Текст книги "Холодный почерк души (СИ)"

Автор книги: Александра Верёвкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 61 страниц)

С достижением восемнадцатилетнего возраста Рожденному предлагается выбор: взрослеть дальше или же остановить старение, тем самым окончательно закончив свое превращение. Сам Алекс не видел никакой необходимости в постоянной молодости, поэтому ограничился порогом в тридцать один год.

– А Кайлеб? – задала она вполне логичный вопрос. Он ведь сам рассказывал, будто его превратили, хотя ту беседу с большим трудом можно назвать откровенной. В тот памятный день юноша добивался своей привычной цели: нарушение Закона с последующим убийством глупой девушки, которая решила выслушать его якобы "правду" до конца. – Он – ламия?

В тот момент ей казалось, что более неподходящего названия для этого мужчины просто не существует. Вампир – звучало зловеще, гордо и загадочно; ламия – сухо, туманно и смешно.

Отрицательный ответ Главного позволил свободно вздохнуть лишь на секунду, потом к ней вновь подкралось любопытство.

– Как же он может находиться на солнце?

Ответ оказался настолько путаным, что ей по сей день не удалось полностью понять суть услышанного. Превратил его Корвинус, сам же научил всему, чем владел, а вот остальным занимался с ним Шиничи. Именно он отбирал среди новорожденных самых сильных, выносливых и злых ("как будто речь шла о собаках" – подумалось девушке), "воспитывал", показывал, как питаться эмоциями. Если опустить все животрепещущие подробности, которые ей в большинстве своем пришлось пропустить мимо ушей, то Кайлу пришлось пройти нечто вроде "курса молодого китсуна" по ускоренной программе. Разумеется, добродетели и человечности это отнюдь не способствовало. В конце каждого "семестра", если только можно назвать подобным словом кромешный Ад, через который проходили молодые вампиры, самым лучшим из них делались татуировки. Здесь их называли "Метками", но суть от этого не менялась. Молодых людей клеймили каким-то особым составом, и именно данный "знак отличия" позволял им беспрепятственно находиться на солнце круглые сутки, чем отнюдь не могут похвастаться обычные превращенные. Александр считал, что дело вовсе не в татуировках, а в особом заклинании, используемом Шиничи, но факт оставался фактом – солнечный свет не оказывал на них никакого губительного действия.

– Но я не видела на нем татуировок, – растерялась тогда девушка. Может, она и не была самой внимательной особой на свете, но доскональным знанием идеального по своей красоте тела Кайлеба могла похвастать перед окружающими.

– Затылок, моя дорогая, – благодушно ответил Главный. – Оттого и любовь к длинным волосам.

….Она машинально провела ладонью по светлым прядям, выплывая из воспоминаний, и только сейчас поняла, что находится под пристальным вниманием двух удивительно красивых и очень любопытных глаз.

– Как же я тебя люблю! – покачал головой мужчина, наклоняясь к ее губам.

Дамон вбежал в дом с такой скоростью, что даже не расслышал наставительного оклика подруги: «Тише будь, ты ведь ее напугаешь!», за свистящим шумом ветра в ушах. На время он позабыл обо всем на свете, за исключением своей принцессы, и не обратил никакого внимания на ее сон. Просто подхватил на руки, прижал к себе и с облегчением позволил сердцу и дальше надсадно биться о ребра.

Елена, вопреки заверениям Франчески, не испытала и намека на испуг. Она расслабленно повисла на плечах мужчины, бросая быстрый взгляд за окно. Солнце действительно еще не успело сесть, а это значит лишь одно: он в тысячный раз сдержал данное ей слово.

– Фрэнки? – тихо прошептала ему на ухо девушка, тут же вспоминая о причинах спешного отъезда.

– Все окей, солнышко! – раздалось от двери. – Вы друг друга не задушите? – с наигранным волнением поинтересовалась итальянка, взглядом знатока оглядывая тесные объятия сладкой парочки.

– Тебе не о чем волноваться, – парировал вампир, еще крепче сжимая в ладонях смысл всего своего существования. Ему не надо было напоминать себе о том, что стоит быть осторожным, потому что это правило уже вошло в привычку.

– А Стефан? – с нескрываемым отвращением произнесла девушка имя младшего брата. Сегодня в ней окончательно умерло все, что раньше связывало ее с этим… Странно, но человеком она больше не могла его назвать. Мужчиной – тоже. Она могла смириться с чем угодно, готова была побывать на месте подруги любимого, выдержала бы любое предательство с его стороны, молча снесла несправедливые нападки на Дамона, но только не то, что сегодня произошло.

Ответить ей хотел мужчина, однако первой сумела завладеть ее вниманием его приятельница.

– Зря ты винишь его во всем, – как ни в чем не бывало неслась она на волне лжи. – Стефик избалованный подросток, который решил поиграть во взрослые игры. Побаловался чужим телефоном, заставил старшего брата сгрызть ногти, а потом голыми пальцами выточить кол для своей персоны, перепугал тебя, но на этом его ограниченная фантазия закончилась. Я лишилась любимой раскладушки, твой вампир двух килограммов нервов, ты получила массу разочарования, потому что даже у бессмертных существует порог подлости. На этом и порешили, – примирительно закончила она, поворачиваясь к ним спиной. – Я повезла детишек на вокзал, а то они уже рвутся наверх, дабы порвать в клочья одного неудачливого бессмертного, у которого сегодня явные нелады с гороскопом. Блондиночка, люблю, целую. Дружище, помни о безопасности своих постельных подвигов.

И залившись хохотом, умчалась вниз по лестнице, жизнерадостным криком призывая Мэтта и Бонни поторопиться.

Мужчина решил быть с собой предельно честным, поэтому оставил свое недоумение на более подходящее время. Он не понял ни слова из того, о чем сейчас разглагольствовала знакомая, оттого и переключил все свое внимание на растерянные фиалковые глаза.

"И не вздумай увозить ее отсюда" – строго предупредила его вампирша. "Я все объясню позже, а пока умерь свой пыл любым из предложенных Еленой способов".

– То есть он ничего не сделал Фрэнки? – практически одновременно услышал он еще и вопрос. – Ты приехал и что?

– Мы встретились с ней по дороге, – туманно пояснил юноша, совершенно не понимая, зачем обманывает ее. Что задумала его подруга? И почему так трудно было сообщить о своих планах заранее? – Как ты себя чувствуешь?

Он обеспокоенно пробежался глазами по ее лицу, затем бросил внимательный взгляд на постель, лично убеждаясь в наличии спокойного сна, которым баловала себя девушка до его возвращения, заметил на прикроватной тумбочке тарелку, повел носом воздух и разочарованно вздохнул.

– Тебя даже покормить успели, а ведь я гораздо лучше сумел бы приготовить куриный суп.

Рядом с ней как нельзя лучше удавалось одно трудновыполнимое действие – он умел отвлекаться. В этом способствовали многочисленные желания, которые сменяли друг друга с едва уловимой скоростью. Каждый ее вдох заставлял думать о чем-то гораздо более отвлеченном, нежели окружающая реальность или нечто подобное.

– Немного болит все тело, но в целом я довольно бодрая, – запоздало ответила девушка, одновременно пытаясь понять причины происходящего вокруг нее кошмара.

– Тогда тебе нужно поспать, – безапелляционно заявил ей вампир, разбирая постель. – Обещаю, что все время буду рядом.

К его удивлению споров не последовало. Елена безропотно кивнула головой, залезла под одеяло, с огромным трудом сумела дождаться вампира, обвилась рукой вокруг его груди, свернулась клубочком и мгновенно заснула. Все это говорило о ее безграничной усталости, что отнюдь не удивительно после того, что ей довелось пережить сегодня.

Дамон строго следовал данному ей обещанию, поэтому и в мыслях оставался исключительно подле нее. Ему не хотелось заниматься бесконечными размышлениями на тему младшего Сальваторе, а гадать над словами итальянки и вовсе казалось бессмысленным занятием. Гораздо больше его беспокоил тот факт, что сегодня увезти принцессу не получилось. Не смотря на строгое предупреждение подруги, у которой явно созрел какой-то новый план, он собирался поступить по-своему. И если бы девушка чувствовала себя хотя бы чуточку бодрее, они бы уже сидели в машине, направляясь в сторону какого-нибудь милого местечка на краю света. Мужчине надоело необдуманно рисковать жизнью своей девушки ради каких-то призрачных целей, направленных на спасение подлых "утопающих". Франческа довольно однозначно дала понять, что во всем случившемся с ней виноват исключительно Стефан, правда, при этом тут же всеми способами высветлила его образ в глазах Елены. Пока совершенно неясны причины подобного альтруизма, но одно вампир решил для себя точно: его здесь больше ничего не держит. Собирался ли он мстить за страдания любимой? Стопроцентно, но чуть позже. Как и за ножичек в спине подруги.

Так прошло долгих несколько часов, показавшихся юноше парой минут. Ближе к часу ночи в окно комнаты тихо постучались, а отдернутая занавеска явила ему улыбающееся лицо Фрэнки.

– Мне к тебе или ты ко мне? – одними губами спросила она, ловко балансируя на отогнутой ветке дерева, растущего почти впритык к дому.

Друг беззвучно поднял оконную раму, протянул руку и помог ей оказаться в комнате.

– Что происходит? – зашипел он на девушку, внимательно осматривающую безмятежно спящее лицо Елены.

– Потерпи две секунды, – с нескрываемым раздражением ушла от ответа она. – Знаешь, мало похоже на грипп, да и на человеческую болезнь тоже. Насколько я могу судить, у нее были сломаны как минимум три ребра, осколками задето легкое и сердце. Притом ее еще и какой-то гадостью поили, судя по запаху, ведьмовские примочки. Ты забыл мне о чем-то рассказать?

Мужчина кивнул, не имея ни малейшего желания вдаваться в подробности. Вряд ли когда-нибудь ему удастся забыть сегодняшний день, но все же стоило бы попытаться. Во второй раз пережить то, что пришлось вынести сегодня – даже самому себе он не позволит вспоминать.

Итальянка задержалась у постели еще на пару секунд, потом закрыла окно, положила на подоконник вынутый из кармана засушенный букетик цветов, плотно задернула шторы и указала взглядом на дверь, как бы приглашая приятеля на небольшую прогулку.

Он заворожено проследил за ее манипуляциями, удивился наличию вербены, поцеловал спящую девушку и прокрался к выходу.

– Откуда цветочки? – юноша позволил своему голосу стать немного громче, хотя в этом не было никакой необходимости.

Уходить далеко не имело никакого смысла, поэтому они тут же уселись на пол в какой-то паре метров от двери в спальню. Отсюда было прекрасно слышно даже размеренное дыхание Елены.

– В ангаре прихватила парочку, – пожала плечами вампирша. – Значит, я натупила с болезнью? И что же это было на самом деле?

– Проклятье, – безразлично ответил Дамон, сжимая ладони в кулаки. – Давай сменим тему. Стефан у тебя чуть не ангелом получился, поэтому я жажду аргументации. Зачем делать вид, будто он белый и пушистый?

Фрэнки предполагала, что именно такой будет его реакция на все сказанное ей, поэтому уже заранее приготовила пламенную речь, переполненной фактами и уговорами.

– Я все сделала правильно, – начала она, стараясь избежать скептических взглядов друга. – Подумай хоть на секунду о том, что могло бы произойти, расскажи мы ей правду. Во-первых, Стефика ей действительно не стоит бояться, потому что он и пальцем ее не тронет. Нет, ты уж выслушай, а потом начинай говорить мне о моей непроходимой глупости, – остановила она бурную реакцию со стороны мужчины. – Я точно тебе говорю, что во всем происходящем с ней вины подростка нет. Мы немного поболтали о ее состоянии здоровья, поэтому я точно могу тебе сказать, что он готов был на коленях ползти к ней, кланяться тебе в ножки, просить прощения и прочая-прочая, лишь бы ты подпустил его к девочке. Выходит, этот страх будет лишним. Скажи тогда, зачем ее пугать? Верно, лучше промолчать. Теперь далее. Нам придется оставить ее здесь, потому что это единственный вариант спасения для нее. Думаю, Мусяо оставит ее в покое, если ей постоянно будет мозолить глаза кто-то из нас. Один сидит рядом с девочкой, нежно сжимая в объятиях восхитительно красивое тело, вторая охотится за воротником. Стефан молча будет терпеть, потому что я сумею уладить поганое дельце. А теперь хоть на секунду представь, что случилось бы, окажись он здесь в наше отсутствие. Елена начнет нападать на него, обвинять во всех смертных грехах, кричать, что ненавидит его больше всех на свете, будто он – ничтожество, и она желает ему поскорее скорчиться на солнце. Блондинка слишком эмоциональна, а твой братец не лучший пример уравновешенности. Боюсь, он наделает глупостей, прежде чем поймет, что пугает ее.

– Давай разберемся в логике событий, – перестал сдерживаться вампир. – Зачем нам оставлять ее здесь? Ты ведь можешь увезти ее куда угодно, а я спокойно решу все проблемы.

– И ты думаешь, что я подпишусь на это дело? – вздернула брови вверх девушка. – Если она чихнет по дороге, ты же меня на ремни пустишь! А я очень и очень люблю свою бессмертную жизнь. Поэтому уж прости, но везешь ее либо ты, либо она остается здесь. Ты ведь никуда не поедешь? Следовательно, мой план полон правильных идей.

Мужчина на секунду онемел от подобного поворота событий, но потом все же сумел признать правоту итальянки. Действительно, уехать он просто не может. По крайней мере, пока не выяснит все причины, согласно которым Стефан превратился в приспешника китсунши.

– И все-таки для меня осталось очень много непонятного, – задумчиво протянул он, цепляясь взглядом за лицо девушки. Что-то она не договаривала, вот только ему никак не удавалось понять, что именно. – Я ведь хотел увезти ее отсюда, а ты не дала мне этого сделать. Почему?

Франческа на секунду задумалась, пытаясь вспомнить о причинах своей же просьбы, более похожей на четкие указания. Странно, но ей в тот момент это казалось предельно ясным, простым и правильным решением. Сейчас же оставалось только недоумевать.

– Честно, Дамон, я не знаю, – откровенно призналась она, предполагая, что последует ответом в следующую секунду. Хорошо, если он обойдется полным ненависти взором, а ведь может случиться и нечто гораздо хуже.

– Я не удивлен, – вздохнул вампир. – Что-то идет не так, и мне очень это не нравится.

Итальянка готова была разрыдаться от счастья и кинуться ему на шею, но вовремя сумела взять себя в руки.

– Думаешь, стоит действительно увезти ее отсюда? – напряженно вслушиваясь в спокойное дыхание Елены, полушепотом спросила она.

– Нет, – отрицательно покачал мужчина головой, поднимаясь на ноги. – Утром заглянешь к нам на секунду, мне нужна будет помощь. И еще, – он ненадолго замолчал, пытаясь подобрать правильные слова, а потом с помощью Силы добавил: "Завтра вернемся к моему первому плану. Можешь уже начинать готовиться к свиданию".

Он послал ей сияющую улыбку и повернулся спиной, с небольшой долей иронии вслушиваясь в участившееся сердцебиение подруги.

Глава 12

Стефан бродил по округе, пытаясь разобраться в своих чувствах. За последнее время он настолько запутался в себе, что перестал отделять одну эмоцию от другой. Ежесекундно ему приходилось испытывать на себе волны расплавленной ярости, смешанной с тягуче-невыносимой ненавистью. И это нравилось юноше в последнюю очередь. Он сильно изменился за последние месяцы, и только сегодня его стали пугать столь кардинальные перемены. Ему как будто пришлось стать совершенно другим человеком, вот только непонятно ради чего. Вокруг и внутри него царил хаос и полная разруха, вытеснившие собой любые светлые чувства. Он постоянно думал о брате, и все реже возвращался мыслями к своей любимой.

Что о ней болтала итальянская вертихвостка? Она больна, причем довольно серьезно. По одному из предположений этой сомнительной дамочки, Елена беременна. Господи, разве подобное возможно?!

Ему лично хотелось убедиться в бредовости подобной идеи, но сделать он этого не смог. Не сейчас, когда он способен до смерти перепугать ее, в очередной раз потеряв остатки самообладания. Нужно найти немного времени, успокоиться, как следует утолить жажду и только тогда вернуться к ней, чтобы предпринять меры. Проблемы надо решать по мере их поступления.

Сейчас главной задачей было найти в себе силы для дальнейшей борьбы, продумать более совершенную модель поведения, попытаться обговорить все с братом, как-то объяснить ему случившееся, попробовать добиться доверия. В любой другой день он жестоко рассмеялся бы, услышь нечто подобное, но теперь было не до шуток. Любимой девушке угрожает смертельная опасность, о которой она даже не подозревает. Дамон со своими играми зашел дальше некуда, и только Стефан может положить этому конец.

В первую очередь необходимо сорвать с лица старшего Сальваторе злополучную маску принца из сказки, чтобы показать Елене, насколько сильно она заблуждается на его счет. Но как сделать это незаметно для парочки, которая станет следить за каждым его шагом, даже в случае удачно продуманного оправдания? Они и близко его не подпустят, если почуют хоть малейший намек на фальшь. И если с итальянкой еще можно договориться, то родственник настроен будет самым скептическим образом, именно для него нужна полностью реалистичная картина истинности поступков мужчины. Ладно, этот пункт он постарается как-нибудь обойти в будущем.

А вот о разговоре с девушкой предстояло начать задумываться прямо сейчас. С ней будет сложнее всего, потому что она настолько прониклась мыслью о своей предполагаемой любви к старшему вампиру, которая давно перешла границы вседозволенности, и теперь очень трудно убедить ее в обратном. Возможно, она даже сумела полюбить его по-настоящему. Юноше до сих пор не удавалось поверить в это, но ведь все может случиться. Особенно если речь идет о его брате.

Он остановился возле ничем не примечательного на вид домика, несколько раз постучался и вошел сразу же, едва перед ним появилась узкая полоска света, падающего из чуть приоткрытой створки.

– Не знала, что ты решил ослушаться меня, – вместо приветствия произнесла Мисао. – Я ведь довольно ясно сказала, что тебя ждет Елена.

– Я не могу, – побелевшими губами выдавил из себя вампир. – Не знаю, что делать. Как ее вернуть?

Лиса возвела глаза к потолку, бесчисленное число раз коря себя за крайнюю глупость. Связаться с этим бесхребетным существом было ужасно опрометчивой идеей. Она до мельчайших подробностей вспомнила тот день, когда он появился на пороге ее дома. Тогда ей с трудом удалось узнать в нем главную надежду и опору Шиничи. Он практически забыл обо всем, что внушал ему китсун: о необходимости убить Дамона, о том, кто запрятал его в Ши но Ши, а кто вызволил оттуда, вернул кольцо и был предельно ласков с ним в течение достаточного количества времени. Этот поганец окончательно вернулся в себя, вновь перешел на животную кровь и чуть не разрушил кропотливо отточенный до мелочей план Великой-Борьбы-Двух-Братьев. И все же отрепетированная до автоматизма ненависть давала о себе знать и все, что потребовалось от Мисао в тот злополучный вечер, это лишь немного подкорректировать воспоминания младшенького.

Она задумалась ненадолго, вспоминая о причине, подтолкнувшей его на сотрудничество, и тут же загоготала в голос. Действительно, что может быть проще и понятнее? "Елена любит Дамона" – вот оно, яблоко раздора двух вампиров. Не могут поделить одну девчонку, грызут за нее друг другу глотки, бросаются кольями, плюются ядом и прочий бред, не достойный осмысления. Ей и в голову не могло придти поставить себя на место Стефана, да и зачем, собственно, заниматься подобной низостью? Он пришел за помощью и обязательно ее получит. Цена? Об этом она решила умолчать на первое время. Мальчишке ведь нужна блондинка? Он ее получит, но условие "Живая" ей никто не ставил.

Лиса посмотрела в полные тревоги зеленые глаза, прокрутила в подсознании возможные ходы и решила сделать Сальваторе небольшой подарок. Обоим сразу.

– Хочешь ее? – льстиво спросила она, всем своим видом давая понять, что вполне способна осуществить любую его прихоть.

Ответа не последовало, потому как его заменил разом вспыхнувший жаждой взгляд.

– Чудесно, – заликовала китсунша. – Через два дня у тебя появится способ ее заполучить. Но в обмен на это ты должен принести мне одну вещь, которая мне крайне необходима.

Юноша облизал пересохшие губы, сжал дрожащие ладони в кулаки и осипшим голосом спросил:

– Что?

– Сущий пустячок, сладенький, – подмигнула она ему. – Кольцо Дамона.

"Я забрал твой дневник, моя принцесса. Как только все закончится, я обязательно его верну,

Дамон".

Проснулась я неожиданно посреди ночи, словно по звонку будильника, немного рассеянно осмотрелась по сторонам и расплылась в довольной улыбке.

– И что тебе помешало? – тихо спросил вампир, возвращая мою голову обратно на свою грудь. – Хотел бы я смотреть такие же сны, – мечтательно вздохнул он, терпеливо дожидаясь моего ответа.

– Именно в этих снах все дело, – нещадно зевая, пробормотала я. – Последние месяцы мне чаще всего снишься ты, но какой-то совершенно другой. Я бы даже сказала чужой.

Он непонимающе посмотрел на меня, видимо, собираясь засмеяться, но передумал.

– Чужой? – решил уточнить он не совсем правильно подобранное слово.

Не знаю, как и описать мои ощущения. Я всегда точно знала, что это мой любимый, хотя лица практически никогда не могла разглядеть. Каждый раз он ждал меня, был рад видеть, вот только я не могла сказать о себе того же. Делая мучительно неторопливые шаги ему навстречу, мне хотелось лишь одного: убежать. Но я упорно шла вперед, расстояние между нами сокращалось, страх постепенно исчезал, а потом мое тело оказывалось зажато в крепких объятиях, от которых становилось откровенно не по себе. Я знаю, что рядом со мной самый дорогой и единственный, и все же вновь начинаю испытывать ужас. Мне страшно, одиноко и хочется кричать, чтобы получить наконец возможность вырваться из железной хватки, втянуть полной грудью воздух и раз и навсегда покончить с этими встречами. Странно, неправда?

– В тебе из сна есть что-то такое, заставляющее меня дрожать от страха, – кое-как сумела сформулировать я, и решила перевести тему. Все-таки мои глупости должны заслуживать гораздо меньше внимания, особенно сегодня. – Я не хочу спать. Идеи есть?

Мужчина засмеялся, притом довольно неестественно, но в его глазах на секунду мелькнула самая искренняя искорка веселья, что позволило мне расслабиться. Прежде чем говорить о своих дурацких кошмарах, стоило бы задуматься над его самочувствием. У него был самый ужасный день, который только можно представить, и разумеется, сейчас ему хочется забыть обо всем на свете, и лучше вообще никогда не вспоминать. А мне следовало бы изо всех сил постараться помочь, вместо того чтобы жаловаться.

– А у тебя? – дал он мне возможность первого выбора. Долго колебаться не пришлось, поэтому я уже готова была выпалить самую-самую лучшую задумку, когда он отрицательно покачал головой. – Нет, моя принцесса. Сейчас время капризов, и я согласен исполнить любой.

– Можно считать это капризом? – с надеждой спросила я, прекрасно понимая, что подобные фокусы вряд ли прокатят.

– Ни в коем случае! – театрально ужаснулся он, со смехом разглядывая мои обиженно надутые губы. – Потерпи немного, иначе я принесу зеркало.

Это намек на что?

– Я такая страшная? – только этого мне не хватало! У нас уже никакого равенства в паре не наблюдается, и данный факт начинает меня тревожить.

– Глупенькая, – чмокнул он меня в щеку, при этом не позволяя залезть с головой под одеяло. – Ты такая забавная, хочешь покажу?

И он удивительно похоже скорчил мое обиженно-несправедливое выражения лица, но так, чтобы все выглядело забавно. Хорошо, что мой не слишком-то мелодичный смех потонул в раскатах самого неповторимого хохота на свете, а то у меня бы появился новый повод для серьезных раздумий.

– Так чего моя принцесса желает? – продолжал приставать с вопросами Дамон.

Мистера Сальваторе! Единственного в своем роде упрямца, которого невозможно переубедить в чем-либо, особенно если он решил, будто мне нездоровится.

– Горячего шоколада, – мрачно пожелала я, надеясь утопить свое расстройство на глубине тягучей коричневой жидкости.

Он с готовностью поднялся на ноги и уже дошел до середины комнаты, когда его остановило мое гневное: "Эй!". Знаю, полнейшая некультурность с пещерными замашками, но я просто не ожидала подобного поворота событий.

– А я? – удивительно, потому что мне никогда не могла и в голову придти мысль о том, будто придется напоминать о своем существовании.

Мужчина виновато улыбнулся, вернулся обратно ко мне и по-хозяйски закутал в одеяло, намотав его на манер тоги. А потом как обычно поднял на руки.

– Дамон, – осторожно начала я высказывание возмущения. – Вовсе необязательно везде и всюду носить меня на руках, иногда я и сама вполне бойко переставляю конечности.

Укоризненного тона, хвала актерскому искусству, не прозвучало, но дозволенную долю капризности в голос я все же добавила.

– Особенно в темноте и после этого? – ехидно спросил он, губами касаясь мочки уха.

Я невольно вздрогнула, задним числом отмечая подкрадывающееся головокружение, но продолжила отстаивать свою точку зрения, пока имею возможность более-менее связно излагать мысли.

– Просто я чувствую себя маленькой девочкой, – привела "веский" аргумент я и пожалела о нем в ту же минуту. – Какой-то беспомощной и жалкой, что ли…

Все, словарный запас иссяк, поэтому пришлось замолчать. Сколько раз я зарекалась спорить с ним, но продолжаю это делать.

– А мне кажется совсем наоборот, – заявил мужчина, ни на секунду не отрываясь от своего коварного занятия в области доведения меня до истерических всхлипов. У моего вампира появилась одна очень вредная привычка: ему нравится играть со мной в недотрогу. По правилам этой отвратительной забавы ему дозволено все, а мне отводится роль безынициативного участника. – Ты моя, всегда рядом, и я никому тебя не отдам. По-твоему, есть какой-то другой столь же действенный способ выразить…

Договаривать он не стал, просто поставил на пол и прижал к стене с такой силой, что я охнула от боли. В следующую секунду меня ослепило яркой вспышкой неожиданного загоревшегося света, и пока я безостановочно щурилась, пытаясь сфокусировать зрение, до слуха донесся разъяренный шепот:

– Отпусти меня, – голос принадлежал Фрэнки. – Если бы я услышала вас раньше, давно бы смылась. И не надо так на меня смотреть, психоаналитик мне сейчас не требуется.

– Фрэн, успокойся на пару минут, – старался усмирить он девушку. Говорили они слишком быстро для моего ограниченного слуха, поэтому в интонациях я разбиралась с огромным трудом.

– Не трогай меня! – еще больше разошлась итальянка. Честно, я уже начала сомневаться, а она ли это? Никогда не слышала, чтобы она говорила с такой агрессией и нескрываемой ненавистью. – Со мной все отлично! Вам желаю того же! Дай пройти.

Мимо меня пронесся порыв ветра, созданный торопливым исчезновением вампирши, она остановилась в конце коридора, посмотрела прямо в глаза, кривовато улыбнулась, смахивая со щеки слезу, и исчезла за входной дверью.

В каком-то бессознательном состоянии я вошла в кухню и аккуратно села на стул, с трудом переставляя ватные ноги. Дамон стоял возле раковины, остекленевшими глазами рассматривая пустую бутылку, насколько я поняла из-под виски, и полную нестерпимо воняющих окурков пепельницу. При взгляде на них мое беспокойство усилилось стократно. Оказывается, я достаточно многого не знала о бессмертных.

– Разве вампиры курят? – тихо спросила я, прекрасно понимая, что мое любопытство сейчас является чем-то неуместным и кощунственным, но сдержаться не смогла.

– Даже если я отвечу нет, ты ведь теперь не поверишь, – усмехнулся мужчина, поворачиваясь лицом ко мне. Задумчивое выражение тут же сменилось безграничной радостью, а сияющая улыбка немного сгладила впечатление от произошедшего. – Горячий шоколад, да, принцесса? – утвердительно спросил он, подходя ближе и вновь поднимая меня на руки только для того, чтобы посадить на стол. Наверное, будь я чуточку менее шокированной, обязательно отпустила бы какую-нибудь колкость, но сейчас в моей голове было подавляющее большинство вопросов, ответы на которые мне требовалось отыскать в кратчайшие сроки.

Я кивнула в знак согласия, а вслух произнесла:

– Что случилось?

– Это слишком сложно объяснить, – красиво ушел он в сторону от обсуждения, отыскивая необходимые ингредиенты в шкафчиках.

– А если постараться, потому что я очень прошу? – с воодушевлением предложила я.

– Ты можешь себе представить, что такое жить вечно? – издалека начал он, одновременно занимаясь приготовлением горячего напитка. – Мне больше пятисот лет, но тебе это ни о чем не говорит. Глухие цифры, вызывающие восторг. Для нас же все иначе. Каждый день происходит одно и то же: кровь-голод-кровь-тоска. Замкнутый круг, который принято называть жизнью. У нас нет планов на завтра, нет мечты, нет цели, мы живем реальностью. Сейчас я говорю не о себе, Елена, – поправился он, заметив мое вытянувшееся от удивления лицо. – Но и со мной происходило нечто подобное до встречи с тобой. Фрэн запуталась в себе окончательно. Она не помнит себя человеком, и всегда старалась держаться от людей подальше, считая их жалкими созданиями, пропитанными слабостями. Теперь же ей приходится большую часть времени проводить в окружении человеческих чувств, эмоций, и это ее раздражает. У нее есть одна способность, которая портит настроение: она читает мысли практически без использования Силы. С вампирами, конечно, гораздо сложнее, а вот вы поддаетесь ей очень легко.

Мне на секунду показалось, что он старательно уходит от темы, а потом пришла четкая уверенность. Откровенного ответа на свой вопрос я сегодня точно не услышу. Судя по моим ощущениям, все гораздо путанее обычного срыва от переизбытка чувств, и почему-то именно мне не позволено знать истинное положение вещей. Если вспомнить, каким тоном разговаривала Франческа, то становится понятно, кого именно она считает виноватым. А чем мог провиниться перед ней Дамон? И почему она с таким сожалением на меня посмотрела, будто пыталась оправдаться?

– Она ревнует тебя? – без промедления спросила я и напряглась в ожидании пояснений.

– Ты так думаешь? – с улыбкой спросил вампир, при этом отвернувшись к плите, на которой начало закипать молоко.

– Я знаю, – вру, конечно. Мне остается только догадываться о том, что на самом деле происходит между ними. И каждый раз в голову лезут все большие ужасы. – Она ведь любит тебя.

– Не как мужчину, – внес он ничего не значащие пояснения. Когда мы уже соизволим повернуться?