Текст книги "Вервольф. Заметки на полях "Новейшей истории" (СИ)"

Автор книги: Алесь Горденко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 38 страниц)

Первое, что сделала Ирка, помыв руки, – набрала с домашнего телефона Жозефины номер своего начальника, руководителя отдела в городской прокуратуре. Домашний, поскольку на дворе была суббота.

– Извините, Игорь Германович, это Ирина... Понимаете... Я не знаю, как и сказать…

– Толком, Ира, толком! – ответили в трубке. – Соберись с мыслями и расскажи, что у тебя случилось.

– Лиандер... Я сегодня на кладбище…

Более-менее толково она объяснила. Подруга Жозефина (ну, вы же её знаете, Игорь Германович? Да-да, та самая девушка, у которой родители-учителя погибли в автокатастрофе) собралась на кладбище к маме с папой. Я взялась её сопровождать. Да, вы же знаете, она до сих пор очень тяжело переживает. А на кладбище... В общем, похоже, он воспринял это как попытку шпионить за ним, даже когда он ходит на могилы близких людей... И чёрт его знает, что теперь будет.

Да уж. Тяжёлые чувства от посещения кладбища явно отходили на второй план по сравнению с этой историей.

– Так, Ирка, садись и объясняй толком! Что ты и твой начальник не поделили с народным депутатом?

– С депутатом? Ты хоть знаешь, Финка, кто он такой?

Жозефина попыталась припомнить. Кто он ещё такой. Ну да, в конце восемьдесят девятого вышло постановление Верховного Совета Союза, узаконившее частные охранные предприятия. Одним из первых подобных заведений в столице стал ЧОП «Беркут», где депутат Лиандер работает исполнительным директором, а генеральный… поляк какой-то, с интересной такой фамилией. Газеты ещё писали об открытии «Беркута».

– Ага. Жмеровский, Рудольф Владиленович! – кивнула Ирка. – Только... Только туфта всё это.

Паспорт сделан безупречно, ответы на запросы прокуратуры на места – там ли родился, кто родители… – формально правильные, только он такой же урождённый Жмеровский, как Ира – японская императрица. Ещё у него есть кличка Агран – это от названия израильского огнестрельного оружия. Больше не знают о нём ничего.

И вот, стало быть, эти две замечательные личности руководят частным охранным предприятием. Которое прокуратура проверяла два раза под разными предлогами – и по бумагам там всё чисто. Все договоры на охрану – официальные, все платежи по ним – через Госбанк, трудовые книжки на всех сотрудников…

Только в округе, где расположился «Беркут», вдруг стало как-то очень хорошо по части преступности. Минимум убийств (в основном пьяная бытовуха), редкие изнасилования… а весь контингент рецидивистов и блатных куда-то пропал. Осталась мелкая шушера, которую успешно ловит начальник райотдела внутренних дел полковник Пузыревич. У него лучшие показатели по городу – и в результате вчера он был никому не известный захудалый мент с городской окраины, а сегодня – уже в тройке наиболее вероятных претендентов на место начальника ГУВД столицы, которое вскоре должно освободиться за выходом нынешнего начальника на пенсию. А уж генералом ему быть – как пить дать. У Пузыревича прекрасные отношения с руководством «Беркута». Конструктивные. Деловые.

А прокурор Игорь Германович, Иркин начальник, полагает, что это мафия. И что копни там как следует – хватит на самое громкое расстрельное дело в истории советского правосудия. И вообще... Он просто честный прокурор. Ему поручили охранять советский закон – он его охраняет. Невзирая на лица.

Жозефина вздохнула – вспомнилась мама.

С Иркой они учились в одном классе. Подружки. Мама хоть и работала в другой школе, но очень интересовалась делами девочек и хотела видеть обеих в вузе. Увы – Ира пошла в школу милиции, а Жозефина... Тогда они впервые всерьёз поругались с мамой. Девушка пошла в ПТУ на секретарское дело. Мама вздохнула и решила – пускай перебесится, после своего училища всё равно пойдёт в педагогический за высшим образованием.

А вот начальник отдела городской прокуратуры, куда Ира попала по распределению стажёркой, маме понравился. Видела она его буквально раза два, на посиделках, устроенных Иркой по случаю трудоустройства, но – понравился. Человек порядочный и советские законы уважает. Почти как мама. Уж если взялась объяснять школьникам, что советский строй – лучший в мире, так сначала надо самой в это искренне поверить. Мама Жозефины поверила. Причём очень давно, ещё до рождения дочки. А Игорь Германович – так же служил советскому закону. Бывает иногда.

В общем, уже около года между прокурором и депутатом идёт противостояние не на жизнь, а на смерть. Однажды Игорь Германович надоел Джорджу Джорджиевичу, и тот просто вышвырнул его вон. А потом ещё прислал, через секретариат Верховного Совета республики, уведомление: депутаты Совета обладают неприкосновенностью, так что пошёл вон со своими притязаниями. С тех пор найти повод лишить гражданина Лиандра неприкосновенности и отдать под суд стало для прокурора делом чести. И вот недавно…

Меньше месяца назад на пустыре нашли тело вора в законе Коростеля, которого напоили «царской водкой» – смесью кислот. Мягко сказать, в а.уе была и прокуратура, и воровская сходка города. И если прокуратуре надо было проводить экспертизы, искать свидетелей… – то воры просто прислали в «Беркут» своего представителя для прямых переговоров с исполнительным директором. И вроде как договорились. Не без напряжённости, конечно, но взаимопонимание нашли.

Коростель, для полного счастья, был ещё смотрящим по городу. На вакантное место заявили предъявы и воровские кланы, и группировки беспредельщиков. Так что: вы хотите войны, товарищи воры? Ну, хорошо, будет вам война. И с товарищем депутатом, и с беспределом. На два фронта. Либо – мы договариваемся, и тогда «Беркут», в случае чего, вас поддержит. С покойным были сугубо личные обиды, сейчас этот вопрос закрыт. К ворам как классу никаких претензий нет и не было; готовы и впредь жить бок о бок в любви и согласии, каждый за своим забором. А, да, расстроенные чувства братвы понимаем и готовы компенсировать причинённый моральный ущерб. Чемодан золота устроит?

– Чемодан золота? – переспросила Жозефина. Уж больно вся история, со всеми возможными недомолвками и оговорками (служебная тайна, однако!) пересказанная Иркой, походила на сюжет дешёвенького детективного романчика.

– Ну, точнее, дипломат. Дипломат, набитый золотыми монетами и ювелирными изделиями, в том числе много с драгоценными камнями.

Самая пакость, правда, в том, что товарищ депутат и его окружение дьявольски осторожны – так что вышло как всегда. Сигнал сотрудника, внедрённого в «Беркут», был – а с чемоданом золотишка так никого и не задержали.

А вот что точно было – так это что-то вроде пакта о ненападении. Негласный договор. Воры в законе удовлетворены, начальник райотдела милиции уверенно ломится в кресло начальника ГУВД столицы, Верховный Совет республики своих не выдаёт... Короче, как выражались при царизме, решено дело считать небывшим. И – да, товарищ прокурор, отъ.битесь уже от товарища депутата. Он вас не трогает – ну и вам нечего.

И тут Ирка. На кладбище. Куда пришёл товарищ депутат. Вообще-то по сугубо личным делам. Год назад он перезахоронил здесь останки своей любимой женщины. Там история вроде и простая, а на самом деле до крайности мутная. Эта вот Маша – она была чуть не любовью всей жизни товарища депутата. Всё, что касается до неё, обсуждению не подлежит. Так что Ирка, подозреваемая в шпионаже в пользу прокуратуры, пойманная недалеко от столь дорогой сердцу могилы – это укол в самое больное место. И вызов от не смирившегося прокурора. И вот что теперь будет?

– Знаешь, Ир, а мне он не показался таким уж злодеем. Гораздо больше похож на глубоко несчастного человека.

– Ха! – криво усмехнулась подруга. – Я бы на тебя посмотрела, когда бы ты так разозлила одновременно и бандитов, и прокуратуру, что приходится даже на кладбище таскать с собой четверых охранников.

– Не смешно! – ни с того ни с сего ответила Жозефина.

Это было позавчера, 20 марта, в субботу. А сегодня был понедельник, и Жозефина уже третий час сидела в холле небольшого старинного особняка, ныне занимаемого частным охранным предприятием «Беркут».

Сюда она пришла… зачем? Вроде как поговорить с исполнительным директором. А о чём? И сама толком не знает.

Дело, видимо, было настолько важное, что прокурор пригласил их поговорить в тот же день. Не в прокуратуру – в кафе. Но всё равно.

Накосячили девушки знатно. Двадцатое марта – день рождения той самой Марии. А семья, сопровождавшая депутата, – это лучшая подруга покойницы, которая вместе с ней росла в детдоме, её муж и сын. Они приходили помянуть дорогую их сердцам Машу. Лучшая подруга с мужем долгое время жили и работали в Сибири, но недавно товарищ депутат организовал мужу служебный перевод в столицу. А на день рождения Маши решил показать её памятник.

Поэтому сейчас Жозефина скорее вспоминала не одинокого несчастного депутата, а страх. Вот она вернула его из воспоминаний о любимой в реальность своими криками. Вот он обводит всех взглядом. Чёрт, а ведь они все его боялись. До ужаса боялись. Да и она, Жозефина, тоже, чего уж там. Хотя... Напоить живого человека кислотой дано не каждому. Ну, если Ирка не врёт.

А в холле «Беркута» было благостно. Лампы дневного света отражались в белой плитке на полу, стены приятного салатового цвета. Несколько дверей с табличками: «Заключение и продление договоров», «Постоянные клиенты», «Вопросы трудоустройства». Около каждой – мягкие диванчики. Много растений в горшках и кадках. Обслуживание – как в лучших западных компаниях – ну, если верить тем журнальным статьям, которые они читали по этой тематике в рамках курса «Секретарское дело». Периодически из каждой двери выглядывает менеджер и сам приглашает посетителей. Все исключительно вежливы и внимательны.

– Вы по какому вопросу? – доброжелательно поинтересовались у Жозефины, едва она вошла.

– Я... Я по личному вопросу к Джорджу Джорджиевичу.

Некоторое недоумение на лице менеджера.

– У него по понедельникам личного приёма нет. У вас какой-то чрезвычайный вопрос?

– Да!

Вот уж лучше не сформулируешь – чрезвычайный.

– Видите ли, сегодня Джордж Джорджиевич до обеда не по-явится. Заседание комиссии в Верховном Совете.

– А можно его подождать?

– Пожалуйста. Это туда.

Её проводили до диванчика в самом дальнем углу холла. Напротив был вход на второй этаж – узкая лестница, перегороженная рамкой металлодетектора и турникетом. В кабинке за турникетом сидел ещё один человек в чёрной форме с нашивкой «Беркут».

– Как вас представить, когда появится исполнительный директор?

Она протянула охраннику паспорт. Тейлор, Жозефина Андроновна – переписал тот себе на бумажку и вернул документ.

За два с лишним часа она осмотрела в холле всё. Стенд «Наши вакансии». Внушительный список требуемых сотрудников, в том числе: «Личный секретарь руководителя – 2 вакансии». Увы – у двери «Вопросы трудоустройства» обретались в основном мужчины, весь вид и поведение которых намекали – это или бывшие силовики, или спортсмены. Бросился в глаза молодой человек с красным рубцом через всё лицо – явно бывший «афганец». Впрочем, его надолго не задержали.

И, конечно, несколько фотографий в ряд – руководство организации. Исполнительный директор Джордж Джорджиевич висел вторым: то же фото, что и на предвыборных плакатах двухгодичной давности, не похож. Первый портрет – Жмеровский Рудольф Владиленович, генеральный директор. Мужчина на вид лет под пятьдесят, короткая стрижка с залысинами. Спокойный, ровный, пустой какой-то взгляд. Чем-то похож на товарища из органов.

Солидная контора для солидных клиентов: большинство, судя по одежде и внешнему виду, относились к числу новых хозяев жизни, кооператоров и им подобных. Что ж, говорят, у них действительно тяжёлая жизнь – рэкет наседает. Какие-то явные юристы в дорогих костюмах неярких расцветок... «Юрисконсульт – 2 вакансии», кстати. Любили тут, видимо, законоведов.

Входная дверь распахнулась в очередной раз. Сегодня он выглядел явно лучше, чем на кладбище. Аккуратно выбрит, белая рубашка, галстук, очередной пиджак в неярких зелёных тонах.

Уверенной походкой он прошёл по коридору.

– Здравствуйте. Вы ко мне?

Похоже, даже и не удивлён появлению Жозефины.

– Да. Здравствуйте.

– Тогда проходите. Пропусти девушку! – это уже охраннику в кабинке.

Узкая лестница, входная дверь на второй этаж. Практически та же, сугубо деловая, обстановка, что и на первом этаже, только стены светло-серые. Ещё одна дверь. Тамбур. В противоположных концах комнаты – двери в два кабинета. Налево – «Генеральный директор», направо – «Исполнительный директор».

– Секунду! – жестом остановив девушку посреди тамбура, он постучал в дверь к Генеральному. – Я вернулся. Меня кто-нибудь домогался?

Жозефина не могла не фыркнуть. Юмор, конечно, так себе, но... Всё лучше, чем мрачное существо с кладбища.

– Кто там с тобой?

Генеральный выглянул из кабинета. В отличие от Исполнительного, этот вживую почти полностью соответствовал фотографии со стенда.

– А, Жозефина! Проходите. Джо… рдж Джорджиевич, как с ней закончишь – загляни ко мне.

– Здравствуйте…

Чёрт, как же его зовут-то, этого поляка? Надо же – напрочь вылетело из головы. Владлен? Вацлав?

– Не удивляйтесь, Жозефина. У Рудольфа Владиленовича неотъемлемая часть работы – знать всё обо всех, кто сюда приходит.

Исполнительный улыбнулся. Этак… по-хорошему. Ему, кстати, очень даже шло.

– Тем более что Жозефина первым делом показала постовому свой паспорт, хотя он только спросил, как её записать.

У этого грубоватого с виду мужика оказался неожиданно мягкий, успокаивающий голос.

А, ну да. Она же показала паспорт охраннику на входе, он записал…

Войдя в кабинет Исполнительного, Жозефина не могла не охнуть. Внутри было всё, о чём только могла мечтать секретарша образца 1991 года. Лучшие образцы западной офисной техники. Вплоть до того, что пишущую машинку заменяли компьютер на столе и струйный принтер в углу приёмной. Не хватало только самой секретарши.

– Вы что предпочитаете? Есть чай, кофе, минералка и рижский бальзам. Нет – временно – пока только сотрудника, который всё это будет подавать, так что не стесняйтесь и самообслуживайтесь.

Жестом он показал на небольшой шкаф в углу.

– Нет-нет, спасибо.

Ещё не хватало рыться в его шкафах.

– Не стесняйтесь, Жозефина. Вы ведь давно меня ждёте?– С половины одиннадцатого.

– Солидно. И наверняка уже проголодались и волнуетесь.

По-видимому, приглашать её в кабинет он не хотел – снял пиджак и повесил его на спинку пустующего секретарского кресла. Сам сел в него, а Жозефину жестом пригласил на диванчик напротив. Очень удобный мягкий диванчик для посетителей. Потом секунду подумал, встал и залез в тот самый шкафчик сам. Вытащил банку бразильского кофе, две чашки, тарелку и упаковку печенья. Овсяное с изюмом, моё любимое! – мелькнуло в голове Жозефины.

– Не стесняйтесь, пожуйте пока! – он открыл пачку печенья, высыпал часть на тарелку и придвинул к дивану маленький столик, поставив тарелку на него.

И чайник. Да. Разумеется. В комплекте к превосходной технике шёл белоснежный импортный электрочайник – у кооператоров стоит безумных денег. Пара минут – и девушка уже осторожно отхлёбывала кофе из чашки: горячо.

– А я почему-то был уверен, что вы придёте.

Хозяин кабинета устроился в секретарском кресле и тоже отхлёбывал кофе.

– А можно узнать, почему вы так подумали?

– Мне показалось, что вы очень сильно переживали за вашу подружку. И не показалось, что вы смелая.

– Я? Я скорее… отчаянная и дурноголовая.

Он улыбнулся.

– Так вот откуда... Я обратил внимание, как ваша подруга пыталась вас остановить: «Финка, стой!» Финка – это ведь сокращённое от вашего полного имени. Но вот почему именно так? Для подруги вы могли бы быть Жози, Жосси, Жос… и вдруг – Финка.

Теперь понятно.

Жозефина тоже улыбнулась. Потом сказала серьёзно.

– Вообще, я хотела извиниться, Джордж Джорджиевич. За субботу. Я ведь ничего не знала, мне Ира только потом рассказала... Вы явно не рассчитывали в такой день столкнуться с Ирой, да ещё и на кладбище. И решили, что она шпионка прокурора Заречного. А она... Понимаете, она – единственная, кто остался со мной, когда не стало мамы и папы. Остальным было просто наплевать. И на кладбище она пошла, потому что мне тяжело ходить туда одной. Если вы понимаете, о чём я.

– К сожалению. К сожалению, я прекрасно вас понимаю.

Жозефина подняла глаза. Хозяин кабинета смотрел на неё внимательно и сочувственно. И, кажется, это было всерьёз.

– Можете не переживать по этому поводу, Жозефина. Это действительно было всего лишь недоразумение. Передайте Ирине Семёновне, что я к ней не имею никаких претензий. А если захотите, то добавьте ещё, что ценю ту поддержку, которую она оказала своей подруге в трудной ситуации. Я могу представлять только общие детали, но... Получить известие, что одновременно и мама, и отец погибли в аварии... У вас ведь, кажется, других родственников почти нет?

Жозефина напряглась. Он что – в самом деле собирал о ней сведения? Она вопросительно посмотрела на хозяина кабинета.

Тот не стал отводить взгляд.

– Жозефина, вы ведь пришли сказать мне что-то очень личное – и поэтому откровенное, правда? Я тоже хочу быть с вами откровенным. Не удивляйтесь. Появление вашей подруги на кладбище стало для меня неприятным сюрпризом, а такие вопросы я привык выяснять до конца. Поэтому уже вчера у меня была справка, кто вы. Хотя, конечно, состоящая почти исключительно из сведений наших бюрократов. Благодаря им я в курсе, что вы – дочь сразу двух заслуженных учителей республики, что ваш папа преподавал физику, а мама – обществознание. И что Ирина училась с вами в одном классе семь лет. Что ваши родители трагически погибли... Я вам соболезную, Жозефина, и простите, если я сейчас говорю о чём-то болезненном для вас. А вот насчёт ваших прочих родственников – почти нет сведений. Вот я и спросил. Если не хотите, можете не отвечать.

– Наоборот, я хочу, чтобы вы знали. Если уж откровенно... Мой папа – сын офицера флота. Дедушка-моряк погиб при исполнении воинского долга, когда папа был подростком. Его воспитывала мать, моя бабушка, но она умерла от болезни, когда мне было три года, и я её почти не помню. О родителях мамы я не знаю ничего, потому что там были какие-то очень сложные отношения. Когда мама вышла замуж за папу, её родственники её чуть ли не прокляли, а почему – я не знаю. Она никогда не говорила об этом, папа тоже. Наверное, кто-то из моих родственников по линии мамы и сейчас жив и здоров.

Хозяин кабинета некоторое время молчал, глядя куда-то в пол. Жозефина поняла это так, что надо продолжить рассказ. Вздохнула – это было тяжело. Но – она сама пришла сюда.

– Понимаете, Джордж Джорджиевич... Моя мама очень хотела, чтобы я тоже пошла в педагогический и стала учительницей.

А я вместо этого пошла... Хотя у вас, наверное, написано?

– Да. Профтехучилище, специальность «Секретарское дело». Среднее специальное образование. Кстати, если не личная тайна – скажите, а почему секретарское дело?

– Скорее назло, – грустно улыбнулась девушка. – Родители уж очень надоели со своим «вот вырастешь, станешь сама учительницей». Не знаю... Никогда никого не хотела ничему учить. Вот от слова совсем. А в ПТУ – а куда ещё? На повариху? Не хочу. Я люблю готовить для себя, вкусно, а не для трудового коллектива целого завода один котёл на всех. В общем, как-то так и получилось, что пошла учиться на секретаршу. А Ирка отожгла – подалась в школу милиции. А Финка у неё почему-то я.

Она не могла не улыбнуться. Хозяин кабинета рассмеялся.

– Этот настрой вам идёт куда лучше, Жозефина. Значит, в учителя вы не пошли, мама расстроилась…

– Очень сильно. Потом она пыталась себя утешить, что после ПТУ ещё не поздно затащить меня в педагогический институт. Понимаете, она вообще всерьёз относилась к тому, что преподавала. Она верила, что всё будет так, как написано в учебнике по обществознанию. Разовьём производственные силы – и придём в коммунизм. И ей не нравилась Перестройка. Поэтому после ваших выборов мы тоже поругались. Мама голосовала за вашего конкурента, папа понимал, что выиграете всё равно вы, но поддержал маму, а я поставила галочку напротив фамилии «Лиандер».

– А можно узнать, чем я не понравился вашей матушке?

– У вас была мутная биография, судимость за спекуляцию и несколько выступлений, которые мама считала явно антисоветскими. Вы отстаивали право каждого трудиться, как он хочет, и продавать результаты своего труда напрямую всем желающим их купить – за столько, сколько те готовы заплатить. А ещё... Извините, можно я не буду этого говорить?

– Можно.

Нет, об этом Жозефина ему точно не скажет. Ещё маме люто не понравилась история о том, как товарищ Лиандер жил со своей сожительницей не расписанный. И что во всех своих последующих бедах он виноват сам. Да, у них была общая дочь – его любимая дочь. И он её сейчас разыскивает. И даже, скорее всего, однажды найдёт. Но в графе «Отец» в свидетельстве о рождении девочки стоял прочерк, штампа в паспорте у его сожительницы не было, поэтому всё правильно: девочку, как круглую сироту, определили в дом малютки, оттуда её очень быстро удочерили другие люди. Сейчас у неё другие фамилия, имя и отчество, а мамой и папой она называет кого-то другого. Сам виноват, любил бы жену и дочь – сходил бы в загс. Но пересказать ему это сейчас? Не настолько она отчаянная и дурноголовая. Да и он человек, его тоже жалко.

– В общем, Джордж Джорджиевич, закончилось всё тем, что накануне вечером мы с мамой очень сильно поругались. Она пыталась давать мне какие-то советы, как себя вести, а я ей отвечала, что хватит меня учить. В конце концов, отец увёл маму спать, а утром они поехали за город на дачу. Обычно я тоже вставала пораньше, чтобы их проводить, а тут из принципа решила, что не буду. Я не спала, но притворилась спящей. Зашёл папа и поцеловал меня в висок. И они уехали. А вечером пришёл милиционер с сообщением об аварии... Если бы я знала утром, что никогда больше с ними не поговорю…

Девушка заплакала. Хозяин кабинета мгновенно встал с кресла и сел на диванчик рядом с ней. Взял её за руку. Очень аккуратно и ласково.

– Извините, что я вас заставил это вспоминать, Жозефина.

Девушка пыталась прекратить плач, но это было сложно.

– Жозефина, простите. Мне действительно очень неудобно.

А вы... Вы храбрая и всё лучшее у вас впереди.

Он ей улыбнулся.

Да... Странное дело всё-таки. У него даже взгляд вроде как поменялся. Угрюмый человек на кладбище обводил присутствующих тяжёлым серо-стальным взором эсэсовского карателя. Сейчас он пытался её ободрить – и в светло-серых глазах читалась надежда на лучшее будущее.

– Жозефина, ну, хотите, чтобы мы были квиты – задайте мне какой-нибудь вопрос, который боитесь задать. Я ведь тоже кое о чём догадываюсь. И подругу вашу знаю достаточно давно – она честно и преданно служит своему начальнику, прокурору Игорю Заречному. И, кстати, считаю, что это правильно: взялся работать в команде – так уж служи общему делу верой и правдой. Так что... Могу даже примерно представить, что она вам обо мне рассказала. Вот и спросите, так оно или нет. Обещаю, что никогда на вас за это не обижусь.

– Скажите, а вы сильно любили Машу?

И почему она спросила именно это? Первое, что пришло в голову – то и брякнула.

– Я и сейчас её люблю. Для меня она всегда живая. Кроме того, она, пожалуй, единственный человек в моей жизни, который меня не предавал.

Он отпустил руку Жозефины и откинулся на спинку дивана рядом с ней.

– Ещё раз простите, Джордж Джорджиевич.

Жозефина встала. А что ещё им сейчас обсуждать?

Он понимающе кивнул.

– Передайте Ире, пусть она не переживает. У меня к ней никаких вопросов и никаких претензий. Всего вам хорошего.

На пороге кабинета Жозефина остановилась – нельзя было уйти, не окинув напоследок взором это офисное великолепие.

– Джордж Джорджиевич, а почему вы до сих пор не нашли себе секретаря?

– Во-первых, генеральный директор пока что тоже не нашёл, во-вторых... Когда мы организовывали «Беркут», то решили, что сначала обустроим компанию, а уже только потом себя любимых. Поэтому до недавнего времени все наши деньги уходили на благоустройство помещений и на наём и оплату самых необходимых сотрудников.

– Понимаю... До свидания, Джордж Джорджиевич.

– Всего вам хорошего, Жозефина.

...Спустя неделю она сидела дома и листала газету. О том, что пора найти постоянную работу, Жозефина начала думать ещё осенью. Конечно, можно и дальше брать разовые заказы на перепечатку разных текстов, но пора уже возвращаться в нормальную жизнь.

Одно объявление было выделено жирным шрифтом. Частное охранное предприятие «Беркут» приглашает на работу... Резюме направлять... Да, пока ещё актуально: требуются секретарь отдела и секретарь руководителя.

Решительно села за печатную машинку, заправила новый лист. РЕЗЮМЕ. Тейлор Жозефина Андроновна. Родилась 23 августа 1968 года. Проживаю: город Мошковец… постоянная столичная прописка имеется. Образование: ПТУ № 743 города Мошковца, специальность «Секретарское дело», окончила в 1987 году. Опыт работы: исполнение печатных работ по соглашению. Желаемая должность: любая работа по специальности.

Допечатала, расписалась внизу, положила в конверт, на конверте написала почтовый адрес «Беркута».

Ещё через три дня ей позвонили.

– Жозефина Андроновна? Частное охранное предприятие «Беркут» беспокоит. Получили ваше письмо с резюме и просьбой о трудоустройстве. Ждём вас на собеседование завтра к 14 часам. Пожалуйста, запомните или запишите: собеседование будет проводить Рудольф Владиленович.

4

– Здравствуйте, Жозефина.

– Здравствуйте, Джордж Джорджиевич.

В принципе, к этому надо было быть готовой. Секретарских вакансий в «Беркуте» было несколько, вплоть до места секретаря общего отдела. Собеседование прошло стандартно: общие вопросы, типичные для подобных процедур; просьба распечатать рукопись приказа о поощрении сотрудника. Нет-нет, у нас уже не пишущие машинки, а компьютеры. Так, отлично, теперь нажмите сюда – выводите на печать на принтере. Ничего, техника не особо сложная, а вы девушка умная, освоите. Вот это наш типовой контракт на трудоустройство, дома прочтите внимательно, взвесьте все за и против, и если надумаете – то ждём вас на подписание и оформляем вам трудовую книжку. А работать вас направим, если согласитесь, к исполнительному директору – вы ведь, кажется, уже знакомы? Да, всё понимаю. Побеседовать с ним – ваше полное право. Он ждёт вас и готов ответить на все ваши вопросы.

Жестом он пригласил девушку в секретарское кресло, а сам, наоборот, уселся на диванчик для посетителей. Сегодня он был одет в джинсы и белую водолазку и в таком виде совершенно не походил на героя рассказов Ирки. Обыватель с претензией на красивую жизнь – одёжки были всё-таки импортные, сразу видать.

– Жозефина, а кто вас научил так одеваться? И где вещи брали, если не секрет?

Перед походом на собеседование девушка ещё раз заглянула в свои старые тетрадки, оставшиеся от учёбы – перечитала всё по теме «Официально-деловой стиль одежды». И как могла подготовилась. Женский пиджак светло-синего цвета с отливом, такая же юбка чуть ниже колен, кремовая блузка. Туфли, правда, немного поношенные, на невысоком каблуке. Немного косметики, неяркая помада. С волосами можно было бы, наверное, придумать что-то получше, но фантазии не хватило – обошлась аккуратным «конским хвостом» на затылке.

– Вам не нравится?

– Наоборот. В десятку вы, конечно, не попали, но твёрдые восемь или даже девять – выбили. Так всё-таки – где вы учились одеваться?

– На курсе «Секретарское дело». Тему «Официально-деловой стиль в одежде» мы тоже проходили. А я всегда старалась учиться хорошо.

– Вот! – он одобрительно кивнул. – Я примерно это и имел в виду. Вы не находите, Жозефина, что одна из наших главных бед – так сказать, вообще, страны в целом – это самовлюблённые дилетанты? Когда человек изображает из себя нечто, а сам при этом даже как следует не освоил базовый курс профтехучилища? А вы его освоили – и получилось примерно то, что я и хочу видеть в моей приёмной. А одежду где брали?

– Шила по заказу... Ну, не сама, конечно, обращалась к портнихе... По моделям из «Бурды».

– Отличный немецкий каталог одежды. Жаль, редкая наша дама долистает его до раздела «Деловой стиль». У вас получилось.

Он немного помолчал, потом внимательно посмотрел на девушку.

– Жозефина, я никогда не проводил собеседований с молодыми красавицами, устраивающимися ко мне в секретарши. Мужиков в охранники нанял уже чуть не полсотни, а с дамами... А это совсем другое. Поэтому – как вы отнесётесь, если мы не будем валять дурака и я сразу скажу вам главное? А все формальности, относящиеся до ваших профессиональных обязанностей, отлично расписаны в проекте трудового договора, который вам дал Генеральный.

– Хорошо, Джордж Джорджиевич, давайте про главное.

– Номер раз. Я терпеть не могу принуждение к сексу. На крайний случай можно купить секс за деньги у дам определённой профессии, но это уже коммерческая сделка. Поэтому я вам даю сто процентов гарантии – вы сами будете выбирать границы нашего общения. Только то, что прописано в трудовом договоре, или нечто большее – это будет строго на ваш выбор.

– Неожиданно… – пробормотала Жозефина.

– Ну, мы же договорились, что сейчас обсуждаем главное?

– Да-да, продолжайте.

– Номер два. Если вы согласитесь здесь работать – то вы будете моим секретарём, Жозефина. Ключевое слово – мой. Это значит, что если хоть кто, даже Генеральный, попробует навалить на вас какую-то дополнительную работу или начнёт домогаться – то терпеть и молчать не надо. Вы работаете на меня, и защищать вас от посторонних нападок – одна из моих обязанностей. Так что сразу говорите мне, если кто что посмеет. Хорошо?

– Хорошо.

– Номер три. Деликатный вопрос, Жозефина. Прошу отнестись с пониманием. В моё близкое окружение входят в основном люди, которых я знаю достаточно давно. В том числе женщины, когда-то бывшие моими любовницами. Иногда они тоже здесь бывают. Поэтому я не могу исключать, что они будут смотреть на вас… эээ… как бы это поточнее сформулировать.

– Не стесняйтесь, Джордж Джорджиевич. Для этого уже давно придумали особое слово – секретутка.

– Если бы. В довесок к секретутке ещё идут милейшие чувства, в целом именуемые словом «бывшая».

– Вы тяжело с ними расставались? Ой... Извините, я, кажется…

Он ободряюще улыбнулся.

– Вы задали вполне резонный вопрос, так что я не в претензии. Как бы вам поточнее ответить... Они все – из прошлой жизни, понимаете? Им хочется всё вернуть, а я хочу всё забыть. В общем, Жозефина, я это к чему? Будьте готовы к каким-то мелким уколам, а если уколы будут не мелкие – опять же, не стесняйтесь и сразу сообщайте мне. Я найду способ заставить их вас уважать.