Текст книги "Холодный почерк души (СИ)"

Автор книги: Александра Верёвкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 61 страниц)

Глава 36

Стефан застонал от невыносимой боли во всем теле и попытался подняться на ноги, когда понял всю бесплодность своих попыток. Хотя конечно же плоды у его стараний наблюдались: кровь из глубокой раны в животе бодро заструилась на пол подвала, где вязкой лужицей темно-бордового цвета растекалась по щелям между половицами. Но не это на данный момент беспокоило вампира больше всего, и даже не деревянный кол, который в буквальном смысле этого слова пригвоздил его к стене, а разом выживший из ума старший брат. Ведь именно он приложил руку к содеянному.

Тихий шорох в какой-то паре метров заставил юношу обернуться, о чем он практически тут же пожалел. Жалкая тварь, до этой поры лживо называвшая себя его родным братом, тащила на руках бесчувственное тело Франчески. Единственное, что могло лишь в самой незначительной степени обрадовать младшего Сальваторе, так это видимая целость и невредимость девушки. Судя по всему, она просто находилась под действием Силы, потому что когда ее лицо осветила небольшая тусклая лампочка, одиноко болтающаяся у самого потолка, на нем явственно стала заметна легкая полуулыбка, еще больше подчеркивающая неземную красоту ее обладательницы.

– Красивая, правда? – хрипло поинтересовался Дамон как будто совершенно чужим голосом, а затем надсадно прокашлялся.

– Ты…лицемерный…и…жалкий…ублюдок, – со смехом выдавил из себя Стефан, однако на самом деле готов был надрывать горло в крике до тех пор, пока из мышц не исчезнет эта невыносимо жаркая боль, поедающая его организм изнутри. – …братец.

– Оу, дядя Стефан, ты меня с кем-то спутал, – засмеялся во всю мощь легких сын Катрины, которому до смерти надоело притворяться тем, кем он на самом деле никогда не будет.

– Что? – почти спокойно переспросил юноша, не поверивший своим ощущениям. У его брата окончательно съехала крыша? Какой еще "дядя Стефан"?

– Черт, не люблю все эти родственные сопли-слюни, но позволь представиться, дорогой дядюшка, – еще больше развеселился Дамон, получая неимоверное количество удовольствия от дебильно-непонимающий физиономии "травоядного" вампира. Кажется, мыслительный процесс у брата его отца был сильно заторможен, а может, все дело в коле, пропитанном вербеной?

Аккуратно и бережно усадив у стены свой главный на сегодняшний день трофей, мужчина провел кончиком указательного пальца по подбородку девушки, слегка коснулся уголков чуть приоткрытого рта и с трудом подавил рвущийся наружу львиный рык. Он даже представить себе не мог, насколько отцовская подружка придется по вкусу. И сам не заметил, как махнул рукой на Елену, злосчастное чувство мести и малышку Кэролайн, которой еще утром готов был признаться в любви. Правда, пока лишь на время. Ровно на тот отрезок вечности, что понадобится ему для знакомства со зверски темпераментной дамочкой.

– Похож, да? – хищно осклабился он в сторону Стефана, нехотя отнимая взгляд горящих огнем темно-карих глаз, которые в блеклом свете подвала действительно казались черными. – На своего отца.

– КОГО? – на секунду позабыл вампир о любых болевых ощущениях, с открытым от удивления ртом наблюдая за настороженным приближением вроде как родного брата, хотя четкой уверенности у него уже не было.

– Ох, тебе надо бросать душить кроликов, – озабоченно посоветовал Сальваторе, присаживаясь на корточки возле истекающего кровью дядюшки. А он неплохо приложился! – Туго соображаешь. Или ты не знал, что у Катрины и Дамона был ребенок? Разве папа обо мне никогда не рассказывал? Не делился фото из семейного альбома? Нет? Позволь же узнать, дорогой мой дядя Стеф, почему? Может, потому что ему было наплевать на меня?!

Начав говорить удивительно бодрым и пропитанным вежливостью голосом, к концу последнего вопроса парень впал в какую-то безотчетную ярость и что есть силы врезал кулаком по изрезанному печатью недопонимания лицу.

Голова юноша безвольно мотнулась влево, что только добавило еще больше болевых ощущений к уже сложившемуся букету из медленно и мучительно покидающей организм Силе, которой с каждой соскальзывающей с кола каплей крови становилось все меньше и меньше, панического страха за лежащую неподалеку девушку и животного ужаса от осознания участи Елены. Кем бы ни был сидящий перед ним вампир, он уже точно не являлся его братом.

– Еще раз тронешь его, тварь, – слабо прошептала Фрэнки, силясь открыть слипающиеся от бесконечной усталости глаза. – Я тебя на ремни порежу. ПОНЯЛ? – властно и очень агрессивно спросила она, каждой клеточкой своего тела ощущая плавающую вокруг боль любимого мужчины.

– Кажется, не очень, – мгновенно пришел в себя Дамон, переключая все свое внимание на медленно приходящую в сознание девушку. – Может, объяснишь доходчивее?

И приблизился почти вплотную раньше, чем она успела понять смысл его игривого вопроса.

– А ты смелая, детка, – восхищенно пробормотал вампир, с интересом наблюдая за ее титаническими усилиями в борьбе с собственной Силой. – Или очень глупая, во что лично мне верится с трудом.

Она постаралась не обращать внимания на чересчур насмешливый тон, шаг за шагом выстраивая мощный барьер между собой и… Ей не удалось понять до конца, кто находится рядом, поэтому от любви к конкретике на время пришлось позабыть. А вот способности этого…допустим, бессмертного, ее впечатлили. Управлять себе подобными умели очень немногие, однако он неплохо с этим справлялся.

– Кто ты? – решила завести Франческа беседу на отвлеченную тему, в надежде выиграть пару столь необходимых ей лишних секунд. – Уж не Мисао ли заглянула на огонек в чужом обличье?

По комнате разлился громкий заливистый смех, отзвуки которого ржавыми иглами с тупыми наконечниками вонзались в сердце. Видимо, она сморозила какую-то очень забавную глупость.

– Открой, пожалуйста, глаза, – поразительно вежливо попросил мужчина, едва ощутимым движением руки заправляя ей за ухо мешающие тщательному осмотру вьющиеся прядки волос.

Как бы отчаянно она не старалась сопротивляться, все оказалось напрасным. Веки очень послушно поднялись вверх, а острое зрение подметило сразу несколько отвратительных деталей: у него удивительно красивые темно-карие глаза, лишь отдаленно напоминающие глубокий и выразительный взгляд черных очей Дамона; великолепная улыбка, сияющая в пол лица, точно солнце на бескрайних просторах чистого летнего неба; и забавная сеточка мелких морщин пролегает от уголков губ, сообщая миру о любви этого парня к искреннему смеху.

– Что это, черт возьми, значит? – ошалело захлопала Фрэнки ресницами, желая проморгать оптический обман. – Кто ты такой?

– Действительно невежливо с моей стороны скрывать свое имя, – еще шире разулыбался юноша, с самым невинным видом опускаясь рядом с девушкой на колени. – Дамон Сальваторе, – галантно целуя изящную ладонь с длинными тонкими пальцами, унизанными кольцами, представился он, а потом негромко добавил, – Младший.

– Дамон? – на всякий случай переспросила итальянка, отгоняя подальше мысль о головокружении. Она как бы машинально подняла свободную от хватки мягких пальцев руку и провела ею по его щеке, надеясь тем самым уловить хоть одну мысль ее обладателя. И тут же забыла о любом проявлении коварства, потому как кожу обожгло теплом, а скорее даже жаром. Да быть того не может! – Ты – человек?

Только крайней степенью изумления девушка могла объяснить свое неуместное на данный момент поведение и граничащее с идиотизмом любопытство, однако сомнений быть не могло – бессмертные не обладают таким четко работающим сердцем, не могут похвастаться пламенным румянцем, который присутствовал на щеках этого красавчика… А еще они не могут входить в чужой дом без приглашения, о чем вампирша вспомнила в первую очередь. Ее приятель сделал все от него зависящее, дабы оградить свою принцессу от посягательств других кровопийц. Даже под действием Силы она не смогла бы пригласить в дом кого-то еще.

– На половину, – охотно поправил ее мужчина, целью которого было как можно больше рассказать о себе до наступления темноты. – А на половину – вампир. Родной сын твоего дружка и Катрины. Тот, кто пришел отомстить за смерть матери путем троекратного убийства.

– Спасибо за откровенность.

Кажется, она начинала понимать происходящее, за исключением некоторых ключевых деталей. У Дамона есть сын? Притом не от какой-нибудь милой и душевной леди, а от самой мадам Стервы! Что ж, многообещающее начало. Только вот что интересно…

– Нет, детка, они не виделись после превращения отца, – мгновенно ухватил суть ее размышлений Сальваторе, все это время заворожено наблюдавший за беспокойным шевелением ее губ. – Он предпочел нас заменить этой дрянью, а затем навсегда вычеркнул из жизни, точно мы были для него пустым местом.

Фрэнки кивнула на тот случай, если от нее ждали какой-то реплики, а затем принялась лихорадочно разбираться в потоке только что озвученных новостей. Допустим, ее друг и вправду обзавелся потомством еще в незапамятные времена, а по словам его отпрыска так и вовсе в бытность человеком… "Ох, какой же это все-таки бред" – отвесил емкий комментарий внутренний голос, в то время как тело напрочь отказывалось подмечать некоторые очень немаловажные детали. Например, жадноватые прикосновения рук, блуждающие вокруг бедер. Но девушка лишь лениво хлопнула наглого "сынулю" по загребущим лапкам и постаралась принять вертикальное положение, за которое пришлось бороться с подкашивающимися ногами.

Вернувшись к сути размышлений, она вдруг ощутила на своей шее горячее дыхание и совсем было уже собралась высказаться по этому поводу, когда поняла, что начинает "слышать" его. Тихо и неуверенно, как будто он пытался что-то прошептать ей.

Затем…о какой "дряни" болтал этот великовозрастный подросток? Она надеялась, что не о Елене, потому как в противном случае ей стоит в течение следующих двадцати секунд свернуть мальчишке шею, не заботясь о последствиях. Никогда прежде девушке не приходилось слышать такой концентрированной ярости, злобы и лютой ненависти в голосе. Неясным оставалось одно: как девятнадцатилетняя девочка могла разделить явно придурковатую семейку, распавшуюся полтысячи лет тому назад? Видимо, у нее сейчас лопнет голова, потому что…

– Эй, ты совсем офигел? – возмутилась итальянка, со всей силы прижатая лопатками к стене. Кажется, ей окончательно разонравилось развитие ситуации и то, с каким диким блеском в черных…черт, темно-карих глазах вампир смотрит на нее. А потом, точно по взмаху дирижерской палочки, "ожил" Стефан, все это время тщетно пытающийся привлечь внимание юноши на себя едва ли громкими хрипами и короткими обрывками нечленораздельных фраз вроде как угрожающего содержания.

Фрэнки повернула голову в сторону раненого вампира и зарычала от ярости, только сейчас вспоминая, какую тварь следует отблагодарить в первую очередь. Оскалив зубы и позволив звериному рычанию срываться с губ, она как следует вцепилась ногтями в уже совершенно незнакомое лицо и стала вспоминать о местонахождении своего любимого ножичка. К ее выразительному негодованию, на запястьях тут же сжались одуряюще теплые пальцы, а затем резко отдернули ее ладони, оставляя на обеих щеках глубокие кровоточащие царапины.

– Советую запомнить на будущее: не связывайся с вампирами гораздо старше себя, – вежливо и с улыбкой проронил Дамон сквозь плотно сжатые челюсти, мгновенно убирая с помощью Силы любые проявления возможного сопротивления. – Обычно, это очень плохо заканчивается. Тебе не нравится то, что я делаю?

Он нарочно придвинулся ближе, подушечками пальцев очерчивая контур презрительно поджатых губ, а потом громко и прерывисто рассмеялся, наблюдая за ее слабенькими попытками хотя бы сжать ладони в кулаки.

– Даже ламии рядом со мной – никто, – поделился мужчина своим давним наблюдением. – Хотя будь ты на парочку столетий старше, мы бы отменно повеселились.

"Да пошел ты!" – очень выразительно высказалась она глазами, с сожалением констатируя практически полную парализацию всех частей тела.

– У меня сегодня хорошее настроение, а потому я не стану обижаться, – продемонстрировал Сальваторе невиданные доселе джентльменские качества, ощущая в себе новый прилив вдохновения. Кажется, он уже знал, какое развлечение отнимет у него следующие два часа жизни.

Фрэнки продолжала осваивать технику убийственного взгляда, хотя не могла и сосредоточиться на объекте своей ненависти. Воздух вокруг провонял запахом человеческой крови, источник которой ей никак не удавалось определить. Она уже разобрала его на составляющие, определила кучу вкусовых подробностей, пару раз потеряла контроль над пылающей посреди глотки жаждой, но так ничего и не добилась.

Словно подслушав ее мысли, мужчина самодовольно хмыкнул и подставил правую щеку, "украшенную" двумя глубокими царапинами, из которых лениво сочилась кровь. Девушка замерла в недоумении, в то время как терпкий аромат живительной красной жидкости просачивался в легкие, заполняя собой все свободное пространство грудной клетки, и не сумела сдержаться в первую очередь из-за крайней степени злости. Коснувшись губами легкого пореза, она мгновенно отдернулась назад.

– Попробуй, – лукаво посоветовал вампир, получающий какое-то особое удовольствие от общества этой агрессивно настроенной дамочки.

Она чувствовала, что не стоит идти у него на поводу, однако сдержаться просто не сумела. Аккуратно слизнув кончиком языка каплю крови в уголке губ, Франческа блаженно закрыла глаза и, точно начала сомневаться в собственном душевном здравии, прошептала:

– Она же человеческая.

– Угу, – поддакнул мужчина. – Правда, только на вкус.

– Зачем ты здесь? – решила итальянка все-таки утолить любопытство, задним числом отмечая идиотизм ситуации. Три вампира, один из которых медленно, но верно истекает кровью усилиями другого, "тусуются" в заросшем плесенью подвале обветшалого дома, на первом этаже которого неизвестно что происходит с Еленой. А ее, во всех отношениях вменяемую бессмертную, сейчас интересуют две вещи: его измазанная кровью щека и полностью непонятное поведение. Хотя нет, даже не так… Больше всего ей хочется получить ответы на все вопросы другим способом – самостоятельно. Коснуться наконец этих скрытых мыслей, понять, почему он так похож на самого дорогого и любимого для нее вампира, собственными глазами увидеть их различия и прочая-прочая.

– Во-первых, я давно хотел с тобой познакомиться, – вновь стал он любезным. – Во-вторых, у меня кое-какие планы на очаровательную блондинку. В-третьих, я пришел кое-что вернуть моему разлюбезному батеньке. Кажется, это все, что тебе следует знать.

Фрэнки уже собиралась ответить или же вновь попытаться заставить работать размякшие мозговые клетки, но и моргнуть не успела, как слегка влажные губы оказались у нее на шее, медленно переползая на щеку. Видимо, пещерная наглость пополам со зверским самолюбием передавалась у Сальваторе из поколения в поколение, и только Стефану удалось избежать этой напасти.

Дамон сильнее сдавил в объятиях бедра девушки, заставляя ее придвинуться ближе к себе, и самым тщательным образом "прошелся" губами вдоль бархатистой кожи, планомерно добираясь сначала до ключицы, затем до подбородка, а следом и до чуть приоткрытого в недоумении рта. Его слегка позабавила ее растерянность, на смену которой очень быстро пришел концентрированный гнев. Вот только способности к сопротивлению у вампирши явно не дотягивали до уровня его "любознательности". Набрав полные легкие ее сводящего с ума запаха, он заставил Франческу ответить на свой поцелуй и сам испугался той стремительности, с которой она обвилась руками вокруг его шеи, попутно зарываясь пальцами в темные волосы.

Девушка корила себя на все лады, придумала бесчисленное множество отговорок, согласно которым ее распутность была какой-то необходимой частью коварного плана, с трудом заткнула внутренний голос, нашептывающий о присутствии Стефана неподалеку, а затем просто отдалась ощущениям. Почему? Наверное, все дело было в его фотографическом сходстве с Дамоном, хотя дурманящая нежность и довольно своеобразное проявление симпатии тоже сыграли отнюдь не последнюю роль в отхождении от моральных принципов. Она даже готова была поклясться на Библии…

Яркая и неожиданная вспышка, прорезавшая собой сознание, заставила итальянку на секунду отвлечься от своих мыслей, а надсадный и совершенно незнакомый женский голос, серебряными колокольчиками бьющий по вискам, вернул ей некое подобие контроля над ситуацией в целом.

– Клаус! Я ведь просила держать этого мальчишку подальше от меня! Убери его сейчас же! – надрывала глотку красивая молодая женщина, все это время старающаяся вырваться из крепких объятий хныкающего темноволосого мальчика лет двенадцати с болезненно бледным лицом и слегка припухшими от слез темными глазами.

Ребенок, словно почуяв скорое поражение, свалился на пол у ног разгневанной светловолосой леди, и попытался выдавить из себя некое подобие осмысленных слов: "Мамочка, пожалуйста, не уходи! Не бросай меня! Я обещаю, что больше никогда тебя не разочарую. Я буду пить кровь, слушаться дядю Клауса и играть с Роуз, как ты хочешь! Только не уходи!". К концу последнего предложения рыдания пересилили желание выглядеть сильным и мужественным, и несчастное создание зашлось криком от горя, в то время как сильные мужские руки поднимали мальчонку с пола и отводили в сторону, нашептывая что-то очень ободряющее.

– Дамон, сынок, не надо расстраивать маму, – спокойно увещевал Клаус, по-отечески заботливо вытирая все еще струящиеся по лицу мальца крупные слезы мягким носовым платком. – Она уезжает всего на несколько дней и скоро вернется за тобой. Разве тебе со мной плохо? Завтра мы сходим в парк, я покажу тебе зверей, с которыми можно будет играть. А потом мы приготовим какой-нибудь сюрприз для мамы, идет?

Глаза ребенка засветились в этот момент таким счастьем и самым искренним облегчением, что никакого ответа вампиру не потребовалось.

– Ты покажешь мне белочек? – по-детски эгоистично спросил Дамон, мгновенно забывая о своих бедах. – Дашь мне их подержать, как в прошлый раз?

– Конечно, – улыбнулся мужчина, наклоняясь. – А теперь беги спать, потому что утром я очень рано тебя разбужу. Белочки не любят показываться тем, кто долго валяется в кровати.

И чмокнул малыша в макушку, легким похлопыванием ладони направляя его к лестнице, ведущей в гостевые спальни. Однако, едва очутившись у первой ступеньки, он все же обернулся, поднес крохотную ладошку к губам, а затем отослал по меньшей мере с десяток воздушных поцелуев в сторону нарочно стоящей к нему спиной матери, и с утроенной энергией заскакал вверх по ступенькам, размеренно выкрикивая на весь дом: "Люблю свою мамочку, а завтра будут белочки!".

Фрэнки точно из глубокой сточной канавы вынырнула, когда вновь стала ощущать на своем теле щекочущие прикосновения.

– Это что было? – непонимающе уставилась она на увлеченного своим занятием вампира, силясь привлечь его внимание.

– Легкий флирт, – хищно прищурился Дамон, покрывая невесомыми, словно взмахи крыльев бабочки, поцелуями невесть как оказавшиеся обнаженными плечи девушки.

– Я не про это, – пришлось отмахнуться ей от донельзя довольной улыбки, кстати, совершенно непохожей на отцовскую. – У тебя в голове…это воспоминание?

– Что? – на первых парах недопонял юноша, а потому внимательнее присмотрелся к удивительно теплому и нежному взгляду светло-золотистых глаз. И мгновенно все понял, даже раньше, чем успел осознать, насколько огромную и непоправимую глупость совершил буквально секунду назад. Позволил какой-то девчонке, пусть и со смазливой мордашкой, хозяйничать у себя в голове! Что? Что она видела? До чего умудрилась докопаться за те пару минут, на которые он умудрился потерять контроль над собой и ситуацией в целом?! Настроение его переменилось тут же. Из милой девушки, пришедшейся по вкусу даже придирчивому сердцу, Франческа переместилась в разряд "враг народа", о чем еще сама не догадывалась.

– Воспоминание, – эхом повторила она, опуская веки лишь на миг, чтобы еще раз "увидеть" тот короткий отрывок. – Катрина и Клаус. О втором я тебе ничего не скажу, а вот первое имя мне очень хорошо знакомо…

– Заткнись! Заткнись! Закрой рот! – чуть ли не с кулаками бросился на нее вампир, распространяя вокруг липкие и обволакивающие волны Силы, пропитанные злостью. – Ты ничего не знаешь о моей матери! Ничего! Она не любила меня только из-за него! Чертовы Сальваторе! Они оба виноваты в том, что случилось! У меня никогда не было семьи! А ты знаешь, что это такое? Когда поначалу в тебе видят лишь обаятельную игрушку, которую так и хочется прижать к груди…вот только потом это чувство исчезает, сменяется безразличием, а затем и отвращением. Все понимают, что ты другой, отличающийся от большинства. Тебе не нравится кровь, а мать этим очень недовольна. Ты отказываешься убивать людей, и мама вновь разочаровано качает головой. В тебе нет жестокости, а они считают это уродством! Ты хотя бы на минуту можешь представить, что у моих развлечений были имена? Роузи, Стюарт, Робин и много еще тех, кого я не запомнил. А знаешь почему?! Потому что они были детьми! Маленькими детьми моего возраста! И я обязан был их убивать, иначе Она бы никогда не приехала больше ко мне! Клаус всегда стелился перед ней белой ковровой дорожкой, а на самом деле он меня ненавидел! Рассказать тебе о его любимой забаве?! Он пытался отыскать способ убить меня! Каждый день по два часа я терпел боль и унижение, а он лишь улыбался и предупреждал, что если я хоть словом обмолвлюсь об этом Катрине, то она больше никогда не появится в его доме! А я хотел ее видеть! Я любил ее! Всегда любил! И еще я знал, что когда-нибудь наступит в жизни тот день, когда я посмотрю в глаза мужчине, давшему мне жизнь, и спрошу: "Какого хрена?!". Почему он никогда не интересовался мной? Почему ни разу не спросил о моей судьбе?! Хочешь узнать ответ? Потому что я давно его знаю. С тех самых пор, как приехал в этот город. Все из-за этой суки! – он с остервенением ткнул пальцем в сторону двери, ведущей в подвал, от которой змеилась небольшая винтовая лестница, где буквально секунду назад материализовалась хрупкая фигурка Елены.

Елена медленно подошла к двери, ведущей в подвал, и замерла в нерешительности. Ее словно тянуло внутрь невидимой рукой, однако интуиция подсказывала, что гораздо благоразумнее послушать наконец ее и как можно скорее уносить ноги подальше от дома и того мужчины…Потому что это уже был не ее Дамон. Разумеется, очень похожий, почти так же одетый, но не ее.

Но она не могла просто уйти, ей необходимо было разобраться во всем. Ведь вполне вероятно, что там внизу, в подвале, какая-то жестокая и беспринципная тварь отдает приказы самому дорогому и единственному, мучает Фрэн или Стефана, а все из-за нее. Потому что никто из присутствующих в доме вампиров этой мерзкой лисе не нужен, она ведь "зовет" именно Елену.

Девушка сильнее сжала в ладони деревянный нож, который пятью минутами ранее отыскала в комнате итальянки. "Надеюсь, Фрэн не слишком обидится, когда узнает, что я рылась в ее вещах" – выдавила она из себя некое подобие улыбки, судорожно скрещивая пальцы на дверной ручке.

Удивительно, как всего одно движение может в корне изменить чью-то судьбу. Прислушайся она к голосу разума в этот момент, и все сложилось бы иначе. Но Гилберт храбро переступила порог тонущего в непроглядной тьме помещения и вздрогнула от неожиданности, когда дверь за ее спиной резко захлопнулась, будто намерено сообщая, что никакого пути назад нет. Она осторожно ступила на первую ступеньку и почувствовала, как сковавшая мышцы Сила обволакивает все тело, как каждая его клеточка намерено и осознанно поддается подчинению, но полностью "слушаться" она не спешила. Всего неделю назад Дамон, точно предвидя, с чем его принцессе придется столкнуться в скором будущем, объяснил, как без помощи вербены не поддаваться внушению. Тогда девушку безумно развеселила новая игра, которую она и не пыталась воспринимать серьезно, однако сейчас эти призрачные зачатки теории пришлись как нельзя кстати. Шаг за шагом придвигаясь к освещенному тусклой лампочкой пятачку пропахшего сыростью помещения, она выстраивала между собой и незримым некто барьер, при этом опасаясь сделать хотя бы намек на ошибку. Мужчина, чей голос она слышала в этот момент, но не понимала смысла слов, не должен был догадаться о ее стараниях, иначе… Возможно, даже смерть, хотя ей не хотелось думать о чем-то подобном.

"Давай же, Елена. Ты должна!" – мысленно уговаривала себя девушка, с таким трудом переставляющая ноги. Конечно, конечно, она должна была! В то время как глаза привыкали к мраку подвала, а ноги наливались свинцовой тяжестью, ей стали видны некоторые неясные очертания предметов, а затем и светящиеся лица вампиров. Франческа, прижатая спиной к отсыревшей стене, широкими от ужаса глазами наблюдает за ее самоубийственными попытками вытащить их всех из этого болота. Она не связана, но что-то невидимое точно сдерживает ее, не давая ни единой возможности вырваться. И, по всей видимости, темпераментную итальянку это злит больше всего остального.

А еще она кричала что-то очень злое и эмоциональное, но совершенно неразборчивое за стуком крови в висках. Елене на секунду даже показалось, будто сердце неожиданно решило перебраться в горло, настолько остро она чувствовала его биение на протяжении всего пути. Кстати, довольно короткого на ее взгляд.

Еще пять шагов, равносильных убийству пяти младенцев, и теперь их с Дамоном разделяют всего какие-то шесть-семь метров. Однако девушка не может больше идти. Все мышцы одеревенели в тот момент, когда на таком любимом лице блеснули холодные и злые черные глаза. Их взгляд парализовал ее, разрушил тот барьер, на который она потратила безумное количество энергии и концентрации, и он внушал страх. Настоящий, пропитанный паникой и вековыми ужасами. Он заставлял кровь стынуть в жилах, отчего по телу пробежала волна холода и отчаяния. Неужели это конец? То, к чему она стремилась на протяжении нескольких месяцев? Познать настоящее счастье, вкусить истинную любовь, понять, что ее жизнь до встречи с Дамоном была воплощением серости, чтобы затем добровольно шагнуть в объятия смерти…

В эту минуту правая ступня оказалась в чем-то вязком, липком и тягуче-противном. Елена с трудом удержалась от вскрика и титаническим усилием воли заставила себя продолжить изображать послушную сомнамбулу, а сама украдкой опустила взгляд вниз и закричала, правда, лишь мысленно. Стефан, весь в крови и с перекошенным от боли лицом, скрючившись, сидел на полу, где прямо под ним растекалась багрово-черная лужа…крови. Той самой, в которую она умудрилась наступить.

– Елена… – хрипло позвал ее вампир. – Беги…беги, пожалуйста.

Девушка не позволила себе заострить внимание на его голосе, решительно оттолкнула подкатывающие к горлу рыдания и сделала еще один смертоносный шаг вперед, не переставая повторять про себя всего одну фразу: "Ты сильная". От нее сейчас зависела жизнь Стефана, Франчески и, возможно, Дамона, внутри которого сидит это злобное нечто. Ей не на кого было положиться, не к кому обратиться с мольбой о помощи – сейчас она была наедине со своим страхом и болью. А потому, собрав в кулак все имеющееся в ней бесстрашие, любовь и смелость, Гилберт остановилась на расстоянии вытянутой руки от вампира и задержала дыхание, которое могло выдать ее с головой в считанные секунды.

– Из-за нее, понимаешь? Эта тварь разрушила всю мою жизнь! Она заставила меня превратиться в того, кто убивает. В того, кто никогда не научится любить, потому что некому было научить этому чувству, – с ненавистью выталкивал из себя Сальваторе каждое слово, не позволяя себе при этом смотреть на Елену. Несомненно, он готов был убить девочку, более того – он мечтал об этих часах, когда медленно и с наслаждением будет дарить ей смерть. Она должна была заплатить собственной кровью за то, во что превратилась его душа. Просто обязана!

– Послушай же меня, – осторожно попыталась вставить Фрэнки хоть слово в поток его пламенных высказываний, за что незамедлительно поплатилась.

Коротко прокричав: "Я сказал тебе заткнуться!", Дамон со всей силы ударил ее кулаком по лицу. Елена чуть было не вскрикнула от неожиданности, но вовремя вспомнила о своей роли в этом кошмаре, поэтому затолкала в рот костяшки пальцев и с остервенением сжала челюсти, в надежде ценой боли сохранить здравость рассудка.

Итальянка молча снесла пещерную грубость "сынули", так она мысленно окрестила поразительно точную копию своего лучшего друга, и даже внимания на обратила на рассеченную бровь. Главное, чтобы он не переключил свое внимание на Елену.

– Ты зря боишься, – уже более спокойно обратился к ней мужчина, вновь обретая человеческий облик пополам с чертовой любезностью. По всей видимости, бить девушек для него было рядовым занятием, потому как он и не подумал извиниться. – Я не трону ее до тех пор, пока не разберусь с вами двумя.

Он отошел от вампирши на почтительное расстояние, огляделся по сторонам и наткнулся глазами на вздрагивающую от каждого шороха блондинку, лицо которой было полностью завешано длинными спутавшимися волосами цвета пожухлой листвы. И с чего это все вокруг считали ее красивой? На его взгляд она была самой обычной, и вряд ли могла выделиться из толпы хоть чем-нибудь. Правда, детально разглядеть девушку ему пока не удалось, но и ожидать каких-то особых потрясений было глупо. Заурядная человеческая девчонка с пресным характером, построенном в основном на эгоизме, вряд ли могла прийтись ему по вкусу. Да и не нравились ему никогда представительницы отряда светловолосых и голубоглазых.

Тряхнув головой, мужчина заставил себя отвернуться от девушки, бросив из-за плеча повелительное: "Сядь", а затем с улыбкой на лице отметил, что она послушно опустилась на грязный пол, не побеспокоив его при этом и намеком на вопрос.

– Тебя я убивать однозначно не стану, – обратился он к Фрэнки, которая успела скрыть от него факт переглядывания с Еленой за надменной улыбкой. – И даже могу объяснить почему. Видишь ли, очень скоро эта игра подойдет к концу, а значит, из жизни исчезнет и подобие осмысленности. Сейчас у меня есть цель, а после смерти твоего дружка, уже полюбившегося мне дядюшки Стефа и этой идиотки, – Дамон невежливо ткнул пальцем в сидящую на холодном полу девушку. – Станет очень скучно. А на этот случай у меня останешься ты. С дикой жаждой мести за смерть братишек Сальваторе и их маленькой потаскушки. Я уже сейчас чувствую твою ярость и раскаленную добела ненависть. Хочешь небольшой эксперимент? – неожиданно предложил он, придвигаясь ближе.