Текст книги "Вервольф. Заметки на полях "Новейшей истории" (СИ)"

Автор книги: Алесь Горденко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 38 страниц)

И очень быстро напечатали.

Что же касается его работы… Председатель КГБ помрачнел.

Нет, не надо себя обманывать. Уж он-то, пожалуй, лучше, чем кто-либо другой, видел, что рыба прогнила с головы. Началось с провалов в экономике и дефицита даже основных товаров ширпотреба и продуктов питания. Плюс у народа отняли водку в рамках антиалкогольной кампании. Нет, кампания, что и говорить, была необходима: алкоголизация трудящихся стала главным бедствием промышленности. Но... Партийные рукожопы так ту кампанию провели, что и водку у народа отняли, и ширпотреба не дали. Короче: народ в грядущее светлое коммунистическое будущее и раньше-то не особо верил, а теперь и вовсе стал открыто глумиться над моральными устоями Страны Советов и презирать её. Одновременно: сепаратистское движение на национальных окраинах, желание правящей партийной элиты стать полновластными и никому не подотчётными хозяевами тех богатств, которые им вроде как доверила в управление Отчизна…

Нет, вовсе не какой-то вшивый делегат Съезда нардепов, пускай и с яркой биографией, заварил всю эту кашу. Кастрюлька вовсю булькала уже в те времена, когда он был зэком в Варском централе и накалывал блатным татуировки. Просто вот здесь и сейчас…

Страну надо было спасать. И 17 марта прошёл референдум. И более двух третей советского народа сказали: да, мы по-прежнему хотим жить в едином Северном Союзе Социалистических Республик. Незначительные волнения и акции гражданского протеста прошли только на Кавказе и в Прибалтике. Правда, если кавказцы побузили, как всегда, бурно, но разово, то прибалты начали сколачивать постоянно действующие общественно-политические движения. И придумали им убойное название: «Народный фронт». Литовский народный фронт, латвийский, эстонский…

В Вильнюсе толпа демонстрантов попыталась захватить республиканский телецентр – мол, хватит с нас советской пропаганды, даёшь независимое национальное радио и телевидение! Учитывая массовость выступления, пришлось спешно перебрасывать в город и пускать в ход спецназ Комитета госбезопасности. Кого-то даже порубили сапёрными лопатками при разгоне демонстрантов. Ну, как всегда было в Стране Советов в прежние времена.

Но – на дворе была уже другая эпоха. И политическая элита переродилась. Многие члены Центрального комитета компартии прямо одобрили прибалтийский протест и подогрели скандал. Ничего личного, чисто бизнес: они рассчитывали наловить жирной рыбки в мутной воде общегосударственного политического кризиса. На Съезде народных депутатов шли бурные дебаты – и их смотрела по телевизору вся страна. Постановили: сформировать депутатскую комиссию и направить в Вильнюс для расследования событий на месте. А кого возьмём в ту комиссию? А давайте, опрежь всего, специалистов. Пара-тройка бывших военных, депутат из отставных генералов МВД, юристы... Да, и директор частного охранного предприятия товарищ Д. Д. Лиандер, куда же без него? У него там внезапный и бурный роман с секретаршей, которую он всем представляет «моя гражданская жена госпожа Тейлор»? (Да-да, идите вы со своими «товарищами»!) Пусть едет с гражданской женой! Тем паче он и сам не против, и госпожа Тейлор не против.

…По итогам двух недель работы депутатской комиссии на свет появился её доклад – то ещё сочинение. Чуть не половина депутатской делегации – видные перестройщики и демократы. Так что оттоптались на спецназе КГБ знатно. Но в меру. В отличие от…

«Альтернативное экспертное заключение народного депутата Д. Д. Лиандра о событиях в Вильнюсе» опубликовали все местные газеты и в подлиннике, и в переводах на национальные языки. В переводе на английский, немецкий и т. д. – ведущие газеты Запада.

Надо отдать ему должное: все две недели в Вильнюсе он вкалывал, как проклятый. Опросы десятков свидетелей, выезд на места событий... Он не стеснялся лично бегать с рулеткой и замерять, например, ширину переулков, куда спецназ вытеснял протестующих. Так что…

Это был убойный текст. Фразы типа «лубянские каратели», «мошковецкие палачи» и им подобные подкреплялись массой фактов. Очередное преступление советских оккупантов против литовского народа. Попытка физического уничтожения лучшей части гражданского общества Литвы и республиканской интеллигенции. Преступление, которое по праву можно назвать актом геноцида населения маленькой национальной республики, уже становившегося объектом советской оккупации в 1939-м и так называемого «освобождения от фашистских захватчиков» в 1944-м.

Короче. Подотритесь теперь своим мартовским референдумом. Объединённый народный фронт Прибалтийских стран. Миллионные демонстрации. Единогласные решения местных Верховных Советов о провозглашении государственной независимости республик.

В прежние времена депутата Лиандра пришибли бы за одно это «так называемое освобождение от фашизма в 1944 году». Но – он точно знал, какие на дворе времена. Гласность. Перестройка. Новое мышление. Переосмысление прошлого. И вообще – чего прие.ались к депутату, когда выходит тиражом в три миллиона газета «Столичный комсомолец», а там – передовица журналиста Минько к 22 июня: «А может, лучше было бы, если бы в сорок пятом победила Германия? Или – сразу в сорок первом?». Размышляет человек на всю страну. Имеет право, чё. Гласность же. К пятидесятилетию нападения фашистов на Советский Союз – самое то.

Ну и как же обойтись без удара в спину?

Двенадцатого июня 1991 года президент Северной Федерации Барий Никалозович Эльцер подписал принятую Верховным Советом республики «Декларацию о государственном суверенитете Северной Федерации». Теперь республиканские законы здесь имеют приоритет над всесоюзными. Так что – да. Первый государственный визит Эльцера после принятия декларации – в Вашингтон, заручиться поддержкой наиболее вероятного противника, а первые международные договоры Северной Федерации – соглашения об экономическом партнёрстве со вновь образованными Прибалтийскими республиками.

А депутат Лиандер единогласно избран одним из трёх заместителей председателя Верховного Совета Северной Федерации.

Он считает гэбистов виновниками всех своих бед. Он ненавидит эту страну – но не истеричной яростью визгливого интеллигентишки, а этак... Месть – блюдо, которое лучше всего подавать холодным. Он это выучил. И ему бесполезно рассказывать про трагическую цепь случайностей: отдельно взятый негодяй в погонах Иудушка, мелкий уголовник – любитель попугать обывателей ножичком, циничная чиновница из органов опеки и попечительства... А ведь между ними – действительно ничего общего.

Хук открыл очередную папку. Новенькое про товарища депутата… пардон, уже – заместителя председателя Верховного Совета Северной Федерации.

В департамент образования города Мошковца поступило ходатайство о присвоении школе №… имени заслуженного учителя республики Андрона Сергеевича Тейлора, проработавшего в ней почти 20 лет. Одновременно новую школу, которая должна быть сдана и торжественно открыта первого сентября, – предложено назвать именем заслуженной учительницы республики Анны Михелевны Тейлор.

В реанимационном отделении Варской городской больницы скончался после обширного инфаркта советник юстиции... Бывший государственный обвинитель на процессе 1982 года по обвинению гражданина Д. М. Лиандра в спекуляции. Весь последний год он ходатайствовал о разрешении выезда за границу, а когда получил отказ – вскоре был разбит обширным инфарктом. Свидетели вспоминают, что прокурор с каким-то особым волнением читал криминальные репортажи, где Лиандру приписывали организацию убийства бывшего начальника Варского централа, вора в законе по кличке Коростель и других лиц, причастных к осу ждению нынешнего народного депутата в 1982 году. «Со страху помер!» – как сформулировала больничная санитарка.

Между тем товарищ депутат приезжал в Варский – на церемонию открытия памятника умершему год назад выдающемуся деятелю народного образования, многолетнему директору одного из детдомов города Рейнольду Александровичу... Перед городской администрацией возбуждено ходатайство об увековечении памяти выдающегося педагога и размещении его портрета в городском Зале славы.

Ева Марковна Лиандер, сестра Д. Д. Лиандра, приняла монашеский постриг с именем сестры Евстолии и указом Патриарха Мошковецкого Алексия определена на житие в Кириллов женский монастырь Калужской митрополии. Перед этим она оформила дарственную запись, которой передала своему брату Д. Д. Лиандру находившийся в её владении после отца и покойного брата Джозефа Марковича Лиандра семейный деревянный дом в посёлке Мышино. Согласие на принятие имущества в дар от имени депутата подписал по доверенности его представитель; депутат от встречи с сестрой уклонился, сославшись на занятость.

Начальником ГУВД города Мошковца утверждён, с одновременным присвоением ему по должности звания генерал-майора милиции, бывший начальник районного отдела внутренних дел… полковник Пузыревич. От руководства частного охранного предприятия «Беркут» поступила поздравительная телеграмма со словами благодарности за плодотворное многолетнее сотрудничество и товарищескую помощь органов милиции в деле становления частного охранного предприятия.

Совсем личное. Первого августа 1991 года районным отделом ЗАГС зарегистрирован брак гражданина Лиандра Д. Д. и гражданки Тейлор Ж. А., новобрачная при этом пожелала оставить девичью фамилию. По взаимному решению брачующихся свадьбу отметили предельно скромно – праздничным обедом в квартире Лиандра. Из гостей были только самые близкие люди: подружка невесты – сотрудница прокуратуры; генеральный директор «Беркута» Жмеровский; старинная подруга жениха Стефания Раух с мужем. Песни под гитару исполнял приглашённый в качестве почётного гостя известный певец Александр Малиновский. На следующий день в ЧОП «Беркут» был устроен большой приём с угощением для сотрудников предприятия; вечером того же дня дан приём в Верховном Совете Северной Федерации для избранного круга депутатов Совета и делегатов Съезда народных депутатов СССР. Приветственную речь и поздравления новобрачным говорил президент Северной Федерации Эльцер, похваливший депу тата Лиандра за успешную и плодотворную работу и пожелавший успехов на будущее.

Сообщается, что настоятелем храма Святого Георгия Кладбищенского иереем Александрийской православной церкви Феогностом (Никопулосом) совершён обряд крещения Д. Д. Лиандра с присвоением ему в крещении имени Георгий. Об этом храме и его настоятеле известно, что одним из прихожан является сотрудник посольства Соединённых Штатов Америки в городе Мошковце... Никаких контактов с органами государственной безопасности СССР иерей Никопулос не поддерживает, но, по всем признакам, имеет сношения с разведкой Соединённых Штатов.

Сведения о сотрудничестве с той же разведкой народного депутата Лиандра отрывочны, противоречивы и недостоверны. Явно доказано, что через посольство США совершались договоры на покупку гражданином Лиандром пуленепробиваемых стеклопакетов для окон его квартиры, американского же производства. Имеются недоказанные отрывочные сведения о поставках через американское посольство в частное охранное предприятие «Беркут» и для личных нужд его руководства специальной аппаратуры слежения производства США, но пока не представилось возможным точно установить подобные факты и конкретный перечень закупленного оборудования.

Провозгласив государственный суверенитет Северной Федерации, президент Эльцер подписал указ о свободе торговли, а другой – о декриминализации свободного обращения на территории республики наличной иностранной валюты. После чего в «Беркуте» открыто стали выплачивать сотрудникам премиальные в долларах США и марках Федеративной Республики Германии. По сообщениям осведомителя, в июле генеральный директор предприятия Жмеровский получил таких выплат на сумму около 3000 американских долларов, исполнительный директор Лиандер – около 2500, почти столько же – его личный секретарь и тогда ещё не жена Жозефина Тейлор. Соответствующий слух был распущен агентами КГБ в кулуарах Верховного Совета Северной Федерации, однако последовало только несколько частных разговоров; в целом депутаты одобрили такой образ жизни своего коллеги Лиандра. Это можно расценивать и как один из маркеров: насколько республиканская элита отдалилась от центральной советской власти и взяла курс на поддержку президента Эльцера и его игр в государственный суверенитет республики. Сравни с пропагандистским эффектом от недавней речи того же Эльцера, где тот критиковал привилегии и роскошную жизнь партийного руководства, приводя в пример зарплату генерального секретаря ЦК КПСС в 1500 советских марок в месяц – взрыв негодования. Группа художников-ювелиров Мошковецкого монетного двора получила заказ из Литвы на разработку дизайна высшей государственной награды новой республики, которую планируют назвать орденом Трёх Звёзд. На ордене должны быть отображены три звезды – часть государственного герба независимой Литовской республики 1918–1939 годов. Составлен предварительный список лиц, которые должны будут получить награду: кроме выдающихся местных деятелей, в него вошли президент Северной Федерации Б. Н. Эльцер и депутат Верховного Совета СФ Д. Д. Лиандер. Председатель КГБ вызвал секретаря.

– Пригласите на встречу со мной в ближайшее время академика Лазаря Самойловича Майрановского.

2

– Что-нибудь интересное есть?

Джордж покосился на массу писем, лежавших на краю стола Жозефины. Дожил – нельзя отъехать на полдня в Верховный Совет позаседать. Там куча конвертов, здесь тоже.

В приёмной никого не было, так что здороваться не обязательно – можно сразу поцеловать жену.

– Заходил Саша Малиновский, принёс приглашение на очередной концерт. На этот раз – программа из песен Вертинского.

– Терпеть не могу Вертинского.

– Почему? – удивилась Финка.

– Потому что этот охальник ещё лет за пятьдесят до моего рождения уже написал стихотворение, которое я должен был написать тебе! – он рассмеялся.

– Да? И какое?

– Известно какое.

Среди миров, в мерцании светил, Одной звезды я повторяю имя.

Не потому, что я её любил,

А потому, что мне темно с другими.

И если мне на сердце тяжело, Я у неё одной ищу совета.

Не потому, что от неё светло,

А потому, что с ней не надо света.

Когда там у Сашки концерт?

– Через неделю в субботу вечером. Или у тебя опять иностранные журналисты?

– В Буй всех журналистов. Мы с тобой однозначно идём на Сашкин концерт. Нашли, блин, в моём лице прораба Перестройки. Не было бы необходимости в депутатской неприкосновенности и иных милых ништяках – е.ись она конём, эта мамка-родина. Без меня сдохнет.

– Что, сильно устал?

Жозефина встала из-за секретарского стола, заперла приёмную изнутри.

– Располагайся!

…По настоянию девушки прежний, маленький, диванчик для посетителей в приёмной исполнительного директора «Беркута» поменяли на другой, побольше. На него можно было спокойно уложить Гео и сделать ему массаж. Особенно актуально после Вильнюса, когда «Альтернативное экспертное заключение народного депутата Д. Д. Лиандра» облетело все мировые СМИ. Теперь если уж не очередные журналисты просят интервью – так вагон всевозможных обращений от населения. Хорошо хоть в Верховном Совете Гео полагается свой, отдельный, секретарь. Там у него Соломон Ройзман – племянник адвоката Ройзмана, защищавшего Джорджа на суде 82-го года. Тоже юрист, хитромудрая еврейская голова с большим практическим опытом. А здесь – с некоторых пор уже законная жена Жозефина с массажем. «Тео просто ох.ительно делала массаж». Ну-ну, не одной Тео мир держится!

– У меня получается? – последнее время Жозефина осваивала пособие по расслабляющему массажу.

Джордж в ответ издал какой-то звук, выражающий крайнее одобрение. Ох.ительно, как у Тео, только лучше.

– Спасибо, солнышко! – он присел на диван и поцеловал любимую. – А мне сегодня в Верховный Совет прислали ответ из отдела образования. Первого сентября школу-новостройку не только сдадут, но и назовут в честь твоей мамы. Я уже распорядился изготовлением мемориальной доски. Сам проконтролирую.

Жозефина благодарно улыбнулась и обняла его.

– Спасибо, милый.

На ум пришёл их первый вечер в квартире у девушки.

От родителей осталась двухкомнатная хрущёба в спальном районе. Мама и папа до катастрофы занимали большую комнату, Жозефина – маленькую. А после... Ей было как-то не до того. Так что она по-прежнему жила в маленькой, а большая стояла свободной. Гео как-то сам обо всём догадался: комната родителей, кровать, где они спали... Зачем? Пошли в маленькую, к тебе, не так уж много места нам надо.

Утром девушка проснулась одна. Но предпочла тихо встать и посмотреть, что происходит.

Гео сидел за рабочим столом в комнате родителей и делал наброски карандашом. В качестве образца перед ним лежала одна из больших общих фотографий, которые ему вчера показала девушка: очередной выпуск очередного десятого класса. Мальчишки и девчонки в школьной форме, а в первом ряду их учителя.

Гео рисовал её маму.

– Привет, солнышко! – он ничуть не смутился появлению Жозефины. – Ты так хорошо спала, что я не решился тебя будить. И решил вот... Я надеюсь, ты не против, если я займусь портретом Анны Михелевны? Я редко видел таких людей.

– Доброе утро, Гео! Конечно, рисуй... А таких людей – это каких?

– Посмотри на неё, Финка. Хоть фото и маленькое, но... Это же абсолютно счастливый человек. Твоя мама сумела найти своё счастье.

– Мама – счастливый человек? В последние годы она как-то больше наоборот... Даже ты на парадной предвыборной фотографии ей очень не нравился.

– Ты знаешь, неудивительно. Но это неважно. Я просмотрел все фото, которые ты мне вчера показывала... Похоже, твоя мама действительно искренне была влюблена в свою профессию… даже не так – в своё дело. Причём это было какое-то очень точное попадание: вот все эти гуманитарные предметы – это ведь было её?

Ей нравилось этим заниматься?

– Вообще-то – да, очень... Просто... Ты как-то не спрашивал.

Не говорить же ему, с его-то биографией, что мама всегда совершенно искренне считала советский политический строй самым справедливым и передовым? Своё высшее образование, полученное бесплатно, трудоустройство на работу по призванию, распределение провинциалки работать в столичную школу… – кого за это благодарить, как не советское государство? И... Как это теперь совместить с биографией Гео?

– Мама всегда приводила в пример нашу семью, – смущаясь, начала Жозефина. – Она, девочка из провинции, сумела поступить в столичный педагогический институт. Всё время учёбы жила в общежитии при нём. Как отличницу, её распределили на работу в школу в Мошковце – и тут же дали комнату уже в общежитии городского отдела народного образования. Потом она познакомилась с папой, они поженились, и когда мама ждала меня – им выделили эту квартиру. Для мамы больше не требовалось никаких доказательств, что советская власть – лучшая, а коммунисты говорят правду.

– А они и говорили правду, – неожиданно заметил гость. – Тут ведь дело какое? Правды вокруг – что говна за баней. Притащи сюда с улицы любого забулдыгу – и у того найдётся как минимум три правды: для себя любимого, для друзей-приятелей и для недругов. И, пожалуй, ещё для участкового, четвёртая. Ещё, говорят, есть какая-то Истина, но где она – никто не знает и живьём её не видел. А твоя мама – нашла свою правду, приняла её; эта правда ей очень понравилась... И в итоге она была с ней счастлива. И я ей по-хорошему завидую. А единственное, что мне не нравится в её фотографиях, – они все какие-то слишком формальные. Вот не верю я, что и дома Анна Михелевна только и делала, что рассказывала тебе и твоему папе о лучшей в мире советской власти.

– Ещё она отлично готовила и меня научила... Ой, да, извини! Завтрак!

Действительно: пора кормить его завтраком, а они тут... Как там Гео выражался? Оставим это для статьи в журнал «Вопросы философии».

А портрет мамы по фото он всё-таки сделал. Какой-то действительно… очень человеческий портрет.

…Джордж застегнул рубашку, подошёл к столу, бегло просмотрел письма.

– Финка, а это откуда?

– Не знаю. Их все принёс курьер, одной пачкой.

Она тоже повертела в руках конверт.

Обычный почтовый конверт. Надписи красивым, ровным… профессиональным каким-то почерком. Город Мошковец, улица… частное охранное предприятие «Беркут», исполнительному директору. Обратный адрес: Мошковецкая область, посёлок городского типа Мышино…

– Это по поводу дома, который тебе недавно подарила сестра?

– Вряд ли. Когда я выписывал доверенность на Мацеевича, я ему прямо сказал: меня по поводу этой недвижки беспокоить только в крайних случаях. И почерк не его. И не стал бы он мне писать – позвонил бы или приехал.

Жозефина аккуратно вскрыла конверт. Лист простой писчей бумаги. Письмо тем же почерком, что и надписи на конверте.

Гео взял его, прошёл к себе в кабинет, уселся в кресло. Прочитал. На минуту задумался.

– Финка, ты вот что... Сбегай сейчас в канцелярию, пускай на него поставят входящий штамп с датой и присвоят номер.

– Хорошо. А что это?

– Возмущённое письмо провинциальной интеллигенции, явно предполагающее официальный ответ. На, почитай тоже.

Исполнительному директору ЧОП «Беркут» Лиандру Д. Д.

Джордж Джорджиевич!

Обращаюсь к Вам именно так и пишу именно на этот адрес.

Надеюсь, Вы поймёте почему.

Вас беспокоит Таисия Кононовна Вайс, учитель истории и литературы средней школы посёлка Мышино, где Вы обучались с 1968 по 1978 год. И где мне пришлось быть Вашим классным руководителем.

Мы, в нашей школе, по-прежнему следим не только за тем, что происходит в нашем районе, но и во всём мире. Поэтому внимательно прочли Ваше «Альтернативное экспертное заключение» о событиях в Вильнюсе. Сказать хочется очень многое – может быть, даже больше, чем Вы написали в этом документе, занявшем три полные полосы газеты крупного формата. Но Вы, наверное, не станете читать такое длинное письмо – это же не газетный нож, который Вы воткнули в спину Вашей Родины.

Поэтому я задаю Вам сейчас единственный вопрос.

Может быть, что конкретные события, изложенные в Вашей публикации, касающиеся вильнюсской драмы, действительно имели место. Но их словесное оформление – целиком Ваше. И поэтому прошу Вас ответить.

Ваш родной дед, Ф. Ф. Тушер, получил в годы Великой Отечественной войны много наград за подвиги по защите нашей Советской Родины. Среди них – орден Боевого Красного Знамени, полученный за мужество и героизм при освобождении Прибалтики от немецко-фашистских захватчиков. Скажите, Джордж Джорджиевич, Ваш дед – тоже «советский оккупант» вольной Литовской республики? Он тоже соучастник «так называемого освобождения 1944 года», ставшего «очередным актом порабощения литовского народа»?

Особенную «радость» своей публикацией Вы доставили мне, как Вашему учителю. Я хотела сначала написать «бывшему учителю», но, к сожалению, бывших учителей не бывает. Вы – навсегда в списках моих учеников, и мне с этим жить. Я учила Вас истории – в том числе и истории нашего Советского Отечества. Вы выучились на народного депутата – к сожалению, не могу точно сказать, какому именно народу и какой стране Вы в этом качестве служите. Впрочем, Вы ведь честно, через суд, отказались от того отчества, которое записано в Ваших школьных документах.

Направляю Вам это письмо по месту, где Вы, с недавнего времени, кажется, даже зарплату стали получать в долларах Соединённых Штатов Америки. Спасибо и за эту откровенность!

А историю, пожалуй, Вам всё же следовало бы учить лучше. В ней хорошо описаны биографии предателей, ни одна из которых не закончилась благополучно.

Т. Вайс

– Гм... – Жозефина удивлённо посмотрела на Джорджа. – Ты точно хочешь это зарегистрировать и дать официальный ответ?

– Товарищ секретарь, не спорьте с директором! – он улыбнулся. – Иди, Финка, регистрируй! – и уже мрачно: – Им хочется ответ – они его получат.

Учителю истории и литературы

средней общеобразовательной школы ПГТ Мышино

Т. К. Вайс

На Ваше входящее № 4338 от 07.08.1991 сообщаю.

Первое. Относительно оценки тех или иных исторических личностей, в т. ч. офицеров Красной (Советской) армии и их роли в событиях 1941–1945 годов, предлагаю Вам обратиться с запросом в Институт новейшей истории Академии наук СССР или иное научное ведомство, специализирующееся на подобных вопросах. Я же, со своей стороны, предпочитаю творить Историю, а не оценивать людей, творивших её до меня.

Второе. Ваши преподавательские способности я оцениваю очень высоко. По моим субъективным ощущениям, Вы были очень хорошим учителем истории, особенно отечественной, высокохудожественно излагая Вашим ученикам ту её версию, которую Вам спускало в своих директивах Министерство просвещения СССР. Так что Вашу самокритику, как учителя, считаю ошибочной.

Третье. Позволю себе не согласиться с Вами в части Ваших суждений о предателях и их судьбах. В мавзолее на Красной площади города Мошковца до сих пор покоятся и являются объектом почти религиозного поклонения множества адептов останки государственного изменника Вальдемара Ильича Уланова (Мавзолейного). В годы Первой мировой войны он брал немецкое золото и вёл прямую агитацию против правительства воюющей с Германией страны – места своего рождения. В итоге сегодня Вы рассказываете об этом человеке Вашим ученикам как о величайшем патриоте и всячески его превозносите (чему я сам был свидетелем, будучи Вашим учеником). Впрочем, на последнем утверждении не настаиваю, так как не вдавался в подробности работы Министерства просвещения СССР. Вполне допускаю, что Вам уже спустили новые указания относительно преподавания истории в школе в целом и относительно оценок личности Уланова (Мавзолейного) в частности.

Желаю Вам всяческих успехов.

Исполнительный директор ЧОП «Беркут»

Д. Лиандер

Секретарь Ж. А. Тейлор

Диктовку ответа он заканчивал таким мрачно-презрительным тоном, не допускающим возражений, что Жозефина даже не пикнула. Надо – так надо. Официальный ответ – так официальный ответ. Секретарь – Ж. А. Тейлор. Она быстро поставила свою подпись в конце бумаги и шлёпнула печать организации.

Дочитав текст до конца, он тоже черкнул свою подпись. После чего... Нет, кажется, она ещё не скоро привыкнет к этим перепадам настроения.

Рядом с ней сидел её Гео. Улыбался.

– Финка, сделай кофе. И, разумеется, с печеньками.

Уже вечером, дома, она поинтересовалась:

– Гео, я всё-таки что-то не догоняю... Вот зачем надо было писать именно официальный ответ на личное письмо твоей бывшей учительницы?

– Ну, во-первых, она именно этого и хотела. Наша интеллигенция, особенно провинциальная, страсть как любит всякое моральное БДСМ. Таисия Кононовна хотела оплеуху от меня – я не могу отказать в такой мелочи бывшей классной руководительнице. Во-вторых, вот это письмо – оно же что-то вроде заявления в суд о разводе. Я с тобой в игрушки не играю, я с тобой баранки не жую. Официальный запрос – официальный ответ. На бланке, с исходящим номером и с подписью секретаря. Хотя... Я понимаю твои чувства как дочери двух учителей. Извини, если тебя это задело, я этого не хотел.

– Меня не задело, Гео. В конце концов, это вообще твоя переписка по твоим делам. Просто я никогда ничего подобного не писала. И как секретарь с профильным образованием, могу заметить – это был не официально-деловой стиль письма. Она ласково посмотрела на мужа. Он рассмеялся.

– Сам знаю. Постараюсь учесть на будущее. Кстати, а что тебя смутило больше всего, только честно?

– Твой пассаж про дедушку.

– Строчка о том, что я предпочитаю творить Историю, а не судить деятелей прежних времён?

– Нет, это как раз нормально. Помнишь пассаж из «The Times»: «Своим докладом о событиях в Литве депутат Лиандер фактически аннулировал результаты референдума о сохранении СССР как единого государства». А это, между прочим, чуть не главная газета Великобритании.

Жозефина обняла мужа и какое-то время просто молчала, погрузившись в приятные воспоминания.

…Впервые он привёл её в эту квартиру вечером того же дня, когда они проснулись на полу в приёмной его кабинета. Съездил к двум по своим политическим делам, ближе к концу рабочего дня в «Беркуте» позвонил и попросил дождаться его. Приехал в начале восьмого вечера.

– Сначала всё-таки ко мне, Финка, ты не против?

Она была не против. Из «Беркута» они выходили, держась за руки.

– Вообще я живу отсюда… если по прямой, то метров 500. Прогуляемся?

Два небольших двора, один из старых районов столицы. Чудом сохранившиеся каменные дома обывателей прошлого века перемежаются с невысокими, в 3–4 этажа, хрущёвками. Они завернули за угол одной из них, и…

Не зря в каком-то разговоре Алёшка мимоходом заметил: знатное жилище выстроил себе Исполнительный. Такого Жозефина раньше никогда не видела.

Они вышли во двор обычной советской коммуналки. Когда-то давно это тоже был или купеческий особнячок, или доходный дом. А в советские времена его поделили на комнаты и устроили очередную воронью слободку. Такие ни с чем не перепутаешь – их вид и запах уникальны, как и обстановка во дворе: деревянный сарай в два этажа с кладовками, множество бельевых верёвок на железных перекладинах... Обязательный столик для домино и лавочки под деревьями в дальнем конце двора. Сам бывший особняк: плохо и разными цветами выкрашенные оконные рамы, штукатурка во многих местах осыпается, засаленные и уже не отмываемые окна общей кухни…

А ещё к дому была пристройка. В прежние времена, наверное, или жилые помещения для прислуги почтенных хозяев, или вовсе какая-нибудь конюшня. Приделана непосредственно к стене бывшего особняка. Выгорожена металлической решёткой метра в три высотой, идеально оштукатурена, выкрашена в единообразный светло-зелёный цвет. Окна какие-то необычные – с отражающим эффектом. Впечатление, будто в оконные рамы вставили зеркала. За забором – чистота, много молодых кустов. Когда разрастутся – получится очень милый зелёный уголок. В заборе – калитка для входящих пешком и ворота для заезда автомобилей. Но места для парковки нет, зато есть ворота, позволяющие загонять авто куда-то прямо в здание. На бывший особняк привинчена табличка – указатель на пристройку: «Квартира 17».

– Нам в семнадцатую!

Он приложил к замку на калитке магнитный ключ, пропустил девушку вперёд. Дверь дома открывать не пришлось – открылась сама, едва они вступили на порог.

– Доброго вечера, Джордж Джорджиевич, и вам, барышня!

Внутри всё было почти как в «Беркуте»: тоже что-то вроде холла. В боковой стене – железная дверь, видимо, проход в гараж за стенкой. Прямо – лестница на второй этаж, также перегороженная ажурной металлической решёткой и турникетом, рядом – кабинка для охраны. Где-то за ней – ещё одна дверь, из которой тут же появился другой мужчина.