Текст книги "Холодный почерк души (СИ)"

Автор книги: Александра Верёвкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 61 страниц)

– Нет, – с нескрываемым отвращением выплюнула Франческа.

– Ну ты же даже не дослушала, – умилился ее агрессивным настроем вампир, самым нежным образом потрепав по щеке. – Я отпущу тебя, если согласишься. Всего одно небольшое подтверждение моим словам, а? И при этом никакой Силы – я обещаю.

– Пошел ты знаешь куда?! – громко расхохоталась девушка прямо ему в лицо, лихорадочно прокручивая в голове любые возможные значения очень эмоциональных переглядываний с Еленой. Что она хотела ей показать? А может, спросить? Куда пыталась указать глазами? Или на что? Ей удалось уловить всего один миг, на который это бессмертное дитятко потеряло контроль над ситуацией по причине нахлынувшей злобы, и вопросительно глянуть на блондинку. Та в свою очередь не растерялась и украдкой продемонстрировала Франческе рукоятку судорожно зажатого в ладони деревянного ножа. Выдохнув, она позволила в душе звучать оркестру и фанфарам, а затем подчеркнуто холодно, но в тоже время очень соблазнительно произнесла, – Что за эксперимент?

Дамон тут же пришел в неописуемый восторг, который видимо привык выражать на окружающих, потому как он прижался к ней щекой и горячо зашептал:

– Я отпущу тебя сразу же, как только ты позволишь преподнести тебе этот сувенир в качестве подарка.

– Что значит: "отпущу"? – деловито осведомилась она, благоразумно задерживая дыхание на максимальный отрезок времени. От него до сих пор нестерпимо воняло кровью, что по пока неизвестным для нее причинам очень отрицательно сказывалось на самоконтроле.

– Уберу вот это, – судя по интонациям, улыбнулся мужчина, позволяя ей сжать наконец пальцы на правой ладони.

– Что за сувенир? – решила подвести девушка четкий итог, потому как чуяла, что в этом предложении не обошлось без подвоха.

– Увидишь, сладкая, – выдохнул он ей в волосы, вновь отстраняясь на почтительное расстояние. Обернувшись, вампир увидел сидящую всего в паре метров от него Елену, и уже приготовился дожидаться ответа итальянки за интересным занятием по изучению внешности отцовской игрушки, когда расслышал четкое: "Я согласна".

Фрэнки, точно в замедленной съемке, наблюдала за тем, как медленно и грациозно оборачивается парень, как красивые губы растягиваются в обворожительной улыбке, как хищный взгляд темно-карих глаз проскальзывает по ее телу, немногим дольше секунды задерживаясь на манящих округлостях женственной фигуры, а затем начинают "оттаивать" ее скованные холодом мышцы. И вместе с тем слышала усиливающийся крик Стефана, который стал быстро приходить в сознание. Легкий стон, слетевший с его губ, мгновенно перерос с вопль ужаса и лишь потом сменился надсадным ором, точно что-то бестелесное и крайне жестокое принялось рвать его изнутри.

– Что? Что ты делаешь? – в бешенстве накинулась она на упивающимся удовольствием вампира, одновременно с этим пытаясь вцепиться ему в глотку.

Но явно преувеличила свои силы, потому как в следующее мгновение оказалась зажата в стальных объятиях его рук.

– Ты ведь будешь мстить, сладкая? – вкрадчиво поинтересовался Дамон, ни на секунду не останавливая мучения младшего Сальваторе. Ему нужен был ее ответ, любой ценой!

– Да! ДА! ДА! – кричала девушка, предпринимая все новые и новые попытки вырваться и разодрать в клочья это жалкое подобие вампира. – Прекрати! Прекрати мучить его! Я прошу тебя! – в панике завопила она, понимая, что ничего не добьется путем собственных способностей. Если ей и казалось, будто сын мерзейшей Катрины преувеличивал, когда говорил о своей Силе, то теперь сомнений быть не могло: он явно не по зубам рядовому бессмертному.

Сорвавшаяся с языка мольба возымела действие – крики Стефана тут же стихли.

– А что мне за это будет? – елейным голосом спросил мужчина, с любопытством рассматривая заполнившееся отчаянием ореховые глаза. – Я ведь ничего не делаю просто так, – лениво напомнил он, надеясь тем самым поторопить ответ.

Фрэнки внутренне сжалась от отвращения, когда представила, чего на самом деле добивался этот урод своими действиями, но не смогла найти иного выхода из сложившейся ситуации. Только не тогда, когда от ее выбора зависит жизнь Елены и дальнейшее будущее Стефана.

– А чего ты хочешь? – игриво спросила она, по-кошачьи выгибая спину, чтобы как можно ближе прижаться к ненавистному кровопийце.

– Хм, – изобразил он задумчивость, будто старался подыскать какой-то очень непредсказуемый ответ, но, видимо, такового не нашлось. – Напомни, пожалуйста, куда умчался твой разлюбезный приятель? И как скоро обещал вернуться?

Девушка постаралась не измениться в лице, поэтому с самым бессовестным видом выдала откровенную неправду. Благо, столетия практики не прошли даром.

– Я не знаю, где он, а вот вернуться он обещал сегодня, – единым духом выпалила она, в тайне надеясь на благоразумие Елены, которая не станет вмешиваться в плавное течение на ходу придуманной лжи. – Поэтому если хочешь, я могу проводить тебя до ближайшего мотеля, а дальше посмотрим, – хитро подмигнув, итальянка осторожно вывернулась в крепких объятиях, со сцепленными зубами позволяя вампиру изучающе пройтись руками вдоль своего тела. Если повезет выбраться из этой передряги живой, то одним флаконом геля для душа ей явно не обойтись.

Мужчина без всякого стеснения воспользовался предоставленной возможностью, получая искреннее наслаждение от каждого прикосновения. Вероятно, девушка и впрямь ненавидела его гораздо сильнее, чем могла себе представить, раз взялась за такое грязное дело, как обман, однако ее тело считало иначе. Черт возьми, она действительно откликалась на его ласку! Притом с огромной охотой.

– Лгунья, – с восхищением шепнул он Франческе на ухо, зарываясь лицом в бесподобно пахнущие волосы. Только у бессмертных кожа могла источать настолько блаженный и совершенно неземной аромат. – Я ведь знаю, где мой дорогой родитель, и какие важные дела унесли его самовлюбленную задницу подальше от своей принцессы. Ваша ведьма полная дура, раз с такой легкостью поверила в байку об эффектом изнасиловании. Признаюсь честно, я не ожидал, что он так быстро примет все на свой счет. Думал, папаша попытается оградить свою маленькую потаскушку от меня всеми способами, напичкает ее чудо-снадобьями, станет кормить вербеной на завтрак, обед и ужин, выставит караул вокруг тела спящей красотки, а он… – нахальная улыбка обнажила белоснежные зубы, придавая ему некую схожесть с гиеной. – Но сценарий получился отменным! Правда, сладкая?

"Да чтоб ты сдох в мучениях!" – мысленно отозвалась на его монолог итальянка, но ничего похожего озвучивать вслух не стала.

– Ты так похож на него, – вновь оборачиваясь, прошептала она, облизывая губы, словно голодная хищница на водопое в дикую засуху. – И в то же время совершенно другой. Мне нравится, – добавила Фрэн, задумчиво разглядывая уже засохшие кровавые разводы на его щеках. И поймала себя на мысли о том, что говорит почти правду.

– А еще я могу делать это, – многозначительно повел Дамон бровью, громко щелкая двумя пальцами за ее спиной.

Вначале она не поняла, что имел в виду Сальваторе под словом "это", но уже через мгновение осознала, насколько порою внешность бывает обманчива. За красивым личиком с обаятельной и зверски сексуальной улыбкой временами скрывается такой запас гнили, что лучше и не знать о его существовании.

Горло сдавила ужасающая волна жажды – вековой, дикой и совершенно необузданной. Клыки заострились до такой степени, что надорвали нижнюю губу сразу в нескольких местах. В ушах поселился неровный звук гулкого биения чьего-то сердца, к которому примешивался сладкий отголосок струящейся по венам крови. А запах! Он заставлял девушку раз за разом втягивать в себя воздух, а потом жадно задерживать его внутри. Выдыхать было смерти подобно, потому что вместе с ним из организма выходил живительный набор чего-то жизненно важного.

Быстро определив, кому принадлежит вся эта аппетитнейшая какофония чувств и эмоций, вампирша резко выпуталась из объятий мужчины и со всей возможной быстротой присела на корточки рядом с Еленой. Та шарахнулась в сторону, впервые в жизни сталкиваясь с такой выразительной агрессией на лице брюнетки, и сильнее прижала к себе деревянный нож, который вряд ли способна была опробовать на его истинной хозяйке.

– Фрэн, – тихонечко взмолилась девушка, даже не пытаясь отвести взгляд от парализующих глаз женщины. – Это же я…

И не успела договорить свою мысль до конца, как оказалась схвачена за волосы и притянута ближе к оскаленным зубам, с минуты на минуту грозящим вонзиться ей в глотку. Коротко вскрикнув от боли, она покорно придвинулась ближе и что-то тихо зашептала итальянке.

– Так, милые дамы, – решился Дамон поучаствовать в девичнике, легким движением руки растаскивая девушек в разные стороны. – Никто никого не собирается есть. Я просто показал тебе, моя сладкая, отчего дорогой батенька так быстро сделал ноги. Качественная фенька, не правда ли? Сносит башню у любого вампира, даже травоядного, – он двумя пальцами отсалютовал сидящему невдалеке Стефану, который уже давно перестал подавать малейшие признаки жизни. – А теперь, бриллиант души моей, пропитанной жестокостью, – обратился он к ничего не понимающей Фрэнки. – Повторяй за мной. Первое, ты обязательно расскажешь папочке обо всем, что узнала от меня. Второе, забудешь ту ерунду, что увидела в моей голове, потому что это тебя не касается. Поняла?

Короткий кивок. И полнейшее безразличие к окружающему пространству. Видно, он переборщил с реальностью "наркотика" – так он называл эту забаву с вызовом жажды.

– Третье, это маленькое создание будет находиться у меня до тех пор, пока разлюбезный родитель не отыщет нас. И поверь, она мечтать будет о том дне, когда я наконец решу убить ее. Но стоит Дамону показаться мне на глаза, как в тот же миг его маленькая шлюшка экспрессом отправиться в Ад, где ей самое место. Четвертое, я буду ждать твоей мести, детка, – с улыбкой истинного победителя добавил вампир, теряя последние остатки былого интереса к своей новой знакомой.

Елена пыталась хоть что-то понять из его речей, но должна была себе признаться в полной несостоятельности. Монолог мужчины остался для нее под завесой тайны, а все перечисленные им пункты граничили с шизофренией. Однако одно ей удалось уловить точно – этот некто, управляющий Дамоном, собирается забрать ее не для увеселительной прогулки, а значит… Девушка бесшумно поднялась на ноги за его спиной, в последний раз окинула взглядом отсутствующее выражение на лице итальянки и, громко заплакав, обратила все внимание Сальваторе на себя. Сквозь размытые очертания неясной картинки перед глазами, ей удалось рассмотреть, как медленно и насторожено он поворачивается, как недоуменно изгибает бровь и тут же растягивает губы в ухмылке, потому что замечает судорожно зажатый в трясущейся ладони нож. Он не верит, что она осмелится причинить боль любимому мужчине, а потому позволяет себе засмеяться в голос над ее явной глупостью. Она не слышит его слов, хотя очень старается. Ей хочется верить, что это единственный выход, что по-другому просто невозможно, а внутренний голос спорит до хрипоты, втолковывая ей действительно важную мысль: "Ты собираешься воткнуть ЭТО в Него?!".

– Брось, сладкая, – с удовольствием поддакивает ее размышлениям парень, чем разрушает последние остатки сомнений.

– У ТЕБЯ НЕ ЕГО ГОЛОС! – во всю мощь легких вопит блондинка, и одновременно замахивается для сильного удара. Нет, конечно же не в сердце! Она ведь не может убить лучшую часть себя. В живот, на это у нее должно хватить сил!

Слезы градом льются по щекам, когда впереди возникает какое-то препятствие. Елена крепче сжимает рукоятку и с остервенением вонзает его в…Фрэнки?! Вампирша хватает ртом воздух, когда смертоносное лезвие проникает под кожу, с легкостью разрывая ткань тоненькой кружевной майки, и с нескрываемым ужасом смотрит Гилберт прямо в глаза. На ее лице застыл немой вопрос: "За что?", на который у обеих девушек буквально через секунду появился ответ. Дамон.

Мужчина смеется: холодно, зловеще и от души, потому как и надеяться на смел на столь удачную расстановку "пешек" в партии месяца. Стефан, почти что полностью обескровленный, уже минут пять как балансирует на грани жизни и смерти – очень трагично. Франческа, приложившая столько усилий к спасению миленькой блондинки, получила самый настоящий "удар в спину" от этой храброй особы, правда, не без его участия, конечно. Он мог представить, какова ее боль на вкус: металлическая, с кристаллами соли на губах, она расходится разрушительной волной вдоль всего тела, концентрируясь в самых незащищенных его участках. Она подчиняет себе все мысли, заставляет мечтать о смерти, растягивает время, для которого теперь существует лишь понятие вечности. Кажется, что это будет длиться бесконечно, потому как свет в конец тоннеля, райские сады и прочий бред, придуманный трусливыми людишками, всего лишь красочные байки. На самом деле вокруг тебя расстилается чернота, в зверином облике которой то и дело вспыхивают огромные красные круги – это постепенно умирает твое тело. Шаг за шагом…

Парень присаживается на корточки возле раненой девушки, с изяществом отталкивает от нее наглую девчонку, и совершенно не замечает, как та падает на пол, ударяясь головой обо что-то твердое.

– Больно, правда? – с интересом спрашивает он у Фрэнки, глядя на расползающиеся по ткани кровавые разводы. Глупая девчонка, по всей видимости, умудрилась как следует приложиться. Слишком много крови…

К его огромному сожалению, она не смогла ответить, сползая по стене еще ниже. Ноги…они уже не только перестали держать, но и не чувствовались вовсе.

– Банально, да? – продолжал засыпать ее односложными вопросами Дамон. – Умереть от руки человека, притом от удара собственной игрушки.

Фрэнки опустила веки, только чтобы избавить себя от вездесущей физиономии этого параноика. Ей уже с трудом удавалось расслышать его немного низковатый голос, что не могло не пугать. Неужели так бывает? Один недовампир или как там его, играючи может справиться с трехсотлетней ламией и пятисотлетним бессмертным?! Какими анаболиками его в детстве пичкали?

Не успела она хотя бы попытаться улыбнуться своим мыслям и невеселым шуточкам подсознания, когда боль в области живота стала просто невыносимой, но уже через секунду стихла. Совершенно.

– Я не знаю, почему это делаю, – ворвался в ее персональную темноту ласкающий полушепот. – Но ты мне определенно очень сильно понравилась.

Девушка захотела хмыкнуть в ответ, но не рискнула издать хотя бы некоторое подобие звука. Сейчас ее куда больше волновали собственные ощущения. Она чувствовала его Силу и плавилась от удовольствия под ее воздействием. Действительно, он не был вампиром. Лишь кем-то отдаленно напоминающим бессмертных, но со своими тараканами в голове, притом в самом прямом смысле. На детальный разбор мелькающих перед закрытыми глазами картинок у нее не хватало терпения, а вот голоса различить удавалось с легкостью. Фрэн не понимала, были ли это его мысли, или она путем неискоренимого любопытства сумела добраться до каких-то потаенных мест в душе этого склизкого типа, куда он предпочел прятать довольно интимные воспоминания.

– Черт тебя подери, Клаус! Неужели ты не в состоянии справиться с одним сопливым ребенком? – визжала молодая женщина. – Я не хочу его видеть!

– Катрина, – устало отозвался мужской баритон. – Он постоянно хочет видеть тебя, и с этим, увы, я не в силах бороться. Пойми, ему всего тринадцать лет. Наверное, это нормально для такого возраста.

– Да он весь ненормальный! – добавила децибел в голос собеседница. – Я прошу тебя, найди способ. Моя жизнь превращается в сплошной Ад рядом с этим сопляком. Господи! Ну за что?! За что мне это?! Я так люблю его, Клаус! Так люблю, и вынуждена целыми днями любоваться на эту жалкую пародию!

– Я не понимаю тебя, Катрина, – попытался вампир умиротворенным тоном добиться долгожданного спокойствия. – Зачем? Зачем убивать его?

– Он мне отвратителен! – затопала ногами девушка, теряя последние жалкие остатки самообладания. – Ты хоть знаешь, что это чудовище вытворило в последний раз? Он хотел внушить мне желание остаться с ним навсегда! Сначала просто уговаривал, а затем… – женщина задохнулась от негодования, видимо, в подробностях вспоминая тот вечер, о котором решила поведать другу. – Ты ведь сам рассказывал мне, будто у таких детей Сила открывается гораздо позже. Но у него она есть!!! Он в состоянии внушить вампиру что угодно! Понимаешь? ВАМПИРУ!

– И как же тебе удалось избежать его воздействия? – тоном искушенного знатока любознательности поинтересовался Клаус.

– Неважно, – заметно поубавила свой пыл мисс Пирс.

– Конечно, – высокомерно хмыкнул в ответ вампир. – Тем более что эти синяки уже давно зажили. Ты не считаешь, деточка, будто чересчур усердствуешь? В один далеко не прекрасный для тебя день, этот запуганный юнец превратится в одного из сильнейших полукровок современности и с удовольствием припомнит тебе свое детство. Кто ищет, тот всегда находит, моя дорогая, – философски подметил немец. – Ты жаждешь вытащить на свет отцовский характер, мечтаешь об убийственной жестокости, которую направишь отнюдь не в мирное русло, и когда-нибудь обязательно добьешься своего. В этом парне заложено неимоверное количество агрессии, которой еще не суждено выбраться на свет Божий. Но время так обманчиво…

– Не пори чепуху, – живо одернула его Катрина. – Он любит меня и никогда не посмеет…

– Видно, не одной мне…не повезло с мамашей, – фыркнула Фрэнки, когда очередной «сеанс» жесточайшего дебилизма подошел к концу.

– Сделай одолжение: оставь критику при себе, – едко попросил Дамон, сосредоточенно занимаясь ускоренным заживлением раны. – И перестань совать аккуратненький носик в чужие дела. Слышала когда-нибудь о негласных правилах этикета вампиров?

– О да, – с трудом выдохнула девушка. – К ним относ…ится, наверное, и наше с тобой своеобраз…ное знакомство. Ты всех женщин проверяешь…на…живучесть? А я-то облажалась, – невесело улыбнулась она, по-прежнему безуспешно пытаясь открыть глаза, чтобы иметь хотя бы отдаленно напоминающую реальность картину происходящего. Что он с ней делал? Оставалось лишь гадать, но ощущения были довольно приятными и немного необычными. Равномерное тепло, струящееся дымкой вдоль позвоночника, приятное покалывание в области груди и размеренное колебание перенасыщенного кислородом воздуха, поднимающего с пола микроскопические пылинки. Безусловно, вся эта гамма чувств была вызвана действием Силы, отдаленно напоминающей…

– Мы это исправим, сладкая, – довольно двусмысленно прошептал парень, крепко сжимая ее правую ладонь. – В следующий раз. Сейчас я играю слегка не по правилам, потому что так надо, но когда ты меня найдешь… – он мечтательно опустил веки, в мельчайших подробностях представляя себе эту милую и душевную встречу двух агрессивно настроенных созданий Ночи. Ничто так тяжело не заставляло биться сердце, как упоминание о разгневанной дамочке, жаждущей оторвать тебе голову тысячей иезуитских способов.

– Можно перебить твои…хм…красочные фантазии? – язвительно спросила итальянка после минутного "наслаждения" плодами его воображения, хотя на деле получилось больше похоже на жалобу. Голос был слишком слаб и непослушен. – Слово "месть" вряд ли…подразумевает под собой…секс.

– А вот эту мысль я советую тебе запомнить, – хитро улыбнулся вампир, заканчивающий не только с процессом исправления собственных ошибок, но и с образом милого кровососа в целом. – У меня уже приготовлена парочка опровержений. Поделюсь ими, когда у тебя найдется на это лишняя неделька-другая. Не скучай, детка, и как бы забудь поделиться об этой части нашей беседы со своим дружком. Папочке ни к чему такие волнения, да? Мы ведь должны беречь тех, кого любим! – весело добавил он, поднимаясь на ноги. И тут же замер от неожиданности, когда почувствовал, как ее ладонь категорически отказывается выпускать его пальцы из своего "плена". Он уже хотел поинтересоваться, не решила ли она проверить на совместимость таких два, казалось бы, разных понятия, как "секс" и "месть", но не успел подобрать достаточно ироничный тон.

– Не трогай Елену, – очень серьезно и в то же время без всяких угроз попросила Франческа. – Хочешь своенравную игрушку? Забирай меня. Поверь, ты об этом никогда не пожалеешь, а девочку…оставь в покое. Я была там, в гробнице, в день смерти твоей матери…и знаю, кто помог ей шагнуть под ультрафиолетовые лучики. И если ты ищешь виноватого, то прямо сейчас…можешь поздравить себя с достижением результата. Это была я, – без всякого стеснения соврала девушка и быстро поднялась на ноги, чтобы с достоинством встретить гнев "сынули". Кажется, до сего дня ей никогда не приходилось замечать, насколько самоубийственной бывает любовь. И неизвестно, кого из сладкой парочки она рвалась защитить в первую очередь: Елену, которая явно не заслужила ни одной из свалившихся на ее голову бед; или Дамона, за душевное спокойствие которого придется расплатиться ценой собственной жизни.

– Не-ет, – не слишком-то уверенно выразил мужчина свое недоверие. – Это не могла быть ты. Она. Только она, по-другому и быть не может, – с поразительным упрямством зашептал Сальваторе, выразительно поглядывая в сторону лежащей на холодном и сыром полу девушки. Видно, от удара головой она потеряла сознание и до сих пор не сумела придти в себя.

– А ты проверь, – подначила его итальянка, вытягивая вперед левую руку. – Посмотри это и скажи, что я не убивала ее.

Он тут же демонстративно отвернулся, при этом не давая сомнениям захлестнуть себя с головой. Даже если она говорит правду, то доказательств получить неоткуда. Кровь вампира – единственное, что действовало на него почище любой вербены. Она не просто обжигала горло и лишала Силы, в достаточном количестве эта жидкость являлась губительной. Один из немногих способов раз и навсегда распрощаться с вечностью, правда, за одним маленьким исключением, о котором ему не очень хотелось думать.

– Знаешь, – неожиданно разозлился мужчина, в первую очередь на самого себя за излишнюю слабохарактерность. – Тебе стоит поумнеть прежде, чем примешься меня искать. А пока наслаждайся, – изящным взмахом руки он вернул девушку в уже облюбованный ею угол, без всякого сожаления убрал любую возможность пошевелиться, а затем отвесил умопомрачительную улыбку, которая выглядела самым что ни на есть хамским образом. – И даже не пытайся путаться у меня под ногами, – напоследок посоветовал он, ловко, словно тряпичную куклу, поднимая с пола Елену.

Смотреть на обеих барышень было выше его сил, поэтому без долгих прощаний и длинных речей, вампир двинулся по направлению к выходу, насвистывая на ходу нечто бодрое, чтобы хоть как-то заглушить давящие на уши гневные вопли Фрэнки. Ему не слишком понравилось словосочетание "сукин сын", однако возвращаться было бы очень опрометчиво с его стороны. Он и так уже потратил уйму времени на эту безусловно горячую девчонку, а до заката оставалось немногим больше часа.

Бросив блондинку на стоящий посреди гостиной диван, обтянутый потертым велюром, юноша присел рядом, старательно выстраивая роящиеся под черепной коробкой мысли в стройный ряд. Разумеется, словам взбалмошной папиной подружки он не поверил. Ее не было на тот момент в городе – в этом не приходилось сомневаться. Какой бы хитрой, наглой и беспринципной тварью не являлась Мисао, Силы в ней было явно недостаточно для столь широкомасштабного обмана. Она показала ему, как все выглядело на самом деле, и он мог поклясться, что в ее рассказе не было и капли лжи.

Решив разобраться со спутанной паутиной тайн чуть позже, Дамон прислушался к царящей в доме тишине, неровному дыханию Елены, которая уже начала приходить в себя, и с содроганием отметил недалекое присутствие еще одной куклы, забытой в машине.

– Черт, – раздраженно проронил он сквозь зубы, злорадно отмечая все увеличивающееся количество бесполезных игрушек. Последнее время вокруг него стало виться слишком много девчонок, большую часть которых давно бы следовало передушить одним махом. Вот что ему делать с Кэт? Выбросить, точно конфетную обертку? Неплохо, конечно, если он жаждет поделиться подробностями своего дьявольского плана мести со всеми и каждым, потому как эта девчонка всю дорогу была для него кем-то вроде глухонемого слушателя. Тогда другого выхода просто нет… – Кэт! – не слишком заботясь о тихо постанывающей от малейшего громкого звука Гилберт, прокричал парень. Конечно, "серая мышка", сидящая в машине, могла не расслышать его четкого приказа "явиться сию же секунду", не воспользуйся он при этом Силой. Однако уже через две минуты это аморфное и полностью подчиненное гипнозу существо стояло на пороге покосившегося особнячка дорогого родителя и безразличным взором тухлой рыбы оглядывало стены и потолок на предмет узнаваемости.

– Сходи на кухню и принеси мне нож, – ласково улыбаясь, потребовал вампир. – Самый большой и острый, из тех что удастся найти, – крикнул он вдогонку послушно удаляющейся фигуре, переводя все свое внимание на Елену, лица которой он до сих пор так и не увидел. – А теперь ты, юная и непроходимо глупая мисс. Поднимайся.

Девушка покорно приняла сидячее положение, слегка поморщившись от боли во всем теле, и неторопливо убрала ниспадающие на лицо прядки волос за уши.

– Не любишь, когда тебя контролируют? – со смешком произнес вампир, медленно поднимая взгляд с рисунка футболки вверх. Танцующие мишки на залитой солнечным светом полянке собирают цветы; плотно облегающий шею стеганый воротничок; манящая сеточка венок, среди которых темной полоской выделяется бьющаяся в неистовом ритме артерия; слегка задранный подбородок; красивые чуть приоткрытые губки сочного оттенка только распустившейся розы; обаятельный носик, немного распухший от слез; веер пушистых светлых ресниц, отбрасывающих тени на бледные щеки. А дальше были глаза – огромные аквамариновые очи, смотрящие на мир с поражающей воображение наивностью. Он знал их. И любил. Любил всю свою сознательную жизнь, с самого раннего детства. С тех самых пор, когда некоторые ребятишки только учатся читать и писать. И по сей день любит. Ее чудесный взгляд настоящей Снежной Королевы…

И то, что он сейчас в них увидел, поразило его до глубины души. Слезы…Она?! ОНА ПЛАЧЕТ?!

Ему никогда не приходилось прежде видеть ее такой слабой, беспомощной и одновременно очень напуганной. Кем? Кто посмел обидеть единственно важное в жизни сокровище?! Его…

– Мама, – одними губами выдавил из себя вампир, накидываясь с объятиями на застывшую, словно мраморное изваяние, от ужаса Елену. Он целовал ее лицо, зарывался носом в волосы и никак не мог поверить в случившееся. Каким-то непостижимым образом эта Женщина, недостающая и, пожалуй, единственная половина его души, оказалась жива! И не просто жива – она рядом. РЯДОМ С НИМ! И плачет, видно от счастья, потому что он тоже не сумел сдержаться и позволил одинокой слезинке скользнуть по щеке. Правда, очень вовремя спохватился и выдал ту самую улыбку старшего Сальваторе, которую она так любила.

Гилберт тихо сходила с ума, осторожно пощипывая себя за руку. Если взять во внимание разговор вампиров в подвале, в котором с поразительной частотой мелькало странное звукосочетание "отец" и прибавить к нему его недавнюю реплику, понятную любому смертному, то получается…Иначе как бредом и не назовешь.

– На, – разрушил их однобокую идиллию пространный голос Кэтти, протягивающей мужчине какой-то поблескивающий в темноте предмет. Елена вздрогнула, когда поняла, что это нож. Огромный кухонный тесак, предназначенный для разделывания мяса.

Дамон на секунду оторвался от своих восторгических душевных воплей, отсутствующими глазами проследил за рукой Кэт, перевел взор на прижатую к собственной груди голову Елены и очень быстро все понял. Во всяком случае, гораздо раньше, чем это сделали девушки.

– А теперь будем веселиться, дамы, – осклабился он в хищной улыбке, забирая принесенную вещь. Чудовищный план созрел тут же, а вот его воплощение может занять чуть больше времени. Однако забавным он покажется только ему.