Текст книги "Холодный почерк души (СИ)"

Автор книги: Александра Верёвкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 61 страниц)

К своему огромному ужасу он осознал, что не сможет. Нет, разумеется, ему приходилось убивать, иногда в приступе неукротимой злобы (как это было со школьным учителем истории), иногда ради спасения чьей-то жизни (как и своей собственной, например, в случае с охотниками), но никогда – для забавы. Дамон Сальваторе всегда был выше этого.

И сейчас ему предстояло хладнокровно воткнуть кол в тело вампира, с которым его связывает нечто гораздо большее, нежели кровное родство. Любовь…

Самому себе лгать было бессмысленно. Он всегда любил младшего братишку, заботился о нем, он был его слабостью. Слабостью из того разряда, которые принято скрывать за маской безразличия и неприязни. До встречи с Еленой мужчина считал открытое проявление чувств чем-то постыдным, грязным и неестественным, и только она одна смогла показать ему, каким безграничным в действительности бывает счастье, интуитивно понятное окружающим. Когда ты не боишься заявить о том, что любишь кого-то всей душой – это Сила, способная не разрушать, а строить. Именно в этой Силе и состоит величие человечества.

Выходит, ему придется отыскать какой-то другой не менее действенный способ вправить братишке мозги, потому что от убийства он решил на время отказаться. Если с Фрэн все в порядке, а братец всего лишь решил побаловаться чужим телефоном… Что ж, дети вообще шаловливые создания.

Но мужчине по-прежнему не давала покоя одна пугающая мысль: "Чем питается Стефан?". В его новых способностях он сумел убедиться воочию, и теперь угодил в область догадок и совершенной фантастики. Такого количества Силы он не встречал прежде, да и вряд ли мог встретить, потому что это было невероятным. Логическое объяснение могло существовать, будь младший Сальваторе более взрослым и опытным вампиром, но это не так. Во что на сей раз он переключился? Африканские слоны? Кровь невинно убиенных девственниц? Истребление ведьм? Несуразица, которая должна иметь хотя бы одно правдоподобное объяснение.

И что спасло жизнь Елене?

Юноша не мог похвастаться глубокими знаниями в области проклятий и всякого рода заклинаний, но ответ его очень интересовал. Ему уже приходилось однажды своими глазами увидеть последствия подобного рода "сглаза", поэтому с уверенностью можно говорить о том, что Сила и кровь бессмертного перед ним бессильны. Значит, кровь Дамона не могла стать той самой соломинкой, от прочности которой зависела жизнь принцессы. Сам напрашивается вывод о том, что ее Сила представляет собой нечто отличное от аналога бессмертных. Если предположить, что внутри девушки находится Свет (называть это можно по-разному: Добро, Любовь и прочий набор банальностей, которые имеют реальное воплощение в человеке), то ситуация становится предельно ясной. Мужчине довелось своими глазами увидеть сущность "болезни" любимой девушки, которая сводилась к наличию Тьмы в ее теле. Она должна была как бы "отравить" ее организм, заставить сердце остановиться, но Мисао, как и сам вампир, не учла некоторых завидных особенностей Елены. А что делала старая ведьма? Церковные свечи, святая вода, заговоры, нашептывания и прочая ересь, оказавшаяся на поверку довольно действенной. Иными словами, хозяйка пансиона помогла девушке, заставив ее саму бороться.

Юноша слабо верил в реальную возможность подобного развития событий, но факты говорили сами за себя. Он давно заметил то, на что его братец не обратил ни малейшего внимания – Елена обладает Силой, причем отличной от его собственной.

За всеми размышлениями, он успел немного "остыть", поэтому выезжая за пределы славного города Нью-Мехико не чувствовал даже сотой части того гнева, который одолевал его полутора часами ранее.

Съехав с главного шоссе на второстепенную дорогу, пришлось значительно сбросить скорость и уже более внимательно прислушиваться к своим ощущениям. Вокруг царила мертвая тишина, что в принципе было обычным явлением. Вампир находился в промышленной зоне, которая по всей видимости уже много лет не использовалась. Через пару километров его ждала новая неприятность в виде насмешливого знака об отсутствии проезда. Прихватив с собой внушительных размеров сумку, с лежащими внутри кольями и небольшим запасом наборов "Анти-Лис", позаимствованный у Дориана, он перекинул поклажу через плечо и торопливо осмотрелся по сторонам. По его ощущениям до ангаров оставалось около двух-трех километров, времени было еще предостаточно, но что-то подталкивало его в спину, заставляя ускорить шаг. Этим "что-то" стало самое отвратительное предчувствие того, что с подругой приключилась беда.

В человеческой скорости никакой необходимости не было, потому как свидетелей в подобного рода местности очень проблематично найти. Чувствуя себя невольным участником дурацкой видеоигры о постапокалипсическом мире, Дамон выбрал северо-восточное направление и побежал. Силой он пользоваться не стал, чтобы не привлекать внимания возможно затаившейся неподалеку лисицы, и полностью положился на сверхчуткий слух.

Ангары он увидел через три минуты, а вот выбрать подходящий не представлялось возможным. Причина была проста – ни в одном из них никого не было. Мужчина остановился, чтобы спокойно обдумать ситуацию, напряг все органы чувств и почти уговорил себя послать слабенькую волну, когда расслышал то, чего не заметил прежде. Тихий "ка-ап", сопровождаемый тяжелым ударом сердца, настолько редким, что явно не мог принадлежать человеку или же вампиру. Если только…

Он в одну секунду оказался внутри помещения, забыв на мгновение о необходимости скрываться, и сразу же почувствовал запах крови, смешанный с чем-то тошнотворно сладким. Все вокруг было окутано мраком, что никак не повлияло на ясность видения мужчины. Острое зрение зацепилось за темную фигуру, лежащую на полу, а обоняние подсказало имя несчастной – Франческа. Она лежала лицом вниз, неестественно подобрав под себя ноги.

– Как же тебя так угораздило? – вмиг оказался рядом с ней мужчина. Ему хватило одного взгляда на ее спину, чтобы вновь потерять над собой контроль. На правой стороне, немного ниже лопатки, торчала рукоятка ее же собственного ножа из красного дерева, который она так любила. Каким-то чудом Стефан сумел не задеть сердце, нанося этот гнуснейший удар в спину. – Фрэн, слышишь меня?

Вампир наклонился к лицу девушки и только тогда расслышал ответ:

– Подлый подросток, – прохрипела она, отплевываясь от крови.

– Я сейчас вытащу эту штуковину, а ты потерпи, ладно? – дрожащим от волнения голосом попросил он. Схватившись за резную ручку трофея, он резко потянул ее вверх, вызвав этим нечеловеческий крик. Девушка неестественно изогнулась в приступе боли и выдала совершенно непарламентскую речь, состоящую в основном из непечатных выражений.

– Тише-тише, – попытался умерить ее пыл друг. – Зря тратишь силы, лучше иди сюда.

Он притянул к себе ослабленное тело, потому что двигаться она была не в состоянии, прижал к своему горлу перемазанное кровью лицо и чуть отклонил голову в сторону, позволяя укусить себя.

– Я и не думала, что ты приедешь за мной, – откровенно заявила ему девушка, выговаривая слова с огромным трудом.

– Пей, – с нажимом произнес он, начиная выходить из себя. Даже сейчас, находясь одной ногой на пороге милого особнячка Дьявола, она не изменяла своим привычкам. Неужели пустые слова важнее жизни?

На этот раз подруга обошлась без комментариев, жадно нашаривая губами пульсирующую жилку. С первого раза укус не очень-то удался, что порядком разозлило обоих. Дамону не слишком понравилось отсутствие у нее Силы, без которой обмен превращался в настоящую муку, а девушка подверглась жестокой жажде, решившей добавить ей еще немного боли. Через пару минут ей все же удалось немного насытить голод, и с тяжелым вздохом отодвинуться от мужчины.

– Спасибо, – искренне произнесла она, грязной рукой вытирая губы. – Ты у меня вкусненький!

Юноша молча провел ладонью по ее спине, лично убеждаясь в довольно скором заживлении раны.

– Что вообще произошло? И откуда столько вербены? – он вновь сморщил нос, бросая брезгливый взгляд на то место, где совсем недавно лежала полуживая подруга.

– Стефик, видимо, подслушал наш разговор и взбесился, услышав о том, что ты увозишь Елену, – пробормотала итальянка, стараясь подняться на ноги. К ее огромному удивлению, сделать она этого не смогла.

На помощь тут же пришел мужчина, без труда поднимая ее на руки.

– Ну а дальше я ничего не помню, – закончила девушка, обвиваясь руками вокруг его шеи.

– Черт бы побрал этого Стефана! – зарычал он, подхватывая свободной рукой сумку и направляясь к выходу.

Оставаться здесь было бы неразумным поступком по многим причинам. Фрэнки все еще очень слаба, ангар пуст, что говорит об отсутствии здесь и лисы, и его драгоценного родственника, а это уже заставляет волноваться. Куда мог направиться братик? Ответ слишком очевидный, чтобы произносить его вслух.

– Знаешь, я тут пока лежала, о многом сумела подумать, – разрушила она цепочку размышлений друга. – И вот что могу сказать: хреново дело.

Вампир хмыкнул, удивляясь проницательности девушки.

Он уже подходил к машине, когда итальянка повела носом и радостно потерла ладони, молниеносно спрыгивая на землю.

– Сводишь меня в ресторан? – заливаясь хриплым хохотом, спросила она. Проснувшийся внутри нее хищник как нельзя лучше помог придти в себя, а жажда крови придала сил.

– Платишь ты, – подмигнул ей мужчина, учуявший то же, что и она: группа парней из пяти или шести человек, рыскающих по округе в поисках приключений, которые сами нашли их.

Франческа выбрала самый подходящий наряд для себя из той кучи тряпья, которую в этом магазине было принято считать «Модной одеждой из Европы», судя по вывески на двери сомнительного бутика, и бросилась переодеваться, на бегу скидывая с себя вконец испорченные дизайнерские вещи. Не стоит упоминать тут о том, с каким огромным трудом ей удалось уговорить Дамона остановиться на пару секундочек, потому что он обеспокоен одной проблемой: «Отсутствие Стефика в ангаре». И она полностью разделяла его тревоги, вот только никак не могла позволить себе творить добро и справедливость на планете в неподобающем виде.

Через пару мгновений она выпорхнула из кабинки, почувствовав себя настоящим человеком – довольная, сытая, отдохнувшая, она готова была любить весь мир за исключением нескольких тварей, не заслуживающих этого чувства.

Забравшись в Бугатти, она кинула извиняющийся взгляд на лицо друга, опустила глаза в пол и покончила на этом со светскими реверансами. Положив голову на плечо мужчины, она закрыла глаза, возвращаясь к их незаконченному разговору.

– Так почему ты все-таки приехал за мной?

– Ты думала, мне плевать? – оскорбился вампир. – Не ты ли всегда утверждала, что я целиком человечный?

– Я и сейчас так говорю, – спокойно согласилась девушка. – Просто мне давно стало казаться, что для тебя не существует выбора: "Я или Елена". Поэтому я еще час назад приготовилась умирать.

– Рад, что удивил тебя, – довольно улыбнулся друг, на секунду позабывший о своих тягостных раздумьях и необходимости безостановочно гореть огнем злобы.

Фрэнки ухватилась за столь прекрасную возможность хоть на один час отвлечься от размышлений о мести, поэтому решила продолжить дурачиться.

– Кстати, я тебе еще там хотела сказать, – как бы только что вспомнила она. – Я люблю тебя.

Жаль, что не удалось увидеть его лицо в этот момент! По всей видимости ей удалось очень искренне и ненавязчиво произнести фразу, которую она всегда считала более чем глупой.

– И что мне прикажешь делать? – нахмурился он.

– Схватить меня в охапку и расцеловать мое счастливое лицо! – пропела девушка и залилась хохотом, на всякий случай отодвигаясь подальше.

– Поганое чувство юмора, – буркнул Дамон, пронзая ее презрительным взглядом.

– Ой, да брось! Ты вечно такой серьезный, что иногда меня заносит, – поддела она его. – Еще скажи, что совсем меня не любишь! Или ты думаешь, что я не заметила твоей тревоги за свою персону, когда ты вбежал в ангар?

Каким-то непостижимым образом ей действительно удалось почувствовать все, что происходило с другом в тот момент. Он был на грани отчаяния, пытаясь напоить ее своей кровью, сыпал бесконечными угрозами, обещая братцу милые каникулы длиною в вечность, билеты на которые обязательно приобретет в ближайшее время, а конечным пунктом назначения поставит Ад. И это понравилось девушке.

Злобное рычание заставило ее подыскать иную тему для разговора. Что ж, пора привыкнуть. Ведь рядом с ней не белый и пушистый котенок, а кровожадный вампир Дамон Сальваторе (точнее тот, кем он всегда старался казаться).

– Ладно, молчу. Хотя нет, давай-ка разберемся еще с одним дельцем, – с особым наслаждением причмокнула она губами, и выпалила давно терзающий ум вопрос. – Как насчет отцовства?

Мужчина повернулся к ней лицом, позволив своему удивлению перейти всяческие границы.

– Ты о чем? – решил уточнить он.

– О ком, дружище, – просияла в ответ подруга. – О маленьких Дамонах, продолжателях славного рода итальянской фамилии.

– Стеф тебя по голове ударил? – продолжал он теряться в догадках. – Какие дети?

– Маленькие такие, с пухленькими щечками и умильными глазками, – не внесла никакой ясности девушка. – Просто я не знаю, могут ли быть у вампира дети. Мне нужно было успокоить твою принцессу, вот и ляпнула первое пришедшее в голову.

Юноша окинул ее взором практикующего психиатра, понимающе покачал головой, а потом со смехом ответил.

– Даже если и могут быть, то только между вампирами. Человек не в состоянии выносить бессмертного ребенка. Перед тем, как убить Стефана, обязательно задай ему этот вопрос, – посоветовал он, позволяя нахальной подружке вновь склонить голову у него на плече. – Братец у нас великий всезнайка, поэтому с радостью введет тебя в курс дела и…

– Подожди, – остановила его девушка. – А если Елена реально залетит? Коли уж теоретически сие возможно, то где гарантия безопасного секса?

– Фрэн, ты занимаешься глупостями, – отбросил шуточки мужчина. – Не забывай о частной жизни, пожалуйста, и ее неприкосновенности.

– Ладно-ладно, – примирительно произнесла итальянка. – Так как насчет роли главы большой и шумной семьи? У тебя такое лицо было, когда блондиночка задала мне свой офигительный вопрос, что я чуть от любопытства не умерла.

Она повернула к себе голову друга за подбородок, чтобы получить возможность своими глазами увидеть ответ на вопрос. Если исходить из ее ощущений, то категоричное "Нет" не должно слишком уж удивить, но что-то подсказывало, будто ответ будет чуточку другим.

Глава 11

Дамон уже приготовил отрицательный ответ, который должен был полностью удовлетворить любопытство подруги, когда раздумал произносить его вслух.

– Зачем тебе это? – раздраженно спросил он, вновь уделяя все свое внимание обратной дороге.

– Не поверишь, я просто хочу знать, – ехидно отозвалась Фрэнки. – Мы столько лет знакомы, но иногда мне кажется, что я совершенно чужой тебе человек. Не устаешь держать все в себе? Так ведь и крыша может поехать.

Девушка обиженно отодвинулась от него и уставилась в окно немигающим взглядом. Привычка друга принимать все как должное давно начала ее утомлять, а постоянное напряжение, в котором он находится круглые сутки, ощутимой стеной возникло между ними. "Фрэн, сделай то/сделай это, и никаких разговоров обо мне!". Действительно, проще днями напролет говорить и думать только о Елене. Нет, понятно, что он безумно ее любит, по всей видимости, еще и гораздо больше, чем себя, но… С появлением этой девочки в его жизни как будто что-то сломалось окончательно, да и в нем самом. У него появилась цель, а уже она в свою очередь преобразилась до идеи "Фикс". И формулировка данного пунктика звучала следующим образом: "Елена должна быть счастлива". И сделать это предстояло именно ему, причем, не руководствуясь логикой. Бред какой-то! Неужели он этого не замечает?

Вампир слышал каждую мысль своей рассерженной подруги, но не спешил с извинениями. Сейчас его гораздо больше волновала более насущная проблема с именем "Стефан". Он до сих пор не нашел в себе объяснений тому, что произошло между ними утром, и каким таким непостижимым образом братишка стал вдруг сильнее него?

– Давай сделаем так, – решительно развернул он лицом к себе итальянку. – Как только все закончится, я обещаю тебе ответить на любые вопросы. А пока расскажи о том, что ты увидела сегодня возле пансиона?

– Да там все было проще некуда, – начала она объяснения, когда раздумала затрагивать эту тему. Во всяком случае, пока некто не удосужится перестать делать вид, будто ее вопросов не существует в принципе. – Но я отвлеклась. Да или нет?

Мужчина тут же переменился в лице и с особой злостью бросил ей прямо в лицо предельно ясное: "Нет!".

Девушка потерла ладони и с похвальным рвением ухватилась за предоставленную возможность.

– То есть ты у меня вовсе не мечтаешь о семье? – вцепилась она в него взглядом. – Не представляешь себе нечто типа: огромный особняк где-нибудь в глуши мира, где радостно хлопочет по хозяйству в разы поумневшая блондинка-вампир, скромное солнышко светит исключительно в окошечки уютного гнездышка двух ополоумевших от страсти бессмертных и вокруг царит счастье, любовно выпестованное чудесной парой Елена и Дамон. Ты возвращаешься в сею обитель, правда пока неизвестно откуда… Ну скажем из донорского пункта. Тяжелый выдался денек, под мышкой у тебя три пакета с кровью и букет роз для любимой женушки. Кровово-красных, как и подобает всякому уважающему себя кровопийце.

– А почему три пакета? – помимо воли вырвалось у друга, о чем он тут же пожалел. Не стоило поддерживать ее глупости, потому что это слишком дорого будет стоить.

– О-о-о, – совсем уже погрузилась в мир фантазии Франческа. – Это самая завидная часть истории. У нас ведь счастливая семейка: ты, она и дитя. Такой шаловливый карапуз с румяными щечками, который с нечеловеческой скоростью несется встречать одуревшего от счастья папашу. Нет, не потому что так сильно любит тебя, а подталкиваемый жаждой.

– Это действительно мой ребенок? – вновь удивился юноша. – Знаешь, никогда бы не стал кормить его дрянью в пакетах.

– Что и требовалось доказать! – задорно рассмеялась девушка. – А насчет этой крови ты прав. Пробовала однажды данный напиток и с уверенностью могу сказать: вампиры такое не употребляют. Даже Стеф бы не осмелился… – ляпнула она и тут же замолчала, понимая, что время шуточек подошло к концу.

– У него теперь излишек смелости, – друг яростно сжал ладони в кулаки. – Так что ты видела?

– Да много всякой гадости, – сморщилась итальянка, вмиг становясь полностью серьезной. – Ты, когда был там, все терялся в догадках, откуда у него столько Силы. И вот что я могу тебе на это ответить: нет у него ничего подобного. Эта тварь длиннохвостая все подстроила. Она каждый раз посылала волну вслед слабенькой мощи Стефика, и ты чувствовал, будто братишка в кунг-фуисты записался. На самом же деле все было совершенно по-другому, хотя он и сам не догадывается, что его способности принадлежат отнюдь не выдающимся талантам мистера Сальваторе. Плюс ко всему прочему, он и не подозревает о том, что находится под строгим контролем мохнатой дамочки, которая ежесекундно из кожи вон лезла, помогая ему в разы увеличивать ненависть к тебе. Она нашла его слабость довольно забавной игрушкой, сделала правильные ставки, но я лишила ее победы на самом финише. Сомневаюсь, что малыш Стефи собирался тебя убить, хотя и был недалек от подобной низости, а вот в том, что я теперь кандидат в преисподнюю под номером один – можно даже не сомневаться. Лисице очень не понравилось мое вмешательство.

Дамон жадно вслушивался в каждое слово, лишь подтверждающее его догадки об истинном положении дел. Выходит, он оказался прав, полагая, будто младший вампир связался с плохой компанией. Осталось только найти способ вытащить братишку из-под "дурного влияния". А с этим могут возникнуть довольно неоднозначные трудности.

– Вы одни были, когда он…? – мужчина указал взглядом на лежащий на приборной панели нож, решив приберечь на более мирное время эти обстоятельные разговоры о поведенческой линии брата.

– Я точно никого не чувствовала рядом, иначе бы не позволила себе мило болтать с тобой о живой Мисоке, – пожала точеным плечиком девушка, делая особый акцент на слове "живой".

– Выходит, он сам задался целью достать меня, – задумчиво пробормотал друг, нервно постучав пальцами по рулю. – Как ему вообще удалось с тобой справиться, если ты говоришь, что Силы у него нет?

– Ты меня не слушаешь, – покачала головой Фрэнки. – Меньше всего я ожидала от него подлости, потому что мне стало его банально жалко. У нас по дороге выдалась минутка для небольшого разговора о Елене, и я готова была поклясться, что он все осознал. Да, младшенький ненавидит тебя до потери пульса, считает абсолютно бесчувственным, злобным монстром, который привык владеть тем, что ему никогда не будет принадлежать, но мне казалось, будто моя аргументация как-то повлияла на его точку зрения. Сводилась она к тому, что блондинка сама тебя выбрала и лично позволила тебе все те вольности, свидетелем которых стал малыш Стефан. В кои-то веки я готова была назвать его чуть ли не другом, протянуть руку помощи, дабы вытащить эту подлость из болота, в которое он угодил благодаря своим чувствам к девчонке, а потом звонишь ты и говоришь об отъезде. Я даже понять ничего не успела, как оказалась на полу. Кстати, – она хлопнула себя ладонью по лбу, только что вспоминая о последних расслышанных ею словах. – Он ведь что-то бросил мне в лицо… Нечто типа: "Подавись, тварь. И дружку своему передай, чтобы даже не пытался искать Елену".

– И ТЫ ТОЛЬКО СЕЙЧАС ОБ ЭТОМ ГОВОРИШЬ? – во всю мощь легких заорал мужчина, мгновенно изменившись в лице.

– Дамон, – пропищала итальянка, сжавшись в комок в надежде спрятаться от наполнившего салон автомобиля гнева. – Я это буквально секунду назад вспомнила.

Он никак не отреагировал на попытки подруги успокоить его. О чем он размышлял полчаса назад? Что не будет мстить? Все верно, просто убивать.

Кайлеб с показным спокойствием наблюдал за сборами своей девушки, испытывая непреодолимое желание вырвать из ее рук сумку. Ему категорически не нравилось то, что она поедет с ними «на охоту», как называл их затею Алекс, иными словами – глупость чистой воды. К чему приведет его жажда мести? Станет легче? Арнетт уже ничем не вернуть, а вот потерять они могут очень многое. Именно поэтому юноша несколько дней подряд без устали твердил одно и то же условие: Кэролайн остается здесь. Да, она скучает по родителям, своей прошлой жизни и всему тому набору обыденностей, которые в ней присутствовали. Но разве это повод необдуманно вмешиваться в разборку между вампирами и еще более сверхъестественными существами, со странным имечком китсуны? Он с радостью привез бы ее родных сюда или же в любой другой город, в котором живут обычные люди, а не сборище оживших мифов и городских легенд. Однако девушка оставалась непреклонной, точнее, решила до победного конца пользоваться природным нежеланием идти на уступки. В ход в данном случае шло все: шантаж, угрозы, лесть, соблазнение, капризы, истерики, вновь лесть и уговоры. В течение последнего месяца их отношения претерпели несколько стадий кардинальных изменений, и с каждым днем с ней становилось все сложнее. Она чувствовала, какую привязанность испытывает к ней ассасин, и пользовалась ей вовсю. Уже не впервые ему пришлось пожалеть о своей симпатии к стерзвозным характерам, и он все чаще стал замечать, что влюбился отнюдь не в достоинства этой девочки, скорее именно в недостатки. Ощущая раздражение от бесчисленного множества споров, возникающих практически на пустом месте, он ловил себя на мысли о том, что действительно счастлив рядом с ней. Как-то естественно и по-настоящему. Возможно, причиной тому служили головокружительные последствия мгновенных перемирий, когда обе стороны вывешивали белые флаги, чтобы от упреков перейти к взаимным признаниям.

– Злишься? – Кэролайн повернулась к нему лицом, заставляя вновь вернуться в пределы комнаты.

– Отнюдь, – процедил сквозь зубы юноша, делая вид, будто совсем не замечает ее попыток сменить его гнев на милость.

– Кайл, – возвела она глаза к потолку. – Я устала тебя уговаривать. Ты как маленький ребенок, которого не касаются взрослые дела. Неужели трудно поставить себя на мое место? Я живу здесь около двух месяцев, а уехала из дома недели на две раньше. Разумеется, соскучилась по родным. Мне осточертело торчать здесь, изображая из себя послушную девушку вечно всем недовольного вампира. Я хочу жизни, понимаешь? Настоящей, а не той иллюзии, которой ты заставляешь меня жить. Вокруг меня полчищами вьются жадные до крови бессмертные, вечно сравнивая меня с аппетитной котлетой. А потом уносятся прочь с одной мыслью, четко выведенной на лбу: "Она дочь Корвинуса". Запретный плод, что называется. Я тебя ни в чем не виню, – добавила она уже более нежно, смягчая тем самым эффект от высказанных претензий. – Мне действительно хорошо с тобой, но я не та, кто может радоваться уединенной жизни на краю света. Это сложно, любимый, не иметь возможности бесстрашно выйти на улицу без сопровождения. Я постоянно оглядываюсь, словно за углом меня кто-то поджидает. Другая жизнь – вот что мне необходимо.

Она обошла разложенный посредине комнаты чемодан, села рядом с мужчиной на диван, подобрав по себя ноги, и положила голову ему на плечо.

– Подумай над этим, пожалуйста, – прошептала девушка.

– А при чем тут поездка с отцом? – удивился он, обнимая ее за плечи. – Как она связана с твоим желанием начать другую жизнь?

Свою предыдущую речь она отрепетировала дважды, а вот ответа на этот довольно безобидный вопрос у нее не имелось. В действительности ее словно магнитом тянуло назад, особенно, когда выяснилось, с кем именно вновь живет Елена. Она и сама не могла себе ничего объяснить, резонно полагая, будто интуиция ее не подводит. Ей просто необходимо быть там, без всяких оговорок о возможной опасности. И больше всего девушку удивил тот факт, что едет она туда не ради забавы или из желания посмеяться над некогда лучшей подругой. Ее ждал Дамон. Да, именно так ей казалось. Интуиция, внутренний голос, предчувствие – называть можно как угодно, суть остается прежней. Он ее ждал.

– Мы ведь еще вчера все решили, – привычно стала отбиваться она от нападок ассасина.

– Я задал вопрос, – холодно произнес он. – Думаю, в надежде услышать ответ. Почему ты так рвешься в Феллс-Черч? Только ли из-за родителей?

Кэролайн не поверила своим ощущениям. Неужели все эти бесконечные споры велись по одной предельно смехотворной причине: он ревнует?! Практически привыкнув к откровенному выражению своих чувств, она незамедлительно задала этот вопрос юноше, в глубине души надеясь на положительный ответ.

– Ревную? – откровенно рассмеялся над ней он. – Даже если и так, это мое право.

Девушка мысленно поаплодировала своей персоне, развернула его лицом к себе, наблюдая как холодные темно-карие глаза медленно наливаются нежностью и светом, превращаясь в светло-золотистые очи, без единого намека на присутствие в них пресловутых красных точек.

– Когда мы поедем? – спросила она, не сводя с Кайлеба гипнотического взгляда.

– Завтра, – буркнул он, изо всех сил стараясь отвернуться. Ему совсем не понравилось то, что он сейчас чувствовал. Каким образом ей всегда удавалось добиваться своих целей? Почему именно рядом с ней он переставал быть одним из самых кровожадных вампиров в клане, и превращался в подкаблучника? Что она с ним делает?

– Я просто люблю тебя, – ответила она на все вышеперечисленные вопросы, легко догадавшись о сути его размышлений. – Страсть, помнишь? "Между вампиром и человеком она неизбежна", – немного переиначила она недавно вычитанный отрывок из старинной книги, которую не так давно отыскала в огромной библиотеке Алекса. Прочитать до конца она ее так и не сумела, но некоторые моменты дали ответы на огромное множество вопросов. В частности ее интересовала сама возможность отношений между обычной девушкой и бессмертным мужчиной. В книге ясно говорилось о том, что подобного рода чувства заканчиваются довольно плачевно, потому как обоим приходится очень тяжело рядом друг с другом. Для вампира кровь любимой женщины становится своего рода наркотиком, вызывающим мгновенное привыкание, но потом "дозу" приходится увеличивать и увеличивать, чтобы насытить все возрастающий голод. Чаще всего это приводит к смерти человека. Обмен кровью, бывали случаи, помогал избежать подобного исхода, однако обойти смерть можно только путем превращения. У бессмертных противоположного пола все происходит гораздо проще, потому что они более спокойны и уравновешены, нежели мужчины. Все это было изложено довольно путано и непонятно, из-за почти полувековой давности фолианта, но общую суть можно было ухватить, воспользовавшись любезными объяснениями Александра.

Еще девушку очень заинтересовала глава о ламиях (дети, родители которых оба являются вампирами) и их связи с ассасинами. Корвинус рассказал ей о том, что большую часть клана составляют как раз Рожденные, и что раньше превращение считалось допустимым лишь в случае с женщинами, которых специально отбирали среди человеческой расы. Им предназначалось стать своего рода начальной ветвью той или иной фамилии, говоря современным языком, они были суррогатными матерями. По Закону Хашишинов они не имели никаких прав на своего ребенка, и в большинстве своем их либо убивали, либо они добровольно выходили на солнце (действенный способ самоубийства, как поняла Кэролайн). Ее до глубины души тронула эта история, особенно потому, что отец Кайлеба сам был из числа рожденных подобным образом детей. Правда, как только ему удалось стать Главным, этой варварской традиции положили конец и вообще запретили вмешивать людей в дела клана. По какой-то нелепой случайности один пункт Правил, заставляющий стынуть кровь в жилах, заменили его братом-близнецом. По крайней мере, так показалось девушке. Убивать людей за опасное знание и заставлять женщин отдавать своих детей в жадные руки убийц – разницы не существовало.

Ламии во многом отличались от превращенных вампиров. Они не боялись солнечного света, имели гораздо большую Силу, были более терпимы к крови, потому что с детства учились контролировать жажду. На этой части повествования старший ассасин сделал изящную паузу, многозначительно переглянулся с девушкой, и пояснил, что до наступления совершеннолетия маленьких вампиров стараются ограничивать в крови. Если взрослому ламии она нужна около одного-двух раз в неделю, то ребенка поят ей не чаще двух-трех раз в месяц. Все остальное время они употребляют привычную для большинства людей пищу, разве что с некоторыми нюансами – обязательное наличие свежей крови (будь то животная или же человеческая). Девушка довольно смутно себе представляла подобное меню, поэтому удовлетворилась емким сравнением со стороны мужчины о соли, которая присутствует практически во всех блюдах.