди уйдут, мы сделаем ремонт... А пока давай посмотрим что-нибудь хорошее, а?

Включает телевизор.

Вместо обычных утренних передач – показывают студию программы «Время», где дикторша зачитывает обращение к народу.

В связи с невозможностью исполнять обязанности президента СССР по состоянию здоровья от власти отстранён Михель Сергеевич Горбатый. Учитывая, что перестроечные процессы завели страну в тупик и поставили её на грань политической и экономической катастрофы, для ликвидации этого кризиса создаётся Государственный комитет по чрезвычайному положению в составе...

Председатель КГБ СССР Хук Вальдемар Александрович. Он идёт где-то в середине того списка.

А что делать будут?

В стране временно приостанавливается радиовещание всех станций, кроме тех, которым в ближайшее время будет выдана аккредитация от ГКЧП. Равно и издание всех газет, журналов и иных периодических изданий. Временно запрещаются забастовки, а любые акции гражданского протеста караются по закону о чрезвычайном положении. В качестве превентивной меры обеспечения социалистической законности и правопорядка должна быть осуществлена изоляция от общества лиц, ведущих антисоветскую деятельность или агитацию, а отдельные, особо злостные диверсанты против Советского государства объявляются вне закона. К ним относятся: Эльцер Барий Никалозович, президент Северной Федерации. Лиандер Джордж Джорджиевич, заместитель председателя Верховного Совета Северной Федерации… – Весело… – растерянно произнёс Джордж.

Что ж, по крайней мере, теперь всё стало на свои места. Объявленные вне закона подлежат уничтожению на месте в момент задержания. Так что понятно, откуда тут взялась спецгруппа «Омега» КГБ СССР. А дальше что делать? Эвон как оно всё повернулось. Отъехать на каникулы на Балтийское побережье, похоже, не придётся.

Жозефина уже не издавала никаких звуков. Она просто съёжилась у него на груди. Маленький, затравленный зверёк. Его любимый зверёк…

Мучительное, болезненное воспоминание. Маше он тоже обещал защищать её от врагов и обеспечивать. Закончилось всё грязным, отвратительным, до крайности хамским обыском в её квартире.

Джордж огляделся.

По квартире продолжали ходить какие-то люди. «Беркуты» смотрят за сохранностью имущества, менты генерала Пузыревича что-то фотографируют, измеряют, изымают как вещдоки. Оба Ройзмана присутствуют при всём этом в качестве адвокатов потерпевшего Лиандра Д. Д., пока тот где-то в прострации. Там, внизу – масса разрушений, лужи крови, снесённая гранатой дверь.

Ну уж нет. Хватит.

– Агран!!!

– Я тут, Джо.

– Сейчас мы идём в «Беркут». Жозефина пойдёт со мной. Оставь здесь нескольких надёжных ребят, чтобы отсюда ничего не пропало. И собери всех, кого можешь. Весь личный состав, кого сумеешь. Машину ко входу подай. Не видишь, она в шоке.

До машины он нёс любимую на руках.

– Всё хорошо, моё солнышко. Всё самое страшное уже закончилось.

Слава тебе, Господи! Она улыбается. Причём… осмысленно.

– Агран, надо немедленно вызвать к ней кого-нибудь от доктора Майрановского. Или самого Майрановского. Ей нужна лучшая в мире первая помощь, ты меня понял?

…Внутренний дворик «Беркута». Около двух сотен крепких мужчин с оружием.

– Ребята, в стране произошёл государственный переворот. Власть захватила кучка бандитов. Только что они пытались убить меня, перед этим объявив меня вне закона. Если бы не пуленепробиваемые стёкла от моих американских друзей и не... Не предчувствие катастрофы – я бы сейчас с вами не разговаривал. Меня охраняли пятеро ваших товарищей. Двое сейчас в морге, ещё двое – в реанимации. Они убиты бандитами, захватившими власть. Я не могу отдавать вам приказы, как военный командующий, поэтому... Я не буду удерживать здесь никого, кто считает, что это его не касается. Но я не уверен, что если вы сейчас промолчите – завтра в морге или реанимации не окажетесь вы сами.

…Он решительно не нравился сам себе. Голос хриплый, слова путаются. Однако сотрудники стояли плотно, не расходились.

– Что надо делать, Джордж Джорджиевич?

– Кроме меня, вне закона объявлен президент нашей страны Барий Никалозович Эльцер. К нему можно относиться по-разному, но не будет его – не будет и тех реформ, благодаря которым появилась наша охранная компания. Так что надо его поддержать и защитить от рук бандитов. Как глава нашего государства он, скорее всего, сейчас в Доме Правительства республики. Наша задача – выдвинуться туда и защитить его.

– А что делать с захватчиками, если?.. – вопрошающий замялся.

– По обстановке, ребята. И имейте в виду – вы идёте устранять особо опасных бандитов. Выстоим, победим… – победителей не судят.

…Председатель КГБ оторвал глаза от спецдонесения. Посмотрел на курьера, который принёс эту бумагу.

– То, что тут написано – правда? Информация достоверная?

– К сожалению, Вальдемар Алдр... – было видно, как дрожат губы докладчика.

Путч начался с катастрофы. Не ликвидированы ни Эльцер, ни Лиандер. По месту проживания Лиандра – побоище, к концу которого успели проклятые западные корреспонденты. Весь мир сейчас глядит на это и охреневает от происходящего в Мошковце. Эльцер... Этот сибирский мужик тоже продемонстрировал какие-то чудеса выживаемости и решимости. В Мошковец, для поддержания порядка и устрашения врагов, ввели танки. Эльцер держал речь перед танкистами. В итоге вот этот конкретный танковый полк поддержал президента Северной Федерации, а иностранные телеканалы показывают его новое выступление – уже с брони танка. Понятно о чём. ГКЧП – сборище государственных преступников и изменников, совершивших попытку военного переворота. Все его приказы незаконны. Ну и так далее. И за спиной у Эльцера – танковый полк. Всего лишь один. Но – единственный, находящийся сейчас в столице и способный взять город под контроль.

Хотя... Хотя уже нет. Не только танковый полк. Ещё на помощь президенту Северной Федерации пришли порядка трёх сотен вооружённых «беркутов» объявленного вместе с ним вне закона Лиандра.

А ещё надо ехать в ТАСС. Там, в большом зале, в шесть часов должна состояться пресс-конференция ГКЧП для мировых СМИ с разъяснением сложившейся ситуации. Уже анонсирована. И отменить или перенести никак нельзя. Надо быть. Надо излучать уверенность. Надо всем рассказать, что не умер ещё Северный Союз Социалистических Республик, а совсем наоборот. Перестройщики от управления отстранены, страна в руках надёжных реаниматологов.

* * *

Пройдёт меньше десяти лет, и это видео будет официально внесено в сотню величайших документальных съёмок ХХ века.

Город Мошковец, СССР. 19 августа 1991 года. Вечер. Зал для пресс-конференций в информационном агентстве ТАСС. Собрались корреспонденты со всего мира, вся планета смотрит прямую трансляцию.

Члены Государственного комитета СССР по чрезвычайному положению излагают суть произошедшего сегодня днём. Страна шла к катастрофе и распаду. Президент СССР товарищ Горбатый уже давно был не в состоянии управлять государством и допускал грубые ошибки. Недавно его болезнь проявилась явно, поэтому он отстранён от власти. Комитет будет принимать экстренные меры по выводу страны из кризиса.

– А как вы объясните то, что произошло сегодня утром в доме, где проживает депутат Верховного Совета Северной Федерации Лиандер? – вопрос от корреспондента из Западной… тьфу, то есть уже из объединённой Федеративной Республики Германии. Слово берёт член ГКЧП, председатель КГБ СССР товарищ Хук.

– Гражданин Лиандер официально объявлен вне закона за ряд особо тяжких преступлений, совершённых им против Советского государства. Подрывная работа Лиандра в Прибалтике привела к фактическому аннулированию результатов всенародного референдума, где ясно была озвучена воля советского народа – сохранить СССР как единое, целостное государство. Уже одного этого достаточно для объявления гражданина Лиандра вне закона и поступить с ним так, как предусматривает законодательство СССР.

– То есть… вы хотите сказать, что он убит? Мёртвый?

– Да. Мы не собираемся щадить особо опасных государственных преступников.

Да, именно так сейчас и надо ответить. А пристрелим Лиандра чуть попозже – но всё равно пристрелим!

– Это кто мёртвый?!

…Говорят, потом ведущие киношные и театральные режиссёры смотрели это видео перед постановками «Каменного гостя». Шум и грохот в дальнем углу зала и…

Они вошли с одного из запасных входов. Пресс-конференция готовилась в суете – не успели предусмотреть вот прямо все мелочи. Охрана хоть и по периметру, но не везде одинаково. Одно из технических помещений с выходом на улицу охраняли трое или четверо сотрудников Комитета.

Их «беркуты» без лишних слов перебили на месте. И вошли в зал, где шла пресс-конференция. Три десятка людей в бронежилетах, с огнестрельным оружием и посреди этой честной компании – он. С мегафоном в руках. В который он и крикнул: «Это кто мёртвый?!»

Вздрогнули все.

Он не торопясь шёл по красной ковровой дорожке, разделявшей зал и президиум, в окружении вооружённой охраны. Вполне ясные, хотя и без слов, знаки – сидите спокойно и не дёргайтесь, а то начнём стрелять на поражение без предупреждения.

Картина маслом «Арест Временного правительства». У вице-президента СССР трясутся ручонки, как у последнего запойного алкаша. Министр обороны сидит с лицом белее мела и того и гляди обдрищется. Министр сельского хозяйства елозит по креслу так, словно хочет протереть жопой дырку и провалиться куда-нибудь ниже плинтуса. На лице – вся скорбь еврейского народа: и какого х.ра меня из сельского хозяйства в ГКЧП понесло?!

А он шёл. Медленно приближаясь к столу.

Приблизился. Взял микрофон.

– Имею сообщить почтеннейшей публике. Меня зовут Джордж Лиандер, и слухи о моей смерти сильно преувеличены. Это раз. Президент Северной Федерации Барий Никалозович Эльцер также жив и здоров, руководит нашей республикой и просил всем напомнить, что ещё 12 июня принята «Декларация о государственном суверенитете Северной Федерации». Так что на всей территории республики рекомендую слушаться его указов, а не эту свору престарелых гопников. (Широкий жест в сторону президиума.) Ну, и личное. Хук, это тебе.

Подошёл к столу, кинул на него, прямо перед председателем КГБ, наградной пистолет. Товарищу … командиру подразделения специального назначения «Омега» за образцовую службу на благо Советской Родины.

– С трупа сегодня снял. Одного из тех ублюдков, которых ты ко мне направил. Товарищ командир отбыл в Ад, тебе дорожку мостит. Пресловутый один патрон сам найдёшь.

– Аааа… – это стонет вице-президент с трясущимися ручонками. От ужаса.

– Ну, и совсем личное. Это, Хук, тебе привет от Жозефины, которую ты довёл до нервного срыва!

Одним коротким ударом он вдребезги разбил председателю КГБ и нос, и очки.

– Ну, а по моим личным вопросам я с тобой потом отдельно поговорю.

Оборачивается к залу.

– Всем спасибо, можете продолжать ваш цирк.

…Корреспонденты очухались только через несколько секунд.

Которых ему и его охране хватило, чтобы быстро покинуть зал.

– Мистер Лиандер!..

Но он явно не хотел отвечать на их вопросы.

– Ыыыы!.. – Хук рухнул под стол и там выл – одновременно и от боли, и от позора. Вот это всё – оно было в прямом эфире. Смотрел и весь мир, и вся советская страна. И вот это – катастрофа. Полная и окончательная.

Видео, однозначно достойное места в ряду самых значимых документалок века.

5

Всё рухнуло меньше чем за сутки.

К вечеру двадцатого августа то самое здание на Лубяной площади было со всех сторон окружено агрессивно настроенной толпой, стремительно приближавшейся к миллиону человек. Можно не сомневаться – к созданию такой толпы приложили руку иностранные спецслужбы. Уж больно чётко направляются и регулируются потоки злобствующих горожан. Хотя в основе этой злобы – конечно, не шпионские игры, а исконная, выращенная вот здесь, внутри страны, руками её руководства, ненависть ко всему, помеченному словом «советский». А после вчерашнего видео с пресс-конференции – ещё и искреннее презрение.

– До-лой К-Г-Б! – это толпа скандирует.

Скрежет, глухой удар металла о землю, восторженные крики – это краном своротили памятник Железному Феликсу на Лубяной площади. Скачут на поверженной статуе, плюют на неё, скандируют: «Па-лач! Па-лач!»

Вскоре – новая бурная радость толпы. И новые скандирования.

– Эль-це-ру – ура! Ли-ан-дер! Ли-ан-дер!

Сквозь толпу с трудом протискивается кавалькада автомобилей. Подъезжают к центральному входу.

Опять то же самое. Около трёх десятков вооружённых «беркутов»... А, впрочем, нет. Не только они. Ещё – серые шинели МВД. Тоже десяток или полтора. Во главе – какой-то милицейский генерал. И, разумеется, опять он.

Хук отошёл от окна своего кабинета, задвинул штору. Рухнул за рабочий стол.

Всё. Финита ля…

С ненавистью отшвырнул подальше золотые побрякушки.

Послушал всё-таки тогда академика Майрановского. Дал указание поискать в Гохране Лиандрово золотишко. И ведь нашлось.

Золотая мужская шейная цепь царского литья 56-й пробы хранилась на правах уникального антикварного артефакта. Не часто при царе такие тяжеловесы делали – под 80 граммов-то. Золотой перстень-печатка самодельного изготовления без пробы с вензелем из букв «Д» и «Л» – наоборот, как предмет, оцененный ровно во столько, сколько стоит золото, из которого он изготовлен. Поди продай такое через ювелирторг – самоделка без пробы, под конкретного владельца. А колечко…

Тоже по-своему уникальная вещица. Чтобы его изготовить, влюблённый Лиандер в своё время сначала купил бриллиант треугольной формы (у ювелиров называется – огранка триллион). Одну из граней треугольника отдал обточить, чтобы получилось сердечко. И вставил бриллиантовое сердечко в кольцо для любимой Маши. Доработка брюлика ему наверняка встала раза в три дороже, чем исходный триллион – даром, что тоже не мелкий и не дешёвый, без малого карат. Вот такая любовь к Маше.

А потом…

Проклятая цепь случайностей.

Негодяй Иудушка Брахт.

Мелкоуголовная сволочь из Варского с ножичком.

Циничная чиновница из органов опеки и попечительства.

А теперь зверь восстал из бездны и доедает страну. Его, Хука, Родину. Нынешним циникам этого не объяснить. Вальдемар Александрович Хук, при всех загогулинах своей биографии, был 1924 года рождения. В сорок третьем – сорок пятом – по призыву на фронте. Он эту Родину защищал. Его Советскую Родину. Солдатская медаль «За отвагу» до сих пор дороже всех орденов и погон позднейшего времени.

А потом его Родина перешла дорогу мальчику Жоре, который хотел резать игрушки из дерева, продавать их на рынке по коммерческим ценам, а ещё он очень хотел девочку Машу. Но Машу убили, и теперь на месте мальчика Жоры – зверь из бездны.

…Он вошёл как-то удивительно тихо. Открыл дверь – и вошёл.

Следом – его «беркуты», впрочем, тоже довольно тихие.

– Указом Президента Северной Федерации Бария Никалозовича Эльцера сего числа создана особая Служба безопасности президента Северной Федерации. Базой для её создания должно послужить бывшее Девятое управление КГБ СССР, которое этим же указом упразднено. Я тем же указом назначен на должность руководителя Службы безопасности Президента Северной Федерации. Имею мандат занять в этом здании все помещения, необходимые для нормального функционирования Службы безопасности Президента. По личному усмотрению. Считаю, что этот кабинет идеально подойдёт для руководителя Службы безопасности.

Он сообщил это на удивление ровным, бесцветным каким-то голосом. Щёлкнул пальцами.

Хук заорал от боли. «Беркуты» любезностью не отличались. Старику заломили руки и поволокли к выходу. Собрать личные вещи… какое там?

Его выволокли в коридор. В коридоре стоял милицейский генерал. Ах, да... Логично. Кому же здесь ещё быть. Не всю же славу от разрушения самой главной Конторы державы забирать себе. Надо и с другом поделиться. Вчера друг помог Жоре с обороной его жилища – сегодня Жора поможет другу с местом в Истории.

Начальник ГУВД города Мошковца генерал-майор милиции Пузыревич:

– Гражданин Хук, вы обвиняетесь в организации попытки государственного переворота, покушении на жизнь Президента Северной Федерации и заместителя председателя Верховного Совета Северной Федерации, террористической деятельности... Полный перечень обвинений вам огласит следователь, ведущий ваше дело. Вы арестованы и сейчас будете отправлены в следственный изолятор МВД «Бутырки». Уводите!

«Беркуты» передали задержанного милиционерам, те защёлкнули на запястьях Хука наручники.

…Азраил распахнул перед ним дверь, ведущую в подвал. Посмотрел этак выразительно – а может, не надо? Не чересчур будет?

Но словил в ответ такой мрачный и тяжёлый взгляд, что только отступил, пропуская новоявленного главного охранника страны.

Узкая лестница, много ступеней вниз. Ещё одна дверь. Мрачное, сыроватое помещение. На полу – тринадцать человек. Молодые крепкие мужики, руки у всех скованы за спиной наручниками. Даже у тех, у кого телеса в бинтах и явно видно, что ни бежать, ни как следует сопротивляться они не в состоянии.

– Рад приветствовать спецподразделение «Омега» в полном составе. Ну, за вычетом естественных потерь, имевших место девятнадцатого минувшего августа.

В очередной раз в этом голосе не было ни злорадства, ни торжества, ни ненависти. Так… дежурный по вокзалу делает объявление о прибытии очередной пригородной электрички.

– Однажды, много лет тому назад, я пообещал своей любимой женщине, что буду обеспечивать ей защиту от врагов и достаток. Тогда ваши коллеги помешали мне выполнить это обещание. Более того, они не могли отказать себе в удовольствии поглумиться над беззащитной жертвой обыска. Это моя вина, это моя боль, и я никогда себе этого не прощу. Недавно Всевышний послал мне ещё одну любимую женщину. Ей я тоже обещал безопасность и благополучие. Вы попытались её этого лишить, а меня – заставить в очередной раз почувствовать себя ничтожеством, не способным исполнять взятые на себя обязательства перед самыми дорогими мне людьми. С другой стороны, я понимаю, что вы всего лишь выполняли приказ. Так что умирать вы будете не больно и быстро. Только с одной-единственной целью – отныне и навсегда любая мразь, которой вдруг придёт в голову мысль нарушить покой и благоденствие дорогих мне людей – первым делом должна будет от этой мысли жидко обосраться себе в портки. Ничего личного, чисто воспитательная работа. Как говорил наш генерал – покоритель Кавказа, «одна казнь сохраняет сотни наших от гибели и тысячи туземцев от измены». Всякие формальности типа последних слов и желаний оставим для дешёвых романов.

Он не спеша вытащил из-за пояса два пистолета и передёрнул затворы.

Впрочем, выйдя из этого неприметного подвальчика на глухой городской окраине, не удержался – отошёл в кусты и довольно долго там блевал. Тринадцать человек за раз он убивал впервые в жизни. Когда он закончил, сопровождающие грузили в машину последние чёрные мешки. Теперь – в котельную, где, в топке, тела исчезнут навсегда.

6

– Доброе утро, любимый! Вставай! Нас ждут на наградную церемонию!

…Вот кудесник всё-таки профессор Майрановский. Даже и лекарств никаких не понадобилось. Несколько бесед – и всё.

Его будила весёлая, счастливая Финка. За окном искрился на солнце снег. Такой… слегка зеленоватый.

Он усмехнулся – вот же всё-таки деловой народ, не отнимешь. Американская фирма, производитель пуленепробиваемых стеклопакетов, вышла на него сама, чуть не на другой день после того кошмарного утра. Посмотрели у себя в Вашингтоне репортажи из Мошковца – и быстро отправили к нему торгового представителя посольства Соединённых Штатов. Мистер Лиандер, наша компания готова полностью заменить все стеклопакеты на новые за наш счёт. И ещё дать дополнительную гарантию. Только... Разрешите нам забрать себе старые. Ему как-то не до того было – подмахнул согласие. Теперь его бывшие окна стоят в музее компании– производителя, а рядом, в режиме non-stop, на экране крутят видео героической обороны его квартиры от спецназа КГБ. А ему честно поставили новые такие же окна.

Вчера он приехал из аэропорта уже за полночь. Сопровождал Бария Никалозовича в поездке в Беловежскую Пущу. Обеспечивал безопасность важного мероприятия: Президент Северной Федерации, Президент Окраины и Председатель Верховного Совета Белонордии ставили точку в истории СССР. Нет больше никакого Союза. Есть отдельные страны – его бывшие республики.

А сегодня…

Сегодня ему будут вручать Золотую Звезду Героя Северного Союза Социалистических Республик. За мужество и героизм при подавлении антигосударственного переворота 19–21 августа 1991 года. И, по всем признакам, это будет последнее в истории награждение подобным знаком отличия. Уж входить в Вечность – так по полной программе.

Последний Герой…

Церемония прошла на удивление тепло и непринуждённо. Президент Михель Горбатый то ли уже смирился с ликвидацией своей страны, то ли не особенно по этому поводу и горевал. А тут ещё и вручение знака народной артистки СССР той самой Алле Борисовне. Она, в знак благодарности, спела весёлую песенку из своего репертуара. «Арлекино, Арлекино – нужно быть смешным для всех! Арлекино, Арлекино, есть одна награда – смех!» Тоже вот – до кучи к уже имеющейся славе и народному признанию, ещё и последняя Народная артистка СССР. Очень милое вышло совместное фото: Алла Борисовна, Михель Сергеевич, Джордж и, сбоку, Жозефина.

Расхохотался он уже в автомобиле, увозившем их домой.

– Гео, ты чего?

– На, сама посмотри!

Он протянул ей полученную медаль. Любимая повертела её в руках с некоторым недоумением. Золотая Звезда как Золотая Звезда. Сделана по стандарту. Из золота. На колодке с красной ленточкой.

– Номер! – подсказал Джордж.

Жозефина прыснула.

Последний Герой СССР. С Золотой Звездой номер 13666.