Текст книги "Вервольф. Заметки на полях "Новейшей истории" (СИ)"

Автор книги: Алесь Горденко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 38 страниц)

И красавица для полного счастья.

Помолчали. Потом Мария брякнула:

– У тебя кто-нибудь есть?

– Я живу у Эльзы. Назовём это так.

– И кто такая Эльза?

– Порочная женщина.

– В смысле?

– Дорогая проститутка.

– Что?!.

Мария поперхнулась медовухой. Да… поворот, однако.

Впрочем, Джордж не смутился от слова совсем.

– Ну, вот смотри. Если сильно коротко. Из своей семьи я ушёл. Из родного села уехал. Жить где-то надо. Здесь, в Варском, я встретил Эльзу – дорогую, чистоплотную проститутку. Ну, поскольку организм требует. Эльза очень любит деньги. Поэтому мы прекрасно сошлись на том, что я ей плачу 50 марок в месяц за право у неё проживать плюс по её обычному тарифу – то есть минимум червонец – за каждую ночь. Обычно она старается на четвертак, поэтому в месяц я ей отдаю марок 150–200.

Да уж... Он умел поразить. Вот как это так – заниматься сексом за деньги? И как это – пользоваться подобными, с позволения сказать, услугами?! Но… не станешь же на него орать и возмущаться?

Не зная, что сказать, Мария сменила тему.

– Из родного села? Это шутка такая? Ты не похож на деревенского.

– Нет, не шутка. Ты, наверное, никогда не видела фильм «Председатель»? Про то, как городской мужик становится председателем нищего колхоза и делает колхоз миллионером…

– А вот и видела. В детдоме мы смотрели всё. Даже фильм «Коммунист». Нас ведь надо было воспитывать в коммунистическом духе…

– Ну, в таком разе сообщаю тебе: «Председатель» – это вольный перепев подлинной истории моего деда по матери. Если сильно коротко, то история такая. Ноябрь сорок первого. Немцы стоят в тридцати километрах от Мошковца. Практически последний рубеж обороны. Его, помимо прочих, удерживает ещё и комбат Феликс Тушер со своим батальоном. Батальон Феликса героически обороняет высоту над деревней Мышино… – Как-как? – Мария улыбнулась.

– Мышино. Впрочем, понимаю тебя... В этом месте все смеются. Ну, в общем, в деревне Мышино – фрицы, на высоте за лесочком – батальон майора Красной армии товарища Тушера. Пятого декабря сорок первого практически в этом самом месте и начинается то самое, что ты проходила в школе по истории как «контрнаступление советских войск под столицей, разрушившее миф о непобедимости вермахта». Батальон Тушера входит в деревню Мышино... И уж не знаю чем, но только она зацепила Феликса. Обыкновенная деревенька, разорённая войной. Сначала фрицы отстрелялись, потом наши... Фрицы ещё и пограбили, пока там стояли... Короче. В сорок пятом уже полковник Феликс Тушер, Герой Северного Союза Социалистических Республик, сорока шести лет от роду, дембельнувшись из армии, поступает в сельхозакадемию. Оканчивает её с отличием и добивается распределения в деревню Мышино, она же колхоз «Новый путь». Где полковника быстро избирают председателем. Дальше много подробностей, как Тушер восстанавливал разрушенную деревеньку, как поднимал тамошнее сельское хозяйство... Короче. В пятьдесят четвёртом, ввиду значительного прироста населения, Мышино официально делают селом, ещё через пять лет – посёлком сельского типа. Колхоз становится миллионером. Его бессменный председатель, в дополнение к Звезде Героя Союза, получает Звезду Героя Социалистического Труда. Ещё через год в посёлке сельского типа Мышино рождаюсь я.

– А дальше?

– А дальше – будем пока считать, что я с моей роднёй не сошлись характерами.

– Как так?

– Обыкновенно. Ты слышала когда-нибудь песенку: «Просто встретились два одиночества, развели у дороги костёр, а костру разгораться не хочется, вот и весь, вот и весь разговор»? Вот както так.

– Всё равно не понимаю. То есть… прости, я не хотела лезть не в своё дело. Не хочешь – давай сменим тему. Хотя у меня не укладывается в голове, из-за чего можно так разругаться с родными.

– Ну, допустим, я-то с ними точно не ругался. Только они со мной. Впрочем, это совсем другая история.

– Чудеса какие-то. Ты не ругался, они ругались…

– Это жизнь, Мари. Она вообще гораздо разнообразнее, чем рассказывают в школе. Эвон, как тебя перекосило, когда я сказал про Эльзу.

– Слушай, ну вот это в самом деле... Перебор какой-то.

– И ты не можешь себе такого представить.

– Нет, не могу.

– А раз ты не можешь себе это представить, то и быть так – не может. И не должно. Правда ведь?

– Джо... Можно так тебя называть? Я иногда действительно тебя не понимаю. Ты... Ты как будто с Марса ё.нулся.

Он расхохотался. Никого не стесняясь. На весь ресторан.

– Мари, ты гений. Только что ты выдала, пожалуй, самую точную характеристику моей личности. Надо запомнить: «С Марса ё.нулся». Вот уж воистину…

– Ты точно не обиделся? Я честно не хотела... Слушай, а почему ты меня называешь «Мари»? Все меня зовут Машей.

– Не могу объяснить. В тебе есть что-то такое... Ты мне кажешься… не знаю. Порядочнее, что ли, чем большинство людей. Если хочешь – чище. К тому же на Маш, Машек и Манек я в родном колхозе насмотрелся. В принципе, если тебе не нравится, я могу звать тебя Марго.

– Марго? Почему?

– Потому что королева.

– Я? Королева?

– Ну, типа того. Просто ты ещё сама это не вполне понимаешь.

Но, надеюсь, однажды поймёшь. За взаимопонимание!

Одним махом они оба допили медовуху. Джордж посмотрел в пустой стакан, потом на Марию, улыбнулся:

– Ну, будь счастлива. И это... Не стесняйся тратить деньги. Это тоже сложно понять, но ты когда-нибудь поймёшь: они не более чем цветная резаная бумага.

– До свидания…

Нет, а что ещё ему сказать? Разве что…

– Всего тебе хорошего, Джо. Я всё понимаю. Тебя ждёт проститутка Эльза.

Вот дура! Ну вот зачем?! Чего тебе, в самом деле, от него надо?

Живёт, как хочет.

Джордж, однако же, не обиделся. Снова сел за столик напротив Марии. На неё, впрочем, не смотрел. Произнёс опять куда-то в сторону:

– Никто меня не ждёт…– А Эльза?

– Эльза сдаёт мне часть своей квартиры и оказывает сексуальные услуги.

…Что он там говорил про «встретились два одиночества»? Ах да, это про его сложные отношения с роднёй. Такой образ, из популярной песенки.

– И зачем тогда тебе такая жизнь, Джо?

– А ты что предлагаешь – покончить её самоубийством?

– Ну, вот зачем ты так? Я... Ну, я опять как-то не так выразилась. Я не в этом смысле…

– Да я понял. Отвечаю: жить с проституткой Эльзой в Варском мне нравится куда больше, чем жить с роднёй в посёлке Мышино.

– Да, конечно... И вообще, извини, я, наверное, действительно зря взяла ещё медовухи. Я не хотела соваться в твою жизнь.

Ну, вот и всё. Сейчас он точно мило улыбнётся, они попрощаются, скажут друг другу какие-то формальные вежливости...

Почему она так этого не хочет?!

– Джо, раз уж тебя никто не ждёт... Про… проводить меня домой после второго стакана – это шутка была?

– А это на твоё усмотрение. И смотря где ты живёшь.

– На окраине… – грустно выдохнула Мария. – Чуть не на самом краю города.

– Слушай, а мне это нравится. Только пойдём пешком. Вот из принципа.

Городок Варский был хорош тем, что из центра до самой дальней окраины пешком можно было дойти максимум за час. Окраина, где жила Мария, была не самой дальней – до неё было где-то три четверти часа. Это если обычным шагом. Но Мария брякнула, что ей хочется подышать воздухом, потому как медовуха действительно пьяная – поэтому они шли примерно час двадцать.

Ещё на выходе из ресторанчика она споткнулась о ступеньку. Джордж это понял так, что спутница, похоже, действительно перебрала медовухи, и протянул ей руку. Она взяла. Даже не так – уцепилась. И сейчас почему-то дико боялась выпустить его ладонь из своей. Надо было заговорить, но о чём? Как назло, все темы для разговоров вдруг закончились. Джордж тоже не проявлял инициативы – молча шёл рядом, поддерживая девушку за руку. Вот сейчас они придут. И дальше что? Звать его к себе? Распрощаться у подъезда?

Тайком она бросала на него взгляды. Первое, что лезло в голову, – это отрывок из недавно вычитанной в каком-то журнале «Сказки про Федота-стрельца, удалого молодца». Этой пьеске пророчат большое будущее и огромную популярность. Хотя действительно складно написано. «Был Федот ни красавец, ни урод; ни румян, ни бледен; ни богат, ни беден; ни в парше, ни в парче – а так, воопче». Джо, судя по посиделкам в ресторане и всё тому же золотому кольцу на пальце, вряд ли был из небогатых. А вот в остальном... «А так, воопче». Нет, больше она не станет пить медовуху. Действительно, лезет в голову чушь какая-то. А Джо – он наверняка сейчас думает, что у неё начальная стадия алкоголизма. …Так, стоп. Ей уже не всё равно, что он о ней думает?

– Мы пришли…

Они стояли во дворе старого деревянного дома. Три подъезда, три этажа. Недавно в очередной раз выкрашен, но даже свежая краска уже не может скрыть всю ветхость постройки.

– Ты здесь живёшь?

– Да. Когда мне исполнилось 18 и надо было выпускаться из детдома, мне предложили на выбор – однушку в хрущёбе на другом конце города или двушку здесь. Я выбрала двушку.

Да, пусть он знает, что у неё есть вторая комната. Хотя зачем?

Джордж тяжело вздохнул.

– Что-то не так?

– Вот б.яди… – произнёс он, в очередной раз не обращаясь ни к кому конкретно.

– Ты о ком?

– Да я, кажется, знаю, кто конкретно разворовал деньги, выделенные на нормальное жильё для сирот. И кто сейчас живёт в тех квартирах. Понимаешь, Мари, есть вещи, которые делать нельзя. Просто потому, что нельзя. Вот этого шедевра деревянного зодчества барачного типа здесь быть не должно. По бумажкам тут наверняка красуется кирпичная новостройка.

– Ну... Я, как въехала, несколько месяцев доводила квартиру до ума... Но, кажется, у меня получилось. Хочешь посмотреть?

Она снова взяла его за руку и потащила за собой в подъезд.

Вот и определилось. А впрочем... Нет, она просто обязана отдать ему хотя бы половину денег комсорга, раз уж все не берёт!

А для этого его надо затащить к себе в квартиру.

– Проходи! Раздеться можно здесь.

Мария с тревогой оглядела своё жилище. Пожалуй, ему действительно не понравится. Очень маленькая квартира. Две смежные очень маленькие комнаты. Очень маленькая кухня. Очень узкий коридор. Даже не предложишь «проходи в ванную, умывайся». Потому что ванной как таковой нет. Выгороженное узкое пространство, куда помещаются унитаз, душ и полтора метра бельевых верёвок. Раковина – на кухне: и умываться, и посуду мыть. Кое-где действительно труха сыплется…

– Слушай, Мари, а я не думал, что ты ещё и Марья-искусница.

Ты всё просто отлично обустроила.

– Ты смеёшься?

– Ни разу. У тебя здесь удивительная гармония. Ты – одинокая детдомовская девочка, как я понял. И ты устроила себе гнёздышко одинокой детдомовской девочки. Чтобы приходить сюда и здесь лечить свои страхи и психотравмы…

Мария оглядела своё жильё. Квартира как квартира. Старенькая мебель – покупалась по дешёвке или вовсе появлялась здесь, когда прежние владельцы хотели выбросить на помойку, хотя вещь ещё очень даже ничего. Стоит почти впритык друг к дружке. Ну, везде покрывала и скатерти – так на то она и швея, сама себе шила. Ну, ещё она регулярно прибирается и вытирает пыль… – А что здесь особенного? – спросила она.

– Ты любишь шить – швейная машинка и покрывала, которые ты делала явно сама. Чистота – значит, уважаешь себя. И вот эта куча игрушек везде, где только можно… особенно мягких. Создаёшь себе детство, которого у тебя не было... Прости, если полез не в своё дело.

– Не на что обижаться. Ты, как всегда, прав. И всё замечаешь. Проходи на кухню! Я сейчас!

Пакет с деньгами лежал в шкафу в дальней комнате, под кучей белья.

– Да не стой, садись!

На кухне умещались только плита, стол, маленький холодильник, раковина и пара шкафов под потолком. Джордж как раз уместился на табуретке между столом и стеной, под шкафами.

– Не хочешь брать всё, возьми хоть половину! Ну, она-то честно твоя!

Мария высыпала пачки купюр на стол. Может, вид денег на него подействует? Сложно отказаться от такой кучи… Джордж улыбнулся.

– Оставь всё себе и больше об этом не думай. Ты мне ничегоне должна.

– Ты так говоришь, будто столько денег видишь каждый день.

– Ну, не каждый… но двести тысяч я видел.

– Сколько?

– Двести тысяч марок. Купюрами по 25. Восемьдесят пачек четвертаков. Они еле-еле умещались в довольно большой чемодан. – И где ты их видел?

– У себя в семействе... После чего понял, что мне с ними точно не по пути. Но это совсем другая история, и я не хочу про это говорить. Давай про что-нибудь хорошее. Скажем, про удачное завершение твоего приключения с комсоргом.

– Это надо отметить... У меня водка есть.

Мария ткнулась головой в дверной косяк. Вот дура! Нет, даже идиотка!

У неё действительно есть водка. В прошлом году на день Октябрьской революции муж Стешки достал несколько бутылок «Сибирской», экспортный вариант. Этикетка отливает серебром, латунная винтовая пробка… все дела. Одну бутылку они со Стешкой время от времени пригубливали на этой кухоньке. По особо торжественным случаям. За полгода выпили всего полбутылки. Потому что вообще-то Мария ненавидит крепкий алкоголь, а у Стешки маленький ребёнок. Но, блин, что сейчас должен думать Джо?!

Она оторвала голову от косяка и виновато посмотрела на гостя.

– Воображаю, что ты сейчас про меня думаешь…

– Я думаю, что твоя история с комсоргом началась не один месяц назад.

– Ну да, больше полугода.

– Ну вот. Полгода он тебя, так или иначе, домогался… приставал… намекал, наверное, что ты – детдомовка и защитить тебя некому... Так?

– И так было.

– Ну вот. Полгода таких издевательств... И вот, твой мучитель унижен и крепко наказан деньгами. Я думаю, это вполне себе повод выпить водки.

– Правда?

– Правда.

Водка пошла хорошо. Мария наполнила рюмки до краёв. Гость выпил вместе с ней, улыбнулся.

– Спасибо за угощение. Ну, вот, наверное, и всё. Будь счастлива, Мари. Я верю – у тебя всё получится.

Действительно – вот и всё. Его надо проводить…

Узкий коридор. На выходе из кухни Мария запнулась… случайно запнулась. От волнения. Забыла, что там порог. Налетела на Джорджа, они вместе – в угол. Рука гостя оказалась на её груди.

Дальше отступать было некуда.

Девушка взяла руку Джорджа и решительно просунула к себе под платье. Посмотрела гостю в глаза.

– Ты чувствуешь?

Он улыбнулся.

– Что именно?

– То есть как это – что?

– Во-первых, я чувствую, как колотится твоё сердце. Во-вторых, как твой сосочек стал твёрдым.

Вот теперь он точно был похож на резного чёртика на коряге.

Тот улыбался точно так же – одновременно ехидно и по-доброму.

– Ну, тогда перестань вы.бываться и пойдём поеб.мся!

Она решительно впихнула гостя в комнату и толкнула на диван.

…Кукушка в часах, висевших в соседней комнате, прокуковала два часа ночи.

– Джо, ты спишь?

– Нет.

Сначала Мария задремала, положив голову на плечо гостя, но ненадолго. Когда проснулась, он вроде бы спал. Стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы не разбудить Джорджа, девушка долго лежала и думала всякие дурацкие мысли, которые упрямо лезли в голову. Прежде всего – а вот дальше теперь что? Странный незнакомец Джо действительно как будто свалился на неё с другой планеты... Наконец, просто лежать надоело.

– Тоже нет?

– Тоже нет. У меня есть мысль, и я её думаю.

Девушка присела на край дивана. Довольно светлая весенняя ночь; видно лицо собеседника. Джордж лежал и чему-то улыбался. Ему было хорошо.

– А о чём ты думаешь?

– Надо купить блокнот.

– Блокнот? Зачем?

– Я впервые встретил девушку, которая так изящно матерится. Надо будет записывать. «Хватит выё.ываться, пойдём пое.ёмся!» Это высокое искусство... И про Марс тоже.

– Я постараюсь больше так не выражаться... На самом деле я стараюсь никогда не ругаться.

Она снова легла и положила голову ему на плечо.

– Почему это не будешь? У тебя так красиво получается…

– Ну, это... Я ведь, на самом деле, и пить не люблю. Хотя ты, наверное, не поверишь. Поэтому, когда я выпью лишнего, оно как-то само так получается. И от чувств тоже... Если ты понимаешь.

– Можешь не объяснять. На самом деле, я вот такого не ожидал.

– Чего ты не ожидал? Что… у нас с тобой будет вот так сразу?

– Как бы тебе поточнее объяснить... Сейчас с тобой у меня было как в первый раз. И я никогда не думал, что это возможно – ещё раз пережить то же самое, как тогда. Особенно после большой профессионалки Эльзы. А вот, оказывается, бывает.

– А в первый раз – это как? Тебе понравилось или не понравилось?

– Это... Это открытие какое-то. Не знаю, как точнее объяснить.

– А как у тебя было в первый раз? По любви или... как с Эльзой?

– У меня было с девочкой, которая, похоже, была в меня влюблена. Не так, чтобы серьёзно, но... У тебя же была какая-нибудь подростковая любовь?

– Не только была. Моим первым мужчиной стал человек, в которого я втюрилась. Мне тогда было 15, и казалось, что это огромная-огромная любовь на всю жизнь... А ты любил свою первую девочку?

– Я охренел, когда выяснилось, что она меня любит. Или, как ты выражаешься, она в меня втюрилась. Потому что про неё я точно не подумал бы, что так может быть.

– Почему?

– Потому что она была… вот только не смейся, ладно? Она была нашим школьным комсоргом. Причём, в отличие от вашего, она была идейная. Она прочитала учебник по обществознанию и восприняла всё, что там написано, совершенно всерьёз. А меня уже тогда посещали сомнения, поэтому иногда я её доводил просто до бешенства.

– А что такое ты делал?

– Задавал всякие вопросы. Типа – что такое «родина» и с чего вдруг я ей что-то должен? Представь, как на это реагировала идейная комсомолка лет 15–16 от роду. И я никогда бы не подумал, что она меня утащит со школьного выпускного, приведёт к себе домой, решительно заявит, что родители уехали на два дня... Потом сама первая разденется... В общем, я как-то реально охренел. А потом оказалось, что это и приятно, и несложно. Присуще,

так сказать, каждому от природы… – А потом что?

– Ничего. Потом я уехал из родимого посёлка, и больше мы не виделись. Хотя вспоминаю её с благодарностью.

– А мне немножко стыдно за свой первый раз.

– Почему?

– Потому что у меня было с женатым человеком и отцом маленького ребёнка. Причём очень порядочным. Наверное, ему до сих пор стыдно перед женой, хотя он вряд ли ей что-то рассказывал.

– Понял. Дальше можешь не вспоминать.

– Нет, я всё-таки расскажу. Уже хотя бы потому, что ты мне рассказал свою историю про первый раз. Только я не знаю, с чего начать…

Она приподнялась на локте и посмотрела Джорджу в глаза. Сейчас он опять был похож на того странного незнакомца, который утешал её в туалете кафешки, прижимая к себе. Он точно всё поймёт и не станет смеяться.

– Джо, ты представляешь, что такое детдом? Какие там… отношения между мальчиками и девочками старшего возраста?

– Я много что представляю… и это тоже.

– В общем, однажды ночью два подонка попытались меня изнасиловать. Я сумела не только вырваться, но и порядком изуродовала морду одному из них, у него потом так и остались шрамы. Там было всё ясно, поэтому, чтобы не связываться с милицией, всё списали на несчастный случай. Ну, как будто подонок с лестницы упал и разбил морду. Но вообще, вскоре мне старшие девочки объяснили, что здесь в 14 лет оставаться девственницей не принято. Тогда я решила, что своего первого мужчину я в любом случае найду сама. И нашла. Это был наш школьный учитель физики. Он был молодой, а ещё у него была такая небольшая, но очень красивая бородка. С ней он смотрелся очень внушительно. Я, наверное, и втюрилась-то не столько в него, сколько вот в эту бородку. Если совсем коротко – у меня ушло на всё около года. А потом мы всё-таки оказались вдвоём в закрытой комнате... Я тогда тоже разделась первая, хотя чуть не тряслась от волнения... Ну… у нас было. А потом он почему-то очень расстроился и сказал мне – больше у нас никогда ничего не будет. Чуть ли не выставил меня вон. Знаешь, так плохо мне ещё никогда до этого не было. В каком-то подвале я ревела в голос. Я же его люблю! Ну и что, что мне 15 лет? Что, в 15 лет нельзя по-настоящему любить? Почему он со мной так? В общем, по моему поведению на уроках физики слишком многие стали догадываться, что что-то не так. И тогда он меня вызвал после уроков и сказал – я сам во всём виноват. Я поддался на твои уловки, но это уже не имеет никакого значения. Если хочешь, иди в милицию и всё расскажи. Меня посадят по позорной статье, но я это сам заслужил своей глупостью. Или успокойся и веди себя, как все.

– И что ты надумала?

– Я разревелась и сказала, что просто его люблю. На что он мне показал своё семейное фото: он, его жена и их ребёнок. Что ему очень стыдно за то, что он обманул жену. И сказал, что всё понимает, но со мной никогда не будет. И я поняла, что никому ничего не скажу. Я опять ревела, но... На моём выпускном он сам ко мне подошёл, взял за руку и сказал только одно слово: «Спасибо!» И… я до сих пор боюсь ходить около своей бывшей школы. Вдруг я его встречу. Мне стыдно…

Она уткнулась в плечо Джорджа. Тот погладил её по голове.

– Мари, давай сразу про главное, да? Я пока ещё сам не знаю, что и как дальше будет у меня с тобой. Тебе никогда не приходила в голову такая мысль: каждый человек – это отдельная вселенная? Я оказался в твоей вселенной и пока не понимаю, как тут всё устроено. Но вообще… вообще мне тут скорее нравится.

На этот раз она уснула на плече Джорджа очень быстро и крепко.

– Джо! – он проснулся от того, что Мария его тормошила.– Доброе утро, Мари… – Доброе, доброе!

– Что случилось?

– Джо, прости меня сразу и за всё… но я проспала на работу. Если я через 20 минут не выйду из дома, то точно опоздаю! Вчера я об этом не подумала… – Я всё понял.

Завтракать они сегодня не будут. Право умыться и причесаться гость оставил за Марией. Пока она это делала в очень быстром темпе, Джордж уже собрался.

– Извини, так получилось… – девушка виновато посмотрела на гостя.

– Никаких проблем. Да, это – тебе. Спасибо за всё, я просто не могу не поблагодарить тебя.

Он полез во внутренний карман своей куртки, вытащил довольно солидный ворох разных денег. Нашёл и протянул ей сто марок одной бумажкой. После чего мгновенно полетел в угол.

– Что это?! Что ты делаешь?!

Хозяйка квартиры рванула гостя на себя, после чего опять впечатала в угол.

– Мари, это подарок…

– Какой подарок?! Я провела с тобой ночь, и ты… даёшь мне после этого денег?! За кого ты меня принимаешь?! Я спрашиваю, за кого ты меня принимаешь?!

Скомканная купюра полетела в противоположный угол. На Джорджа смотрели карие глаза, полные презрения, возмущения и, пожалуй, ненависти.

В ответ Мария поймала тот самый убойный взгляд, которым таинственный незнакомец смотрел на комсорга, ползающего у него в ногах. Опустила руки.

– Никогда больше! Не смей!.. – она проглотила остаток возмущённой фразы.

– У тебя всё? Тогда послушай. Постараюсь коротко.

Джордж говорил негромко, но как-то… окончательно и бесповоротно.

– Номер раз. Сейчас у меня с собой нет ничего, кроме денег. Номер два. Я тебя почти не знаю, поэтому совсем не представляю, что тебе дарить. Номер три. Я действительно хочу тебя поблагодарить за всё, что у нас тут было, потому что это было… ну как минимум незабываемо. Поэтому я решил дать тебе соточку, чтобы ты сама себя порадовала. Номер четыре. Даже такой талантливой и негордой проститутке, как Эльза, я никогда не давал за ночь больше четвертака, потому что секс больше не стоит. Так что если бы я тебя считал б.ядью, дал бы марок 20–25. Номер пять. Я тебя услышал. Ничего особенного в твоей просьбе нет. Не хочешь – я не буду давать тебе денег.

Мария даже уже не удивилась очередному резкому перепаду его настроения. Как-то очень бережно он обнял девушку, погладил по голове, улыбнулся.

– Будь счастлива… и беги на работу. Спасибо за всё.

С минуту Мария приходила в себя. А когда пришла – Джорджа уже не было. Аккуратно прикрытая дверь в квартиру. Никого на лестнице. Никого во дворе. Пора бежать на работу…

3

На столе стояла наконец-то допитая до дна бутылка «Сибирской». Мария тихо рыдала в углу, лучшая подруга Стешка смотрела на неё с крайним сочувствием.

– Всё понятно, Машка. Ты опять втюрилась. Как тогда в физика. Ладно, будем искать твоего Джо Марковича Лиандра.

– Что толку?! Даже если ты его найдёшь... Он... Он уже всё понял! Он вообще всё-всё понимает сразу. Он умный. Он наверняка решил, что я алкоголичка, психопатка и б.ядь! А ещё у меня маленькая неудобная квартира, так что на кой чёрт я ему нужна? Проще дать четвертак проститутке Эльзе!

…Медовуха, особенно в сочетании с водкой, действительно оказалась коварной. Похмелье, накатившее часа через полтора после начала рабочего дня, было жуткое. А самое главное – стыдно. Врач в комнате здоровья поняла всё сразу – и расстроилась: «Маш, вот от тебя – не ожидала». Хотя потом и подобрела – когда Мария честно рассказала про ресторанчик, медовуху… соврала только в одном – сидели, мол, с подружкой по детскому дому, которую несколько лет не видела, и вот случайно встретились. Тётя доктор зафиксировала переутомление и со справкой отпустила домой.

Дома Мария вдруг поняла, какая у неё огромная квартира. Огромная и пустая.

В дальнем углу коридора валялась скомканная бумажка. Сто марок одной банкнотой. Несколько минут Мария её удивлённо разглядывала. Дело в том, что она получала 110 марок в месяц. Примерно 70 – получка, примерно 40 – аванс. Как-то один раз, в получку, ей выдали 50 марок одной купюрой. А стольник ей не полагался по определению.

Она вдруг вспомнила: кажется, в той пачке, что Джордж вынимал из кармана, это была единственная сотня. Наверняка он мог бы набрать те же сто марок десятками, пятёрками и четвертаками, но он не стал этого делать. Дал ей одну купюру особо крупного достоинства. Почему? Неужели... Неужели он так демонстрировал Марии своё уважение и благодарность? А она... О Господи!

Он сюда точно больше не придёт.

Ночью она рыдала в подушку; назавтра в поликлинике ей с ходу оформили больничный. И долго удивлялись, как помолодела гипертония. Днём пошла на рынок. Джорджа не было; на все расспросы ей объяснили, что здесь почти нет постоянных продавцов. Заплати местовое за день – и торгуй. А когда торговать – сам решаешь. Хочешь – приходи ежедневно, хочешь – раз в год. Возвращаясь с рынка, во дворе она встретила Стешку…

– Маш, ты извини, конечно, но – чем он так тебя зацепил? Так уж хорош в постели или что?

– Он единственный, кто меня пожалел просто так, ни за что! И козла этого ради меня бить пошёл! И его обнимашки… я не могу забыть, как он обнял меня в туалете. А я его утром, по дурости… Она снова расплакалась.

– Да… всё хуже, чем могло бы быть! Значит так, Машка.Ты, главное, не раскисай. Что-нибудь обязательно придумаем.

Завтра вечером раздался звонок в дверь. Стешка. Вошла, оглядела Марию. Скомандовала:

– Так, а ну, быстро приведи себя в порядок.

– Зачем?

– Затем! У тебя пять минут! И не спорь.

Пожалуй, она права. Если бесконечно страдать – совсем свихнёшься.

Уже из дальней комнаты она услышала шёпот подруги:

– Заходи уже, не отсвечивай на лестнице.

– Кто там? – Мария выглянула в коридор.

– Привет, Мари.

– Джо?!.

– Маш, я ничего не перепутала? Это он? Золотое кольцо на пальце и зовут Лиандер?

– Стешка, как это? Где ты его… – Ну, дальше сами разберётесь.

Лучшая подруга исчезла за дверью.

– Джо, как это?.. Ой, то есть здравствуй. Я... Я тебя очень сильно обидела? Я не хотела…

– Мари, у тебя что-нибудь на ужин есть?

– Наверное... То есть…

Последние несколько дней Марии было плохо и как-то совсем не до готовки.

– У меня макарошки есть… и колбаса. Могу пожарить или отварить…

Вот что за невезение?! Она даже накормить его нормально не может! Ну, и что он должен подумать?

– Что быстрее – то и делай.

– Очень хочешь есть?

– Ага. Я совсем было собрался поесть, когда меня потребовала твоя подружка. А потом всю дорогу до тебя зачем-то по нескольку раз рассказывала мне банальности, которые я и так знаю.

– Я сейчас... Ой, я совсем забыла... Раздевайся и проходи.

Более-менее аккуратно настрогав колбасу и отправив её на сковородку, Мария плюхнулась на табуретку рядом с гостем и сделала первое, что пришло в голову, – уткнулась ему в плечо.

– Я тебя тогда, ну, утром, очень сильно обидела?

– Ты меня тогда очень сильно удивила. Не ожидал от тебя такой быстрой и бурной реакции.

– Слушай, я... Я только потом поняла, что ты хотел сделать мне подарок. Не обижайся. Ну, пожалуйста!

Она подняла голову и заглянула гостю в глаза. То, что перепады его настроения очень быстро отражаются во взгляде, она уже выучила. Даже... Ей, наверное, показалось, но, похоже, это была его особенность: в благодушном настроении глаза Джорджа были скорее зеленоватыми, а когда он злился – приобретали серо-стальной оттенок.

А сейчас он её просто рассматривал. Каким-то таким… светло-серым взглядом.

– Пожалуйста, не злись на меня! Я сама не знаю, как так получилось.

– Мари, я на тебя не злюсь. И не обижаюсь. И вообще – это нормально, когда малознакомые люди притираются друг к другу.

Впечатление было, что думает он сейчас совершенно о другом.

Решает какой-то сложный и важный вопрос.

– А как тебя нашла Стешка?

Гость вернулся из своих мыслей на кухоньку маленькой квартиры на третьем этаже ветхого деревянного дома. Улыбнулся.

– Обыкновенно. Она пришла на рынок, но ломанулась сразу в правление. И срочно потребовала продавца Лиандра Джорджа Марковича, торгующего резными деревянными игрушками. При этом добавила, что дело очень важное и, если будет надо, она придёт с милицией.

– Это на неё похоже… – Мария рассмеялась.

– Короче, эпическое полотно: я сижу в квартире Эльзы, вырезаю очередного чёртика из коряги, никого не трогаю. Собираюсь залезть в холодильник и что-нибудь съесть. Звонит мой знакомый из администрации рынка и срочно требует меня к себе – мол, меня ждёт какая-то полоумная девица. Ну, он ещё конкретнее сформулировал. Пришлось забыть про холодильник и ехать. У входа в рыночную контору стояла девушка, которая для начала сказала «я Стешка». Чего мне было вполне достаточно – про неё ты мне успела рассказать. Девушка, назвавшаяся Стешкой, очень настоятельно попросила заглянуть к тебе и желательно немедленно.

Отказать ей было сложно…

– Я представляю… – Мария снова рассмеялась.

– Ну вот. Это та версия событий, в которую ты поверишь.

– А ещё есть другая?

– Есть. Но…

– Нет, нет, расскажи!

– Ну, если что, ты сама напросилась. Кстати, переверни уже колбасу.

– Да, да, сейчас.

Перевернув жарящиеся куски и помешав макарошки, Мария уселась напротив и внимательно посмотрела на гостя.

– Так что за вторая версия?

– Когда мы с тобой расстались в прошлый раз, я поехал на квартиру Эльзы. Она дама умная и поэтому живёт скромно, а для работы у неё есть квартира подружки – шикарная двушка в центре города. Приём клиентов – там. Обычно Эльза возвращается оттуда под утро и сразу бухается спать. И раньше обеда её лучше не будить. Я приехал, Эльза спит, я тихо пробираюсь на кухню... Самое обычное дело. И вдруг минут через десять – голос Эльзы из комнаты: Джо, ты вернулся? Отвечаю – ну да, это я, спи спокойно. А она вдруг заходит на кухню и спрашивает: ты был у другой женщины? Причём как-то так… расстроенно.