Текст книги "Вервольф. Заметки на полях "Новейшей истории" (СИ)"

Автор книги: Алесь Горденко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 38 страниц)

Де-факто Барий Никалозович Эльцер только что совершил государственный переворот и грубо попрал действующую Конституцию страны. Но оформить это соответствующим актом должен Генеральный прокурор Северной Федерации. Эту должность сейчас занимает Виктор Ильюшенко – вполне лояльный нам товарищ, в 1991 году поддерживал КПСС и ГКЧП. Так что, полагаю, организовать его публичное выступление в Верховном Совете с предъявлением обвинений Эльцеру прямо с трибуны проблемой не будет.

Проблема у нас в другом. Точнее, две проблемы.

Имеющихся в наличии активных сторонников Верховного Совета (не употреблять же слово «боевиков», правда?) в столице достаточно только для того, чтобы не допустить его принудительного роспуска и разгона силовиками, лояльными Алкашу. А нам нужны силы, достаточные, чтобы, случись такая необходимость, можно было осуществить полноценный захват Мошковца. Чтобы всё по классике: почта, телеграф, телефон, банки, газеты. И, конечно, телевидение! Сейчас оно целиком под контролем Эльцера. Поэтому – срочно необходимо стянуть в столицу все лояльные нам силы. По амбарам и по сусекам наскрести всех, кого только можно. Вплоть до национал-бандитов, превративших часть Молдавии в «Приднестровскую народную республику». Да, Альберт, этим придётся заняться тебе.

И второе – кворум. После доклада Генерального прокурора Верховный Совет должен своим решением немедленно отстранить Эльцера от власти и назначить исполняющим обязанности президента нынешнего вице – Хруцкого. Который первым делом отменит указ № 1400 и продлит полномочия Верховного Совета. А для принятия подобных решений нужен кворум: не менее двух третей от наличного состава депутатов Совета должны находиться в зале и не менее двух третей от присутствующих должны одобрить и доклад прокурора, и отстранение Эльцера, и назначение Хруцкого исполняющим обязанности.

И – агитация. Всеми доступными способами. Везде. Охватить все целевые аудитории.

…Всё-таки Академия Генерального штаба, успешно оконченная когда-то Хруцким, – не кот начихал. Генерал – это, как и настоящий коммунист, в первую очередь – вдохновитель, руководитель и организатор.

Так что – срочно. Немедленно. Сей же момент. Установление контактов со всеми депутатами, разъяснительная работа с каждым; кто ещё не вернулся из летних отпусков – вытребовать в столицу любой ценой. Явных сторонников советской власти среди нынешнего состава – около половины всех депутатов; многие в отпусках и у себя в регионах. Чуть менее 30% – это представители либеральных фракций, лояльных Эльцеру. Они, скорее всего, немедленно согласятся с самороспуском и ни на одно заседание не придут, чтобы не было кворума. Но... Они же индивидуалисты. И проповедуют идеологию индивидуализма. Поэтому – работа с каждым, персонально. Грозить, подкупать, уговаривать. Наверняка найдутся те, кто, из страха или из корысти, придёт на решающее заседание.

А ты, Руслан Хасбулатович, немедленно садись и пиши обращение к коллегам и к народу. Первая подпись должна быть твоя – Председателя Верховного Совета.

7

– Что с тобой?

Джордж вздрогнул. Пока ещё непривычно.

Юрисконсульт Михель Борщ оказался прав: время и труд. Несколько месяцев молчания закончились. Уже неделю Стефани обращается к нему на «ты». Папой пока не зовёт, но…

Поздний вечер. Жозефина опять задерживается: у неё в модельном агентстве полным ходом идёт подготовка к первому настоящему выходу в свет. Её девушки-модели должны пройтись по подиумам европейской Недели высокой моды в Милане. Хотя... Пожалуй, оно и к лучшему. Пускай торчит ночи напролёт на работе, чем сидеть здесь, на их любимой кухне, и…

Она очень остро всё чувствует. У Гео опять что-то не так на работе. Вернее, понятно что.

Уже две недели вся страна живёт какой-то странной, двойной жизнью. Провинция в основном угрюмо молчит, а в столице…

Здание Верховного Совета, так называемый Белый дом, окружено милицией министра Эринга, но окружение недостаточно. Да и моральная обстановка среди ментов... Большинство – уже люди новой формации, служат за деньги и личные выгоды. Пока что денег хватает, чтобы платить им столько, чтобы они сохраняли лояльность. Но чисто психологически... Сколько ещё будет длиться эта странная... Её даже осадой не назовёшь – верные Верховному Совету боевики регулярно прорываются группами и в город, и обратно в здание.

Эльцер не решается на крайние меры; в основном выступает по телевизору. «Опасно двоевластие, вдвойне опасно безвластие!» – это вчера выдал.

В расположенных в городе и пригородах армейских частях – разброд и шатание. Прямо перейти на сторону мятежных депутатов вояки ещё не решаются, но «дерьмократическую» власть в основном ох как не любят. Спасаемся силами прикормленных элитарных частей – Даманской дивизии. Этим есть что терять. Сейчас они – столичный гарнизон, на отличном довольствии. А случись переворот – тогда что? И куда? Значительная часть красно-коричневого сброда активно бредит немедленным восстановлением СССР силовым путём – так что... Давно на фронте не были, где-нибудь на дикой кавказской окраине бывшего Союза, да?

Каждый депутат Верховного Совета стал на вес золота. Отловить его первым, пока не попался конкурентам. Убедить сидеть дома – либо, наоборот, сулить ему златые горы, лишь бы пришёл и помог свергнуть президента-узурпатора. Просто переловить их всех... А дальше что? Физическая расправа с любым обладателем «корочек» вызовет мгновенную, бурную и совершенно непредсказуемую реакцию. Уж не Джорджу это объяснять – сам за этими «корочками» прятался от прокурора Заречного, КГБ и прочих пакостей не один год.

А прокурор – сука. Который Ильюшенко, то есть Генеральный. У него сейчас усиленная охрана: и из своих, прокурорских, и из боевиков Верховного Совета. И уже готов доклад о президенте-преступнике. «Особое мнение о событиях в Вильнюсе», мать его. Выучились, суки, на передовом опыте депутата Лиандра.

Джордж сидел на кухне, уставившись в одну точку где-то в дальнем углу. Ещё для полного счастья и пить бросил. Хорошо Эльцеру – опять к вечеру как свинья нажрался.

– Что с тобой?

Он не заметил, как проснулась Стефани. Зачем-то пришла на кухню. Увидела его.

Как же она всё-таки похожа на Машу. Маша точно так же смотрела на него во время длинных свиданий в тюрьме. Страдалец ты мой. Нет, не беспокойся, у меня всё в порядке, Стеф жива-здорова, очень ждём тебя домой. Потерпи, уже недолго осталось.

И это пакостное чувство для полного счастья. То, которое появилось тогда, в августе 1991-го, после разговора с отцом Феогностом. Ничего конкретного, Джордж Джорджиевич, просто другой наш уважаемый прихожанин сказал... Не проснись он тогда неведомо почему в пять утра… – Всё в порядке, моя радость.

Заставил себя улыбнуться. А девочка обняла его.

Слава Богу, хоть с обнимашками у них всегда было хорошо.

– Точно в порядке?

– Конечно, дочка. Особенно когда ты рядом.

Она ещё крепче обняла его. Наверное, вот как-то так же она в своё время протянула свою любимую игрушку незнакомой тёте, тихо плакавшей в коридоре детского дома: не плачь, поиграй. После чего надолго стала Сефой Мазалецкой. Жалость – естественное человеческое чувство. Очень светлая девочка Маша родила дочку, очень похожую на себя.

Из кухни они выходили вместе. Стефани – в свою комнату, Джордж – в спальню. Кое-как заставил себя скинуть верхнюю одежду, рухнул в огромную кровать и мгновенно заснул. Утро вечера мудренее. Всё проходит – и это пройдёт. И – да: в свою итальянскую поездку Финка обязательно должна взять с собой падчерицу. Ну, или, как она выражается, младшую сестричку. Неизвестно, чем всё тут закончится, но повторения августовского ужаса 1991-го он точно не допустит. Если и придётся ещё от кого отстреливаться – то одному, а не с перепуганной насмерть Финкой под кроватью.

Или…

А ну его всё к х.ям? Эту чёртову страну непуганых идиотов и быдло, её населяющее? Ещё ведь не поздно – тоже в Италию, а? Или хоть в Турецкую республику Северного Кипра, под бочок к бухгалтеру Джонни, основателю финансовой пирамиды «Гермес»? Что мне – всю жизнь коно.биться с этими стадами недоумков? Если им так хочется – пускай хоть на вертеле друг друга жарят, отыскивая, где же правда и кто их доведёт уже наконец до светлого будущего.

Эту мысль он додумать не успел – организм как-то сам собой вырубился.

Через три дня его любимые девчонки улетели в Италию. И прямо в аэропорт заявился курьер: Джордж Джорджиевич, вас срочно вызывает в Кремль господин президент.

Эльцер уже был изрядно навеселе. Хотя, кажется, в этот раз алкоголь делал его только мрачнее и злее.

– Проходи, Джордж Джорджиевич!

Он указал рукой на кресло за столом для заседаний. В кресле напротив сидел министр внутренних дел Эринг.

– Я только что подписал указ об отставке Гонтаря с постапремьер-министра. Сегодня у нас не экономика главное. Страну спасать надо. Поэтому второй указ на сегодня – исполняющий обязанности премьера теперь ты.

– Мои поздравления, Джордж Джорджиевич! – на роже Эринга читалось огромное облегчение. Слава тебе, Господи! Теперь есть кто-то повыше меня, с кого можно спросить за трусливых ментов, а заодно и за колеблющихся вояк, и за задержки пенсий, и за закрывающиеся десятками заводы и фабрики, и за…

Джордж не рухнул в обморок, не упал с кресла. Мрачно обвёл тяжёлым взглядом обоих.

– Пару дней на подумать не дадите?

– Не дадим! – отрубил президент. – Некогда сейчас думать, страну надо спасать!

– И вариант отказаться – не предусмотрен?

– Извини, Джордж Джорджиевич! – Эринг тоже перешёл с ним на «ты» при президенте, чего раньше никогда себе не позволял. – Не предусмотрели. Да и куда тебе ещё идти? Не будет у тебя должности, дающей неприкосновенность, – сам понимаешь... Опять же – кто, если не ты? Я бы вот, например, обосрался за один раз лично перебить тринадцать человек, а ты – сумел. Нержавеечная логика, правда?

– Гонтарь уже в курсе. Иди к нему, принимай дела. Задача номер один – заставить Верховный Совет самораспуститься и довести конституционную реформу до конца! – махнул рукой президент.

…Так называемая Турецкая республика Северного Кипра была странным государством – пожалуй, даже более странным, чем Северная Федерация. Официально никто в мире её не признал, а по факту – единожды заняв северную половину Кипра, турки и не думали оттуда уходить. Тем паче эту землю удалось превратить в один из первых на планете офшоров. Там хранили наворованное и доживали свой век наиболее удачливые мировые мошенники и проходимцы. Кстати, очень даже неплохо доживали – приятный, тёплый климат, красивые виллы на морском берегу... И всех в мире это устраивало – кроме разве что официальных властей Кипра.

Формально никакого посольства или консульства самопровозглашённой республики в Мошковце не было. Так, стоит в одном из тихих старинных переулков города особнячок конца XVIII века, бывшая дворянская усадебка. Над ней висит флаг псевдореспублики. А в особнячке живёт и работает турецкий гражданин Селим Карауста и небольшая канцелярия при нём.

Обитатели особняка как-то даже особо и не удивились, когда в их двери позвонили в три часа ночи. В этой стране, проходящей через приватизацию несметного бывшего всенародного достояния, имелось множество людей, предпочитающих ходить сюда по ночам – для пущей конспирации. Впрочем... Вот этого человека здесь точно не ждали.

Буквально накануне, в вечерних новостях, господин Карауста видел его. Состоялась отставка премьер-министра Северной Федерации. На смену кругленькому, лысенькому колобку Гонтарю пришёл суровый человек в серо-зелёном костюме с суровой биографией. Кажется, одно это фото на память – премьер уходящий и премьер назначенный – уже способствовало значительному скачку цен на акции нордландских компаний на биржах всего мира. Непонятно, почему президент Эльцер не сделал этого назначения ещё две недели тому назад? Вновь назначенный и. о., как всегда, на слова был скуп, говорил негромко, а смотрелся внушительно. Конституционная реформа есть жизненная необходимость, никакой отказ от неё невозможен, будем её проводить всеми доступными нам способами. Ага, в августе девяносто первого видели «все доступные способы».

Но тот был – человек из телевизора. А сейчас в холле особнячка в кресле сидел невысокий мужчина, переодетый в форму рядового сотрудника частного охранного предприятия «Беркут», явно давно нормально не спавший и, похоже, порядочно испуганный.

– Господин посол ожидает вас! Пожалуйста, проходите!

– Вы, кажется, предпочитаете зелёный чай? – господин Карауста знал и такие подробности. Кивнул прислуге – мгновенно перед ним и его гостем появились чашки с ароматным напитком.

– Благодарю вас, достопочтенный посол.

– Чем я могу быть вам полезен?

– Мне нужен паспорт Турецкой республики Северного Кипра.

В максимально короткие сроки.

Турок внимательно посмотрел на гостя. Да... Задавать вопросы смысла не имеет – и так всё ясно умному человеку. И. о. премьера не имеет ни малейшего желания продолжать играться в эти политические игрушки, а это значит... Других людей, способных обеспечить победу демократов во главе с Эльцером, в этой стране просто нет. Впереди очередной бунт, разброд и шатание. Надо срочно уведомить своё правительство – нет, не игрушечное, которое на Кипре, а нормальное – Анкару. Пора задуматься об обеспечении интересов Турции на Кавказе, в Причерноморье и других местах, граничащих с пока ещё Северной Федерацией.

– Ознакомьтесь, достопочтенный посол! – гость протянул ему несколько документов.

Финансовые бумаги. Если им верить, уже более полутора лет гость складывает изрядную часть своих… гм… незадекларированных доходов в банках Северного Кипра. Сколько там по последней выписке? Ого! Вообще-то при таких объёмах вложений и ему, и всей его семье немедленно полагаются так называемые золотые паспорта, гарантирующие невыдачу даже по запросам Интерпола. Ну, если только хозяин паспорта однажды сам не захочет покинуть территорию непризнанной островной республики. – Я могу рассчитывать, господин Карауста?

– Я прямо сейчас свяжусь со своими властями и поставлю перед ними вопрос о вашем гражданстве.

– Ещё один момент – в дальнейшем такое же гражданство должны получить моя жена и дочь, которые в настоящее время находятся в Италии.

– Если вам одобрят паспорт – то лично я не вижу ни одного препятствия для получения гражданства Северного Кипра вашей семьёй. Купите виллу на берегу... Вы ведь не всё вложили в наши банки?

– Как говорят англичане, не следует складывать все яйца в одну корзину. Так что... Впрочем, если ваша корзина окажется самой удобной – почему бы и не сделать исключение из этого правила?

– Я немедленно пошлю запрос своим властям. Разумеется, сохраняя все меры конфиденциальности. ООН, к сожалению, не спешит признавать наше государство, но это не значит, что наша дипломатия и специальные возможности не на высоте. А ещё у нас есть доброе имя, и мы очень им дорожим. Не будь его у нас – я не имел бы чести вас сейчас принимать.

Впервые за весь разговор напряжённый гость улыбнулся.

– Только, если можно, побыстрее.

– Моя депеша отправится центральным властям через пять минут после вашего ухода. Со всеми необходимыми комментариями. Скажите только, на чьё имя оформлять паспорт? Вы желаете сохранить своё нынешнее или?..

– Или, господин Карауста. Паспорт должен быть на новое имя, не оскорбительное для меня. Чтобы по-турецки оно не означало что-то непотребное.

– Мы не занимаемся такими вещами. Каждого, кто к нам обращается, мы принимаем как самого дорогого гостя и относимся с полным уважением.

…Следующих трёх дней для него, считай, не было. Конфликт между президентом и парламентом тихо, но неуклонно переходил в горячую стадию. В аэропортах и на вокзалах столицы всё чаще перехватывали молодых людей бойцовской комплекции и повадок, которых пока что задерживать было не за что. В лучшем случае – на 48 часов до выяснения личности, с последующим штрафом за несвоевременную регистрацию в Мошковце. Незваные гости вели себя тихо, платили исправно – не придерёшься.

Посетить Даманскую дивизию.

Встретиться с творческой интеллигенцией. Да, это важно. Более полусотни корифеев советского искусства: поэты, актёры, режиссёры, писатели, в том числе и фронтовики – наконец-то согласовали и подписали предельно жёсткий вариант открытого письма – обращения к народу. В девяносто первом заигрались в демократию и поспешили простить красно-коричневых недобитков – в итоге фашизм сегодня стоит у ворот нашего дома. Хватит либеральничать.

Единственное светлое пятно – вечерние разговоры с Финкой и Стефани. Неделя высокой моды проходит отлично. Наши девочки всех поразили своим мастерством, это сенсация. Вечерами гуляем со Стефкой по Милану – очень милый город. А у тебя как дела, милый? Мы здесь смотрим в отеле CNN – репортажи отрывочные, не очень понятно, что у вас там происходит.

Краткое сообщение – господин Селим Карауста готов вас принять по интересующему вас вопросу в любое удобное для вас время.

– Поздравляю вас с получением гражданства Турецкой республики Северного Кипра! – посол протянул ему паспорт.

Его цветное фото. Надписи на английском и турецком языках. – Эльх… – он начал читать имя, написанное латиницей.

– Эльхареф Абдалла Байрактар. Ваше новое имя. Позвольте пояснить. Ваше родное имя – Джордж, от греческого имени Георгий, то есть в буквальном переводе – земледелец. По-арабски «земледелец» звучит как «эльхареф». Абдалла – «дар Аллаха». А «байрактар» – это в буквальном переводе знаменосец. Когда-то вы попытались принести в эту страну ценности демократии, выступили кем-то вроде знаменосца. Господин Байрактар, мы рады видеть вас в числе наших соотечественников. Я уверен, что Кипр вскоре станет вашим любимым местом на земле. И... Отдельная благодарность за позавчерашнее пополнение ваших счетов в наших банках. В высшей степени разумное решение.

Конечно, перевод денег провели грязновато, что уж говорить. Сумма с восемью нулями; переброшена в кипрские офшоры большими кусками и по упрощённой схеме. Но – не оставлять же нажитое непосильным трудом этому вечно бунтующему быдлу и засранцам вроде Эльцера, которых оно исправно выбирает себе в вожаки? Спасать ваши поганые шкуры я не подряжался. Два года тому назад наши интересы совпадали – мы шли вместе, одной дорогой, плечом к плечу. А сегодня вы захотели, чтобы я прикрывал ваши жопы от взбесившегося населения этой Папуасии? В обмен всего лишь на то, что вы и дальше будете делать вид, что ничего не знаете о казни «Омеги» и об операциях с нержавейкой?

Нет, чудаки, на х.й – это туда.

Вчера ночью он решил всё окончательно. Как всегда в последнее время – его рабочий день закончился в третьем часу ночи. Сил – только-только доехать до дома и рухнуть в постель. А сон почему-то не шёл. Усталость – вот она, пожалуйста, а заснуть не получается.

Он встал и долго ходил по квартире.

Это ведь было не так давно, каких-то три-четыре года назад.

После пожара, устроенного коммунальным забулдыгой, здесь остались одни стены. Толстые, крепкие кирпичные стены добротной постройки середины прошлого века. Всё остальное сгорело дотла. Поставить железные перекрытия. Подвести дом под крышу. Вырубить в стене первого этажа заезд для автомобилей и выгородить гаражное помещение. Штукатурные, покрасочные, ещё х.р знает какие работы. Финишная прямая: поставить дубовые комнатные двери, воплотить в жизнь идеи Тео по части ванной.

Он сам это всё делал.

А теперь – бросить это всё, чтобы досталось неизвестно кому?

А с другой стороны…

Странное чувство, которое не объяснишь словами. Чтобы ему хотелось просыпаться в этой спальне – крайне желательно, чтобы рядом спала Финка. Чтобы не казалось, что комнат слишком много – в последней из них должна жить Стефани. Без его любимых женщин это огромный, хотя и очень благоустроенный склеп.

Что же касается девчонок... Вот и дальше – всё то же самое? Круглосуточно обеспечивать им охрану от злобной биомассы вокруг, считающей его предателем, а их – соучастницами его якобы преступлений? В конце концов, не на такую уж широкую ногу они и живут; того, что сейчас лежит на Северном Кипре и в других местах им, всем троим, хватит на всю оставшуюся жизнь. А местные скоты пускай и дальше играются в революцию, у которой есть только начало, но совершенно отсутствует конец.

…Он глянул на икону в углу кабинета. Ну что, Чёрный Георгий? Ты мне по-прежнему хранитель или уже нет?

Mr. EL-KHAREF ABDALLAH BAYRAKTAR. Так написано в его новом паспорте. В буквальном переводе с арабского: «Земледелец-знаменосец, посланный Всевышним». Куда посланный? Или кому?

Нет, переправкой иконы на свою новую родину он обязательно озаботится. А вещички поменьше вывезет сам, лично. Столь дорогие Жозефине альбомы с фотографиями её родителей. Любимую игрушку Стефани, резинового котёнка. Свою золотую цепь и кольцо Маши с бриллиантиком-сердечком. И толстую платиновую цепь с крестом от Тео тоже надо захватить. Остальное – потом как-нибудь. И, конечно, оружие. Любимый британец – подогнанный ему ещё в девяностом через посольство США пистолет английских спецслужб, заряжаемый пулями со смещённым центром тяжести, его спаситель 19 августа 1991-го.

…Интересно, там, на новом месте, Финка его теперь Эльфом будет называть? Или как? «Мистер Эльхареф Абдалла Байрактар». Волосы, что ли, начать подкрашивать чёрным: и на турка больше похоже, и проседь на висках убрать.

Следующий день начался со срочного совещания у Эльцера.

Докладывал Эринг.

В Верховном Совете испугались назначения Лиандра

и. о. премье р-министра и тоже перешли к активным действиям. В помещение Совета уже прибыл и остаётся там (ему выделили отдельный кабинет со спальной комнатой) Генеральный прокурор Ильюшенко. При нём два чемодана документов – в том числе, видимо, и доклад об отрешении президента Эльцера от власти за попытку государственного переворота. Большинство депутатов из так называемых патриотических сил тоже уже в здании Совета, где провели всю ночь. Собственно, ночью большинство из них туда и прорвались через стоящие на подходах к Верховному Совету кордоны милиции. Похоже, они таки собрали депутатский кворум.

– Как всё это произошло? – трезвый Эльцер был грозен и особенно зол.

– Вчера вечером мы не смогли найти Джорджа Джорджиевича и получить от него необходимые санкции! – не моргнув глазом, выпалил министр внутренних дел. – Я не могу использовать специальные подразделения быстрого реагирования без санкции главы правительства.

Вот зря он это сказал. Не надо переходить красные линии.

Не дожидаясь, пока красный от ярости Эльцер начнёт задавать вопросы, Джордж криво усмехнулся и посмотрел на Эринга.

– Ты можешь только использовать моих «беркутов» для разгона демонстраций, да, засранец? Может, мне теперь, для полного счастья, ещё съездить в Генштаб, переговорить с армейской верхушкой? Пока наш дорогой и любимый Верховный Говнокомандующий (он специально исковеркал это слово) у себя в кабинете квасить будет?

– Эээ… – у президента отвалилась челюсть.

– Знаете что, мудаки?

Вот уж чего сам от себя не ожидал – так не ожидал, так это вот этой борзоты. Как там, в частушке? «В мире нет бойца смелей, чем напуганный еврей». А с точки зрения окопавшегося в Верховном Совете коммуно-фашистского быдла, Джордж – стопроцентный еврей. Даже, можно сказать, эталонный жид. Поэтому…

В секунду вдруг выяснилось, что они все, включая и сидящего во главе стола президента, – самые обычные люди. И жутко боятся за свои шкуры. А бояться есть чего, потому что вот Кремль, вот река Мошкова, а в аккурат напротив Кремля, через речку – здание Верховного Совета, оно же Белый дом. И там уже собралось достаточное количество депутатов, чтобы законно отрешить Эльцера от власти – и, по всей видимости, достаточное количество всякого вооружённого агрессивного сброда, чтобы исполнить это депутатское решение. И до кучи – Генеральный прокурор, который всё это узаконит окончательно. И поэтому…

Краснота и ярость лица Эльцера вдруг сменились бледностью и дрожащими губами. Эринг... Судя по его роже, у него сейчас было единственное желание – немедленно превратиться в таракана и заползти под самый дальний плинтус. Ещё какие-то генералы, заместители министров, руководители комитетов... С большинства рож можно снимать образец – вот так выглядит эталонный белый цвет.

– Знаете что, мудаки? – Джордж смотрел прежде всего на Эльцера и Эринга. – Когда вы назначили меня и. о. премьера, чтобы я кинулся спасать ваши жопы, вы, как всегда, малость недодумали. Надо было ещё одновременно снять меня с поста руководителя Службы безопасности президента. Поэтому вот здесь и сейчас – вся охрана подчиняется мне и исполняет мои приказы. И поэтому я отсюда уйду быстро и свободно. А вы... Впрочем, вас тоже никто задерживать не станет. Разве что боевики Хруцкого и Мак-Алестера.

– А ты куда пойдёшь? – ошарашенно спросил Эльцер.

– А я со вчерашнего вечера гражданин Турецкой республики Северного Кипра. Моя семья в Италии, активы – на Кипре. У меня даже имя новое, я теперь Эльхареф Абдулович. Так что – е.итесь с этой б.ядской страной сами. Ты, Барий Никалозович, хотел её получить в полное личное распоряжение? В декабре девяносто первого твоя мечта исполнилась. Наслаждайся теперь.

Спокойной, уверенной, хотя и быстрой походкой он покинул здание, у чёрного входа сел в автомобиль, подмигнул водителю – домой. И побыстрее – сегодня ещё многое нужно успеть.

У семнадцатой квартиры отпустил казённую машину – в аэропорт лучше ехать на одной из неприметных серых иномарок «Беркута».

Заскочить домой – не более десяти минут. Слава Всевышнему, два кейса с документами, деньгами, личными вещами жены и дочки уже собраны. Быстренько нацепить платиновую цепь с крестом, подаренную Тео. И – не оглядываться. Долгие проводы – лишние слёзы. И вообще.

Даже его личные охранники из «Беркута» ни о чём не знают. И говорить им лучше не надо. Агран сообщит.

– Парни, я обязательно вернусь. Вы уж тут присмотрите за вещичками, ладно?

Улыбнулся. Охранники тоже заулыбались – хозяин шутит.

– В лучшем виде приглядим, Джордж Джорджиевич!

Так. В аэропорт. Чартерный рейс.

Но перед этим... Наверное, это глупая сентиментальность. Но не заехать нельзя.

Личная охрана, кажется, уже начала смутно догадываться, но вопросов пока ещё не задаёт. Трое самых проверенных ребят из «Беркута»; один из них защищал семнадцатую квартиру в августе девяносто первого.

– Парни, если что – валите сразу всех. Поверьте, я найду способ вас отблагодарить.

Посмотреть на прощание в глаза Маши. Сказать ей несколько слов. Он всегда разговаривал с ней, как с живой.

Да, моя милая, я всё знаю. А если чего не знаю – то подсказывает твоя почти родная сестрёнка Стешка. Наверное, ты действительно радуешься Там, глядя, что мне встретилась на жизненном пути Финка. Или ты мне её и послала? А, неважно. Я знаю, что и сейчас ты поддержала бы меня. Надеюсь, однажды я снова к тебе приду. Мы со Стефкой вместе к тебе придём... А сейчас…

Нет, как это всё-таки мучительно больно – расставаться. Даже с мёртвыми, если они – любимые.

За спиной раздались характерные звуки – передёргивание пистолетных затворов. «Беркуты», как могли, прикрыли шефа, а невдалеке, на кладбищенской тропинке…

Эринг и с десяток ментов. Все при оружии.

– Ещё раз здравствуй, Эльхареф Абдулович. Извини, но выезд на Кипр не состоится.

– Это ещё почему? И как ты… меня нашёл?

– Мне до твоего хитромудрия, а тем паче до удачи по жизни – как до Пекина раком. Но и я иногда кое-что соображаю. Тем более... Я ведь, откровенно сказать, и сейчас тебе завидую. Хотел бы я, чтобы меня так любили, как ты – Машу. Но, увы... Впрочем, все эти сентиментальные подробности мы с тобой обсудим как-нибудь после. На пьянке в честь победы, например. А сейчас – тебе придётся проехать со мной.

– Парни, уберите оружие! – это Джордж своим охранникам. – Куда ты хочешь меня везти?

– В Кремль.

– На кой чёрт?

– После того как ты нас покинул... Барию Никалозовичу вообще было лучше с утра выпить, как всякому нормальному алкоголику. Он этого делать не стал, хотел, так сказать, трезво всё оценить. Потом твой спич. И понимание, что теперь у нас нет даже

Службы безопасности президента… – Короче?

– Обширный инфаркт. У Эльцера. Скоропостижно, на шестьдесят третьем году жизни. Ты, как и. о. премьера – исполняющий обязанности Президента Северной Федерации. Теперь это твоя б.ядская страна, тебе с ней и е.аться. Если, конечно, удержишь власть. Иначе – пи.дец всему. И всем. И, поверь, теперь либо ты – либо ублюдок Хруцкий на пару с Имрановым достанут тебя, вместе с твоими девчонками, хоть на Кипре, хоть где. Сомневаешься – вспомни, как красножопые обходились с белоэмигрантами.

– Садись ко мне в машину, рядом со мной. Водителя за руль можешь посадить своего.

Едва министр внутренних дел уселся рядом, ему в бок уткнулся глушитель.

– Извини, у меня нет других вариантов. Если всё, что ты сказал, – брехня, то, скорее всего, у меня будет только несколько секунд. Их хватит только на то, чтобы забрать и твою жизнь тоже. Причём там – пули со смещённым центром тяжести. Умирать будешь долго и мучительно, а твои кишки эксперты будут соскребать по салону чайной ложкой. Так что если ты пошутил…

– Не смешно. Но я тебя понимаю. Ты – действительно и. о. президента, Джо. Или звать тебя новым именем? – Пока зови старым.

8

Нет, не шутка. Ещё каких-то два или три часа тому назад Эльцер был багрово-красный и яростный. Сейчас на диване в президентском кабинете лежало бледное, холодное тело.

Джордж впервые сел в президентское кресло. Обвёл взглядом присутствующих. Они сбежались все. Бледный, со сцепленными руками Алик Хок. Трясущиеся губы лысого колобка Гонтаря. Угрюмо-напряжённый Эринг. Стая товарищей. И все теперь – в одной лодке. Или выгребемся, или... Об альтернативном варианте лучше не думать.

– Соедините с Верховным Советом. Сначала с Имрановым, потом с Хруцким. Они там оба... Немедленно в письменном виде мне на подпись – указ. Вступая в исполнение обязанностей Президента Северной Федерации, я, на основании проекта новой конституции страны, до одобрения её всенародным референдумом, распускаю правительство и отстраняю от должностей руководство всех правоохранительных и силовых ведомств. Министры остаются те же с приставкой и. о., военное командование то же, отставного Генерального прокурора Ильюшенко обязываю немедленно покинуть пост и сдать дела своему бывшему первому заместителю, назначаемому и. о. Генерального прокурора. Мне на подпись быстро и тотчас же объявить народу по радио и ТВ. О случившемся с Барием Никалозовичем уведомить через МИД все иностранные державы, с которыми у нас есть дипломатические отношения. Анонсировать в ближайшее время расширенный приём послов иностранных держав, где я подробно расскажу о текущей обстановке в стране и о том, как мы будем выходить из кризиса. Вызвать ко мне немедленно командующего Даманской дивизией и... Аграну я сам позвоню.