Текст книги "Вервольф. Заметки на полях "Новейшей истории" (СИ)"

Автор книги: Алесь Горденко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 38 страниц)

А на прощание – полдня на катере с катанием по рекам и каналам города и фуршетом. Прогулочный катер у миллионера Мазалецкого уже давно был свой. А фуршет богатый. Так что ближе к концу все окончательно расслабились и перешли на личное. Давид, вы ведь ещё нестарый человек. Неужели не попадается ни одной дамы, которая стала бы вам спутницей жизни? Увы! – погрустнел хозяин прогулочного катера. Наверное, это даже словами не объяснишь. Бывают женщины, с которыми встречаешься один раз и на всю жизнь. А когда они уходят... Когда Ольга умерла от рака, я хотел покончить самоубийством. Но у меня уже была Сефа, которой было ещё хуже: она потеряла маму второй раз в жизни. И я понял, что не могу уйти сейчас. Моя приёмная дочь спасла мне жизнь. Второй раз я захотел самоубиться, когда в моём кабинете оказался Рудольф Владиленович и я понял, что Сефа должна будет вернуться к своему родному отцу. К счастью, Джо... Он вообще оказался не тем, кого изображают желтушные газеты. Он меня понял и никогда не препятствовал общению Сефы со мной.

В этом месте Герхард только тихо вздохнул. Во-первых, неловко вышло – влезли со своими расспросами к человеку в самое личное; во-вторых... Санни тоже никак не могла принять этот образ сурового начальника. Но... «В Аду пообщаетесь!» Шпеер вздрогнул. Да, до смерти не забудешь то заседание правительства, на котором господин президент рассчитался со всеми, кого считал причастными к смерти Санни.

Елене тоже было немного стыдно за свой вопрос. Хорошо хоть Стефани не слышала: пока старики продолжали выпивать и закусывать в каюте, она с Антоном вышла на палубу. Стоят, обнимаются, счастливы. Что у них впереди? Супруга министра юстиции ещё не задавала этого вопроса ни сыну, ни его девушке. Стефани, похоже, всерьёз готовит свой дипломный проект, Антону в следующем году тоже выпускаться.

А потом было лето. И какое-то невероятное количество новых фото в семейный альбом. Стефани и Антон в Армении у дедушки Карасяна. Стефани, Антон, Герхард и Елена в гостях у Карасяна-дядюшки (к этому ехать недалеко – у Геворга Тиграновича особняк в Мошковце). Общая поездка в Кириллов монастырь, где игуменьей – тётушка Стефани. Между прочим, преддверие к важному шагу в жизни девушки – дочь президента таки приняла решение креститься. В Нордландской православной церкви. И даже именно у протоиерея Смирного, в семейном детском доме которого она несколько недель проработала в качестве воспитателя-волонтёра. При том, что пренебрежительное отношение к «брехливому попу» у господина президента никуда не делось.

6

– Пап, ты сильно злишься?

Нет, ничего в ней не меняется. Только что Стефани сообщила отцу о намерении принять крещение. В Нордландской церкви. Дедушка Карасян – прихожанин Армянской апостольской церкви, и папа Давид – добропорядочный иудей из синагоги, уже в курсе и не возражают. Остался только Джордж.

– Дочь, с чего ты решила, что я буду злиться по этому поводу?

– Не знаю... Ты ведь не любишь протоиерея Димитрия.

– Тех людей, которых я люблю, вообще можно пересчитать по пальцам двух рук, Стеф. Так что выбрось из головы. Это твоя жизнь, как хочешь – так её и живи. Если тебе это важно – то и покрестись, хотя бы и у протоиерея Смирного. Если он думает, что через процедуру твоего крещения станет как-то ближе ко мне или вообще к власти – то сильно ошибается. И я найду способ объяснить это всем чиновникам, к кому отче протоиерей будет соваться и намекать, что он крестил дочку Самого.

– Пап, ну вот зачем ты так сразу? Может, он вообще не пойдёт ни к каким чиновникам?

Джордж не стал спорить с дочерью. Только обнял. Стефани, обрадованная согласием отца на крещение, убежала к себе, а Джордж сел в кресло и не мог не усмехнуться.

Герхард, как министр юстиции, уже в курсе. Поп Смирный, а равно и все его коллеги по церковному цеху узнают вскорости – и взвоют.

Президент Лиандер уверенно тащил страну по европейскому пути. Вернее, не столько даже по европейскому, сколько…

С некоторых пор его перестала страшить перспектива сломать этот народ об колено. Так делал царь Иван Мучитель, позже прозванный Грозным. Так делал великий Пётр – кстати, тот ещё сукин сын, засранец и садист. А народишке – взяло и понравилось. Что царь, что строитель Питера – у него великие. В 1991-м и сам Джордж помог, причём скорее невольно, Барию Эльцеру свернуть шею совку – а сколько было до этого пафосного хрюканья про «Союз нерушимый»? Нет ничего нерушимого.

Эту страну рабов, веками воспитываемых на культе подчинения начальству, он не то чтобы ненавидел... Нет, в этих рабах есть вполне конкретная польза. Для них кто на троне сидит – тот и Истина-В-Последней-Инстанции. Пока ты просто Жора из Варского, вырезающий портреты по дереву на заказ, – ты говно. Когда ты депутат Верховного Совета – вокруг тебя уже появляется кучка адептов. А когда залез на трон – любое твоё слово становится пророчеством и указанием – куда всем идти, чтобы дойти до Всеобщей Халявы. Эта страна так устроена. Хорошо это или плохо?

Чёрт знает. Это данность. Данность – и всё.

Так почему бы и нет?

Он решительно поволок доставшееся ему государство в сторону Запада. Вариант далеко не идеальный, но... Вы же сами, традиционалисты х.ровы, так любите завывать о какой-то там особенной «нордишской душе» и «Божией правде», которая не в уме, но в сердце. Ну, вот и получайте, чего хотите.

Некоторые вещи его сердце подсказывало прямо.

Военная служба по призыву – дикость и форма рабства. Война – это такая работа, очень тяжёлая, опасная и требующая массы специфических знаний. Для войны нужны профессионалы, прошедшие специальное обучение и отличающиеся специфическим складом характера, делающим для них нормой убийство по приказу.

Каждый волен продавать результаты своего труда по той цене, по какой он хочет их продавать. Или, по крайней мере, по той, на которую сам, добровольно, согласился по итогам переговоров с потенциальным покупателем. По-настоящему способному и талантливому надо только не мешать.

Никаких вечных ценностей и незыблемых традиций нет. Ещё каких-то 150 лет назад в этой стране нормой было деление людей на сословия в зависимости от происхождения родителей и порка тех, кому выпало родиться в семье крестьянина. Ещё сто лет тому назад у женщины не было избирательных прав, а права на образование были сильно ограничены. И какой вой стоял, когда вдруг взял царь-реформатор и ввёл один общий суд для всех сословий. Ничего, привыкли. Привыкнете и ко всему, что я вам дам в качестве нормы жизни, сукины дети.

Только… спешить не надо.

Свободу предпринимательства скушали на ура ещё при Эльцере. Приватизацию – худо-бедно, но тоже переварили. На ура

прошла отмена цензуры. Уже неплохо. А дальше… От такого поп Смирный точно завоет.

Несколько месяцев тому он подписал ратифицированный Законодательным Собранием международный договор «О взаимном признании документации». Под этой скучной формулировкой подразумевалось соглашение с Западом об упрощении процедуры взаимного признания дипломов об образовании и иных подобных документов. В том числе и личного происхождения. Так что… Голь на выдумки хитра. Все, кто надо, быстро всё сообразили. Пожалуй, даже вперёд Джорджа. И, разумеется, первыми – женщины. И коня на скаку остановят, и…

Жили-были в Северной Федерации две девушки необычной ориентации. Очень хотели официально оформить брак. Поэтому получили второе гражданство – одной из европейских стран, где такие свадьбы легальны. В мэрии тамошней столицы бракосочетались, получив тамошнее свидетельство о браке. А после ратификации соглашения о взаимном признании документов – подали заявление о признании лесбийского союза и на исторической родине.

В системе регистрации актов гражданского состояния о.уели.

Министр юстиции Шпеер написал длинное экспертное заключение о том, что такой брак в Северной Федерации невозможен.

Юрисконсульт правительства Михель Борщ написал столь же длинное экспертное заключение о том, что брак возможен, ибо суть и смысл ратифицированного межправительственного соглашения – в расширении прав граждан, а не в их ограничении.

Короче, всё как всегда в этой стране: законодательного прецедента нет, так что идём на поклон к царю-батюшке – как он рассудит?

И изронил Джордж Джорджиевич своё златое слово.

Ратифицированное соглашение действительно направлено на расширение прав граждан – это раз.

Давно пора отказаться от практики, когда при отсутствии в действующих законах прямого разрешения на что-либо принимают запретительный акт «абы чего не вышло». Не для того строим демократическое государство. Это два.

И вообще – зацените подвиг этих девиц. Чтобы устроить себе лесбийскую свадьбу, они прошли все тернии получения второго гражданства в европейской стране. Что, много найдётся желающих повторить их бюрократические подвиги? То-то. А от пары сотен регистраций гомобраков в год среди лиц, имеющих двойное гражданство, страна не развалится. Это три.

И да – уймитесь уже, для граждан Северной Федерации, не имеющих иностранного подданства, как действовал, так и действует старый семейный кодекс. Никаких поправок в него не планируется.

…В соответствующем загсе уже заготовлено свидетельство о браке. Почти такое же, как у всех прочих семейных пар, только с особой отметкой: выдано в виде исключения из Семейного кодекса Северной Федерации вследствие ратификации международного договора о взаимном признании документов. Это таки будет событие.

Стеф, милая идеалистка, поинтересовалась – папа, я тебя точно не поставлю своим крещением у отца Димитрия в неловкое положение? Ты ведь, надеюсь, тоже придёшь на церемонию? А ты, кажется, не горишь желанием делать общие фото с протоиереем

Смирным и светиться с ним на одних видео…

Знала бы ты, дочка, с каким количеством дегенератов и моральных уродов президенту приходится не только встречаться, но и пожимать руки под прицелами телекамер. Какой-то дикий поп, помешанный на запрете абортов, – далеко не самый плохой вариант для совместного фото. И вообще – почему это я должен стесняться совместной церемонии? Пускай поп и стесняется. Он ведь, кажется…

Да. После того как две лесбиянки с двойным гражданством удачно сходили в отечественный загс за свидетельством о браке, протоиерей Смирный долго голосил на церковном телеканале про Антихриста, наступающий на Святую Нордию сатанизм… и всё прочее, что в подобных случаях положено голосить. Промолчал только об одном эпизоде. Расписанные законным порядком лесбиянки горячо поблагодарили господина президента за волевое решение в кои-то веки не запрещать, а разрешить. Об этом поп ничего не сказал. Дурак-дурак, а мыла не ест.

…Таинство крещения рабы Божией Стефании проходило в самом маленьком из девяти храмов, настоятелем которых был протоиерей Смирный. Церемония семейная, можно даже сказать, интимная, не для посторонних глаз. Иудей Давид Мазалецкий тепло поздравил приёмную дочь, но от участия в мероприятии уклонился; тётя Ева-Евстолия тоже (нашлись срочные дела в обители); представлявший семейство Карасянов дядя Геворг с женой скромно стояли в третьем ряду собравшихся. А Джордж блаженствовал.

Было видно, что Стефани ждала этого события. Что ей это важно. Ей это очень нравится. А если нравится ей – то... Что счастье для любимой дочери – то и радость для Джорджа.

А вот отцу Димитрию было как-то не очень. Конечно, он тщательно скрывал, но годы, годы… они притупляют актёрский талант. В его храме сейчас стоял и кайфовал от происходящего человек, личным решением сделавший возможными гомосексуальные браки. Конечно, только для тех, у кого двойное гражданство и уже есть такой брак, зарегистрированный на Западе, но сам факт! Человек, который злостно игнорирует все обращения о запрете абортов. Человек, любимая жена которого владеет сетью медицинских клиник, где делаются аборты. Человек, чей роман с малолетней любовницей обсуждала и, в конце концов, одобрила вся страна. Человек, вернувший в крупные города публичные дома.

Человек, под покровительством которого на канонической территории Нордландской православной церкви процветает представительство Александрийского патриархата, а духовником главы государства является александрийский поп Феогност.

В поздравительном слове к новокрещёной и её родственникам протоиерей не удержался – отметил, что сегодняшнее таинство имело и глубокое общественное значение. Дочь главы государства предпочла Господа Иисуса Христа и Святую Церковь – миру и его воинствующему сатанизму. Это пример многим колеблющимся и сомневающимся.

И уже когда все расходились, Джордж подошёл к Смирному и тихо спросил:

– Отче, а какой я по счёту Антихрист?– Простите, не понял вашего вопроса?

– Несколько недель тому назад вы выступали на церковном телеканале. Делали обзор – какие законодательные нововведения произошли за последние несколько лет. И пришли к общему выводу: всё, что происходит с нашими законами, это реформы Антихриста. Но это мои реформы, отче. Я их задумал, я их посчитал полезными, и я провожу их в жизнь. Следовательно, по-вашему выходит, что я – Антихрист. И мне интересно – который из? Какой по счёту?

– Антихрист один… – протоиерей заметно растерялся.

– Да будет вам! Я тоже читал церковную историю. Патриарх Никон с его церковной реформой XVII века – воплощение Антихриста. Царь Пётр, заставивший брить бороды, носить немецкое платье и разрешивший курить табак, – земное воплощение Антихриста. Товарищ Мавзолейный – Антихрист во плоти. Товарищ Стальной – тем более. А я – под каким номером я в этом ряду Антихристов?

У протоиерея отнялся язык. Джордж посмотрел на него несколько секунд – и тоже направился к выходу.

Стефани вышла раньше и ничего этого не видела. Поэтому улыбалась и держала за руку Антона. Теперь им можно будет повенчаться. И вообще – Шпееры ей стали роднее, вся семья. Они ведь тоже все крещёные, да ещё и прихожане отца Димитрия. Елена Эрнестовна что-то радостно говорила новокрещёной, наверное, поздравляла.

– Джордж, за что вы его так?

Герхард. За прошедшие годы он так и не привык говорить Джорджу «ты» на публике – только «вы». Ну, хоть без отчества.

– Не переживайте, Герхард. Ничего с отцом Димитрием от этого разговора не случится. Просто я решил выяснить интересный мне вопрос, относящийся к церковной практике. И заодно оценить лицемерие отца протоиерея. И вы знаете, я доволен. Отец Димитрий свято хранит традиции православной церкви. В Средние века они молились за ордынского хана – мусульманина; в Смутное время – благословили на царство абсолютно всех самозванцев; потом объявили «благочестивейшим государем» Петра – садиста, алкаша и б.ядуна... Наши старые, добрые церковные традиции.

Ответить Герхард не успел – к отцу подбежала Стефани.

– Папа! Спасибо тебе огромное!

– А мне-то за что, дочка?

– Я во время крещения иногда смотрела на тебя... Ты выглядел таким довольным. Тебе правда всё понравилось?

– Конечно, Стеф. Ты была счастлива. А всё, что делает счастливой тебя, – делает счастливым и меня.

7

Стефани блестяще защитила свой дипломный проект и с отличием окончила педагогический. Антон Шпеер получил погоны старшего лейтенанта аудиторской службы Министерства обороны и ожидал распределения. Но пока – впереди у обоих была пара свободных летних месяцев, начинавшаяся с семейного торжества – Джордж справлял свой сорок первый день рождения.

Привычный узкий круг особо приближённых людей: Жозефина, её подруга Ира, Рудольф, Алексей, Стешка с мужем и сыном, Стефани, Давид, семейство Шпееров, на подпевках – два Александра, Малиновский и Городецкий. Прокурор Заречный (вот бы уж не подумал лет десять назад, что он окажется в числе званых на семейную вечеринку!), профессора Линдси и Майрановский, дядя и племянник Ройзманы... Юрисконсульта правительства Борща тоже пригласил – Герхард его после истории с лесбийским браком недолюбливает, но помощь Михеля в налаживании отношений со Стефани огромна. От семейства Карасянов, как всегда, Геворг с супругой.

Отмечали в Лиандрополе. Большая, весёлая вечеринка. Расходились за полночь; точнее сказать, к себе домой никто не поехал – всем нашлись гостевые комнаты. И – издержки бытия хозяином особняка: утром надо проснуться пораньше, чтобы лично проследить за организацией общего завтрака для гостей, досматривающих сейчас свои сны.

Впрочем, долго спали не все. В коридоре, ведущем в его кабинет, Джордж столкнулся с Антоном. Младший Шпеер выглядел как-то... Нет, не с похмелья. Впечатление было такое, что он не смог заснуть этой ночью. И одевался будто наспех.

– Доброе утро! – поздоровался хозяин. – Ты ко мне?

– Ага. Доброе… – кивнул ухажёр Стефани.

– Пойдём!

Комната была похожа на кабинет Лиандра в семнадцатой квартире – разве что иконы на стене не было. А в остальном – антикварная деловая мебель, шкафы с книгами, бар с самыми разными бутылками…

– Проходи, Антон. Чем обязан?

Гость огляделся.

– Мне бы выпить…

Хозяин если и удивился, то ничем этого не выдал.

– Яволь. У меня самообслуживание. Действуй!

Гость прошёл к бару, взял бутылку виски.

– Можно?

– Конечно! Содовой будешь разбавлять или так?

Когда Антон наливал два стакана, а потом разбавлял виски содовой, было заметно, что у него слегка дрожат руки. А хозяин… – Антон, я не кусаюсь. Соберись с мыслями и говори!

Джордж действительно уселся в кресло и выглядел совершенно умиротворённым.

– В общем... Недавно я прямо спросил Стеф – как доказать твоему папе, что я тебя люблю? И что я… – младший Шпеер отхлебнул из своего стакана. – Что я хочу быть твоим мужем, а не зятем Лиандра. Она мне ответила, что не знает, поскольку…

Он сделал долгую паузу. Хозяин кабинета не перебивал, только поощрительно улыбался – ну, говори уже, не стесняйся.

– Стеф сказала, что чаще всего она сама тебя не понимает! В тебе будто… два разных человека. Один – глава государства, другой – её папа. И они сильно разные.

Впервые за всё время их знакомства Антон обращался к нему на «ты». И Джорджу это нравилось. Он улыбнулся и ответил:

– Ну, Стеф не так уж и ошибается. Не издавать же мне для моих домашних законы и указы президента?

– Наверное... Но я сейчас о другом... В общем, я тоже не знаю, что надо сделать, чтобы ты поверил, что я просто люблю твою дочь. Она замечательная. И я... Я бы хотел, чтобы она была моей женой.

– Проблема есть, но мелкая. Если ты помнишь нашу первую встречу, я тебе уже тогда сообщил: Стефани только внешне похожа на свою маму. И, пожалуй, вот эта доброта и желание сделать мир лучше – это тоже... Я всегда удивлялся, как Маша, пройдя через наши детские дома, осталась такой жизнелюбивой идеалисткой? И что-то из этого передала Стефани... Но вот всё остальное... Она – Лиандер. Так что мне проще присоединить к нашей стране Китай, чем своей родительской волей отправить Стефани под венец. Хоть с тобой, хоть с кем.

– Но ты хоть не возражаешь?

– Нет.

– Ура!..

Гость шумно выдохнул. Потом отхлебнул ещё виски. И произнёс убойное:

– Дело в том, что Стеф… мы… я… мы – уже.

– В каком смысле – уже?

– Пап, понимаешь…

В приоткрытой двери кабинета стояла Стефани. Тоже какая-то… явно не спавшая всю ночь. Да ещё и с паспортом в руках.

– Мы… это… – она вошла и протянула Джорджу своё удостоверение личности. Ага. Штамп. На той самой странице. Двадцатое июня две тысячи второго года. Зарегистрирован брак…

Некоторое время Джордж молча рассматривал документ, пребывая в лёгком офигении. Потом посмотрел на дочь, на Антона…

– Как? Там же... Сначала надо за два месяца заявление подать…

– Мы и подали, пап, за два месяца.

– А почему я не в курсе?

Дочь и младший Шпеер переглянулись. Стефани слегка покраснела, а Антон рассказал:

– Стефани доходчиво объяснила сотрудникам загса, что никому о нашем намерении рассказывать не надо. Даже тебе. Потому что... Она с тобой потом всё равно помирится и останется любимой дочерью, а вот стукача найдёт и вразумит. Они послушались…

Джордж внимательно посмотрел на Антона.

– Ну хоть теперь ты понял?

– Что?

– Что она – Лиандер. Поздравляю, чё!

Он расхохотался. Потом сделал жест в сторону бара:

– Бери третий стакан, и… не наливать же девушке виски!

Хотя… теперь она твоя жена, так что сам решай!

– Папа, ты… не против?

– Стеф, тебе для тоста за новую семью чего налить?

Он встал с кресла и тут же почувствовал, как дочь бросилась к нему на шею.

– Спасибо!..

Он ехидно посмотрел на Стефани.

– Одного спасибо мало. Требую нормальный банкет.

…Для организации торжества Жозефина пригласила подружку. Илона считалась лучшей устроительницей самых разных банкетов в Мошковце. У неё было крупнейшее в городе event-агентство. Но такую свадьбу не доверишь никому – Илона взялась за неё лично.

– Значит так, для начала – кто у нас гости?

– О, тебе будет весело! – сообщила Жозефина. – Со стороны жениха у нас всё просто: папа, мама, двое братьев, один из них с женой, сестра. А вот со стороны невесты... Папа, вторая жена папы… то есть я... Отчим Давид, армянский дедушка Тигран, четверо его сыновей с жёнами и детьми, его дочь с мужем и детьми... Тётя Стеша с мужем и взрослым сыном... Возможно, ещё родная сестра папы, которая монахиня. Короче, всё весело. Думай, как будешь их всех рассаживать за праздничным столом. И это не считая друзей семьи с той и с другой стороны. Ещё человек пятьдесят. И пометь обязательно – особенности меню… Жозефина не без ехидства посмотрела на падчерицу.

– Стеф, я ведь правильно всё понимаю?

– Ты о чём, Финка?

– Ты как-то чересчур внимательно относишься к своему животу. Смотришь на него, поглаживаешь... Я правильно поняла?

Стефани слегка покраснела.

– Да... Полтора месяца. Не знаю, как сказать папе…

– Тоже мне проблема! Если боишься, то я сама сообщу. Полагаю, Гео не упадёт в обморок от известия, что в неполных 42 года станет дедушкой.