Текст книги "Холодный почерк души (СИ)"

Автор книги: Александра Верёвкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 61 страниц)

– Может, все-таки объяснишь, как это понимать? – с трудом выдавила из себя Кэролайн уже избитый вопрос, с надеждой вглядываясь в лучащееся самой теплой улыбкой лицо.

– Пожалуй, не смогу, – развеял Кайлеб ее ожидания, отбрасывая в сторону ироничный тон. – Ты даже не представляешь, через какие бесконечно мучительные круги ада я прошел, сидя здесь. И жажда тут совершенно ни при чем. Не знать где ты, что с тобой, зато очень хорошо представлять себе, на какую низость способен Дамон, – давай уж называть его этим именем – помешанный на кровожадности. Я и сам когда-то баловался… – он тяжело вздохнул, обрывая себя на полуслове. Вовсе незачем было напоминать ей, насколько похожи порой бывают вампиры, ставящие себя превыше простых смертных. – Признаться, меня поразило то, как охотно ты обнимала эту мерзость, что-то горячо шептала ему, просила забрать поскорее, но я вовремя сумел взять себя в руки.

– Я…я… – прозаикалась Кэр, мгновенно сжимаясь в удивительно крепкий и слаженный комок из боли и стыда, который тут же окрасился во всевозможные краски отчаяния. Ведь ей совершенно нечем было себя оправдать, за исключением пары-тройки глупых причин, вроде "гормоны" и "я запуталась".

– Не надо, – отрицательно помотал головой ассасин. – Ты думаешь, что я не знаю тебя, но очень сильно ошибаешься. Мне известно о каждой мысли, мелькавшей в этой чудной голове, – он прижался губами к ее макушке и со смехом добавил, – притом удивительно захламленной для столь юного возраста.

– И ты…ты не сердишься? – казалось, девушка и сама не поверила, что сумела произнести столь опасный вопрос вслух, потому как мгновенно прикусила слишком длинный язык и отвернулась к стене, выражая крайнюю степень недовольства собственной персоной.

– И злюсь, и ревную, и мечтаю о том дне, когда выберусь отсюда, только чтобы порвать в клочья жалкую полубессмертную тварь, – с самым невинным видом перечислил Кайл, даже не пытаясь по обыкновению настаивать на непрерывном контакте взглядов.

– Тогда к чему этот спектакль? – опрометчиво решила полюбопытствовать Форбс, подскакивая на ноги. Ее неожиданно разозлил тот факт, что он всего лишь претворялся. Был тем, кем по сути не являлся никогда, только чтобы в очередной раз доказать ей, насколько лживы вампиры?! Как искусно умеют пудрить мозги даже без использования своей чертовой Силы?! Она и без него знала!

– Маленькая моя, какой спектакль? – изобразил мужчина крайнее удивление, хотя догадывался, каким именно образом она поняла его слова. Пришлось нарочито громко и медленно подходить к ней сзади, а потом так же осторожно стараться повернуть к себе лицом. Ему почему-то казалось, что одно неловкое и слишком резкое движение в состоянии напугать девушку до смерти. И даже ее почти что цветущий вид, полное отсутствие синяков, ссадин и порезов, которые еще неделю назад "украшали" стройную фигурку, никак не повлияли на его излишнюю бережливость. – Я же не говорил, будто злюсь на тебя. Может, мне недостает некоторой доли человечности, но ума всегда было достаточно. Я в курсе, какие чудеса с женщинами творит Сила, и что несет за собой внушение. Сам очень часто пользуюсь…точнее пользовался, – тут же поправился он, опережая любые недоуменные вопросы. – А еще я знаю, что ничего настоящего между вами не было, – очень тихо добавил юноша, легко касаясь губами надменно повернутой в его сторону щеки.

Кэролайн плавно обернулась, точно исполняла какое-то очень пластичное па в балетном стиле, недоверчиво сузила изящно очерченные темными ресницами кошачьи глаза и окончательно уверилась в собственном сумасшествии. Хотелось тут же спросить: "И только поэтому ты теперь лапочка-душка?"…Господи, сейчас она хотела назад прежнего Кайлеба – агрессивного, ревнивого до чертиков, злого и абсолютно по-хамски воспитанного, потому что знала, как себя с ним вести и разговаривать. Однако теперь у нее был лишь этот присыпанный сахарной пудрой вариант.

– Объясни мне сейчас же, что с тобой происходит! – грозно приказала она, для наглядности демонстрируя свою решительность путем капризного топанья.

– Какой же иногда ты бываешь глупенькой, – засмеялся ассасин, указательным пальцем обводя контур обиженно сжатых в тонкую полоску губ. – Я ничего не знал о тебе две недели, если не считать тех отрывков воспоминаний, которыми охотно делился Дамон. Но их вряд ли можно было назвать успокаивающими.

– Что? – похолодела она до самых кончиков пальцев с такой внезапностью, будто оказалась в самом сердце Ниагарского водопада, где стремительно набирающие скорость струи воды не только заставляют покрываться кожу мурашками, но и причиняют физическую боль. – Что он тебе показывал?

– Много чего, – хмуро протянул он в ответ, пряча взгляд разом почерневших от ярости глаз за пушистым веером ресниц. – Больше всего мне запомнилось та… – не зная, какое слово будет звучать менее отвратительно, мужчина просто добавил тихое, – в душе.

Именно в эту минуту, девушка отчетливо различила в себе желание провалиться сквозь землю. Его красивый грудной голос, так спокойно описывающий все ее эмоции на тот момент, каждую мимическую складку и морщинку, подмечающий давно выветрившиеся из памяти мелочи…Это было невыносимо. У нее даже создалось стойкое впечатление того, что это месть: жестокая, циничная и полностью оправданная.

– …Я никогда тебя не отпущу, – продолжал заливаться соловьем вампир, без всякого упрека смотрящий Кэр прямо в душу. Одной рукой он разглаживал длинные пряди спутавшихся от излишней сырости волос, а второй, плотно сжатой в кулак, лихорадочно превращал незаметно подобранный с пола камень в кучку микроскопической пыли, спокойно просачивающейся сквозь пальцы. – Даже если ты сама захочешь уйти. Знаю, звучит это дико, и ты в корне не согласна со мной, потому что нельзя заставлять любить… Но ведь и убивать грех! А я без тебя умру.

– Кайлеб, о чем ты вообще? – силилась Форбс осмыслить его путанную речь, потому как большую часть этого монолога провела в каком-то коматозном состоянии.

– Очень скоро ты все поймешь, – отделался он туманным ответом, зачем-то принимаясь расстегивать молнию на куртке Дамона, уже не способной согреть вконец заледеневшее тело. Девушка лишь успевала хватать ртом вязкий воздух, да вздрагивать от удивительно нежных прикосновений мягких пальцев к открытым участкам кожи. – Я дам тебе все, что ты нашла в этом… Обещаю. А знаешь почему?

Она покачала головой в ответ, неохотно позволяя снять с себя единственную действительно важную вещь, которая, казалось, должна была защитить ее в этот момент. Правда, пока неизвестно от чего. Однако мужчина проявил невиданную доселе заботливость и стянул кожаное изделие до локтей, при этом скрещивая ее руки, буквально тонувшие в широких рукавах, у себя за спиной.

– Потому что я – эгоистичная тварь, каких мало.

Опять это ничего не значащее пояснение, еще больше запутавшее Кэролайн. И теплота вокруг… Жарким огнем горящая кожа. Она изо всех сил старалась быть ближе к нему, чтобы в случае чего сильные и такие родные ладони сумели подхватить ее прежде, чем кипящая мыслями голова встретится с каменным полом. Что, в принципе, очень быстро произошло. Последнее жгучее усилие, призванное вытащить из вязкого болота дурноты заблудившееся в трех соснах сознание, а потом…

Ассасин крепче прижал к груди девушку, ловко справляясь с застежкой куртки, и с удобством устроился у противоположной к двери стены. Конечно, заставлять ее спать было вовсе не обязательно, но ему так хотелось побыть с ней прежней, что удержаться оказалось невозможно. Тем более никакой Силы прикладывать не пришлось. Их ведь не зря учили разбираться во всех этих странных "точках", коими усеяно человеческое тело. Ни одного названия он не выучил до сих пор, а вот пользоваться иногда приходилось.

Конечно же, Кайлеб во всем разобрался, притом еще раньше, чем стройная ножка мисс Форбс переступила порог темницы во второй раз. И сказку о внушении придумал исключительно ради себя, дабы заткнуть разошедшееся самолюбие. Каким образом удалось сдержаться, когда увидел ее: здоровую, смущенную, растерянную, слегка подавленную, при этом уже тоскующую по тому, кто этого совершенно не заслуживает, как всегда ослепительно прекрасную; всего в нескольких шагах от себя? А многие ли из нас, глядя в виновато-печальное отражение всем известного нам "Я", способны наброситься на него с кулаками? Вот и у вампира не вышло, потому как только истинный глупец способен своими руками искалечить собственную душу.

Наверное, с его стороны было огромной ошибкой прощать эту пропитанную пороками девочку, но другого выхода просто не имелось. Всего через несколько часов ее заберет тот, кого она уже впустила в свое сердце, а ей останется лишь безропотно подняться на ноги и пойти… К свету ли, тени, мраку или той самой ДРУГОЙ жизни, о которой Кэр так мечтала в последнее время – неизвестно. У людей из двух зол принято выбирать наименьшую, вот только кто из них попадет под это понятие? Полувампир, с напрочь съехавшей на почве любви к садизму крышей, открыто называющий ее игрушкой, или же чуть более вменяемый ассасин-вампир, стукнутый тем же пыльным мешком в том же темном переулке. И у лже-Дамона наблюдался целый ряд явных преимуществ.

– Дай мне время, маленькая, – обратился он к спящей Кэролайн, с трудом сглатывая проступивший в горле комок. – Совсем немного, чтобы я вспомнил. Вспомнил себя и ту жизнь, которую вел до превращения. Я никогда не рассказывал тебе, что связывает нас Алексом? Почему я люблю его, как родного отца, а он принял меня за сына? Мы никогда не говорим с ним об этом, но помним, что нас объединило.

Он замолчал на секунду, пытаясь понять, к чему все это рассказывает, тем более тому, кто не слушает по совершенно естественным причинам, и выяснил, что только так может объяснить самому себе все причины. Именно в таких молчаливых беседах он отыщет настоящего Кайлеба Колтона – молодого мужчину, отдавшего душу за жизнь возлюбленной.

– Наверное, ты никогда бы не поверила в эту историю, потому что знаешь только меня теперешнего, – грустно улыбнулся он, с тщательностью золотоискателя на прииске выуживая из воспоминаний прозрачные обрывки прошлого. Это ведь было одним из условий Шиничи, когда его только привезли в клан: никаких воспоминаний. Покойный лис лично приложил мохнатую лапку к тому, чтобы в его голове не осталось ровным счетом ничего, но иногда все же что-то всплывало на поверхности, заставляя юношу терзать названного отца вопросами до бесконечности. И в один отнюдь не радужный для Корвинуса день, он сдался и сухо пересказал сыну события, при которых и произошла судьбоносная для обоих мужчин встреча. А там уже… – Ее звали Сьюзен Честертон. Чопорная англичанка, раз в году приезжавшая на мою малую родину навестить каких-то дальних родственников. Не я один готов был сложить весь мир к ногам этой гордой леди, но выбор пал именно на меня. Сейчас я и не вспомню, как выглядела эта девушка, да оно и не важно. Тем летом должно было состояться наше венчание. Я помню, как парил в облаках, от переполняющего душу счастья, как без устали молился Господу, благодаря его за бесценный подарок, проводил дни и ночи у ее окон, мечтая поймать хотя бы одну скромную улыбку, которая заменила мне еду и питье. В те времена отношение к женщине было иным, в том числе и мое собственное. А потом она заболела. Оспой. И мир вокруг меня рушился на глазах, так же постепенно, как умирало ее тело. Мой отец собрал лучших докторов штата, недели проводил в разъездах, силясь отыскать необходимое лекарство, но все было тщетно. Ни один препарат так и не дал результатов. День ото дня моей Сьюзи становилось только хуже. Я круглосуточно находился у ее постели, выполняя роль сиделки, по великодушному разрешению ее дядюшки. Мы понимали, что сделать что-то уже невозможно, но безрассудно тратили последние силы на то, чтобы перебороть болезнь. В последний день августа поздно вечером в дом моей невесты постучался мужчина, представившийся Александром. Он сказал, что разыскивает меня по поручению отца, якобы тот просил передать сыну нечто срочное и немаловажное. Уже тогда Корвинус был одним из сильнейший вампиров, поэтому без лишних предисловий, как только мы остались наедине, он рассказал мне о том, кем является и предложил помощь. Наверное, несложно догадаться какую? Он даст ей своей крови взамен на…мою жизнь. Может быть, я действительно любил ее настолько, что тронулся умом в тот момент, а может, в те времена благородство путали с суицидальными замашками, но я согласился, притом без всяких раздумий. Безропотно принял вечность, даже не предполагая, какая участь ждет меня впереди. Из отчаявшегося влюбленного я превратился в хладнокровного убийцу, поедателя человеческих душ, отвратительную голодающую пиявку… И никогда бы не вспомнил о значении слова "любовь", если бы не встретил тебя. Мою единственную, ту, ради которой вновь тянет на сомнительные подвиги. Я знаю, что до сих пор не научился давать что-то взамен, а отнял почти все, но обязательно исправлю эту оплошность в будущем. Потому что впервые люблю по-настоящему, – полушепотом закончился свою сбивчивую исповедь Кайлеб, мелко дрожащими губами прижимаясь к ее теплой щеке. А минутой позже расслышал в отдалении шаги, легкой поступью приближающие к нему если не старуху Смерть, то ее верного подданного уж точно.

Глава 35

Дамон надел куртку, судорожно сжал в кулаке ключи от Бугатти и уже готов был, не оборачиваясь, выйти за дверь, когда Елена вздрогнула во сне и перевернулась на другой бок. Длинные светлые волосы, серебрящиеся в лунном свете, столь неосмотрительно решившем скрасить тусклым сиянием ее красочный сон, еще больше разметались по подушкам, что и заставило его вернуться. Лишь на секунду присесть около ее постели, а затем сдвинуть в сторону щекочущие шею прядки, но какая-то благоразумная часть сознания не позволила ему совершить таких очевидных глупостей. Не после того, что привиделось Бонни. Не тогда, когда он отказался от любой возможности прикасаться к ней до тех пор, пока не научится справляться с жаждой. Хотя сейчас дело было вовсе не в голоде…Эта физически ощутимая ненависть к человечеству, окружающему миру и в первую очередь к ней. За что? Он не понимал. Почему? Откуда в его голове уже существовала четкая картинка того, что описала ведьма?

Ответы он собирался получить сегодня же, потому что дальше так продолжаться не может. Как ему удастся защитить свою маленькую принцессу от злобно настроенного мира, если он сам представляет для нее огромную опасность? И хотя в душе все же сидело прямо-таки огромное недоверие к Стефану, да и к самой девушке, если быть честным до конца, играть в русскую рулетку и дальше не представлялось возможным. Все эти "сдержусь или как?" начинали изрядно действовать на нервы.

Так и не найдя в себе силы даже на одно невинное прикосновение, мужчина выпрямился, поборол в себе желание воспользоваться окном второго этажа, чтобы лишний раз не сталкиваться с "горячо" любимым братцем, и выскользнул за дверь, тихонечко притворяя ее за собой. К его видимому раздражению, младший вампир все еще "тусовался" в коридоре, явно поджидая родственника с очередной дурацкой тирадой на тему: "Ты не должен так поступать, мой дорогой брат" и далее по списку.

– Стеф, тебя кошмары мучают? – ехидно осведомился Дамон, лениво отмахиваясь от его изучающего взгляда. – Отчего не в постельке в столь позднее время?

– Ты хоть понимаешь, что делаешь? – выдал он свою порцию вопросов, решительно сокращая расстояние между собой и братом. Затем буквально вперился в него глазами и едко добавил, – Не ты ли обещал ей, что никогда больше не сделаешь больно?! А теперь бежишь от проблем, даже не пытаясь что-либо исправить!

– Я ни от чего не бегу, – мгновенно вспылил старший Сальваторе, хватая брата за грудки. Видимо, намек Стефана о трусости не пришелся ему по душе. – Делаю это для ее же блага. Или ты такой тупой, что не в состоянии понять происходящее?

– Да все я понял, – не менее агрессивно рявкнул юноша, резко высвобождаясь из его хватки. – И все, что ты собираешься сделать – бред сивой кобылы. Начнем с того, что у тебя нет кольца, – плавно стал перечислять он брату свои доводы, со всей возможной поспешностью переводя разговор на более спокойные интонации. – Признаю, что по моей вине, но исправить уже ничего не могу. Как ты собираешься…

– По-моему, уровень твоего критинизма принял скверные обороты, – театрально огорчился вампир, в некотором роде благодарный братишке за отвлеченную беседу. В подобном тоне весь путь до лестницы занял считанные секунды, с каждым шагом все больше удаляя его от той, чей образ будет рвать на части измученное сердце еще несколько следующих дней. Жаль, не удалось попрощаться…Короткое: "Я скоро вернусь", позволило бы мужчине чувствовать себя как минимум не сволочью вселенского масштаба… – У бессмертных вроде меня есть парочка значительных преимуществ. Я о Силе, братишка. Может, для тебя это будет новостью, но я кое-что умею в области погоды.

– Хорошо, – с должной самоиронией принял младший Сальваторе не слишком обидное поражение. – Но не кажется ли тебе, что все это довольно странно? Бонни звонит именно тогда, когда в доме кроме нас с тобой и Елены никого нет. Разумеется, ее сообщение должно было тебя напугать…

Дамон очень выразительно хмыкнул, замирая на последней ступеньке, но решил дослушать очередной за уши притянутый аргумент брата до конца.

– …Я же вижу, каким ты стал в последнее время, – не слишком заботясь о правильной формулировке, продолжал юноша. – Для тебя как будто никого не существует, кроме Елены. И я последний в списке тех, кто способен признать эту истину, но все же сделал это.

– Возьми с полки пирожок, – язвительно "поблагодарил" вампир, нехотя оборачиваясь у порога. – А от меня отвали, будь добр. Вернусь через три дня, и если узнаю хоть об одном подвиге с твоей стороны, будь то даже самый невинный взгляд в ее сторону… А я обязательно узнаю об этом, – сразу предупредил он всевозможные пути к ухищрениям, к которым, по его мнению, вполне способен был прибегнуть Стефан. – В больницу твои останки отправятся в наперстке. Потому что с этого момента в первую очередь я буду спрашивать с тебя, братец.

– Да это ловушка, Дамон! – без экивоков заявил юноша, зло сжимая ладони в кулаки с таким видом, будто готов был любой ценой остановить разом выжившего из ума родственника. – Фрэнки говорила мне что-то насчет Алекса и его подлостей. И что? Я, по-твоему, похож на вампира, способного противостоять восьмисотлетней ламии? – в отчаянии выложил он из рукава главный козырь, с улыбкой наблюдая за мгновенной переменой в таких родных черных глазах. Почему-то ему раньше никогда не приходилось замечать, насколько брат похож на их мать. Совсем как в том детском стишке: "…А глаза-то мамины".

– Я понять не могу, чего ты хочешь от меня? – с показным равнодушием поинтересовался мужчина, заметно поубавив прыть в попытках покинуть дом как можно скорее. – Чтобы я остался и был с Еленой? Уволь, мне уже поведали, чем это закончится. Постой… – неожиданная догадка ядовитой стрелой пронзила сознание, заставив так крепко сцепить челюсти, что на скулах проступили желваки от злости. – А не задумал ли ты отсидеться в зрительном зале, пока я буду терять рассудок от запаха ее крови? А потом, как самый геройский Супермен, спасешь девочку из лап зверского чудовища, покусившегося на единственное драгоценное сокровище в твоей жалкой жизни? Опытным путем решил доказать ей, какая я тварь?

– Дамон, – обессилено простонал младший Сальваторе, возводя руки вверх в подобие молитвенного жеста. – Я пытаюсь как-то исправить то, что сделал Елене. Сейчас мы преследуем одну и ту же цель: ее безопасность, именно поэтому я…

– Пошел ты к черту! – окончательно потерял самообладание вампир, порядком подуставший от ненужных разговоров. Плевать он хотел на цели Стефана, его причины и догадки. И за какие грехи Господь наказал его таким братом? Что за болезненная тяга к извечной стратегии? Какая еще теория? Он и без этих тягомотных раздумий составил четкий план, сводившийся к одной простой мысли: убивать надо всех. Ловко отлавливать по одному, лишать жизни, а потом уже разбираться, кто и по каким причинам перебрался на темную сторону. Сначала зарвавшегося Алекса, затем его обнаглевшего сыночка, следом чудную Кэролайн, потому как эта парочка порядком надоела ему своим присутствием, а потом уже и до Мисао дойдет черед.

Оказавшись на свежем воздухе, который после удушающей беседы с братцем показался чуть ли не живительным, вампир призадумался над тем, куда отправится в первую очередь, а затем все же решил задержаться ненадолго. В конце концов, хлюпик (он же святой Стефан, предводитель белок и прочих лесных чудиков) мог оказаться прав в некоторых вещах. Корвинусу вполне подходит подобный вид подлости: бить по наиболее слабым сторонам. А посему пришлось отогнать Бугатти за два квартала, а затем вернуться к покосившемуся особняку, чтобы дождаться возвращения Франчески, которая не заставила себя долго ждать. Не прошло и полчаса с момента расставания с любимой машиной, в которой надолго поселился упоительный запах волос Елены, как на пороге замаячила слегка растерянная вампирша. Проводив взглядом ее стройную фигуру, скрывшуюся за дверью двухэтажного "сарая", мужчина облегченно выдохнул и направился к автомобилю, по дороге закапывая глубоко внутри первые признаки вековой тоски по своей девочке. Ему давно следовало выйти на "тропу войны", а не дожидаться более удачной возможности, которая все никак не желала предоставляться. Хотя с другой стороны, раньше в нем не было такой звериной злобы, каковая появилась сейчас. Никто не смел пытаться разрушить то, что он строил несколько лет. "За Елену – убью любого" – в его случае, это были не просто горячие слова решительно настроенного мужчины. Своеобразный девиз…

Кайлеб с едва различимым для человеческого слуха рычанием наблюдал за тем, как медленно открывается давно уже ставшая ненавистной стальная дверь, одновременно с этим крепче прижимая к себе спящую девушку.

– Ты только не кусайся, хашишин, – пропищал тоненький и до отвращения знакомый голосок, а следом в помещение скользнула нескладная фигурка девчушки. Мисао. – Я пришла по делу потрепаться, – добавила она, совершенно по-кошачьи встряхиваясь.

Вампир резко поднялся на ноги, игнорируя любые проявления разума, быстро перекинул Кэролайн за спину и со всей возможной злостью отреагировал на неожиданный визит.

– Что тебе нужно?

– О-о, – закатила лиса чуть раскосые глаза к потолку, легким щелчком пальца заставляя дверь вернуться на место с протяжным стоном "уинь". – Мне нужно от тебя кое-что, а взамен я предложу эту обаятельную девочку. Видишь ли, в последнее время красотка проявила очень яркий интерес к одному нашему общему знакомому и довольно скоро сделает тебе ручкой. Хотя… – она поближе присмотрелась к замершему у противоположной стене юноше, задним числом отмечая его полную боевую готовность, а потом театрально вздохнула. – Вижу, ты уже в курсе.

– Говори четко: зачем пришла? – гневно поторопил ее ассасин. Еще бы! Силенки-то стали не те, чтобы необдуманно разбрасываться ими направо и налево.

– Будем вершить справедливость, – хищно улыбнулась китсунша, пытавшаяся за данные ей пару секунд определить все мыслимые и немыслимые желания вампира, которого беспокоила лишь озвученная недавно проблема. – Дамону, а если быть точной, то его сыну, твоя малышка не нужна в принципе. Он с ней играется, впрочем, как и всегда. Только вот это милое создание, которое ты прячешь за спиной, вряд ли понимает сию короткую истину. Хочешь откровенно? – издевательски поинтересовалась девчушка, начиная получать удовольствие от все усиливающейся ярости Колтона. – Она его любит, а вот тебя…нет. Уж прости за прямоту, дорогой.

– И ты предлагаешь…? – вопросительно изогнул он бровь, потратив последние жалкие остатки самообладания на то, чтобы более чем спокойно отнестись к недавно прозвучавшей новости. Кайлеб отказывался верить в действительность жестоких истин, однако с фактами спорить было бесполезно. Умом он понимал, что Мисао в кои-то веки говорит правду, а вот сердце…

– Я верну тебе девчонку в считанные секунды, – проявила она благородство, всем своим видом демонстрируя невиданную доселе широту души. Хотя какой там! У нее просто был свой интерес в этом вопросе, оставалось только выяснить: какой именно. – Взамен попрошу самую малость, как уже и говорила.

– Чего ты хочешь? – с показным безразличием уточнил мужчина. Разумеется, на ее условия он соглашаться вовсе не собирался, но поддался этому странному чувству под дурацким названием "А вдруг…". Даже если есть всего один шанс из десятка тысяч, крохотная надежда, микроскопическая уверенность, он просто обязан ими воспользоваться! Лучше сожалеть о сделанном, чем корить себя всю оставшуюся вечность за малодушие.

– Пусть она выяснит, как убить это ничтожество, – в миг проявила лисица серьезность, теперь уже безбоязненно подходя ближе. А затем сразу избавилась от недомолвок, добавив, – Я про Дамона, младшего из них.

– Вот как?! – чуть ли не в голос хохотнул Кайл, в который раз удивляясь предельной лживости рыжих созданий. – Ты извести решила этого красавчика? А у меня спрашиваешь совета, каким образом добиться нужного эффекта?! Слушай, твой братишка нравился мне определенно больше, пусть земля ему будет пухом с гвоздями, – глумливо припечатал вампир, ехидно наблюдая за посеревшим лицом собеседницы.

– Тебя…хашишиновское отродье…ЭТО НЕ КАСАЕТСЯ! – во всю мощь легких гаркнула Мисао, однако глубоко спящая девушка даже не шелохнулась от столь яркого выражения эмоций. – Заставь свою потаскуху расспросить его, и дело с концом!

– А вот это ты зря, – зловеще протянул юноша, презрительно сжимая губы в тонкую полоску. Удивительно глубокие золотые глаза в мгновение ока затянуло угольно-черной дымкой, а зрачки подверглись леденящей душу пульсации, ровно как и в разы увеличившаяся Сила, плотным кольцом опоясывающая вампира и его девушку. Секунду-другую китсунша гадала над тем, что произойдет в следующее мгновение, а затем грохнулась на пол, прикрывая голову руками.

"Чертов вампир", как окрестила она озверевшего хищника, проведшего две томительно долгих недели в самой раздражающей неволе, наглядно продемонстрировал лисе свои навыки воспитания, лениво выдавливая из себя поучительные высказывания.

– Никогда не смей называть ее иначе, как Кэролайн, – сквозь зубы прошипел он, хватая девчушку за шиворот. С улыбкой на губах, достойной самого Иуды, мужчина поднял трусливо сжавшуюся в комок лисицу вверх на расстояние вытянутой руки, а затем почти что тепло посоветовал впредь держать язык при себе, чтобы жизнь казалась более простой и менее болезненной. И только после двух согласных кивков позволил себе ослабить хватку, брезгливо опуская трусливое существо на пол. – А теперь объясни мне, чего добиваешься? Отчего вдруг такой интерес к убийству полубессмертных?

– Он…Дамон, в смысле…слишком силен, – мучительно выдавила из себя сестра Шиничи, без устали растирая детскими ладошками занемевшее горло, на котором тут же стали проступать следы пальцев ассасина. – Мне не с руки оставлять его в живых. Или ты против? Хочешь и дальше делить…Кэролайн с ним? – вовремя напомнила она себе о необходимости пользоваться глупым именем. Что за кровососы окружают ее в последнее время?! Соплюны какие-то…

– Хорошо, – почти что искренне улыбнулся Кайлеб, вспоминая об известной пословице о терпении и трупе врага, проносимого течением ближайшей речушки. – Такой вариант мне подходит. Но разве ты не в курсе, чего он боится? Дерево, вербена, святая вода, быть может…Солнце?

– Ничего из перечисленного, – развела она руки в сторону, наглядно демонстрируя сыну Корвинуса свою явную неосведомленность в этом вопросе. – Солнце и дерево бесполезны, святая вода – бред. Вербена, розалия, папоротник и мать-и-мачеха – чушь. Человеческими болезнями он не болеет, обычным оружием его тоже не убьешь. Серебро бессмысленно, хотя я все-таки удосужилась проверить эту феньку на деле. И если уж совсем с головой уходить в дебилизм, то соль тоже отпадает за ненадобностью. Остается лишь огонь, но поджигать мне его не с руки, – хихикнула девчушка, хотя вряд ли ощущала в себе хоть каплю веселья. Ее единственной проблемой на данном этапе должна была стать Елена, однако интуитивное чутье, к слову, очень неплохо развитое, подсказывало, будто стоит заняться более насущными вещами. Кажется, по завершению акта мести, Дамон Сальваторе (притом скорее всего оба сразу), ничтоже сумнящееся порвет ее, аки Тузик грелку, о чем свидетельствовало удушающее число фактов.

– Гляжу, ты сильно его недолюбливаешь, рыжая, – понимающе закивал хашишин головой, краем глаза наблюдая за съежившейся у стены Кэр, надежно защищенной его мощным ореолом Силы. Жаль, что этим простым на данный момент действом, он не мог дать ей тепла, потому как девочка явно чувствовала себя не лучшим образом, судя по синюшным губам и беспокойно подрагивающим векам. – Почему именно она должна "развести" пиявку на правду? Я могу и сам попробовать!

На этот раз Мисао от души посмеялась, вслушиваясь в переполненный глупой храбростью тон вампира. Однако! Всего одна оплошность с ее стороны, а уровень самооценки Колтона превысил все мыслимые лимиты. И откуда такая уверенность?! Ради сопливой девки готов рискнуть собственной жизнью?

– Кайл, тебе он не скажет, – очень вежливо пояснила лиса, хотя на самом деле на языке вертелись отнюдь не парламентские речи. – А вот твоей девочке…весьма вероятно. Пусть попробует добиться от него откровенности, построит глазки…Не знаю, в общем. Любыми способами вытащит из Дамона правду. В конце концов, пусть переспит с ним, если это потребуется. В противном случае и ты, и я останемся в проигрыше, коли не выясним, при виде чего эта тварь корчится от боли.

Мгновенно просчитав гнев Кайла по участившему сердцебиению и стуку крови в висках, китсунша подскочила к двери, рывком распахнула ее и выскочила в коридор, очерчивая на полу возле порога какую-то замысловатую кривую линию, которая просто не позволила Силе ассасина выбраться за пределы комнаты, точно являла собой какое-то невидимое препятствие.

– Она все равно переспит с ним, Меченый, – гнусно хихикнула девчушка, задорно потряхивая смоляными волосами с рубиново-красными кончиками. – Так посоветуй ей воспользоваться шансом, чтобы вытянуть из гада побольше интересных сведений. Этот придурок тащится от нежности, поэтому живо растреплет свои поганые тайны.