Текст книги "Вервольф. Заметки на полях "Новейшей истории" (СИ)"

Автор книги: Алесь Горденко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 38 страниц)

У него должен был состояться визит в одну из азиатских стран. А дома лежала Финка в тяжелейшей депрессии и с болями после кесарева сечения. К х.ям азиатов! – решительно заявил Джордж, послал вместо себя премьер-министра, а сам…

Он убаюкивал жену, как маленького ребёнка. Взял на руки и укачивал. В конце концов, они так тогда и заснули: Финка на руках у Гео, Гео – сидя на постели. Первое, что она увидела, проснувшись – был ласковый взгляд Гео. И поцелуй. И тихие, неж ные, но решительные слова:

– Финка, запомни, пожалуйста. Когда мне было плохо, Всевышний послал мне тебя. Мой дар от Господа – это ты. А всё остальное – это так, милые дополнительные бонусы. Если зачем-то надо, чтобы у нас с тобой была только наша девочка – то у нас и будет с тобой только наша принцесса. Моё сокровище – это ты. Так что умоляю – выбрось из головы все глупости насчёт детей и продолжения рода. Я уже терял одну свою большую любовь – и не готов потерять вторую ради бреда каких-то мудаков, контуженных «Домостроем». Не нужен мне никакой род, если не будет тебя. Так что – береги себя, а вместе мы будем растить нашу девочку.

А если кто попробует что-то сказать за твоей спиной…

И ведь действительно – молчали. Все молчали. Только поздравления счастливым родителям и регулярные восхищения красавицей и умницей Элли.

Потом вернулись текущие дела. Компания «Joss» уверенно превращалась в огромный холдинг, работающий в индустрии красоты. От модельного агентства до сети общедоступных парикмахерских по всей стране – к «Joss» надо приобщить если не каждого первого жителя Северной Федерации, то хотя бы каждого второго. Милым дамам – салоны красоты, мужчинам – фитнес-клубы и качалки.

А ещё надо успеть присмотреть за акциями Гео в «Беркуте». Как госслужащий, он передал любимой свои тамошние активы в доверительное управление. А «Беркут» тоже уже давным-давно целая империя, только охранная.

И – да, очередная улыбка Судьбы. Аграна Гео назначил руководителем Службы безопасности Президента Северной Федерации. Рудольф теперь тоже госслужащий и тоже передоверил управление своими акциями. Кому же ещё, как не родному сыну, правда? Вот так они теперь и сидят рядом на годовых отчётно-выборных собраниях в «Беркуте»: Жозефина Андроновна по доверенности мужа и Алексей Рудольфович по доверенности отца. В перерывах невольно вспоминают былое. Кажется, у Алёшки до сих пор чтото к ней осталось. Он даже женился на девушке, внешне похожей на Жозефину. Впрочем, умом он прекрасно понимает, что отныне и навсегда они с Жозефиной только друзья. И вообще... Тем весенним днём 1991 года, когда Финка и Гео проснулись на полу кабинета исполнительного директора ЧОП «Беркут», Алёшка сам зашёл и пожелал ей счастья. Страдания молодого Жмеровского отражались на его лице, но… это таки был поступок. Мальчик Алёша вырос и стал добрым другом-ровесником.

Но это так, отдельные приятные моменты. А в целом – мно го ежедневной рутинной работы. Отсюда – стрессы. И... Только сейчас, почти год спустя, стало понятно, как же прав был психолог. Спасибо ему, доброму человеку. Эти ролевые секс-игры с Лией... Жозефине определённо подходит роль Госпожи. Теперь они встречаются уже не только втроём, но и по отдельности. Рабочие графики что у неё, что у Джорджа – тот ещё ад и Израиль, так что согласовать их... Когда он заедет поиграть с Лией, когда Жозефина.

Спасибо тебе, милый, за твоё отношение.

Единственный вопрос, который ей недавно задал Гео, – а почему всё-таки с девушкой? Потому что из мужчин лучший – ты! – тут же ответила она.

А на днях психолог задал ей вопрос: а не попробовать ли вам нечто противоположное? Вы не хотите... Как бы это поточнее? Снимать стресс только доминированием – это крайность, односторонний подход. Простите, доктор, я не понимаю. Что вы хотите сказать? Жозефина Андроновна, вы не хотите подарить вашему супругу свидание с какой-нибудь дамой, которую он мог бы опекать и заботиться о ней? Но чтобы она при этом не была его королевой, которой являетесь вы. Так, милое развлечение. Скажем, недолгое увлечение юной девушкой, которая достанется ему девственницей.

Дикое предложение? Ну, наверное, для кого-то и дикое. Но – сработала же идея поиграть в БДСМ? Опять же – учитывая должность вашего супруга, от его психологического настроя зависит, в некотором роде, будущее нашего государства. А юная любовница, преподнесённая ему вами, только укрепит его в мысли, что вы – его королева. Почитайте, например, историю фаворитов Екатерины Великой: дольше всех был с ней рядом и влиял на неё тот, который, побыв в постели матушки-государыни не так уж и долго, потом около десятка лет фактически лично подбирал ей новых любовников. В итоге в постель она ложилась с каким-то очередным юным красавцем, а в сердце держала любезного друга Гришу. Да и с той девочкой, которую вы преподнесёте вашему супругу, всё будет хорошо. Что у вас, что у него вполне достаточно и власти, и денег, чтобы после не очень долгого романа обеспечить ей безбедную жизнь. Купите ей потом особняк где-нибудь в милом, но не шумном уголке Европы, откроете хороший счёт в Швейцарском банке, пусть живёт, радуется и вспоминает своего первого мужчину. Или вот – в Азии тоже есть много прекрасных, вполне цивилизованных мест для проживания – там тоже продаются особняки.

Да, решение непростое – но вы всё-таки подумайте.

Вот она сейчас и думала.

…Даже достигнув вершины политической пирамиды этой страны, Гео как-то не захотел строить себе дворец – по образцу нуворишей, застроивших Рублёво-Успенское шоссе замками разной степени уродства. Их небольшой особняк он выстроил в паре десятков километров от города совсем в другом направлении. И первое, что сделал, заложив первый камень в фундамент, – дал негласный приказ всему своему окружению: ближе десяти километров к поместью главы государства не строиться. Тем паче там с одной стороны заповедник, с другой – музей-усадьба знаменитого художника середины прошлого века. Короче, нечего тут.

Дом построили, по меркам новой элиты, почти нищенский: всего три этажа и минимум необходимых пристроек, вроде закрытого и открытого бассейнов. Хотя... Все эти так называемые элитарии почитали за величайшее счастье сюда попасть хотя бы на краткий, в 10–15 минут, рабочий приём к хозяину. И промеж себя звали владение Лиандрополем. «Меня в воскресенье пригласили в Лиандрополь!» Произносится благоговейно и торжественно одновременно. Высшая форма признания в этой стране.

Потому что вообще-то хозяин вполне сознательно ограничивал круг общения. Ему не хотелось видеть кого-либо без необходимости. Конечно, кроме самого узкого круга близких людей.

Зато он полюбил бродить по парку ночами. Тихо вставал, одевался... Жозефина быстро поняла, что ему лучше не мешать. Было в этих ночных прогулках что-то настолько личное, что... Поэтому она исправно прикидывалась спящей, а потом наблюдала из-за занавески. Гео не спеша бродил по парку, иногда подолгу сидел около бассейна и смотрел в воду.

О некоторых его мыслях догадаться было несложно. Скажем, он явно чувствовал какую-то свою вину перед этой женщиной, Маей, которую убили в Доме Советов. Он и могилу ей сделал на том же кладбище, что и Маше – только в противоположном конце. А по оформлению – та же концепция. Дорого, красиво, но очень интимно. Тоже небольшой участок, тоже памятник белого мрамора – как символ чистоты похороненных здесь. Памятник в виде иконы-складня, только вместо ликов святых – по центру Мая Шиловская, по бокам её сыновья. И очень личная эпитафия на оборотной стороне плиты:

Была близка твоя любовь, Но мне лишь тень её досталась. Ты горя не желаешь мне – И счастья не даёшь.

Бредёт понуро за тобой Моя душа, как конь усталый: Ни правдой не спугнёшь её, Ни ложью не спасёшь.

Жозефина Андроновна, это ведь невозможно забыть! – пояснил ей как-то раз психолог. Кто бы что ни говорил, но современному цивилизованному человеку противоестественно убивать себе подобных. А ваш супруг... Он ведь даже в Варской тюрьме спасал свою психику чтением книг из тюремной библиотеки. Так что там с цивилизованностью всё в порядке; все разговоры о недоучке с десятью классами образования во главе страны оставьте для дураков, возомнивших себя интеллигенцией. Мы с вами можем только облегчить этот стресс.

И это перекликалось с тем, что ей ещё в девяносто первом, в «Беркуте», говорил Рудольф. Ты хоть знаешь, секретарша, вечно попадающая в дурацкие истории, что Джо, познакомившись с тобой, бросил пить? Не знаю, что он в тебе нашёл, но ты хорошо на него влияешь, и поэтому... Не будь той секретной видеокамеры в кабинете исполнительного директора, она сейчас вряд ли была бы женой Гео. А стресс его всегда теперь караулит в самых неожиданных местах.

Она приняла решение. Но... К кому обратиться?

Вильгельм – что и говорить. За последний год он стал кем-то вроде Самого Главного Мастера БДСМ города Мошковца. Вслух никто никогда не скажет, но, кажется, есть-таки среди его постоянных клиентов некто Господин Эльхареф, любитель ролевых игр с восточным колоритом. Но – сейчас необходимо что-то прямо противоположное. Никакого БДСМ. Так что…

Ватерман. Да, пожалуй. Грегори Ватерман, заместитель министра внутренних дел. Это если формально. Неформально – именно он отвечает за все дворцовые баньки с девочками и поставку власть предержащим элитных проституток. Не у всех же в семьях такие отношения с законной женой, как у президента. Иные министерские браки только на том и держатся, что у высокопоставленного мужа давно есть пара-тройка девиц на стороне.

Или подключить старого знакомого семьи – Пузыревича? Он уже генерал-лейтенант милиции. И, как умный человек, в замминистры не пошёл. Зачем ему быть замом у кого-то, когда можно быть просто – главным ментом столицы? Так и остаётся начальником ГУВД Мошковца. Когда-то ведь именно Пузыревич нашёл Джорджу Тео – одно из немногих по-настоящему светлых пятен в его прошлом, о котором ему приятно вспомнить. Ссоры, перепалка с мордобоем – всё как-то забылось. Зато осталась великолепная ванная комната в семнадцатой квартире и платиновый крест с изумрудами. «Нет, она была не проститутка – она была королева!»

Обратиться к обоим сразу? Нет, тогда уже точно. К гадалке не ходи. Слухи пойдут не завтра с утра, а ещё накануне.

Они встретились в одном из салонов «Joss». Может генерал милиции на массаж после работы заехать или нет?

Циничный негодяй. Но, пожалуй, для решения столь деликатного вопроса именно такой человек и нужен. Даже глазом не моргнул, услышав, зачем его позвали.

Итак, уважаемая Жозефина Андроновна, вашему супругу надо сделать необычный подарок. Ночь с юной девственницей, которую он мог бы воспринимать как субъект для заботы и попечения… как дочку, короче говоря. О да, разумеется. Ваши сомнения напрасны. Я – не сутенёр, который пасёт стайку лимитчиц на обочине трассы «Дон». Никакой восстановленной девственности и прочей липы. Природная девственница, с хорошим воспитанием, приятная в общении, юная. Вообще по закону у нас полная свобода половых отношений с 16 лет. Если желаете – сделаем и добровольное информированное согласие девушки на встречу и интимные отношения в письменном виде. О, не беспокойтесь – я вас слишком хорошо знаю, чтобы сомневаться в вашей порядочности. Так что все расчёты – потом, по факту. И – да, ещё раз подтверждаю. Никакого принуждения. Исключительно добровольное согласие девушки на встречу и максимально благожелательный настрой по отношению к партнёру. Я заместитель министра внутренних дел, так что уголовный кодекс мы должны чтить.

Скот в сапогах! – почему-то именно такая ассоциация первой пришла Жозефине в голову, едва за Ватерманом захлопнулась дверь. Но…

Сегодня Гео позвонил ей посреди рабочего дня и попросил вечером поехать не в Лиандрополь, а в семнадцатую квартиру. Если можно, приезжай пораньше и сделай нам семейный ужин на четверых: я, ты, Элли и Стеф. Ты же знаешь: у меня через пару дней зарубежный визит, а как вернусь – тебя в городе уже не будет, потому что очередная неделя моды в Париже, где будут блистать твои девчонки. Буду скучать, да. А пока – давай вспомним старые добрые времена.

Новых квартир они тоже так и не купили. Конечно, за стеной жилища Гео уже давно не коммуналка: её расселили, на месте бывших халуп сделали четыре большие полноценные квартиры, а живут в них семьи «беркутов», погибших утром 19 августа 1991-го при защите Джорджа, и пожилая пара – офицер авиации Григорович с женой. Если бы не его истребитель и ракеты в ночь с третьего на четвёртое октября 1993-го... Забором по периметру давно обнесён уже весь дом; въезд на территорию через КПП по пропускам.

А внутри – всё то же. Их семнадцатая квартира. Пять комнат, которых им хватает. А семейные ужины и вовсе устраивают на кухне, как самая обычная семья. Гео, по одну руку Финка, по другую Стеф. С некоторых пор ещё Элли – с огромным интересом осваивает большой и дивный мир людей. Так интересно лазать под столом, а ещё интереснее – самой пройти весь коридор из конца в конец. Только свет не выключайте, а то темно и страшно.

А без них ему плохо. Даже когда разлука ненадолго. И как-то сами собой приходят мрачные воспоминания.

Нет, не убудет с неё – пускай Гео отдохнёт в компании юной девственницы. Особенно когда Жозефина будет в отъезде. Скот в сапогах обещал быстро и качественно решить вопрос.

3

Под новый год в Кремле традиционно устраивали неофициальную ёлку – для своих. Руководство Администрации президента, министры, разного рода заслуженные «бывшие», типа отставного главмента Эринга. Его сплавили в Законодательное Собрание депутатом. Большинство гостей – со вторыми половинками и взрослыми детьми.

Присмотритесь к племяннице Шпеера! – да, скот в сапогах придумал очень скотскую, но очень эффектную комбинацию.

Герхард Шпеер руководил одним из главков в минюсте. Принадлежал к очень симпатичному для Джорджа типу людей – исполнительная посредственность с большой работоспособностью. Карьера не блестящая, но уверенная; строится на том, что Шпеер не совершал проступков. Когда разрабатывали проект нового уголовного кодекса, посылали ему несколько запросов относительно всяких мелочей и тонкостей – ответы написал быстро и толково. Почти 30 лет, с молодости, женат; единственный брак; четверо собственных детей; в конце 1993-го удочерил оставшуюся сиротой единственную дочь своего двоюродного брата – офицера Даманской дивизии Флетчера, погибшего при подавлении октябрьского мятежа. Девушку зовут Санни, полгода назад ей исполнилось 16 лет. Добропорядочная девственница из хорошей семьи.

Жозефина и психолог уже поставили его в известность, Джордж согласился. Нет, определённо: Финка – его Божий дар. Подарить мужу юную любовницу для снятия стресса... Неизвестно, чего в этом поступке больше: ума или доверия, но в равной степени ценно и то, и другое.

Впрочем, для начала надо оценить девушку.

Семью Шпееров усадили за один стол с Эрингами. Президент обязательно подойдёт, а потом ещё и задержится – надо хоть несколько минут поговорить с бывшим министром внутренних дел, вспомнить былое. И, конечно, не обделить вниманием и остальных гостей, сидящих за столом.

Они были красиво стареющей парой – Герхард Шпеер и его благоверная, Елена Эрнестовна. К внешней красоте добавлялась обворожительная улыбка супруги начальника департамента и умение поддержать разговор. О да, там прекрасное воспитание и эталонные манеры. Кажется, мадам Шпеер из старой интеллигентской питерской семьи – порода! И дети рядом: сын, сын, дочь, сын и…

– Здравствуйте, Джордж Джорджиевич!

Худенькая красавица с маленькой, но явно отличной грудью (дураком надо быть, чтобы не догадаться, несмотря на скромное вечернее платье), густыми огненно-рыжими волосами и глазами какого-то медового цвета. Тонкие, классические черты лица. И какой-то непонятный взгляд. Явная неприязнь, плохо скрываемая формальной вежливостью.

– Моя племянница, Санни! – представил красавицу Шпеер.

– Санни? Это в смысле – Саша? Александра?

– Нет, Джордж Джорджиевич! – в разговор красиво вошла супруга Шпеера. – Санни – это полное имя. От английского sunny – солнечный, солнышко.

– Вы действительно похожи на солнышко, Санни. Озаряете собой наше скучное мероприятие…

Все смеются, девушка смущённо улыбается и опускает глаза. Кажется, не так уж ей и неприятно общество президента. Потом поднимает взгляд, смотрит куда-то за левое плечо Джорджа и… сдерживается. Нет, определённо, истинная юная леди.

А за левым плечом стоит Эринг. И вообще, если окинуть взором весь стол – Санни, кажется, специально отсела от этого человека на максимально длинную дистанцию. Чем ей так не нравится бывший министр внутренних дел?

Но это уже потом выясним. Заводить разговор с Эрингом... Девушке это явно будет неприятно. Так что – ещё раз общее поздравление с Новым годом и – пора переходить к другому столику.

И уточнить детали. Хотя, кажется, с деталями всё ОК. Роджер Флетчер был капитаном в Даманской дивизии. Погиб при подавлении октябрьского мятежа – в числе 27 солдат и офицеров дивизии, убитых красно-коричневой сволочью. Могила – где-то в общем ряду погибших «даманцев» на воинском мемориальном кладбище. Джордж был там: длинный ряд одинаковых по форме обелисков из чёрного гранита. Какое-то странное ощущение: смесь торжественности с жутью. …Орден «За заслуги перед Отечеством» посмертно. Покойтесь с миром, капитан.

В начале февраля Финка со своими девочками уехала на какое-то очередное модное мероприятие мирового уровня. И не без ехидства улыбнулась ему в аэропорту.

Ну да, скот в сапогах оказался на высоте. Встречу назначили на 14 февраля, День влюблённых.

Санни привезли к нему в загородный особняк. С Финкой они жили в основном на втором этаже (великая всё-таки вещь – привычки); юную девственницу Джордж решил принять на первом.

Девушку проводили в небольшую гостиную. Только мягкая мебель, столик с фруктами и вином. Было заметно, что Санни волнуется. Пожалуйста, угощайтесь! – горничная открыла бутылку и налила гостье бокал. – Хозяин будет в самом скором времени.

Надо быть достойным юной леди. Джордж отключил трансляцию с видеокамеры и поправил галстук. Да, на первую встречу с Санни – обязательно в пиджаке, при галстуке. Не свойственный ему костюм цвета «молоко»: пусть девушка любуется на приятного мужчину в белом. Тем более её тоже одели в вечернее платье какого-то кремового оттенка.

С Богом! – сказал он сам себе и вошёл в гостиную.

Его гостья, сидя в углу мягкого дивана, пила вино из бокала.

Волнуется.

– Здравствуйте, Санни!

Она вздрогнула и уронила бокал. Несколько капель красного вина – на кремовое платье, почти всё остальное – на пол.

– Ой!.. Извините, я не хотела…

Всё-таки она ещё юная, неопытная, чистая девушка. Испуг, робость… – всё мгновенно отразилось на её лице.

– На счастье! – улыбнулся хозяин. – Прошу вас, не беспокойтесь!

Он подошёл ближе, поцеловал ей руку. Было заметно, что рука девушки дрожала. Санни робко подняла глаза.

– Вы не сердитесь? Я, правда, не хотела. Не знаю, как это получилось... Я сейчас уберу!

Нет, злиться на неё было невозможно. Само воплощение невинности. К тому же – прекрасной невинности. Этот взгляд... Нет, определённо: чуть позже он обязательно нарисует её портрет. Хотя карандашом сложно передать этот сияющий взгляд медового оттенка.

– Ни в коем случае! – он улыбнулся девушке. – Есть вариант куда лучше. Присаживайтесь!

Он предложил ей другой диванчик.

– Давайте я вам помогу!

Он взял два чистых бокала, налил вина, один взял сам, другой протянул девушке. Так, Санни, держите крепко. Теперь согните руку. Позвольте, я сделаю то же самое. Вот, отлично. Теперь давайте выпьем за встречу. Спасибо вам огромное, что согласились приехать ко мне. Пьём? Ура. Санни, знаешь, что мы только что сделали? Это называется выпить брудершафт. Так что собери всё своё мужество и скажи мне «ты». И вообще – давай дружить!

– Давай… – опустив глаза в пол и покраснев, произнесла гостья.

Джордж обнял её.

– Ничего, привыкнешь. Поверь, я понимаю, как это трудно.

Одно из проклятий моей должности… Он откинулся на спинку дивана.

– Хочешь верь, Санни, хочешь нет, но для меня это вдруг стало проблемой. Почти все люди вокруг – они видят только мою должность. «Господин президент!» Каких-то несколько лет тому назад я ухаживал за Жозефиной и пригласил её ночью погулять по городу. А в то время чуть не из каждого утюга крутили песню Игоря Таля про Чистые пруды. «У каждого из нас на свете есть места, куда приходим мы на миг отъединиться…» Нам с Жозефиной тоже захотелось отъединится ото всех – и поэтому я повёз её на Чистые. И – как-то вот очень даже хорошо прошло. Рядом с нами гуляли такие же дикие романтики, у всех была своя любовь… или своя печаль, у кого как... Но мы все там были наравне. Какая-то стайка мальчишек и девчонок протянула нам фотоаппарат и попросила помочь сделать несколько снимков, где они всей компанией. Надо было выбрать место под фонарём так, чтобы он освещал их всех. Ушло минут пять. Всё это время мы смеялись и обменивались какими-то шутками. Представь себе, что будет, если я сегодня надумаю приехать с Жозефиной ночью погулять на Чистых прудах! Ад и Израиль! Президент решил пообщаться с народом.

Девушка с медовыми глазами пристально смотрела на него. В этих прекрасных глазах отражалась куча вопросов, которые она хотела бы задать, но пока не решалась.

– И как-то вдруг выяснилось, что вокруг меня почти не осталось людей, для которых я – «ты» и просто Джордж, – продолжал хозяин коттеджа. – Ты станешь одной из них, Санни?

– Я попробую. Но это трудно. Тем более вот так сразу... Помоги мне!

Она обхватила его руку своими. Нежные, тонкие пальцы… – Обязательно!

– А что надо для этого делать? Чтобы сразу перейти на «ты» с президентом?

– Чёрт его знает... Последний, кто это сделал за несколько минут после первого знакомства, был Сашка Городецкий. Певец такой. Ты, наверное, слышала? Александр Борисыч Городецкий.

– Да, слышала. Папа сначала его любил, а потом перестал.

– А чем Сашка твоему батюшке не угодил?

Санни опустила взгляд.

– Всё понял, извини, Санни. Вопрос снимается. Лучше попробую ответить на твой. Как так получилось, что я Сашку сначала вообще не знал, а через несколько минут после знакомства мы сразу перешли на «ты». Если совсем коротко – он, не зная меня лично, каким-то невероятным образом сумел понять, что я чувствовал, и написал об этом песню. Будет желание – послушай как-нибудь.

Александр Городецкий, «Баллада об уставшем карауле».

Яркое воспоминание, ничего не скажешь.

Это был декабрь девяносто третьего. Референдум по конституции уже прошёл, страна окончательно стала Северной Федерацией. В тот вечер ему тоже просто хотелось отдохнуть. Вечером он отправился инкогнито погулять по городу. Проходил мимо какого-то концертного зала. Афиша. Александр Городецкий, программа «Золотое старьё». Не то чтобы Джордж сильно увлекался роком, но имя исполнителя было на слуху. Александр Городецкий и группа «Скоморохи». Во времена, когда Джордж переходил от юности к молодости, они пели что-то такое задорное; по текстам – скорее из фольклора, по музыке – бодрый западный рок.

Концерт полчаса как начался, но это даже и лучше. Администратор, получив строгое указание не разглашать личность гостя, быстро нашёл свободное местечко в партере. В зале была темнота; человек, сидевший на соседнем кресле, так и не понял, кто сел с ним рядом.

Минут сорок золотого старья. Да, в основном те самые песни его молодости. «Я другую изберу себе милую, сарафан я ей сошью ала бархата!» – и это всё в рок-обработке.

– Дайте свет побольше, а то я людей не вижу! – заявил певец. Свет прибавили, Городецкий оглядел зал, но так, мельком. Отпил воды, продолжил речь. – А сейчас я вам хочу спеть новую песню. В основном текст написан в октябре, потом были какие-то доработки. Вообще меня потрясло то, что случилось буквально в течение одних суток. Я не знаю, куда нас всех в конце концов приведёт охранник, и охранник он или конвоир, но... Получилось так, как получилось. «Баллада об уставшем карауле»!

Закрыты ворота. И Бог, и бес Не в силах поднять засов. Последний пост перед входом в лес, Слюнявые морды псов.

Устал караул. Но никто не звал Его нести этот крест. И я вздохнул, потому что знал – Караул не из этих мест.

Его дома ждут и вторую весну Наливают стакан у пустого стула. Но пост его – тут, и судьба его – тут, И никак нам нельзя без караула!

Но никто не кричал ему «караул!» И никто не просил спасать очаг, Но в ухо дьявол ему шепнул:

«Иди!» – это дьявол ему шепнул; «Убей!» – это дьявол ему шепнул И трубку всадил в рычаг.

Да уж... Сходил на концерт, чтобы отдохнуть.

Далее в песне следовал проигрыш, во время которого исполнитель решил глянуть в зал. И вздрогнул. Свет действительно прибавили, зрителей было видно. Они встретились глазами – певец Александр Городецкий со сцены и зритель, сидевший в партере на крайнем кресле от прохода. Но... Со сцены уйти нельзя.

И год пройдёт, и десять пройдёт,

И он ляжет спать, постаревший и высохший.

И во сне к нему подойдёт

Мальчик, отца под танком увидевший…

И время придёт, и ответит тот, Кто послал тебя в этот бой.

И кто с тобой, и кто не с тобой – Всё равно до конца с тобой!

Бурные аплодисменты в зале.

– Антракт! – объявил исполнитель и быстро проследовал за кулисы. А народ ломанулся в буфет. Никто не обратил внимания на человека, поднявшегося с крайнего кресла и направившегося в сторону сцены.

В гримёрке певец вытирался полотенцем. В углу валялась его рубашка, промокшая до нитки. «Пи.дец!» – успел выдохнуть Городецкий прежде, чем отворилась дверь, и на пороге появился герой его произведения. Сказать, что музыканты, обретавшиеся там же, были в а.уе – не сказать ничего. Полная немота.

– Ты прорицатель? – абсолютно серьёзно спросил Джордж.

– Я спел то, что увидел. Сначала в девяносто первом, потом в октябре.

– И что ты увидел?

– Вот это всё... Бойня, кровища... Это не твоё. Это был не ты, а кто-то другой. Тебе надо было резать деревянные игрушки, а не людей.

Городецкий явно был шокирован и нёс то, что у него было на уме. И, уже проговорившись, кажется, понял, что это не сон. Это реальность. Его лирический герой сидел в его гримёрке напротив автора, и он не призрак. Он – глава этого государства, два месяца тому назад утопивший центр этого города в крови.

Какой-то музыкант трясущимися руками протягивал певцу сухую рубашку.

– Дай нам выпить! – обратился к нему Джордж. Музыкант кивнул, полез в шкафчик в углу, вытащил оттуда бутылку белого вина. Вопросительно посмотрел – подойдёт? Президент кивнул.

А хозяин гримёрки…

Городецкий сидел, свесив голову на грудь. Всё уже сказано, что-то прибавлять или оправдываться бессмысленно.

Музыкант подал бутылку и два стакана. Начал разливать дрожащей рукой, забрызгал стол, но налил.

– Это лучшее, что ты написал! – произнёс гость и подвинул к Городецкому один из стаканов. – Поэтому давай выпьем. Брудершафт. Я давно перестал верить в случайности. Я не собирался к тебе на концерт, гулял по городу, проходил мимо и решил зайти. А ты исполнил песню. Я не верю, что это совпадение. Или у тебя есть шпионы в моём ближайшем окружении, или тебе это продиктовали откуда-то…

Он показал пальцем на потолок. Городецкий отхлебнул из стакана. А гость закончил.

– Если Оттуда – то тебя мне послала Судьба. А с посланниками Судьбы надо дружить. Так что – твоё здоровье!

– Будь! – Городецкий ещё не полностью обрёл дар речи. Но то, что гостю он скорее понравился, чем нет, понял. Они выпили брудершафт и обнялись.

Слава Те, Господи, пронесло! – присутствовавшие в гримёрке музыканты первыми сообразили, что на Колыму отъехать не придётся, а совсем даже наоборот. Улыбки, смех, аплодисменты.

– Я как увидел тебя – чуть не обосрался! – сообщил Городецкий под общий смех присутствующих.

– Потом как-нибудь. Потому что ты прав. Меньше всего я хотел бы стать вам всем конвоиром…

А отец Санни почему-то Городецкого сначала любил, а потом – разлюбил. Кстати, да. Сейчас на дворе уже начало 1997-го, Джордж сидит в гостиной первого этажа своего собственного особняка, а в гостях у него – прекрасная юная красавица.

– А почему всё-таки Санни? – пожалуй, лучше сменить тему.

– Папа рассказывал, что, когда я родилась, у меня были рыжие волосы, и я была похожа на солнышко. А мама была гидом в «Интуристе», английский был для неё как родной. Sunny. Наше солнышко. – Девушка вздохнула. – Остальное, наверное, вам… тебе уже сообщили?

– Я знаю только то, что твой папа погиб как герой. И... Наверное, я действительно всегда буду помнить их всех. Начиная с троих ребят из «Беркута», погибших от рук гэбэшников в августе девяносто первого, когда они защищали моё жилище. Я не помню всех поимённо, а общее число – помню. Ночь с третьего на четвёртое октября. Пятьдесят один «беркут». Двадцать семь «даманцев». Семьдесят четыре милиционера. В основном – молодые парни. Сейчас они должны были жить и воспитывать таких юных красавиц, как ты…

Он наклонился к руке гостьи и поцеловал её.

– Меньше всего я хотел, чтобы их дети сейчас росли сиротами, Санни. Если ты считаешь, что я виноват в гибели твоего папы – то прости меня, если сможешь. И не считай пошлой банальностью, что у меня не было другого выхода. У меня его действительно тогда не было.

Он поднял глаза на гостью.

Нет, определённо – истинная юная леди. Она не расплакалась, хотя ей явно очень хотелось. Она даже нашла силы улыбнуться.

– Я знаю, Джордж. В девяносто третьем я уже понимала, что происходит. Тем более генерал Хруцкий сам, при мне, говорил папе…

Она мгновенно замолчала и отвела глаза.

Генерал Хруцкий? Говорил её отцу? Он же был тогда одним из главарей мятежа. Как это?

Так, Лиандер, проехали! – мысленно сказал Джордж сам себе. Даже если что и было – возьми пример с Санни и побудь сейчас джентльменом, достойным этой маленькой героической леди. Ты ничего не слышал. Или не понял.

– Санни, прости, я не хотел... Мне самому так же больно об этом вспоминать – а я устроил тебе чуть не допрос.

Она была не только юной леди. Она была ещё и девушкой неполных 17 лет, вчерашним подростком. И сейчас она расплакалась. Джордж обнял её, прижал к себе. Уткнувшись ему в лацкан пиджака, Санни, наконец, произнесла то, что хотела. Очень испуганно.

– Папа был на стороне Верховного Совета.

Опять этот кошмар. Проклятые воспоминания. День четвёртого октября, стадион неподалёку от бывшего Дома Советов. Джордж пришёл туда, чтобы в последний раз увидеть Маю, уже мёртвую. А там сортировали трупы, складывая их десятками. Бледная с косой уравняла их всех. Человек в форме «Беркута» – и молодчик с красной звездой на рукаве куртки. Милиционер – и кто-то бородатый с шевроном «Православие или смерть». Солдат Даманской дивизии – и боевики из «армии Приднестровья». Хруцкий с Мак-Алестером умудрились собрать под свои знамёна всю красно-коричневую плесень этого государства да ещё поперчить сверху монархистами, анархистами и кем угодно ещё. А сейчас их всех раскладывали рядами по десять трупов для простоты подсчёта. Всех вместе. Где-то среди этих ряженых казачишек и солдат «армии Приднестровья» был и офицер Флетчер, позже похороненный в одном ряду с «даманцами», защищавшими власть Джорджа? Да и наплевать, пусть так! Я хочу забыть это, забыть, как страшный сон, Господи! Проснуться в своей спальне, на первом этаже собственного дома, чтобы рядом спала эта юная красавица с медовыми глазами, а всё остальное... Да, сон – и не более того.